Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

Глава двадцатая
Железный ручей

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 12 октября 2003 года*

– Думаю, всем здесь присутствующим очевидно, что план «Барракуда» не оправдал наших ожиданий, – заговорил Жириновский, начав выступление. – Американские АУГ, разумеется, сразу же покинули предполагаемые опасные зоны, но план вторжения в ГДР, как и прежде, продолжает готовиться к реализации, поэтому у меня уже нет идей, как мы можем хотя бы замедлить эскалацию. Возможно, таких способов уже нет.

– Я говорил, что это не поможет, – вставил своё мнение Виктор Штерн.

– Это помогло улучшить наше положение на всех предполагаемых театрах боевых действий, – возразил ему маршал Варенников.

– И что толку от этого улучшения, если мы стоим в полушаге от ядерной войны? – парировал Штерн.

– Я не верю в перспективу ядерной войны, – ответил на это Валентин Иванович. – Мы потеряем меньше, чем они – им это хорошо известно, поэтому они не пойдут на такое.

– Доктрина НАТО предполагает ядерный ответ на успехи Советской армии в Европе, – добавил Штерн контраргумент. – Это значит, что они готовы применить ядерное оружие первыми. Сначала тактическое, а затем и стратегическое.

– Наша задача – обезопасить ГДР, – сказал Жириновский. – Ввиду отсутствия угрозы в Балтийском море, я думаю, нам следует нарастить переброску сил в Германию. Это уже почти никак не повлияет на степень эскалации и план вторжения.

Сейчас, пока они говорят, над Польшей происходят воздушные сражения НАТОвских ВВС против ВВС СССР – взаимные потери исчисляются десятками самолётов, стоящих по несколько десятков миллионов рублей за единицу. Они сгорают, вместе с трудом, который был вложен в их производство, и вместе с лётчиками, на подготовку которых тоже потрачены миллионы рублей и чей-то труд.

Боевые действия на море и на суше, пока что, не начались, так как обе стороны не решаются на такое – очень страшно начинать это, поэтому никто не решается сделать первый шаг. Готовиться можно сколько угодно, но начать наступление первым – это очень тяжело, так как на кон поставлено гораздо больше, чем раньше. Раньше, даже в худшие войны, на кону не стояла судьба всего человечества.

– Сугубо со стратегической точки зрения, нам выгоднее нанести удар первыми, – произнёс генерал-полковник Рохлин. – Дожидаясь удара, мы вручим противнику стратегическую инициативу – я считаю, учитывая то, что мы уже уничтожили их авианосец, можно не изображать миролюбие и нанести упреждающий удар.

Жириновский вспомнил кадры из утреннего блока новостей CNN: авианосец «Дуайт Эйзенхауэр», весь чёрный от копоти, с изрытой воронками палубой, с разрушенным островом, буксировался в порт Росайт. Сняли это норвежцы – авианосец, после завершения ударов БПЛА, спрятали во фьордах, а на следующий день, когда прибыла достаточно мощная поддержка, «Дуайт Эйзенхауэр» отправился в Шотландию.

– Исключено, – сказал Владимир. – Мы не будем наступать, но мы будем обороняться – считаю, что необходимо передавать в войска всех «насекомых» и знакомить НАТО с войной нового типа. Это уже ничего не изменит, но зато они не сумеют продвинуться вглубь территорий. Думаю, нужно реализовать сразу максимальное насыщение. Если они замыслили массированное наступление на ГДР, то мы должны сделать его успех невозможным.

Современная военная теория пришла к выводу, что для полной остановки масштабного наступления НАТО необходимо добиться, чтобы на один километр фронта приходилось 700 «Олёнок», 350 «Рисс», а также 350 «Казарок».

Важным является то, что тактические БПЛА-камикадзе должны работать в сочетании с артиллерией, авиацией и бронетехникой, а при ином сценарии их количество нужно увеличить вдвое, а то и втрое.

Такой сценарий вполне возможен, поэтому тактические БПЛА-камикадзе уже произведены в огромных количествах, и ежедневно производятся десятками тысяч единиц.

– Они этого точно не ожидают, поэтому используем этот козырь, а дальше будем наблюдать за тем, что они будут делать, – добавил Жириновский.

