Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц)

Глава четвертая
Атомное земледелие

*ГДР, Восточный Берлин, Дворец Республики, 15 октября 2002 года*

«Расчёт Стенли не оправдался», – с удовлетворением подумал Владимир.

Американец продул ему шесть матчей подряд, что портит ситуацию Эгону Кренцу, который ожидал, что битва будет хотя бы близкой и удастся оставить что-то на завтра – сегодня предполагалось провести только семь матчей.

Шмидт точно рассчитывал, что старичок начнёт сдуваться и терять концентрацию через три-четыре матча, но он сильно недооценил Жириновского, который каждый вечер играет по 15–20 рейтинговых матчей подряд. А последний месяц он вообще играл по 50–60 рейтинговых матчей в сутки, требуя от оппонентов, чтобы они выкладывались на максимум.

Благодаря таким напряжённым тренировкам, Жириновский чувствует себя очень хорошо и готов был отыграть все матчи до тотального разгрома, то есть, до последнего крестьянина, если бы это не было так скучно.

Сейчас же идёт потенциально последний матч этого поединка, в котором Владимир применил стратегию «мусорной волны» – он набирает исключительно стандартные подразделения, не стоящие золота. Для их набора нужны только древесина и еда, но они слабее, чем «золотые» подразделения.

И пусть они слабее, всё меняется, когда их очень много.

В этот раз снова выпал Тевтобургский лес и Жириновский уже выдавил противника на его половину карты. Все взятые под контроль ресурсы теперь добываются, что увеличивает размер экономики и масштаб «мусорной волны».

Против таких сонмов паршивого качества застрельщиков, алебардистов и гусар не могут устоять даже полностью усовершенствованные конные лучники, которые стоят золота, которого всегда мало.

А Владимир тратит всё добываемое золото на исследования, строительство осадных машин и покупку камня – последний необходим ему для строительства замков.

Стенли, конечно, нашёл способ противодействовать «мусорным» подразделениям: у него есть полностью усовершенствованные легионеры, которые сильнее алебардистов и гусар, но они пасуют перед многочисленными арбалетчиками и превосходством в численности.

Боестолкновения не прекращаются ни на секунду, потому что Владимир выбрал стратегию непрерывного давления, чтобы Стенли не мог сделать и вдоха, не расплатившись за это потерями в личном составе.

Шаткое равновесие длилось примерно пятнадцать минут, а затем Жириновский закончил исследование на ускорение набора пехоты на 15%, что сразу же усилило его присутствие на карте.

Фронт сместился ближе к базе Шмидта, а тот продемонстрировал, что борется не из последних сил, а всё это время выделяет ресурсы на подготовку обороны – он построил две линии стен, которые защитил двумя замками и четырьмя башнями.

Жириновский ответил на это шестью требушетами, которые ждали своего часа в тылу. В левый каструм полетели пылающие камни, на что Шмидт был вынужден отреагировать вылазкой конных лучников.

Оппонент рассчитывал, что удастся проскочить мимо алебардистов и расстрелять требушеты, но конные лучники завязли в широком строю и бесславно погибли.

Из мастерской осадных орудий выехали сразу четыре тарана, в которые Жириновский посадил алебардистов – это нужно для пробития стен и развития прорыва.

Первый каструм пал, несмотря на все попытки компенсирующего ремонта, а затем эта участь постигла и второй каструм. Башни Жириновский игнорирует, так как они вносят незначительный вклад в общий получаемый его подразделениями ущерб, но их время придёт, когда ему будет нужно развивать наступление к вражеской базе.

Шмидт отчаянно сопротивляется, ведь он понимает, что если проиграет сейчас, то поединок закончится его полным разгромом, со счётом 7:0, но у него нет рецептов против настолько тупой и топорной стратегии, в которой экономика проявляет себя лучше всего.

После падения каструмов и формирования трёх проломов в крепостной стене, орда варваров Жириновского проникла внутрь, начав формировать плацдарм для штурма базы врага.

