Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 36 страниц)

Глава двадцать четвертая
Амстердам

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 29 октября 2003 года*

– … идут тяжёлые бои за Утрехт, – продолжал рапорт генерал-полковник Рохлин. – Северная группа армий с боями продвигается к Амстердаму – войска Бундесвера оказывают сильное сопротивление, но сдают рубеж за рубежом.

НАТО вгрызлась в Амстердам из-за порта – через него небоеспособные подразделения эвакуируются во Францию, на перегруппировку и пополнение.

Раньше они использовали для логистики Роттердам, но этот порт уже уничтожен и до сих пор горит. Генштаб ВС СССР выбрал его, в числе прочих, как важную цель для второго ответного удара тактическими ядерными ракетами.

Несмотря на то, что у США не получилось осуществить повторную ядерную бомбардировку ГДР, попытка была засчитана, поэтому ответный удар был нанесён в полной мере.

Для ответного удара были применены ОТРК «Таруса», ракеты, на которые установили ядерные боевые части мощностью в 30 килотонн. Из десяти ракет цели достигли семь, а остальные три были уничтожены вражеской ПВО, но и семи ракет хватило, чтобы сделать порт Роттердама непригодным для эксплуатации.

Также ядерные ракеты ударили по порту британского города Саутгемптон и по портам французских Гавра и Дюнкерка, что нарушило американскую логистику, и без того сильно страдающую от стратегических БПЛА, снующих вокруг Британии и уничтожающих все встречаемые грузовые и транспортные суда.

Но это только то, что на слуху у мировой общественности, а на фоне, почти не попадая на камеры СМИ, происходят удары ракетами «Ока-УН», «Таруса» и «Вишера», оснащёнными осколочно-фугасными, зажигательными и кассетными боеприпасами – они бьют по логистике в Великобритании, Франции, Бельгии, а также Италии и Чехословакии.

В последнюю, несмотря на то, что из неё в ГДР и Польшу пытались вторгнуться войска НАТО, контрнаступление не ведётся. Всё ограничилось занятием стратегических рубежей в виде горных перевалов в Судетской области, а также перевалов в Тешинской области.

Пока что, у Генштаба нет планов по вторжению в Чехословакию, так как там находится крупная группировка сил НАТО и есть политические обстоятельства, вынуждающие Советский Союз воздерживаться от этого.

В Словакии, согласно данным от ГРУ, началось вооружённое восстание – произошла классическая революционная ситуация на почве общественного нежелания терпеть повторение операции «Дунай» в версии с применением тяжёлого вооружения.

В Чехии обстановка ещё не дошла до вооружённого восстания, но в Праге уже который день идут демонстрации, требующие у властей выхода из НАТО и прекращения участия Чехословакии в войне против ГДР и СССР.

Учитывая такой контекст, Жириновский решил, что можно не тратить бойцов, и дать чехам и словакам самим сделать за него всю работу – регион неудобен для боевых действий, что ведёт к дополнительным потерям, а ещё есть неподтверждённая информация о том, что американцы зарыли свои ядерные мины именно в Чехословакии.

Смысл всеми способами не допустить СССР в Чехословакию есть, так как оккупация Словакии откроет путь к не готовой ни к чему Венгрии, которая ещё и окажется в неловком положении, так как с юга от неё находится Югославия, до сих пор не вступившая в войну.

Югославию, в связи с объективной ситуацией на фронтах, НАТО продолжает упорно игнорировать, а СССР не призывает ни к чему, кроме обороны – Жириновскому не выгодно впутывать Милошевича.

ВБС СССР наносят удары по Болгарии, Хорватии, Боснии и Герцеговине, Словении, Македонии, Греции и Албании, принося постоянный и тяжёлый ущерб инфраструктуре НАТО, а ВМФ СССР планирует морские десанты в Грецию, Болгарию и Хорватию, а также отрабатывает по целям в них из своих средств поражения.

«Ситуация для США – хуже не придумаешь», – подумал Владимир. – «Но и для нас всё не очень хорошо – коммуникации растягиваются, войска несут потери, а ради чего всё это – не до конца понятно даже мне».

Наступательные действия Советского Союза имели бы абсолютный смысл, не нависай над всем миром угроза ядерной войны. Но если учитывать, что обе стороны конфликта, практически в любой момент, могут быть сожжены в ядерном пламени и погребены под пеплом, смысл боевых действий, стратегических успехов и территориальных завоеваний, мягко говоря, блекнет…

«Ещё и Джордж Буш, сукин сын, умыл руки», – подумал Владимир с чувством сильной досады. – «Оставил всё под ответственность Чейни, а этот психопат слишком хорошо всё понимает».