В глубине души он уже принял тот факт, что ядерная война неизбежна, так как ни одна из сторон не может позволить себе шаги назад. Эскалация подчиняется принципу храповика, то есть, возможно движение только вперёд – последствия попыток движения назад будут катастрофическими.

– Пассивностью мы только спровоцируем их на атаку, – произнёс маршал Язов неодобрительным тоном.

– Мы не будем начинать наземную фазу войны первыми, – твёрдо заявил Жириновский. – Я уверен в том, что наступление НАТО провалится с очень высокой вероятностью, поэтому, если они рискнут, им же хуже. А так, мы выиграем дополнительное время для строительства бомбоубежищ…

Жилищное строительство в СССР прекращено почти полностью, а все строительные мощности направлены на строительство бомбоубежищ.

Строительство идёт везде, по всему Союзу, поэтому бомбоубежищ уже нездорово много, но этого всё ещё недостаточно, поэтому темпы и масштабы лишь наращиваются.

Бегство в сёла тоже продолжается – кто может работать дистанционно, тот работает, а те, кто не может, рассчитывает только на то, что удастся добежать до бомбоубежища…

Каждый прожитый день означает тысячи новых бомбоубежищ, поэтому Владимир и не хочет начинать наступление, как бы оно ни было выгодно со стратегической точки зрения.

«Но на юге неспокойно», – подумал он. – «Китайцы что-то затевают, но для них у нас есть свой ответ…»

Подразделения НОАК, постепенно, увеличивают присутствие на советско-китайской границе, а Советская армия, в ответ на это, перебрасывает туда дополнительные дивизии.

– Что у нас на Дальнем Востоке, кстати говоря? – спросил Жириновский.

– Эвакуация населения из приграничных территорий уже завершена, – сообщил Штерн. – Комплектование дальневосточных дивизий подразделениями БПЛА тоже завершено в полном объёме.

Насчёт китайцев уже никто ни в чём не сомневается – они готовы начать вторжение в любой момент, так как в провинции Хэйлунцзян и во Внутренней Монголии стоит контингент, насчитывающий до одного миллиона четырёхсот тысяч солдат, при бронетехнике, авиации и прочих средствах поражения.

Также стало известно, что НОАК завершает подготовку ещё одного миллиона мобилизованных, а также проводит дополнительную мобилизацию, пока что, неустановленного масштаба, что указывает на подготовку к масштабной войне.

– Что говорит разведка? – спросил Жириновский. – Сколько у НОАК личного состава?

– По ряду оценок, от 5,5 до 7,5 миллионов человек, если считать с мобилизованными и Народной вооружённой милицией, – ответил Гаськов. – Но большая часть мобилизованных в НОАК, пока что, небоеспособна – аналитики считают, что к бою готовы около полутора миллионов мобилизованных, а остальным требуется до двух месяцев подготовки.

У НОАК есть достаточные мощности, чтобы осуществлять одновременную подготовку миллионов солдат – инфраструктура строилась с учётом возможности глобального противостояния против Запада.

«Но жизнь повернула всё так, что теперь Китай готовится идти на нас войной», – подумал Жириновский с сожалением. – «Всего этого бы не произошло, не обосрись Хрущёв когда-то…»

Пусть проблемы в советско-китайских отношениях имеют структурный характер, поэтому не ухудшиться они просто не могли, но политика Хрущёва всё существенно усугубила и ускорила, поэтому КНР практически бросилась в объятия США, что и сформировало нынешнюю ситуацию.

Это долгосрочные последствия политических решений, принятых почти пятьдесят лет назад – до 1,4 миллиона солдат НОАК стоят на советско-китайской границе, с подготовленным стратегическим планом по отсечению Дальнего Востока от СССР, что Жириновский считает виной Хрущёва и его функционеров.

Веди он сталинскую модель советско-китайских отношений, трудные и прохладные отношения с КНР могли бы сохраняться в течение хотя бы десяти-пятнадцати лет, а может и дольше, что сильно замедлило бы налаживание американо-китайских отношений. В таком случае, в конце 80-х, американцам и европейцам было бы гораздо сложнее заключить все те сделки об инвестициях, так как КПК точно не рискнула бы так быстро выходить на контакт с США…

– У меня есть нехорошее предчувствие по поводу КНР, – произнёс Жириновский. – Я хочу, чтобы на Маньчжурию было направлено больше спутников-разведчиков. Каждый шаг НОАК должен отслеживаться и анализироваться – мы не можем прошляпить возможное вторжение.

