Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 36 страниц)

Глава тринадцатая
Солидарность

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 20 мая 2003 года*

Владимир перешёл на страницу «Экрана» и рассмотрел предложенную подборку видеороликов.

Команда разработчиков непрерывно полирует алгоритмы, чтобы «Экран» наилучшим образом отвечал предпочтениям зрителя, учитывая его возраст, профессию, место жительства, а также ранее просмотренные ролики.

Каждый пользователь «Экрана» подписал отдельное пользовательское соглашение, в котором жирным шрифтом выделено, какие именно данные собирает ресурс и зачем он это делает.

Жириновский тоже подписывал это соглашение, поэтому его данные тоже собираются – он проследил за тем, чтобы за разработчиками внимательно следил КГБ, что должно снизить риски злоупотреблений.

Согласно статистике, на «Экран» загрузили уже 47 миллионов видеороликов разной длительности, что объясняется тем, что он стал культурным феноменом. Аудитория его равна примерно 180 миллионам зарегистрированных пользователей и это значение растёт каждый день, как и количество ежедневно загружаемых роликов.

Вся эта статистика исключительно внутрисоюзная, так как Интерсеть замкнута и недоступна иностранцам.

Основная масса роликов – это, как ни удивительно, семейные видеозаписи: свадьбы, юбилеи, дни рождения, дети, отпуска и так далее. Это примерно 35% всего контента на «Экране».

Объясняется это тем, что все 90-е годы граждане просто обожали записывать всё это на видеоплёнку, поэтому почти в каждом доме хранятся коробки с видеокассетами, содержащими записи памятных событий. Переход в цифровую среду произошёл спонтанно, а потом началась ещё и оцифровка видеокассет…

Следующим по популярности видом роликов является то, что можно назвать «Сделай сам»: как починить вышедшую из строя бытовую технику, как сделать какое-то «очень нужное в хозяйстве» приспособление и всё в этом духе. Это, по данным от разработчиков, примерно 25% от всего контента.

Третьим по популярности контентом является «Музыка и развлечения»: музыкальные клипы, фильмы, записи КВН, выступления юмористов, пародии, любительские клипы и каверы, выступления уличных музыкантов и прочее. По статистике, это примерно 18% контента.

Затем идёт «Кулинария»: рецепты, наглядный процесс приготовления, кулинарные эксперименты и тому подобное. Это «отъедает» 7%.

Оставшиеся 15% роликов – это путешествия, образование и наука, ностальгия и ретро, компьютерные игры, охота и рыбалка, садоводство и дача, военная тематика, а также, само собой, «выживальщики».

В свете нарастания мировой напряжённости, появились люди, очень сильно переживающие за собственную судьбу в условиях ядерной войны – держать в себе беспокойство невыносимо, поэтому они снимают ролики и выкладывают их на «Экран».

Позавчера Жириновский получил на почту доклад с процентной разбивкой роликов на тематики и там были сотни категорий, но он запомнил только основные. А так, снимают практически обо всём.

Его на «Экране» интересует только одна тематика роликов – «Эпоха империй». Авторы специально ищут интереснейшие матчи, чтобы показать их своим подписчикам и набрать как можно больше просмотров.

Владимир посчитал, что это очень ценный материал, который помогает лучше понять, как думают другие игроки и какие типичные ошибки совершают. Поняв психологию других игроков, он сможет улучшить качество собственной игры, поэтому просмотр роликов не бесполезен.

Но сегодня он будет смотреть не ролики по «Эпохе империй», а прямую трансляцию с орбитальной станции «Мир-2», устроенную космонавтом Евгением Чихоткиным.

Чихоткин из четвёртого поколения космонавтов, которое специально готовили для производственной работы на орбите. Он не лётчик, служил только срочную службу, а в космос отправился из НИИ минералогии уральского отделения АН СССР. Его подготовили для Лунной программы – он специалист по реголиту.

Только вот трансляцию он ведёт не потому, что учёный, а потому, что пришёлся по душе советскому зрителю. Возможно, виновата природная харизма, а может, людям нравится его лицо, но серия роликов, которую он снял в жилом отсеке станции, набрала солидные просмотры.

