Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 36 страниц)

Глава седьмая
Советские реки

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 9 декабря 2002 года*

– Значит, принимаем на вооружение Советской армии – тут и думать нечего, – сказал Владимир.

– Но цена… – начал Штерн.

– Да плевать на цену, – ответил на это Жириновский. – Нам нужно самое лучшее – качество сейчас напрямую связано с нашими шансами.

Сергей Павлович Непобедимый, генеральный директор НПО «Двигателестроение», лишь улыбнулся.

Раньше он был генеральным конструктором КБ машиностроения, но затем было учреждено научно-производственное объединение, включившее в себя чуть меньше шести десятков НИИ, КБ и заводов, которое окрестили «Двигателестроением» и сфокусировали на разработке ОТРК и ракет средней дальности.

Он прибыл, чтобы озвучить итоги испытаний БРСД «Вишера», которая официально стала гиперзвуковой ракетой, развивающей скорость 9 Махов на конечном участке полёта.

Максимальная дальность у неё 3500 километров, поэтому её хотели отдать в ведение РВСН, но Минобороны решило, что пусть будет у Советской армии, в качестве более мощной и дальнобойной альтернативы «Оке-УН» и «Тарусе».

Новая ракета способна забрасывать на указанную дистанцию 1200 килограммов полезного веса и ему не требуется находиться близко к театру военных действий, то есть, подвижные грунтовые ракетные комплексы будут находиться в глубоком тылу и наносить удары практически безнаказанно.

Ядерные боеголовки для «Вишеры» разработаны и будут произведены в нужных количествах, но в войска они не поступят, так как это прерогатива РВСН – там уже не очень-то довольны тем, что армия получила ракету средней дальности, которые, традиционно, всегда находились в их ведении. Это был компромисс, на который все легко пошли ещё до войсковых испытаний новой ракеты, которая обещает стать весомым средством доминирования на поле боя.

Эту ракету, в настоящий момент, невозможно сбить даже новейшими советскими ЗРК, которые разрабатываются, в том числе, с учётом существования гиперзвукового оружия.

Круговое вероятное отклонение новой ракеты составляет всего 3–4 метра, хотя техзаданием допускались 5–7 метров, позволяющие считать оружие высокоточным.

Из-за того, что Непобедимому не удалось реализовать возможность маневрирования ракеты на конечном участке, теоретически, можно разработать ракету ПВО, которая перехватит цель, но разработка такого средства потребует времени.

Принято считать, что потенциальный противник точно не сможет уверенно сбивать новые ракеты, а это значит, что Советская армия получит практически неотразимое средство для поражения целей не только на театре боевых действий, но и далеко за его пределами – такого, в настоящий момент, нет ни у одной армии мира.

– Это двенадцать миллионов рублей за ракету, – напомнил Штерн. – Вместе с пусковой установкой это будет стоить 45 миллионов рублей – это очень дорого даже для нас.

Нецелесообразно тратить настолько дорогие ракеты на цели вроде танков и личного состава противника, но Жириновский знает статистику – при массовом производстве стоимость одной ракеты существенно снизится. Ожидается, что в крупной серии ракета подешевеет до шести-восьми миллионов рублей за единицу, что всё ещё очень дорого, но уже не по цене двух запусков «Союза-2».

– А если война? – спросил Владимир. – Бюджет позволяет – производим и передаём в войска.

– Поддерживаю, – сказал генерал армии Гаськов.

– Поддерживаю, – отреагировал маршал Варенников.

Бессмертных и остальные члены ГКО воздержались.

– Что ж, если вы так считаете, – разведя руками, произнёс Штерн, а затем посмотрел на секретаря. – Внесите в протокол – принятие БРСД «Вишера» с одноимённым ПГРК на вооружение Советской армии одобрено.

Секретарь вписал эти данные в бумажную версию протокола заседания. Протокол заседания – это один из немногих бумажных документов, оставшихся в госструктурах.

Доверить настолько важную вещь сколько угодно защищённой электронной системе они не могут, потому что по этим протоколам можно понять, что волнует высшее руководство СССР и что им, в данный момент, движет.

– И всё же, должен напомнить вам, товарищи, что мы и так очень много тратим на ракеты, – сказал Виктор Штерн. – Перевооружение РВСН обходится нам в 15 миллиардов рублей ежемесячно…

РВСН получили целых три гиперзвуковые ракеты, разработанные Московским институтом теплотехники: «Марха» – с дальностью 8000 километров, «Зея» – с дальностью 12 000 километров и «Селенга» – с дальностью 16 000 километров.