*ГДР, округ Эрфурт, район Хайлигенштадт, ПВД 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, 15 октября 2003 года*

– Николаич, угощайся, – сказал гвардии старший сержант Бакенов и протянул пачку сигарет.

Это отечественная «Прима» – местные сигареты покупать, принимать в дар или брать трофеем запрещено, так как возможна диверсия.

– Благодарствую, Ринатыч, – ответил гвардии лейтенант Богатиков и прикурил сигарету.

Дивизия окопалась по фронту, так как её, действительно, собираются использовать в оборонительных целях, а не по прямому назначению.

Богатикова сильно расстраивает это обстоятельство, так как ему хочется в боевой прыжок, чтобы исполнить собственное предназначение – он же, всё-таки, десантник.

Но в Польше, которую полностью оккупировал Советский Союз, прыгнуть так и не довелось, а в ГДР их отправили в поддержку ГСВГ.

Говорят, что ГСВГ – это самые лучшие подразделения Советской армии, гвардия среди гвардии, но командование решило, что нужно направить им в поддержку дополнительные силы, так как противник накапливает в ФРГ и Чехословакии очень большой ударный кулак.

В Интерсети, на форумах военной тематики, общественность уверена, что ГСВГ и всем силам, направленным ей на усиление, неизбежно настанет карачун, так как НАТО собрала огромную группировку, которая просто пройдёт ГДР насквозь.

Но командование уверено, что имеющихся сил вполне достаточно и ходит слух, что эта уверенность основана на том, что есть некое сверхсекретное оружие, которое изменит современную войну так, что её не узнает даже мать.

Богатиков, как идейный оппозиционер, сомневается, в глубине души, что вообще может быть такое оружие, способное изменить и без того уродливую современную войну, но время покажет, причём очень скоро…

Докурив сигарету, он потушил бычок и бросил его в пластиковую урну, врытую в землю у палатки.

Пункт временной дислокации построен по новым стандартам, которые начали внедряться сразу после окончания Иракской войны: копаются землянки, в которых размещаются палатки, внутренняя поверхность которых облицовывается пакетами СВМПЭ, что должно обеспечить защиту от малых и средних осколков.

Снаружи всё тщательно маскируется маскировочными сетями и пересаженными кустами, чтобы затруднить обнаружение с воздуха.

Их ещё не обстреливали на территории ГДР, но вот в Польше Николай уже пережил три бомбардировки – палатки с СВМПЭ, действительно, сокращают потери, поэтому люди гибнут только при прямом попадании бомбы в палатку или при близком разрыве.

– Пойду пожру, – сказал Николай и направился в палатку своего взвода.

Питаться им положено сухими пайками, которых отгрузили из запасов ГСВГ, но обещали, что скоро будут налажены поставки через Польшу. Готовить что-то на месте запрещено, так как это демаскирует позиции.

И шастать по местности тоже запрещено, вообще по любым надобностям, так как с той стороны внимательно наблюдают за территорией ГДР и считают личный состав, а также бронетехнику.

Прибыли они сюда ночью, четверо суток назад, с тех пор и кукуют в этом лесу, ожидая нападения НАТО.

Оборонительную линию никто не роет, контроль территории не обозначает, что очень странно, так как так нельзя – это против правил ведения войны.

Николай знает эти правила как в теории, так и на практике – в Ираке он понял, как именно ведётся стратегическая игра.

Например, линии обороны нужны не только непосредственно для обороны, но и для того, чтобы противник узнал о них и планировал наступление или оборону с учётом их наличия на этом участке.

А их тут спрятали и наказали, чтобы они выглядели как можно незаметнее – если всё удастся, то это будет значить, что противник посчитает этот участок ослабленным и атакует именно здесь, а у них тут нет никакой обороны…

«Если не считать этих ВБСовцев», – вспомнил Богатиков, зайдя в палатку. – «Но они возятся со своими БЛА и о чём-то переговариваются».

Он вытащил из-под своей кровати упаковку сухого пайка и сел за столик. Быстро разогрев тушёнку с говядиной и жаркое из курицы, а также размешав порошковый апельсиновый сок, Николай приступил к обеду и начал размышлять о том, что задумало командование.