ГКО отреагировал оперативно: «завирусившегося» космонавта нужно было срочно использовать, поэтому через десять минут начнётся прямая трансляция из производственного модуля «Янтарь-1», который производит орбитальный инсулин, уже спасший миллионы жизней по всему миру.

Советский инсулин, в научном обществе называемый «инсулином человеческим орбитального синтеза», а широкой общественности известный как «Орбитин», поставляется в сто двадцать семь стран мира, включая США – ни одна из наложенных ими экономических санкций не касается фармацевтических товаров.

Торговля орбитальным инсулином ежегодно приносит стабильные 6,3 миллиарда долларов чистой прибыли, потому что советский инсулин занимает 24% премиум-сегмента, то есть, теснит лучшие западные препараты.

В США не могло обойтись без спекуляции, поэтому инсулином торгуют на фьючерсных рынках – дошло до того, что некоторые больничные сети торгуют контрактами на будущие поставки советского инсулина.

А на низовом уровне в США советский инсулин и вовсе живёт своей жизнью, так как товар дефицитный, поэтому им активно спекулируют.

Жириновский смотрел по Первой программе ЦТ документальный фильм, созданный при поддержке ГРУ и КГБ, в котором освещалась эта проблема. В США и без того непростая ситуация с инсулином, а теперь всё усугубилось тем, что на рынке появились орбитальный инсулин и его подделки, что поддерживает высокий уровень ажиотажа.

В Европе обстановка с «Орбитином» спокойнее, так как там преобладают государственные системы здравоохранения, более или менее равномерно распределяющие фармацевтический товар между больными, а излишек распродающие в аптеках. Но без спекуляции не обошлось и тут – из США прибывают «челноки», скупающие весь инсулин, чтобы навариться на нём у себя на рынке.

«Есть ли хоть что-то, что они ещё не опошлили своей жаждой наживы?» – задался Владимир вопросом.

Ему всё равно, что происходит с инсулином после того, как за него поступает оплата и он отгружается заказчику, но он наблюдает за общей ситуацией в западных странах и ему неприятно видеть то, что он видит.

Орбитальный интерферон, известный миру как «Интерферон-К», тоже стал предметом спекуляции, так как это премиумный препарат, имеющий значительно меньше побочных эффектов, хранящийся дольше, несравнимо более стабильный от партии к партии, а также имеющий более длительное действие, что сокращает частоту инъекций.

И это, не говоря об орбитальных вакцинах, антибиотиках и прочих препаратов – на Западе всё это можно «достать» у перекупщиков, без каких-либо гарантий.

Жириновский открыл трансляцию и увидел таймер обратного отсчёта, сообщивший, что до старта осталось полторы минуты.

«Весь мир впервые увидит производственный модуль изнутри», – подумал он. – «Иностранные разведки и так имеют представление о том, какова производственная мощность обеих наших станций, но теперь они увидят кое-какие подробности».

На заседании ГКО было решено, что надо что-то показать, для повышения международного престижа – «Янтарь-1» на «Мире-2», в любом случае, будет отстыкован примерно через полгода, а на замену ему на орбиту будет поднят «Янтарь-1М», модернизированная версия производственного модуля.

По плану ГКО СССР, модули предполагается обновлять при накоплении достаточного количества инноваций. «Янтарь-1М», например, получит более совершенные камеры кристаллизации – модуль не повысит объёмы суточной выработки, но повысит качество продукта примерно на 17–20%, за счёт более высокой точности контроля температуры и давления, а также благодаря более совершенным методикам выращивания кристаллов.

Наконец, трансляция стартовала.

– Привет, земляне! – улыбнувшись на все тридцать два зуба, приветствовал зрителей трансляции космонавт Евгений Чихоткин. – С вами Женя Чихоткин и сегодня у нас первая прямая трансляция со станции «Мир-2»! Ого, я вижу, что трансляцию сейчас смотрят семьдесят три миллиона человек!

Он отдалился от камеры и выполнил книксен, а также изобразил, что снимает невидимую шляпу, после чего вновь приблизился к камере.