Лично он с ним никогда не встречался, но видел почти все его официальные выступления, поэтому у него есть представление, что это за человек. Чейни хладнокровен и рационален, поэтому является истинным источником опасности в Белом доме.

Рациональность Чейни заключается не в общечеловеческой рациональности, которая бы потребовала немедленно начать мирные переговоры и, тем самым, прекратить играть в азартную игру со ставкой в виде человеческой цивилизации, а в рациональности правящих кругов США.

Они, в любом случае, не хотят жить в стране, ежегодно перекатывающейся из кризиса в кризис, с финалом в виде вынужденного и болезненного перехода к советскому строю.

Чейни и Буш-младший представляют их интересы, потому что это и их интересы тоже, ведь они плоть от плоти этих правящих кругов.

Как при переходе из феодализма в капитализм, феодалы исчезли, так и тут, СССР поставил капиталистов на грань исчезновения, которая ещё далека, но уже видна на горизонте.

Как феодалы топили в крови капиталистов, ведя войны, длящиеся десятилетиями, так и капиталисты готовы топить СССР в крови, невзирая ни на какие риски – они и в 1990-м году не могли победить СССР военным путём, и к 2003-му году ничего принципиально не изменилось, но они впали в отчаяние и решили сыграть в последнюю партию.

«В 1990-м, наоборот, всё стало бы тысячекратно лучше, объяви они нам войну», – подумал Владимир. – «Мобилизация экономики, ужесточение законов, ускоренные реформы – всё под предлогом оборонительной войны и без всех этих извращений, к которым я вынужден был прибегать…»

Страна была бы беднее, нынешнего уровня жизни достичь бы не удалось, но США и Европа были бы истощены экономически и политически, а СССР бы лишь набирал обороты промышленной и военной мощи.

– Думаю, нам нужно, наконец-то, прекращать поставки нефти в США и Европу, – произнёс Жириновский. – Минируйте Баб-эль-Мандебский и Ормузский проливы. Также сообщите нашим южноафриканским товарищам, что нефтеперевозки недружественных стран должны быть полностью остановлены.

Поставки нефти из СССР в Европу прекращены в самом начале войны, поэтому в Европе дефицит топлива, но нефть продолжает поступать из Персидского залива.

Можно было бы уничтожить всю нефтеперерабатывающую инфраструктуру, но гораздо дешевле по ракетам и БПЛА-камикадзе будет полностью перекрыть поставки ближневосточной и иной нефти – так от топливного дефицита задохнутся все европейские страны.

– И мы что-то можем поделать с Малаккским проливом? – спросил Владимир.

– Можем отправить туда Тихоокеанский флот и полностью парализовать там перевозки, – ответил маршал Варенников. – Но это может побудить КНР начать противодействовать нам.

– КНР – это главная жертва этой войны, – сказал на это Жириновский. – Сколько у них ракет? Двести? Ещё и всякая маломощная гадость? Товарищ Бессмертных, я хочу, чтобы вы применили ядерный шантаж. Если хоть один советский корабль, хоть один советский топливозаправщик или малюсенькая моторная лодочка с флагом СССР на борту пострадает, то мы нанесём серию тактических ядерных ударов по расположенным вдоль нашей границы силам НОАК. Они же сидят там и ждут сигнала на вторжение? Будет им, подонкам, вторжение…

– Хорошо, товарищ президент, – ответил министр внешних отношений. – Я доведу эту информацию до китайской стороны.

– Думаю, этого будет достаточно, чтобы Китай воздержался от попыток противодействия нашему флоту, – произнёс Жириновский. – Товарищ маршал – начинайте душить мировую экономику военным путём. Поиграли с глобализацией и хватит.

*Нидерланды, провинция Северная Голландия, город Амстердам, 29 октября 2003 года*

– Никогда не думал, что когда-нибудь окажусь в Амстердаме, Сергеич! – сообщил Ивану старшина Александр Пожарицкий.

БМП-90М, в десантном отделении которой они сейчас находятся, едет по городской улице и, время от времени, постреливает из автопушки.

– А я знал, что всё закончится именно так! – ответил ему старший сержант Рифат Мамадалиев.

– Джонович, конечно же, всё предвидел и давно предрекал! – саркастическим тоном сказал Пожарицкий. – Только не рассказывал никому, ха-ха!

Отчество у сержанта Мамадалиева – Рахматжонович, но оно, в процессе общения, сократилось до просто Джоновича. Он из Узбекской ССР, из Ташкента. Иван бывал в этом городе во времена «командировки» в Афган.