На образованном плацдарме сразу же были поставлены три замка, перекрывшие проход, а на Шмидта всё так же продолжали давить всё новые и новые отряды из «мусорных» подразделений.

В конце концов, бой переполз под стены базы, которую уже начали обстреливать требушеты.

Для проникновения на вражескую базу, Жириновский решил применить две осадные башни, которые практически бессмысленны, но, тем не менее, существуют в этой игре.

Игорь обещал всему миру, что в «Эпохе империй II» у осадных башен появится смысл существования, так как они будут примыкать к стенам и служить полноценным подъёмом на стену.

Вообще, «Эпоха империй II» должна стать какой-то другой игрой, в которой бои будут вестись по другим механикам, с учётом изменяющегося рельефа, неразрушимых объектов, а также чуть более усложнённой военной экономики.

Гусары, тем временем, начали резню вражеских крестьян, а Шмидт предпринял попытку огородиться уже внутри базы, чтобы выиграть своей экономике хоть немного времени.

Но стены не являются препятствием, когда у тебя есть достаточное количество требушетов – у Жириновского их уже восемь…

Через восемь минут всё было кончено: у Шмидта оставалась какая-то армия, но экономики уже не было, поэтому он, осознав бесперспективность сопротивления, сдался.

– Спасибо за игру, – сказал он сухим тоном.

– Пожалуйста, – ответил ему Жириновский и положил наушники на стол.

Он не испытал от этого поединка никакого удовольствия и даже не ожидал, что оно будет, ведь сам этот поединок нужен исключительно для пиара – с этой точки зрения он удался великолепно.

– В чём секрет? – спросил Стенли Шмидт.

– А может, тебе ещё и коды доступа от ядерных ракет рассказать? – спросил Жириновский в ответ. – У тебя доступ к записям и голова на плечах – посиди, посмотри видео, затем поработай головой и подумай, как же так получилось.

* СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 21 октября 2002 года*

– Снова зафиксирован скачок продаж «Эпохи империй», – сказал Александр Бессмертных. – Игорь пожелал пожертвовать все выручаемые с новых продаж средства в космическую отрасль.

– Это он правильно пожелал, – ответил на это Жириновский. – Сколько?

– Пока что, 4,6 миллиона рублей, – сообщил министр внешних отношений. – Но мы считаем, что это ещё не пик продаж, поэтому прогнозируем около 10–12 миллионов рублей выручки.

– Почти два запуска «Союза-2»… – произнёс задумавшийся Владимир.

Около трёх месяцев назад ГКО пришёл к выводу, что сделать запуски «Союза-2» ещё дешевле, на данном этапе, уже практически невозможно, поэтому принято решение прекратить программу удешевления этой ракеты – стоимость запуска застыла на отметке 6,9 миллионов рублей.

Такая стоимость вполне устраивает ГКО, хотя изначально ожидалось, что запуск будет стоить около 6,5 миллионов рублей.

В любом случае, дешевле нет ни у кого – «Союз-2» может поднимать на орбиту 8,5 тонн полезной массы, что означает очень низкую стоимость одного килограмма, поднятого на орбиту – один килограмм стоит всего 811 рублей и 77 копеек.

Ракета-носитель «Тритон» поднимает на орбиту 38 тонн полезной нагрузки, но каждый запуск обходится бюджету в 18,8 миллионов рублей. Это значит, что один килограмм полезной нагрузки, поднятый на орбиту, стоит 494 рублей и 74 копейки, что абсолютно беспрецедентно в человеческой истории.

Настолько низкая стоимость обусловлена не только кислородно-метановыми двигателями, но также и почти полной возвращаемостью ракеты-носителя.

Боковые блоки возвращаются самостоятельно и приземляются на специальный аэродром «по-самолётному», а две ступени тоже возвращаются, но путём торможения основными двигателями, на остаточном топливе.