– Это жилой отсек, товарищи земляне, – сказал он, показав большим пальцем себе за плечо. – Но очень скоро мы отправимся в производственный модуль «Янтарь-1». Нужно лишь немного подождать – мои коллеги должны прибраться в модуле. Протереть пыль, помыть окна…

– Трупы инопланетян прибрали, и почти закончили заделывать пробоины от бластеров… – тихо сказал кто-то.

– Т-с-с! – шикнул на него Чихоткин, приложив указательный палец к губам.

Тут, откуда-то справа, в поле зрения камеры заплыл сгусток зелёной жидкости, а затем мимо пролетел крутящийся вокруг своей оси предмет, похожий на футуристический пистолет.

– Вот за это его и любят! – воскликнул заулыбавшийся Жириновский.

– Кхм-кхм! – кашлянул космонавт и взял камеру в руки. – Мне сообщают, что модуль приведён в образцовый порядок и теперь его можно показывать землянам – прошу за мной!

Он оттолкнулся от стены и поплыл по жилому модулю. Когда он достиг кухонного отсека, в кадр попали двое космонавтов, Васильева и Асхабов, заталкивающие связанного «инопланетянина» в один из шкафов. На «инопланетянине» зелёная маска с фасетчатыми глазами и ушами в виде хоботков, а одет он в футуристичного вида глянцевый костюм, имитирующий инопланетный скафандр.

– Свободу Нибиру!!! – прокричал «инопланетянин», ненадолго вырвавшийся из шкафа.

– Мы почти на месте, товарищи земляне! – стараясь сохранять серьёзность, продолжил Чихоткин, доплывший до входа в производственный модуль. – Внимание, это первый показ модуля «Янтарь-1» – до этого момента его видели очень немногие…

Он повернул камеру и показал внутренне пространство модуля, в котором стоят камеры кристаллизации, смесители, над которыми размещаются системы добавления стабилизаторов и консерваторов, а вдалеке видна фасовочно-упаковочная линия, на которой готовый инсулин запаивают в специальные баллоны, предназначенные для отправки на Землю.

– Вот тут я и провожу часть своего времени на орбите, – сообщил космонавт Чихоткин и подплыл к консоли управления. – Работа сложная, но я её просто обожаю! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всему советскому народу – за то, что он удостоил меня чести стать советским космонавтом! Осознание, что наша тяжёлая работа каждый день спасает тысячи жизней – это величайшая награда, какой только может удостоиться простой человек!

Он легонько оттолкнулся от стенки и проплыл к ближайшей камере кристаллизации.

Камера имеет диаметр 120 сантиметров и длину 300 сантиметров, а корпус её исполнен из сплава титана, сверху покрытого толстой теплоизоляцией и тяжёлой антирадиационной защитой. Она опутана трубками и проводами, а на разных уровнях у неё размещены три многослойных окна диаметром 25 сантиметров, нужные для визуального наблюдения за ходом роста кристаллов.

– Всё волшебство происходит внутри – идём, посмотрим, – сказал космонавт и подплыл к центральному окну. – Видите? Это специальный раствор, в котором и растут кристаллы. Не знаю, видно ли вам, но эти полупрозрачные штуки – это и есть кристаллы орбитального инсулина.

Видны подложки, на которых и растут полупрозрачные кристаллы, для которых созданы оптимальные условия.

– К сожалению, время трансляции ограничено, поэтому я не могу показать вам, как растут кристаллы, но просто поверьте – если бы у меня было на это достаточно времени, я бы смотрел на это часами! – сказал Чихоткин. – Пока что, это всё, что я могу показать, но в будущем обязательно состоится трансляция с демонстрацией производственного модуля «Изумруд-1»!

– А-а-а-р-р! – раздался рёв.

Космонавт развернул камеру и навёл её на входной проём, в котором показался «инопланетянин», вооружённый футуристичным боевым топором, лезвие которого светится неоном.

– На этом всё, дорогие товарищи! – воскликнул Чихоткин, вновь развернувший камеру к себе. – До скорых встреч!

Трансляция завершилась, и Владимир успел заметить, что число её зрителей достигло 103 миллионов человек.

– Вот дают… – произнёс он. – Ну, Чихоткин…

У него сложилось ощущение, что у Чихоткина уже состоялась карьера блогера, так как теперь на его основной канал подпишутся миллионы, а возможно и десятки миллионов.