– Ленина читать надо было – тогда тебе бы тоже всё было бы понятно! – парировал сержант Мамадалиев.

– Тишина в отсеке! – потребовал капитан Пустовалов, командир экипажа.

Раздался характерный звук от динамика встроенной «пищалки», предупреждающей о срабатывании КАЗ, а спустя доли секунды, снаружи грохотнул взрыв.

– Три часа, РПГ! – сообщил капитан.

Башня повернулась в нужном направлении, и наводчик выстрелил по обнаруженному противнику из 100-миллиметрового калибра орудия. Затем он добавил туда же из автопушки, но это не помогло, так как «пищалка» снова предупредила о запуске и грохотнул новый взрыв.

КАЗ «Колизей», насколько известно Варенцову, содержит в себе 54 заряда, по 27 на полусферу, и находиться рядом с бронемашиной, когда работает КАЗ, запрещено, так как защитный боеприпас способен убить или покалечить человека осколками.

У НАТО есть ПТУР MILAN 4, разработанные специально для противодействия советским КАЗ, ведущие ложный снаряд на дистанции около метра или двух от основного снаряда, что позволяет последнему влететь в «окно» между запусками защитных боеприпасов.

Это не просто тандемный заряд, который не работает против современных КАЗ из-за того, что его всё равно сшибает снопом осколков, а нечто новое, специально разработанное для противодействия «Арене-М», и способное противодействовать «Колизею».

Только вот новые ПТУР встречаются редко, потому что их производство началось в ФРГ пару лет назад, а ещё они не дают 100% срабатывания, поэтому шансы избежать поражения бронетехники не равны нулю.

– Четыреста пятьдесят метров до цели! – сообщил капитан Пустовалов.

– Всем приготовиться! – скомандовал майор Варенцов.

Если считать с ним, то в десантном отсеке двенадцать человек, сидящих плечом к плечу, в три ряда.

– На месте! – сообщил командир экипажа. – Десять секунд!

Заработала автопушка и спаренный пулемёт, а затем кормовая аппарель рухнула.

– Вперёд! – приказал Иван. – Михалыч – оборону!

Десант высадился во дворе и сразу же вступил в бой с противником, засевшим в малоэтажных домах.

В небесах кружат БПЛА-камикадзе и БПЛА-разведчики, сильно помогающие уничтожать засевших в зданиях врагов, как непосредственно ударами, так и наведением артиллерии.

НАТО до сих пор обороняет город классическими методами, не учитывающими такие средства, как БПЛА, поэтому потери у противника очень высоки, но тут очень плотная застройка, поэтому эффективность БПЛА не так высока, как в полях и лесах.

Иван укрылся за спиной взводного штурмовика, взявшего свой пуленепробиваемый щит с борта БМП и закрепившего его на «третьей руке».

Во дворе стоит уничтоженный 120-миллиметровый миномёт MO-120-RT61, рядом с которым лежат тела расчёта – уничтожен он, как понял Иван, «Казаркой», взорвавшейся прямо над миномётом.

В результате подрыва БПЛА, произошла детонация артиллерийских мин, из-за чего и погибли все выжившие члены расчёта – штатный расчёт состоит из шести человек, а тут лежат девять тел, в разной степени целостности.

Рассмотрев опознавательные знаки на форме, Варенцов пришёл к выводу, что это не Бундесвер и не Армия США, а голландская армия – это солдаты из 11-й воздушно-десантной бригады Королевской армии Нидерландов.

Амстердам – это столица, поэтому голландцы прекратили отступать и вцепились в этот город зубами, не желая отдавать его без большой крови.

Но у командования НАТО другие цели, нежели у голландского командования: до Варенцова и остальных комбатов полка довели, что стратегической задачей НАТО в Амстердаме является максимально долгое удержание порта, чтобы эвакуировать как можно больше солдат и техники, нужных для будущих сражений.

Также, по данным от командования, в Амстердам долго свозили «отказников», то есть, деморализованных солдат, которые не хотят продолжать сражаться, а также советских военнопленных – на «отказников» командованию плевать, а вот военнопленных нужно вернуть, поэтому поставлена задача как можно быстрее взять порт и прекратить эвакуацию.

Просто засыпать всё БПЛА-камикадзе уже не получается, вернее, получается, но результаты не такие впечатляющие, как раньше. Связано это с тем, что в порту сконцентрированы ЗСУ «Гепард», оказавшиеся сравнительно эффективным средством для противодействия тактическим БПЛА.

Батальонные операторы БПЛА говорят, что НАТОвцы выстроили плотную противовоздушную оборону, включающую пушечные ЗСУ со снарядами, оснащёнными программируемыми взрывателями, очень чувствительные АФАР-РЛС, а также крупные отряды стрелков с пулемётами.