Существует такое географическое обозначение, известное, как «Фульдский коридор», называемый советскими военными теоретиками «Айзенахским коридором» – насколько знает Николай, в НАТО больше всего переживали именно за этот коридор, так как по нему Советской армии наиболее удобно наступать на запад.

Теперь же советское командование, явно, выбрало оборонительную стратегию, поэтому Айзенахский коридор работает уже против ГДР – по этому пространству командование НАТО может повести свои бронетанковые корпуса, чтобы вонзить их в ГДР и начать продвижение вглубь её территорий.

Из этого следует, что советское командование намеренно оставляет весь фронт без защиты – подразделения прячутся в лесах и ждут непонятно чего, а граница выглядит совсем беззащитной.

«Не понимаю», – пришёл Николай к выводу и отпил сок из пластикового стакана. – «Возможно, нас подставляют под удар, чтобы применить сверхсекретное оружие, которого никто не видит. Надеюсь, это не тактические ядерные ракеты…»

Остаток послеобеденного времени прошёл без каких-либо происшествий, а затем, в 18:00 по местному времени, приказано было отужинать и ложиться спать в 19:00.

Богатикова не нужно уговаривать, поэтому он с удовольствием лёг спать и проспал примерно до трёх часов ночи – объявили подъём и приказали быстро позавтракать и готовить личный состав к бою.

А потом из небес начало доноситься жужжание.

Выглянув из палатки, Николай посмотрел в небо, но не увидел ничего, хотя ему стало понятно, что это сотни маленьких БПЛА, которые летят куда-то на запад.

– Товарищ гвардии лейтенант, – обратился к нему гвардии рядовой Пётр Диденко. – Разрешите спросить.

– Спрашивай, – разрешил ему Богатиков.

– А что происходит? – спросил гвардии рядовой.

– То не твоего ума дело, боец, – ответил ему Николай. – Что-то происходит. Возвращайся в палатку и не отсвечивай.

Тут, внезапно для всех, в небесах пролетела зенитная ракета, которая взорвалась, а затем до земли донёсся рокот реактивных двигателей.

Ракета, судя по всему, успешно попала в цель, так как пылающий самолёт начал падение и рухнул на землю, после чего взорвался.

А спустя десятки секунд, в небеса взмыли десятки новых зенитных ракет, хорошо различимых благодаря пламени, рвущемуся из сопел.

Какие-то из них поражают цели, какие-то улетают в неизвестность, но Николаю стало понятно одно – вторжение НАТО в ГДР началось.

– «Мозырь», – раздался из динамика радиостанции на поясном ремне Богатикова голос комбата Коломенского. – Повторяю – «Мозырь».

Говорят, что даже ручные радиостанции не поддаются перехвату вражескими РЭБ, так как применяются передовые методы шифрования, но командование, тем не менее, применяет условные обозначения, которые приходится учить наизусть.

«Мозырь» – это условное обозначение сбора командиров всех подразделений батальона в штабном блиндаже.

– Ринатыч, ты за старшего, – сказал Богатиков. – Убываю к комбату.

Добравшись до тщательно замаскированного блиндажа, он вошёл внутрь и обнаружил, что большая часть офицеров уже здесь.

– Итак, товарищи офицеры, – заговорил подполковник Коломенский. – По имеющимся у нас данным, НАТО начала вторжение в ГДР. БПЛА-разведка докладывает, что 1-я бронетанковая дивизия и 1-я пехотная дивизия Армии США перешли в наступление. Движутся они по Айзенахскому коридору, и неминуемо затронут наш участок. Наши действия: дожидаемся результатов работы ОТРК, артиллерии, авиации и тактических БПЛА – в случае, если они сумеют остановить наступление, мы будем поддерживать подразделения ГСВГ в контрнаступлении.

– А если наступление не будет остановлено? – уточнил гвардии капитан Лучицкий, командир 3-й роты.

– И на этот случай есть порядок действий – отступаем на заранее подготовленные позиции, – ответил комбат. – Но командование исходит из того, что наступление будет гарантированно остановлено, благодаря массированному применению тактических БПЛА.

Богатикову сразу вспомнилось жужжание – это были именно они.

«Командование делает на них ставку, хотя непонятно, как именно они будут уничтожать вражеские танки и пехоту», – подумал он. – «Наверное, всё-таки, командование полагается на ракеты, артиллерию и авиацию – сейчас же эра высокоточного оружия…»

Ему с трудом верилось в то, что тактические БПЛА, в каких угодно количествах, смогут остановить танки и БМП, а также хоть что-то поделать с пехотой.