Мобильный телефон Жириновского начал исполнять гимн Советского Союза.

– Алло, – ответил он на вызов от Орлова.

– Здоров, Вольфыч! – приветствовал его Геннадий. – Видел⁈

– Конечно! – ответил Жириновский. – Это было впечатляюще – ребята поработали на славу.

– Отправь меня на «Мир-3»! – попросил Орлов.

– Это не я решаю, Гена, – сказал Владимир. – Приходи на следующее заседание ГКО – выработаем решение. Да и зачем тебе туда? Чихоткина уже не переплюнешь – его видел весь мир.

Трансляция велась также и по всем советским спутниковым каналам и официальным каналам союзных стран, с синхронным переводом – точно не известно, сколько у неё было зрителей, но ожидалось, что будет около сотни миллионов дополнительно.

– Да и бог с ним, с Чихоткиным, – ответил Орлов. – Посмотрев трансляцию, я понял, что скучаю по орбите.

– Ну, посмотрим, что получится сделать, – произнёс Жириновский. – Если ГКО одобрит и пройдёшь по здоровью – почему нет? Лично я не возражаю. А жена что об этом думает?

– С ней я уж как-нибудь договорюсь, – сказал Геннадий.

– Ладно, хорошо, – ответил на это Жириновский. – Ты где сейчас?

– Дома, – сообщил Орлов.

– Если не занят, то приезжай к Дому Правительства – я скоро выеду, – попросил Владимир. – Возможно, поймаем Штерна и обсудим с ним твою просьбу.

– Замётано! – обрадованно воскликнул Геннадий. – Я выезжаю! До встречи!

– До встречи, Гена, – сказал Жириновский и завершил вызов.

Стоило ему положить телефон на стол, как он снова начал исполнять гимн.

– Алло, – ответил он на вызов от маршала Язова. – Здравствуй, Дмитрий Тимофеевич…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом Правительства СССР, 31 мая 2003 года*

– Так, они это серьёзно? – спросил Владимир. – Референдум?

– Организация выглядит очень серьёзно, – ответил Гаськов. – Они перешли от болтовни к делу.

– Вот подонки… – произнёс Жириновский и включил видеостену.

Первая программа ЦТ уже показывает кадры из Варшавы – на улицах польских городов митинги, собравшие сотни тысяч людей, а кое-где уже начались беспорядки.

– … требуют от властей проведение референдума о выходе из договора о нейтралитете, – продолжала Екатерина Андреева освещать происходящее. – Напоминаю, что договор был подписан польской и советской сторонами 11 февраля 1991-го года – он закрепляет нейтральный и внеблоковый статус Польской Республики. Наиболее ярыми противниками договора были сторонники и члены профсоюза «Солидарность», пытавшиеся организовать референдум…

Польские националисты говорят о необходимости выхода из договора о нейтралитете уже десятый год подряд, но дальше разговоров дело никогда не уходило. До прошлой недели.

Профсоюз «Солидарность», который уже давно наводнён националистами разного толка, обрёл особую популярность в последние три года, на фоне экономического спада Польши.

В 90-е годы он отметился серией массовых забастовок, призванных повлиять на правительство, но после перехода на рыночную экономику польские финансовые круги планомерно снижали влияние «Солидарности», так как это инструмент, которым не должен обладать никто.

Но дискурс сменился, поэтому «Солидарность» вновь на коне и теперь успешно раскачивает народ.

– Они всё так же рассказывают всем о наших экспансионистских планах? – уточнил Жириновский.

– Разумеется, – подтвердил Гаськов.

В Восточной Европе сейчас очень популярна теория, что СССР никуда не ушёл, а лишь взял время на передышку и всё указывает на то, что он уже передохнул.

Обоснование у этой теории интересное: за советской экономикой пристально следит весь мир, поэтому всем известно, что СССР активно индустриализирует союзные страны, которые потом экспортируют необходимые ему товары, что указывает на то, что он уже исчерпал пространство для интенсивного развития.

Это значит, что у него осталась только одна опция – экстенсивное развитие. А для экстенсивного развития нужны новые территории.