БЦВМ сами управляют падением ступеней и, в нужный момент, снижают их скорость, выравнивают положение, после чего активируют торможение – после этого включаются маневровые двигатели. Это позволяет аккуратно посадить ракету на специальную посадочную площадку. Круговое вероятное отклонение при посадке равно трём-четырём метрам, что вообще не проблема, так как площадки имеют радиус десять с половиной метров.

Третья ступень, в которой содержатся топливо на космическую часть пути и полезная нагрузка, расстаётся с грузом, после чего разворачивается к Земле и активирует двигатель в последний раз. Далее она сгорает в атмосфере – это выгоднее всего, так как повторное применение не предусмотрено.

– Игорь молодец, – произнёс Жириновский. – Мне тоже, наверное, нужно вложиться в космос…

Он всё ещё получает солидные патентные отчисления, поступающие на его счёт ежемесячно – особенно сильно его поддерживают силиконовые кухонные лопаточки и прочая кухонная утварь.

Космическая отрасль ещё не «оправилась» после резкого увеличения бюджета, поэтому дальнейшее увеличение финансирования повлияет на что-то только на горизонте нескольких лет. И всё же, жест Игоря очень красив и Владимир начал гордиться сыном ещё сильнее.

– Александр Александрович, я слышал, что с Вьетнамом есть какие-то подвижки, – произнёс Жириновский. – У вас есть какие-нибудь подробности?

– Генеральный секретарь Нгуен Фу Чонг практически сдался, – ответил министр внешних отношений. – Хамидулин ведёт переговоры о парке, и сообщает о готовности вьетнамской стороны принять наши условия. Генсек Нгуен, судя по всему, переоценил позицию своего предшественника и начал считать, что тотальный экономический упадок – это гораздо хуже, чем интеграция в нашу экономику.

Рашит Хамидулин – это чрезвычайный и полномочный посол СССР во Вьетнаме, работающий там с 1990-го года. Он специализируется на Юго-Восточной Азии и в иностранных делах трудится с 1960-го года – это очень крепкий профессионал, хорошо знающий, что происходит в регионе, в целом, и во Вьетнаме, в частности. И, судя по всему, он начал «дожимать» нового вьетнамского генсека, склоняя его к плавной интеграции.

ГКО нужны вьетнамские рабочие руки, ему нужна форсированная индустриализация во Вьетнаме, к которой уже есть все предпосылки – компартия, несмотря на последствия катастрофически тяжёлой войны, занималась подготовкой экономического плацдарма.

– Это же отличные новости! – обрадованно воскликнул Жириновский. – Значит, и за космодромом дело не заржавеет?

– Пока что, лучше не обнадёживаться, – покачав головой, произнёс Бессмертных. – Генсек Нгуен может воспринять это совсем не так, как можно ожидать. Вьетнамское общество сильно отличается от нашего и люди там готовы сколько угодно долго жить плохо, но зато независимо. Это закрытое общество и к нему требуется особый подход.

– Так Хамидулин там на что? – спросил Жириновский. – Пусть аккуратно пощупает почву и добьётся для нас строительства космодрома. Да Вьетнам о таком и мечтать не мог! Кто ещё, пребывая в своём уме, откажется от бесплатного космодрома и собственной космической программы?

Вьетнам – это, пожалуй, лучшая страна Социалистического блока, в которой можно построить космодром. Строить её лучше неподалёку от военной базы Камрань, расположенной на 11°57' северной широты. Байконур расположен на 45°37′ северной широты, что не очень хорошо, но терпимо.

Всё дело в линейной скорости вращения Земли, максимальное значение которой достигается на экваторе. На широте Байконура линейная скорость вращения Земли равна 323 метрам в секунду, а на широте гипотетического космодрома во Вьетнаме она будет равна 455 метрам в секунду.

При запуске ракеты на восток, она получит чуть больше «бесплатного» импульса, что позволит либо повысить полезную нагрузку, либо потратить меньше топлива, что, в любом случае, ведёт к удешевлению запусков.