Все три ракеты имеют планирующие боевые блоки, на конечном участке пути развивающие скорость 11 Махов, что делает их крайне сложными целями для перехвата любыми современными ПРО.

У этих ракет есть модификации для разного типа базирования, которые корректно было бы назвать новыми ракетами, если бы не полное соответствие характеристик. «Марха» и «Зея» имеют наземную, авиационную и морские подводную и надводную версии, а «Селенга» имеет наземную, шахтную и морскую подводную версии.

Все три ракеты успешно прошли войсковые испытания и были, немедленно, приняты на вооружение, после чего началось их серийное производство – ГКО решил провести перевооружение 55% РВСН на гиперзвуковые ракеты, что обходится в 180 миллиардов рублей в год, но оправданно, так как обеспечит значительно более высокую вероятность прорыва вражеской ПРО.

Главным преимуществом новых гиперзвуковых ракет считается реализация разделяемых боевых блоков. У «Мархи» их всего два, с боевыми частями по 750 килотонн, у «Зеи» их четыре, с боевыми частями аналогичной мощности, а у «Селенги» их целых десять, с боевыми частями по 500 килотонн.

Каждый планирующий боевой блок получает индивидуальную цель, на которую наводится в процессе маневрирования – это позволит накрыть сразу много целей, с высокой вероятностью.

Точность у них ниже, чем у классических боеголовок, но круговое вероятное отклонение в 500–800 метров не играет особой роли, когда мощность боевой части равна 500 или 750 килотоннам.

Современные межконтинентальные баллистические ракеты, стоящие на вооружении РВСН, имеют круговое вероятное отклонение 40–90 метров, поэтому практически гарантируют уничтожение ракетных шахт и взрывозащищённых объектов.

А гиперзвуковые планирующие боевые блоки обладают дополнительным поражающим фактором – они способны проникнуть в грунт на глубину до 45 метров, что позволяет реализовать сейсмический эффект термоядерного заряда, который эффективно уничтожит ракетные шахты и укреплённые подземные бункеры.

Жириновский прекрасно владеет ситуацией в США и Европе, и система раннего предупреждения узнаёт даже об артиллерийских выстрелах и начавшихся пожарах на наблюдаемой территории.

У Советской армии тоже есть спутники, похожие на спутники раннего предупреждения – их испытали ещё во время Иракской войны, поэтому Иракская армия очень оперативно узнавала обо всех стреляющих батареях сил Коалиции. Благодаря этому преимуществу, Иракская армия почти всегда побеждала в артиллерийских дуэлях и собрала статистику аномально частого уничтожения батарей сил Коалиции.

Эту информацию также проанализировали в Пентагоне, но до истинных причин там не дошли и пришли к выводу, что всё дело в БПЛА-разведчиках, по-настоящему дебютировавших только на этой войне.

– Да не очень-то важно, сколько именно мы тратим на это – мы уже забрали у экономики прорву денег и направили её на оборону, – произнёс Жириновский. – Нам нужно сделать всё качественно, чтобы эти мерзавцы получили сполна, если посмеют ударить по нам.

– Хотелось бы избежать этого сценария, – сказал Штерн.

– Мне тоже очень хотелось бы, чтобы всё это прекратилось, немедленно, а мы вернулись к мирной жизни, но обстоятельства диктуют, – ответил на это Владимир. – Нам нельзя сплоховать – мы должны быть готовы ко всему. Товарищ Непобедимый – предполагается ли аналог «Злодейки-М», но на базе «Висеры»?

Авиационный ракетный комплекс «Злодейка-М» принят на вооружение меньше года назад и зарекомендовал себя крайне положительно.

Ракета развивает обещанные когда-то давно 8 Махов на конечном отрезке пути, а дальность её составила 3200 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК.

– Она слишком большая для истребителя, – произнёс конструктор. – Мы сотрудничаем с ОКБ Туполева и прорабатываем версию ракеты для Ту-2000Б.

Этот многострадальный проект воздушно-космического бомбардировщика, стараниями Орлова, так и не был закрыт, несмотря на неистовое желание Жириновского покончить с этим.