Это очень дорогое решение новой проблемы, но, в случае с портом, оно оправдано, так как они грузят на прибывающие баржи бронетехнику, боеприпасы, личный состав и артиллерийские орудия, которые позволят им сражаться завтра, за Бельгию и Францию.

– «Колобок», на связи «Копперфильд» – два отряда суммой до сорока штыков движутся с северо-запада, – раздался в наушнике Ивана голос капитана Пустовалова. – Метров девятьсот или километр.

– «Копперфильд», понял тебя, – ответил майор Варенцов.

Капитан использует радар «Шкварня-3МИ», установленный на его БМП – штатная дальность обнаружения живой силы противника составляет семнадцать километров, но это только в условиях открытой местности, а в городских условиях она сокращается до трёх-четырёх километров.

– Направление – северо-запад, – заговорил Иван, переключившись на ротный уровень связи. – Первый и второй взвод – занять оборону. Кириллыч – спрячься за домом с синей крышей, чтобы не было видно с северо-запада. Коробочки – назад. Остальные – в укрытия! Огонь по команде!

БМПТ-90М, управляемая капитаном Казаковым, встала за дом, что является так себе манёвром, так как противник точно слышал работу двигателя, а бойцы 3-й роты, которой сегодня командует Варенцов, попрятались в укрытиях.

Голландцы «прославились» тем, что используют очень много противотанковых гранатомётов, которые им навезли американцы, в неразумных количествах.

У американцев очень хорошее производство гранатомётов всех типов, так как они готовились к войне против Советской армии, знаменитой многочисленной бронетехникой предельных характеристик, которая, в среднем, превосходит западные аналоги.

Ирак научил их, что против пехоты будут воевать БМПТ и БМП, оснащённые мощным противопехотным вооружением, а из этого следует, что пехота должна стать «зубастой».

Именно из этих соображений, чтобы избежать дополнительных потерь, Варенцов отвёл БМП назад – голландцы обязательно попытаются подавить их гранатомётами, что вызовет частые срабатывания «Колизея», а он опасен для своей пехоты.

Всё это продумали задолго до начала этой войны, поэтому Иван действует по утверждённому протоколу и не изобретает ничего нового.

А вот БМПТ-90М за домом он спрятал в нарушение всех протоколов, но и это никакая не инновация – он уже делал такое в ФРГ.

Как только противник приблизился на оптимальную дистанцию, Иван дал приказ:

– Кириллыч, давай! Первый и второй взвод – поддержать огнём!

БМПТ-90М открыл огонь из четырёх автопушек калибра 30 миллиметров прямо сквозь кирпичное здание, которое почти сразу начало обрушиваться.

Огонь ведётся вслепую, по линии человеческой груди, с весом секундного залпа в 13,2 килограмма – местные здания для такого не препятствие, поэтому вражеская пехота очень быстро сократилась в численности.

Усугублял всё шквальный огонь двух взводов.

– Всё, ухожу на перезарядку! – сообщил капитан Казаков.

– Первый и второй взвод – в атаку! – приказал майор Варенцов.

Скорее всего, кто-то из противников выжил и отступает, а так нельзя, поэтому лучше добить всех сейчас, пока никто не отошёл от шока.

БМПТ-90М ушла в тыл и экипаж начал возиться с лентами. На месте, с которого она стреляла, лежат две горки из гильз.

Такой расход боеприпасов непозволителен в любой другой ситуации, но сейчас ситуация особая – им надо, кровь из носу, прорваться к порту и начать его обстрел из батальонных миномётов, идущих вслед за ними.

– Всё чисто! – сообщил старший лейтенант Сильвестров.

– Идите вперёд! – приказал Иван. – Рота – продолжаем движение!

Главной проблемой в Амстердаме являются его каналы и мосты через них – НАТОвцы стараются подрывать их, а наведение понтонных переправ отнимает дополнительное время, а времени нет, поэтому операторы БПЛА фокусируются на уничтожении вражеских сапёров и не могут поддерживать штурмовиков.

Мимо майора Варенцова проехал РТ-30 «Адьютант» с двумя ранеными в бронированном кузове, накрытом противохимической плёнкой.

Плёнка нужна для того, чтобы защитить раненых от возможного поражения радиоактивной пылью или химическим оружием.

Роттердам поразили тактическим ядерным оружием, а он всего в пятидесяти километрах к юго-западу, поэтому есть угроза радиоактивного заражения, в связи с чем все штурмующие Амстердам подразделения облачены в костюмы химзащиты.