Учитывая масштабы советской космической программы, ей очень нужен космодром где-то на экваторе или как можно ближе к нему, а логистика – это решаемая проблема.

В Южном Йемене, например, уже строится космодром Аден, будущая национальная гордость йеменцев. Там построен новый аэродром, длина взлётно-посадочной полосы которого равна пяти с половиной километрам.

Этот аэродром необходим для принятия самолётов Ан-225, коих уже построено шесть единиц, специально под будущие задачи. Они регулярно летают в Южный Йемен, доставляя туда крупногабаритные грузы и вызывая восторг у местных жителей, которые никогда не видели таких гигантских самолётов.

Космодром Аден тоже неплох, так как он находится на 12°51′ северной широты, что сильно лучше, чем в Байконуре, но Южный Йемен выбрали только из-за того, что с Вьетнамом всё никак не получалось.

В НДРЙ к власти пришёл новый президент и генсек – Омар Халед аль-Гахваши, а Али Салем аль-Бейд мирно ушёл на пенсию. Обновлённое руководство санкционировано Москвой, поэтому политический курс Южного Йемена почти не изменился. Единственное, аль-Гахваши начал переговоры с Северным Йеменом, от которых упорно отказывался аль-Бейд.

У йеменцев давно есть национальная идея об объединении, но Али Салем аль-Бейд опасался за свою власть, как и Али Абдалла Салех, всё так же возглавляющий Северный Йемен. И только Омар Халед готов двигать это дело с мёртвой точки, так как объединение стран даст больше рабочих рук, больше природных ресурсов и, что самое главное, увеличит полезность Йемена в глазах Москвы.

В настоящий момент, товары из Южного Йемена составляют около 1,9% от советского импорта, который, по последним данным, равен 761 миллиарду рублей, то есть, доля Южного Йемена составляет 14,5 миллиардов рублей.

Это свидетельствует о том, что Южный Йемен стал флагманом промышленности Аравийского полуострова – его ВВП за прошлый год равен 72 миллиардам рублей, из которых 20% являются экспортом в СССР.

Экономика НДРЙ, де-факто, работает на обеспечение СССР и основная масса предприятий являются советско-йеменскими, полностью подконтрольными ГКО, но зато эти предприятия, в конце следующего десятилетия, станут исключительно йеменскими, когда СССР полностью отобьёт свои инвестиции.

Договора, в конце концов, истекут, а высокоразвитая и автоматизированная промышленность останется – именно этого и добивается Жириновский. Ему нужны индустриализированные союзники, которые могут на равных побороться с некоторыми европейскими странами.

ГДР – это лучший пример такого подхода, так как у неё изначально была очень развитая промышленность, которая была доведена до пика своей мощи. ФРГ больше, более плотно населена и пользуется привилегиями Евросоюза, но в ГДР уже выше уровень жизни, что напрямую связано со степенью развития промышленности.

– Всё-таки, Вьетнам – это сложная страна, – произнёс Бессмертных. – Хамидулин честно предупредил меня, что это лишь первый шаг и он не может ничего гарантировать, даже по тематическому парку развлечений.

– Если Нгуен откажется, то он сам дурак, – заявил Жириновский. – Уже надо определяться – отсидеться в стороне не получится. Столько времени потеряли зря и до сих пор колеблются…

За прошедшие годы Вьетнам мог стать очень важной фабрикой по производству товаров народного потребления, как Южный Йемен или Сирия, а к сегодняшнему дню, возможно, уже началось бы производство чего-то высокотехнологического, так как подобное рассматривалось ГКО.

Но предыдущий вьетнамский генсек предпочёл быть «независимым», при этом продолжая брать у СССР кредиты и покупать советские товары, ставя свою страну в ещё большую экономическую зависимость, только без каких-либо привилегий.