Выделенные на разработку деньги были потрачены, поэтому отменять что-то уже было поздно, и это привело к созданию воздушного, но не космического бомбардировщика-ракетоносца, способного разогнаться до скорости 2,9–3,1 Маха, с крейсерской скоростью 2,4 Маха.

Боевой радиус у нового бомбардировщика равен 11 000 километров, с полной боевой загрузкой, равной 26 тоннам.

Всего он должен везти шесть ядерных ракет или 16 крылатых ракет Х-202.

– Вы ведь посчитали, сколько ракет сможет взять на борт Ту-2000? – уточнил Владимир.

– «Висера» укладывается в габариты для штатного барабана Ту-2000Б, поэтому он сможет взять шесть ракет, по три в отсек, – ответил Непобедимый. – Это позволит АРК «Индигирка» поражать цели практически в любой точке планеты.

– Да-да… – тихо произнёс Жириновский.

Один Ту-2000Б обходится госбюджету в 1,8 миллиардов рублей, что делает его самым дорогим самолётом в истории СССР, а всего их предполагается 120 единиц, так как его назначили одним из компонентов советского ядерного щита.

Теоретически, эти ракетоносцы будут способны доставить до противника 720 ядерных ракет, включая также авиационные версии гиперзвуковых ракет, несущих невероятный разрушительный потенциал.

И эти самолёты будут работать до последнего, совершая рейс за рейсом, не долетая до территории противника тысячи километров, но делая залп за залпом, до тех пор, пока будут целы аэродромы, которых построено великое множество – гораздо больше, чем необходимо для мирного времени.

– Опыт у вас есть, поэтому все мы ждём новый АРК, – сказал Жириновский. – Можете быть свободны, товарищ Непобедимый.

– До встречи, товарищи, – попрощался конструктор и покинул зал заседаний ГКО.

– Петрович, ты с возрастом стал совсем уж завзятым куркулём, – сказал Жириновский и достал из внутреннего кармана пиджака испаритель. – У нас оборона во главе угла – какие ещё «слишком дорого»? Ладно бы это была какая-нибудь лазерная установка для сбивания ядерных ракет, заведомо невозможная, но тут же ракета, которая, действительно, имеет выдающиеся характеристики!

Появись что-то подобное у США, они бы были решительно готовы переплатить втрое или вчетверо, но набить этим свои арсеналы, как можно быстрее.

Есть надёжные разведданные, указывающие на то, что США начали разработку гиперзвукового оружия, в рамках расширенного финансирования, но они только в начале это длинного и сложного пути.

– Но надо же знать меру! – воскликнул раздражённый председатель ГКО. – Дело даже не в деньгах, а в сложности производства – это не вам перераспределять мощности и раздвигать производственные графики для новой ракеты… Опять придётся в чём-то ужиматься, чтобы не пострадали другие проекты. А мы ведь и так работаем почти на пределе!

– Это нужно, – убеждённо заявил Жириновский. – Точно так же, как и строительство бомбоубежищ.

– «Висеры» почти никак не повлияют на уничтожение ракетных шахт и комплексов второй волны, – возразил Штерн. – В этом смысле, они абсолютно бесполезны.

– Но зато они помогут гораздо качественнее вывести из строя командные пункты и прочее, – парировал Владимир.

– Это-то меня и беспокоит больше всего – как бы мы не перестарались с качеством выведения армии противника из строя… – сказал на это Виктор Петрович. – А если они увидят, что поражение неминуемо?

– Это дискуссионный вопрос, – произнёс маршал Варенников. – В случае агрессии со стороны НАТО, мы не можем бить вполсилы и жертвовать жизнями наших бойцов, лишь бы не перепугать руководство НАТО – это контрлогично!

– У нас и так есть целый комплекс серьёзных преимуществ перед силами стран НАТО, – возразил председатель Штерн. – «Висера» тут – это лишь дополнительный фактор, ещё одно преимущество, вдобавок к имеющемуся. И я не говорю о том, что надо бить вполсилы и жертвовать солдатами ради спокойствия НАТО. Я говорю о том, что при совокупности всех преимуществ нам станет легче утратить контроль над эскалацией. Понимаете разницу?