Есть ненулевой риск ядерного удара по Амстердаму – сейчас никто не знает наверняка, на что способны американцы…

После разгрома двух взводов противника, 3-я рота двигалась к своей цели практически беспрепятственно. Временные сложности создал миномётный обстрел, который закончился очень быстро, так как к вражескому расчёту отправились сразу три «Олёнки».

«Нельзя так с людьми», – подумал майор Варенцов. – «Нельзя в руки армии давать такое массовое и высокоточное оружие».

Мотострелковые батальоны, назначенные штурмовыми, снабжаются БПЛА-камикадзе в приоритетном порядке, причём если обычные боеприпасы могут приходить с задержкой, то БПЛА всегда приходят вовремя.

Иногда, когда возникают логистические проблемы, «Олёнки» и «Риссы» прилетают на грузовом «Пчела-4ТБ» – в контейнере их по шестнадцать-двадцать штук.

Командование прекрасно понимает, что БПЛА-камикадзе являются основным средством поражения, поэтому организовало для них особую логистику, более быструю. И это влияет на темпы наступления, так как противник «размягчается» непрерывно, даже когда у штурмующих укрепы батальонов нет боеприпасов или они истощены и восстанавливаются.

Наконец, рота вышла к целевому мосту через реку Амстел.

На мосту лежат «самоловы», то есть, БПЛА-камикадзе, севшие на землю или на крыши домов, чтобы дождаться приближения противника. Вечно летать они не могут, а стоять на земле они могут часами, с включённым режимом энергосбережения – на них специально поставлены дополнительные камеры низкого разрешения, на которые они переключаются, чтобы видеть происходящее перед ними, но существенно экономя заряд.

Если «самоловы» тут, это значит, что противника рядом не наблюдается: теперь Ивану нужно занять оборону у моста и отправить сапёров, чтобы они занялись разминированием, несомненно, заминированного моста.

– «Жмых-4», что видно? – спросил Варенцов по батальонному каналу.

– «Колобок», перед вами всё чисто, – ответил оператор.

– Рота, занять оборону, – приказал Иван, а затем переключился на отдельный канал. – Кириллыч, ты где там?

– Две минуты до вас, – ответил командир БМПТ-90М.

Он отставал из-за перезарядки автопушек, без которых эта бронемашина уже не так ценна.

БМПТ-90М, в целом, бесценна в бою именно благодаря своим орудиям – применение их весьма вариативно, поэтому Иван убеждён, что в войсках их представлено слишком мало.

Когда бронемашина выехала на берег, рота уже заняла оборону в домах.

– «Бардак», приступайте, – приказал Иван.

– Сергеич, тут гражданские в подвале, – сообщил старшина Пожарицкий, выглянувший из проёма подвала. – Что делать?

– Пусть сидят там, – ответил майор Варенцов. – Как разберёмся с мостом и оцепим местность, отправим их в тыл. Разговорник при тебе? Скажи, чтобы сидели тихо и не высовывались.

– Понял, – сказал старшина и вернулся в подвал.

Сапёры подняли в небо специальную модификацию «Риссы», отличающуюся особой манёвренностью и направили её изучать сваи.

Иван же выжидал и думал о том, что их ждёт дальше. Не глобально, а локально – мостом всё сегодня не закончится. Мост – это даже не 10% сегодняшних задач, стоящих перед его батальоном.

Он внимательным взглядом рассмотрел поверхность реки и заметил пришвартованные к берегу плавучие дома.

– Михалыч – как сапёры закончат, бери своих и проверь ближайшие хаусботы, – приказал Иван и достал из подсумка тепловизор.

Тепла эти плавучие дома не излучают, но противник хорошо осведомлён о том, что в Советской армии широко распространены тепловизоры, поэтому отсутствие тепловых сигнатур ещё ничего не значит. Есть способы замаскировать тепло, особенно в такого рода сооружениях, как плавучие дома.

– Хотя, знаешь что… – произнёс Иван. – Трофимыч, ставь своего «коня» и дай по очереди по каждому хаусботу…

Что у голландцев, что у американцев, да даже у западных немцев, в достатке храбрых солдат, которые могли бы устроить долговременную засаду в плавучих домах.

АГС-40 был установлен в оконный проём, лейтенант Игорь Оленин зарядил в него ленту и дал первую очередь по плавучему дому с чёрной крышей.

Крышу размочалило, но за этим не последовало ничего.

Такая же участь постигла каждый плавучий дом, но тоже без каких-либо последствий.

«Перестраховался», – подумал Иван. – «Ну, лучше перебдеть, чем потом помереть…»