Если соглашения будут достигнуты, то Вьетнам, с учётом будущего объёма инвестиций, будет расплачиваться по своим долгам до 40-х годов этого столетия, что просто огромный срок.

– Хамидулин довёл до него эту информацию, мягко, – произнёс Бессмертных. – Но решение за Нгуеном, поэтому посмотрим, что он скажет.

– Возможно, их отпугивает опыт Ирака… – проговорил крепко задумавшийся Владимир.

Со стороны всё выглядит так, будто Жириновский специально подготовил Ирак и подставил его под удар Коалиции, чтобы нанести ей максимум ущерба, в первую очередь, США.

В международной политике нет безусловных друзей, но зато есть безусловные враги, и всё же, категории дружественных и недружественных поступков существуют.

И, согласно этим категориям, то, что случилось с Ираком, выглядит очень неоднозначно – он понёс колоссальный экономический ущерб, от которого ему восстанавливаться следующие несколько лет, а США понесли сокрушительный политический ущерб и потеряли очень много денег. Из этого следует, что единственным выгодоприобретателем, в этой ситуации, является СССР, который очень серьёзно вложился деньгами и заставил своего противника потерять очень многое.

У Вьетнама был подобный опыт, когда США захотели не допустить экспорта революции и начали войну против партизан Южного Вьетнама, а СССР, в это время, помогал Северному Вьетнаму, который, в свою очередь, помогал южновьетнамскому Вьетконгу, что привело к кровопролитной и долгой войне, в которой США проиграли.

Вьетнам всё ещё не оправился от этой давно закончившейся войны, но уже мог бы, прими его руководство предложение Жириновского…

– Ладно, посмотрим, – сказал Владимир. – Японский парк уже у нас в кармане. Гоминьдановцы молчат?

– Молчат, – ответил министр внешних отношений. – Очень похоже, что они получили прямой запрет со стороны США.

– И чёрт с ними – не очень-то хотелось, – махнув рукой, сказал Жириновский. – Венесуэла? Ливия?

– Чавес дал однозначный ответ – да, – сообщил Бессмертных. – Каддафи тоже согласен и даже готов вложиться из личных средств.

– Пусть Муаммар не выпендривается, – раздражённо потребовал Владимир. – В Ливии всё должно быть организовано на общих основаниях.

ГКО планирует вытащить из франшизы «Гарри Поттер» максимум прибыли, поэтому разработан и принят к исполнению генеральный план.

Согласно этому плану, каждый регион получит свой тематический парк развлечений, который будет обслуживать всё население региона, без привязки к странам.

Венесуэла будет ориентирована на население всей Латинской Америки, Ливия займётся Северной Африкой, Вьетнам, если согласится, будет обслуживать население Юго-Восточной Азии, ГДР возьмёт на себя всю Европу, Капская республика будет обслуживать Южную Африку, Афганистан будет ориентирован на собственное население, а Южный Йемен возьмётся за Аравийский полуостров и страны Ближнего Востока.

Джоан Роулинг получила авансом семьдесят миллионов фунтов стерлингов и сейчас сидит дома, иногда вылетая в разные страны мира, так как теперь она должна прописать лор для всех упомянутых тематических парков, с местными культурными и географическими особенностями.

Лор для Лейпцигского парка уже готов и прошёл специальную комиссию Государственного совета ГДР, которая должна была проследить, чтобы не было нанесено урона чести и достоинству германской культуры.

ГКО уже всё давно посчитал: после выхода всех парков на плановую мощность, ожидается чистая прибыль 6–7 миллиардов рублей в год, причём солидная часть этой прибыли будет в валюте.

– Мы не отступим со своих позиций, – произнёс Бессмертных. – Все цели генерального плана будут выполнены до конца.

– Если Муаммар будет что-то выкидывать – связывайте его со мной, – велел Жириновский. – Я сразу же вправлю ему мозги на место – он нам очень сильно должен.

В Ливии сейчас работают 25 тысяч советских специалистов, реализующих проект «Великой рукотворной реки», задуманный и частично реализованный Каддафи.