– Не очень, – ответил маршал. – У нас есть военная логика, которая говорит: если у тебя есть преимущество перед противником, то используй его, а не отказывайся от него ради того, чтобы он не расстраивался. Вы видите риски потери контроля, а я уже вижу статистику потерь, которая будет расти из-за того, что мы не используем эти ракеты. К тому же, эти ракеты конвенциональны и их применять не запрещено…

– Речь не об этичности применения этих ракет! – воскликнул Штерн. – Речь о том, что мы и так заготовили слишком много всего, что способно полностью дезорганизовать и уничтожить армии НАТО! Если они почувствуют себя загнанными в угол…

– Это война, – сказал на это маршал Варенников. – Я жизнями бойцов торговать не намерен – поэтому я использую всё из дозволенного, чтобы сохранить их! Пусть лучше солдаты НАТО гибнут, как мухи, чем погибнет хоть один советский боец!

– Кхм-кхм, – кашлянул Жириновский. – Товарищи. Предлагаю вернуться к повестке. Что у нас дальше? Ах, да, бомбоубежища.

– Да, кстати! – вступил в беседу Константин Эдуардович Гаськов. – Что будем делать с нашей агентурой, в случае этого самого?

Он имеет в виду огромное количество нелегальных агентов, внедрённых в страны потенциального противника – если случится тотальная ядерная война, они будут в такой же опасности, как и остальные граждане этих стран.

– Это проблема… – произнёс Жириновский и крепко задумался.

– Эвакуация? – предложил маршал Варенников.

– Как вы это себе представляете? – спросил Гаськов.

– Ну, срочно уехать в сопредельные страны, которые точно не подвергнутся ударам, – пожав плечами, ответил министр обороны.

– Вместе с миллионами граждан, которые забьют своими машинами все трассы? – уточнил председатель КГБ.

– Тогда я не знаю, – сказал Варенников.

В зале заседаний повисла тишина.

– Я знаю, – нарушил её заговоривший Бессмертных.

– Выкладывай, Сан Саныч, – попросил его Гаськов.

– Вы же видели репортажи о том, что миллиардеры и прочие строят частные бомбоубежища? – спросил министр внешних отношений. – Почему бы вам, на имеющиеся за рубежом средства, не построить что-то подобное, но для агентуры? Я получал рекламные буклеты, купленные моими сотрудниками в США и Великобритании – есть решения для долговременного обитания, с автономностью до пяти-шести лет.

– Хм… – задумчиво хмыкнул Гаськов.

– В этом что-то есть, – сказал Жириновский. – Денег у Комитета много – ты можешь озадачить этот сегмент частного строительства сотнями бомбоубежищ…

– Да, это звучит, как адекватный план по сохранению агентуры, – произнёс председатель КГБ. – Сколько стоят бомбоубежища?

– Смотря какие, – ответил на это Бессмертных. – Я видел буклет от фирмы «Фредерикс Шелтерс» – самые дешёвые стоят от 80 тысяч долларов, а самые дорогие обойдутся покупателю в 50 миллионов долларов. Но последнее – это трёхэтажный комплекс с мощным генератором, запасом топлива на 10 лет, пятиступенчатой фильтрацией воздуха и многими другими функциями.

– Маркетинг, – сказал на это Жириновский. – Каким образом они защитят топливо от деградации? За десять лет даже дизель расслоится, и ничего ты с этим не сделаешь.

– Можно закачать в герметичные цистерны особый сорт дизеля, а также обеспечить его постоянную циркуляцию через специальные очистные фильтры, – возразил ему Штерн. – Тогда десятилетний срок хранения вполне реален – у нас, в некоторых убежищах, дизель хранят в таких условиях.

– Чтобы такое проворачивали американские частники? – со скепсисом спросил Владимир. – Нет, им достаточно просто сказать, что меры принимаются, а дальше уж…

– За такие деньги же должны предусмотреть всё, – сказал Варенников.

– Это всё не очень-то важно, товарищи, – произнёс Гаськов. – Мы найдём устраивающие нас фирмы, чтобы построили частные убежища, в которые мы оперативно эвакуируем всех нелегалов – если такая потребность возникнет. У них же бум строительства убежищ, поэтому наши заказы легко потеряются среди тысяч подобных.

Жириновскому докладывали, что в инфополе видны только богатые, которые строят себе бункеры за безумные деньги, а вот вне поля зрения остаются люди без денег, которые самостоятельно роют себе бомбоубежища, с большой натяжкой подходящие под III-ю категорию, способную защитить только от отдалённого взрыва, но не от радиации.

В США, впервые с 60-х годов, началось массовое частное строительство бомбоубежищ для состоятельных граждан, а в Европе, тоже впервые за долгое время, расконсервируют старые бомбоубежища и приводят их в функциональное состояние.