Согласно теории, Советский Союз вот-вот «доест» союзные страны, что практически гарантирует вторжение в страны Восточной Европы, так как они являются логичной и легкодоступной целью. А это возвращение коммунизма, плановой экономики, Маркса, Энгельса, Ленина и, возможно, Сталина – этим-то и стращают своё население местные элиты.

В Минобороны СССР, конечно, есть планы по вторжению в страны Восточной Европы, но реализовывать их никто не собирается, ведь теоретики-конспирологи, случайно или намеренно, упускают очень важный момент – экономика СССР, в этом году, обещает вырасти на 12,7%, то есть, потенциал интенсивного развития очень далёк от исчерпания. Это значит, что вторжение лишено какого-либо экономического и политического смысла.

А ещё они отказываются понимать, что именно Советский Союз делает в союзных странах и ради чего – индустриализация и перевод производства части товаров в союзные страны не являются признаками империализма, так как СССР делает это для высвобождения части своих производственных мощностей для более важных проектов. Будь это вывозом капитала, всё выглядело бы совершенно иначе – ни один капиталист не будет проводить полноценную индустриализацию стран, в которые вывозит свой капитал.

Но эта теория слишком выгодна правящим элитам Польши, Румынии, Чехословакии и прочих стран, так как очень красиво и почти непротиворечиво рисует картину неминуемого советского вторжения.

Профсоюз «Солидарность» ведёт свою агитацию, опираясь именно на эту теорию – этим он мотивирует жизненную необходимость присоединения Польши к НАТО.

– Нужно предупредить их, что вступление в НАТО будет иметь тяжёлые последствия, – сказал Жириновский и перевёл взгляд на министра внешних отношений. – Александр Александрович, нужно отправить Польше ноту. Они не понимают, насколько опасную игру затеяли.

– Отправим в течение часа, – ответил Бессмертных.

– У нас есть план действий на случай выхода Польши из договора? – спросил Виктор Штерн.

Жириновский перевёл изображение с компьютера на видеостену и открыл серверное хранилище документов. Он ввёл в поисковую строку ключевые слова «Польша» и «НАТО». Нашлись четыре документа, оказавшиеся редакциями одного плана. Владимир выбрал самый последний по дате – от 8 июля 1997 года.

– Так, у нас есть план, – заговорил он, начав читать документ. – Сценарий с референдумом мы допускали, поэтому смотрим раздел С. Вот он. В случае, если они начнут организацию референдума, то мы собирались отправить ноту с предупреждением – сделали. После этого никаких действий – ни в коем случае нельзя пытаться останавливать референдум, так как это не только подстегнёт желание его провести, но и нанесёт ущерб нашей репутации. А вот дальше есть два варианта развития событий. Первый – референдум не подтверждает желания граждан Польши выходить из договора. В таком случае, мы просто облегчённо выдыхаем и живём дальше. Второй – референдум завершается успехом. Наши действия: нужно начинать переговоры с НАТО и договариваться о том, что Польша никуда не вступает и никакие силы НАТО не будут дислоцироваться на её территории.

– А что будет, если не удастся договориться? – спросил маршал Варенников.

– Если не удастся договориться… – произнёс Жириновский. – В таком случае, мы предусматриваем экономическое давление на Польшу – будем вводить санкции и работать с местными силами, что стремятся к нейтралитету. Всё это при условии, что они начнут переговоры о вступлении в НАТО.

У него есть стойко подозрение, что профсоюз «Солидарность» тесно сотрудничает с западными некоммерческими организациями, которых в Польше сейчас великое множество. Договор о нейтралитете не запрещает гражданское сотрудничество, поэтому воспрепятствовать появлению всех этих USAID и прочих сомнительных контор было нельзя.

И вот, десятилетие покоя и стабильности на западной границе подошло к концу.

– А если не поможет? – спросил Варенников.

– Если не поможет, то проведём военные учения в Белорусской и Украинской ССР, – ответил Владимир, продолжая читать документ. – Нам нельзя, чтобы эти подонки разрушили построенную мною архитектуру безопасности – это недопустимо.

– Но что делать, если и это не поможет? – спросил министр обороны. – НАТО, очевидно, хочет отыграться за Турцию, поэтому я не сомневаюсь в её решимости.

– Вот этот момент тоже прописан, – сказал Жириновский. – Правда, он не понравится никому…