Также советские специалисты из атомного сектора строят на побережье Ливии четыре атомных опреснителя по два энергоблока, суммарной плановой мощностью в 3 миллиона кубометров пресной воды в сутки.

Проектная мощность «Великой рукотворной реки» – 6,5 миллионов кубометров ископаемой воды, но нынешняя её мощность – 2,5 миллиона кубометров.

Главная проблема замысла Каддафи – это то, что вода является ископаемой, поэтому она конечна и её хватит, максимум, на 100 лет, что кажется очень большим сроком, но, по мере исчерпания подземных запасов, мощность будет падать. А атомные опреснители никогда не смогут опреснить всю воду из Средиземного моря, поэтому источник воды можно считать бесконечным.

Муаммар Каддафи всё это полноценно осознаёт, поэтому просто не смог отказаться от предложения, сделанного Жириновским – атомные опреснители строятся и будут закончены ближе к концу 2006-го года.

В Северной Африке всегда остро стоит проблема воды, поэтому Каддафи очень сильно должен Жириновскому и попал в необоримую зависимость от Советского Союза.

«Ещё это престиж…» – подумал Владимир. – «Советским гражданам приятно знать, что где-то в Ливии миллионы людей будут получать пресную воду благодаря Советскому Союзу – это создаёт чувство сопричастности».

Технологии опреснения воды атомной установкой уже отработаны в Казахской ССР: сначала была проверена атомная опреснительная установка в городе Шевченко, на 120 тысяч кубометров воды в сутки, а затем построена новая установка, дающая 750 тысяч кубометров пресной воды в сутки.

Ещё две такие же установки сооружены в Красноводске, в Туркменской ССР, чтобы сократить забор воды из Амударьи.

Всё это делается не просто потому, что позволяет промышленность, а для спасения Аральского моря, которое сильно страдает от забора воды из Сырдарьи и Амударьи.

С этим нужно было что-то делать, так как сокращаются посевные площади вокруг этого водоёма, и Жириновский сделал всё, что мог.

В рамках модернизации сельского хозяйства, было потрачено сорок с лишним миллиардов на строительство обширной сети водоснабжения хлопковых полей в Узбекской и Туркменской ССР, в которых, как оказалось, около 50% воды банально испарялось или уходило в землю в процессе перемещения по старым и примитивным арыкам.

Теперь забираемая из рек вода практически не испаряется и не просачивается в толщу земли, а поступает на орошаемые поля – потери сокращены до 11%, что уже сократило общий объём забора воды. Экономия составила целых 32 миллиона кубометров воды в год, что, ожидаемо, улучшило общую ситуацию.

Правда, для восстановления моря до уровня 60-х годов необходимо обеспечить поступление в него примерно 45 миллионов кубометров воды в год, а сейчас туда поступают только 38 миллионов кубометров – восполнение объёмов обещает затянуться на многие десятилетия…

Переход на менее влаголюбивые сорта хлопка, что позволит выиграть ещё пару-тройку миллионов кубометров воды в год, уже осуществляется и будет полностью реализован в течение следующих четырёх-пяти лет.

Также, в этом деле может очень сильно помочь АФСР – Ватанджар готов обсудить совместный проект по модернизации сельского хозяйства Белуджистанской АССР и расширению выращивания хлопка. Но там опять нужно строительство опреснителей на берегу Аравийского моря, так как Белуджистан очень беден на пресную воду…

«Ну, Мохаммад, хотя бы, готов вложиться в это деньгами и ресурсами», – подумал Владимир. – «Зато, если реализуем проект, то сможем сократить масштабы выращивания хлопка в Туркменской и Узбекской ССР, что выиграет нам ещё несколько миллионов кубов воды в год. А там уже и воды начнёт поступать достаточно, и мы расширим объём пашен в Казахской ССР, что даст нам ещё больше продовольствия. Так победим».