Все боятся ядерной войны, но никто, почему-то, не хочет делать никаких шагов по деэскалации – все говорят об этом, но никто не делает вообще ничего.

Граждане во многих странах устраивают демонстрации во имя мира, пытаясь повлиять на свои власти, а власти рассказывают о смертельной угрозе, исходящей от СССР, и о том, что он собирается уничтожить мир.

– Мне нравится эта идея – надо использовать их же мощности для защиты нашей агентуры, – сказал Жириновский. – Если всё пойдёт по худшему сценарию из возможных, то на территории США, спустя годы после ядерной войны, на выжженную пустошь выйдут только миллиардеры и агенты КГБ…

– Ха-ха-ха! – засмеялся Гаськов.

Но остальным членам ГКО шутка не понравилась.

– Не надо шутить о таком, товарищ президент, – попросил маршал Варенников.

– А чего такого? – спросил Жириновский с недоумением. – Ответственность за исход этого конфликта лежит на нас лишь частично – никто здесь не хочет ядерной войны. Никто ведь её не хочет?

На его вопрос никто не ответил, но по лицам было понятно, что желающих ядерной войны среди присутствующих нет.

– А это значит, что мяч на стороне Запада, – сказал Владимир. – Эх, мы снова отвлеклись от повестки заседания. Переходим к вопросу строительства долговременных бомбоубежищ категории I-Ф. Все вы ознакомились с проектом, предложенным Гражданской обороной, поэтому хочу услышать ваши соображения.

– Избыточно дорого, – поделился своим мнением Варенников. – К тому же, такие цели будут приоритетными для вражеских ракет. Идея с использованием старых шахт, конечно, интересная, но мне не до конца понятна цель таких бомбоубежищ. Да, они предлагают долговременные бомбоубежища с автономностью проживания до 10 лет, но что это нам даст? Какой выхлоп от этого?

– Я согласен, – поддержал его Штерн. – Лучше эти ресурсы направить на строительство нормальных бомбоубежищ для полноценного охвата как можно большего населения. В этих убежищах нет никакого смысла. В ГО утверждают, что есть вероятность превращения территории Советского Союза в полностью непригодную для жизни пустошь, но эта вероятность крайне мала.

– Согласен, – кивнув, сказал на это Жириновский. – И лучше подумать о расширении производства строительных комплектов. Если нам всем очень не повезёт, то они понадобятся.

ЦНИИ Гражданской обороны получило все наработки по Лунной программе, в основном, в сфере строительства герметичных модулей для постоянного обитания космонавтов на Луне.

Большая часть наработок оказалась бесполезной, но некоторые пригодились и ЦНИИГО разработал концепцию и типовые модели сборного модульного жилья, которое можно будет возвести на территориях, подвергшихся наименьшему заражению радиацией.

– И нужно больше мощностей перевести на производство модульных теплиц, – добавил Владимир. – Запасы продовольствия не бесконечны, поэтому нам нужно заранее подумать, чем будут питаться уцелевшие граждане в дальнейшем.

– По-вашему, это нормально, что мы всерьёз обсуждаем то, как будем жить после ядерной войны? – спросил напряжённый генерал-полковник Диков, молчавший всё это время.

– Сергей Алексеевич, мы работаем с вероятностями, – произнёс Штерн. – Вероятность ядерной войны не равна нулю, поэтому мы не можем её игнорировать. Последние события сильно повысили степень эскалации и, несмотря на все наши усилия, эта степень не понизилась. Это не значит, что мы считаем эту войну неизбежной, но значит, что мы должны быть к ней готовы.

– Мы не можем позволить им обратить всё прахом, – добавил к этому Жириновский. – Нельзя допустить, чтобы труд целых поколений советских граждан стал напрасным.

– Всё равно, вы говорите об этом так, будто война состоится неизбежно, – сказал недовольный генерал-полковник. – Это деморализует.

– Смягчать формулировки ради вашего лучшего самочувствия мы не будем, – ответил ему Штерн. – Нужно относиться ко всему этому предельно серьёзно. Если минует – все вместе посмеёмся над этим. А если нет…

– Надеюсь, что минует, – произнёс Диков.

– Мы все надеемся, – кивнув, сказа Штерн. – А теперь голосуем – кто за то, чтобы начать строительство убежищ категории I-Ф?