Он видел, мельком, эти БПЛА – они маленькие, с небольшими камерами, и назойливо жужжат.

«Совсем не похожи они на средство, способное останавливать наступления…» – подумал Богатиков. – «Но не могут же в командовании всерьёз полагать, что эти пластиковые игрушки смогут изменить войну?»

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 17 октября 2003 года*

– Наступление 1-й бронетанковой дивизии Армии США остановлено полностью, – сообщил генерал-полковник Рохлин. – Из строя выведено более 75% задействованной противником бронетехники, а личный состав противника понёс значительные потери. Можно с уверенностью сказать, что 1-я бронетанковая дивизия больше не существует, как организованная сила.

Жириновский, сегодняшним утром, видел подборку кадров поражения бронетехники и живой силы НАТО с помощью тактических БПЛА-камикадзе.

На кадрах «Олёнки» и «Риссы» врезались в уязвимые места техники, от танков М1 до грузовиков снабжения, а «Казарки» подлетали к скоплениям живой силы и детонировали.

БПЛА-разведчики, осуществляющие объективный контроль, зафиксировали большую часть успешных и неудачных поражений со стороны – эти данные передаются конструкторам, чтобы они делали выводы и вносили изменения в новые изделия.

Главной уязвимостью танков М1А3 АТАС, как и у предыдущих моделей, является боекомплект, размещённый в кормовой части башни – операторы склонны наносить удары именно туда, так как это, в большинстве случаев, надёжно выводит танк из строя.

Пусть вышибные панели и предотвращают уничтожение экипажа сдетонировавшим боекомплектом, но экипаж вынужден покидать танк, что делает его лёгкой добычей для «Олёнок», которые почти всегда крутятся рядом с «Риссами» и «Казарками».

В общем-то, Жириновскому уже очевидно, что наступление НАТО на ГДР находится в фазе «катастрофический провал», потому что ГСВГ, поддерживающие её части и ННА ГДР перешли в контрнаступление.

Западный Берлин был занят войсками ГДР в день начала НАТОвского наступления – НАТО заблаговременно вывела оттуда личный состав.

В настоящий момент, согласно последним данным, 8-я гвардейская общевойсковая армия, находящаяся в составе ГСВГ, движется на запад, к Касселю, для развития успеха и рассечения группировки НАТО.

11-я гвардейская общевойсковая армия, включённая в состав ГСВГ вскоре после потери Прибалтики, заняла Айзенах и Фульду, и движется по Айзенахскому коридору к Франкфурту-на-Майне, попутно перемалывая отступающие войска НАТО.

Армии ННА ГДР поддерживают наступление ГСВГ, но также наступают на севере ФРГ – Любек окружён, а Гамбург находится под угрозой.

«Они ведь не знали, что так будет – никто из них не знал…» – подумал Владимир. – «Механизированные колонны ехали открыто, как на параде, будто им ничего не угрожает – а на них тысячи дронов-камикадзе…»

Мер противодействия оружию, которое СССР берёг тщательнее, чем данные о нелегальных агентах, у НАТО нет, и не может быть, техника их крайне уязвима, солдаты не знают, что делать и как правильно прятаться, поэтому потери уже имеют катастрофический масштаб, а наступающие советские и восточногерманские войска лишь умножают их.

Генштаб ВС СССР активно применяет дроны-камикадзе не только для обороны, но и для нападения – операторы дронов движутся вместе с остальными подразделениями и помогают выбивать противника из спешно возводимых укреплений, а также уничтожают логистику, на глубину до 15–20 километров.

Это полный разгром сил НАТО и дальше будет только хуже – Минобороны желает наступать до самого Ла-Манша, но Жириновский поставил целью, для начала, вывести из войны ФРГ, а уже потом думать, что лучше сделать дальше.

– У нас всё получается? – спросил Владимир.

– Пока что, да, – ответил генерал-полковник Рохлин. – Группировка НАТО не сможет успеть переправиться через Рейн, поэтому можно с уверенностью утверждать, что в ФРГ скоро не будет организованных сил.

– Значит, скоро можно будет звонить в Вашингтон и попробовать договориться… – произнёс Жириновский.