Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 36 страниц)

«Мы очень долго притворялись…» – посетила Даниила интересная мысль. – «Чужие личности стали частью нас…»

– Да я не ради этого, – сказал Наум. – Лас-Вегас мне нравится гораздо больше, чем Нью-Йорк, поэтому хочется ещё разок прогуляться по Стрипу.

– Так что делаем? – спросила Анна.

– Я считаю, что нужно избавиться от боевиков картеля, – сказал Наум. – Они мешают нам работать, поэтому начальство будет недовольно. А начальство лучше не злить.

– Может, передадим эту задачу морпехам? – предложил Даниил. – Это же их работа – подавлять все признаки организованного сопротивления?

– Мне больше нравится идея с авиаударом и добиванием выживших, – поделился мнением Ионов.

– Боевиков картеля слишком много, чтобы мы могли разобраться с ними самостоятельно, – сказала Анна. – Передадим задачу морпехам, а сами вернёмся в убежище.

– Кайфоломы… – пробурчал недовольный Наум.

– По машинам, – приказала Анна.

Они направились в обратный путь, к своему бомбоубежищу, в котором их ждут Натаниэль и Адриана, пожилая пара, которую они взяли к себе по просьбе Наума, вызванной тем, что Адриана умеет печь пиццу, и они с мужем держат кур, которые переехали в одно из технических помещений в убежище.

Путь им предстоит неблизкий, целых 1200 километров, но по пути будут два крупных опорных пункта морской пехоты ВМФ СССР – они осуществляют поддержание видимости порядка в части штатов на побережье, что должно облегчить эвакуацию.

Видимость порядка поддерживается, но эвакуация не облегчается, так как по всем Штатам распространился голод, усугубляемый аномально низкими температурами, а также обилием оружия на руках у населения.

Тела погибших встречаются повсеместно, за счёт чего пробавляются местные хищники, но большую часть тел никто не тронет, потому что их слишком много, а это значит, что санитарная катастрофа, буквально, заморожена – когда начнёт теплеть, все эти тела, неизбежно, загниют.

К этому моменту Даниил хотел бы уже быть в Советском Союзе и больше никогда не вспоминать об этой части своей биографии…

Местные выжившие уже прозвали эту бесконечную зиму, которая не закончилась даже весной – «Чёрная зима».

По спутниковому телевидению, а именно по «Голосу Советского Союза», прерывая показ фильмов, сериалов и развлекательных шоу, дают информационные блоки, в которых исчерпывающе поясняют, что ждёт планету дальше.

Тепла в Северном полушарии не будет следующие лет шесть-семь, поэтому лучше не тратить силы на посевную, которая не принесёт плодов, а скооперироваться, реанимировать добычу угля и производство энергии, после чего взяться за массовое строительство отапливаемых теплиц, которые дадут какую-то еду.

Ардалин иногда посматривает передачу «Живой стендап» на канале «Голос Советского Союза», потому что все эти тупые шуточки расслабляют психику и дают необходимую ему разрядку, но даже там не обошлось без последствий ядерной войны.

Оказалось, что любимый стендапер Даниила, Габриэль Иглесиас, более известный под псевдонимом Флаффи, умер от лучевой болезни.

Иглесиас известен тем, что в юности сфотографировался с Фиделем Кастро во время встречи мигрантов из Мексики на Кубе.

Жилось семье Габриэля очень тяжело, поэтому его мать решила вернуться из Калифорнии в Мексику, а уже там откликнулась на призыв Кастро, который начал зазывать людей на свой остров.

Именно там, на Кубе, Габриэль сделал свою карьеру в стендапе, когда прошёл конкурс в «Голос Советского Союза», в отделение для Соединённых Штатов Америки.

Примерно тогда, с первого его выступления, за ним начал следить Даниил – ему даже не пришлось ничего специально узнавать, так как Иглесиас выложил всю свою биографию, в юмористической форме, на втором выступлении «Живого стендапа».

«Жаль парня…» – подумал Ардалин с сожалением. – «Хорошо шутил и человеком был неплохим».

Куба подверглась массированному ядерному удару, но уже известно, что власть сохранилась, а вещание «Голоса Советского Союза», штаб-квартира которого находилась в Гаване, продолжилось.

Остров Свободы уцелел, Фидель ещё стоит у штурвала, поэтому Куба будет жить и стойко перенесёт все невзгоды. Эксперты считают, что Куба легче всех перенесла ядерные удары и, благодаря тропическому климату, сохранит сельское хозяйство и сможет поставлять излишек продовольствия в голодающие страны.

А сам Фидель заявил, что будет помогать продовольствием, в первую очередь, союзным странам, с максимальным фокусом на СССР, который сейчас делает очень многое, чтобы помочь окружающим странам.

«Никогда не привыкну к этим закатам», – подумал Даниил, глядя на небо болезненно зелёного цвета.

Анна говорит, что это «опаловый зелёный», а Наум описывает наблюдаемую картинку, как рвотно-болотные небеса.

Закаты теперь такие – иногда они имеют кроваво-красный цвет, иногда оранжевый, а иногда вот такой, нездоровый оттенок зелёного, с плавным переходом в розовый цвет, который Анна называет лавандовым.

– Контакт, – сообщил Даниил по рации.

Он увидел группу из двух десятков пешеходов, идущих вдоль трассы. Возглавляют эту колонну трое вооружённых людей.

– Вижу, – ответила Анна. – Наум, стой.

Их небольшой конвой остановился посреди трассы.

– Держи их на прицеле, Даня, – приказала Анна.

Ардалин взвёл пулемёт и навёл его на замерших беженцев.

– Отправьте старшего сюда! – крикнула им выглянувшая из внедорожника Осинская.

Беженцы колебались пару десятков секунд, но затем один вооружённый чернокожий мужчина повесил свой Ругер Мини 14 на плечо и приблизился к ним, напряжённым взглядом поглядывая на направленный на него Тип 54.

– Кто такие? – спросила вышедшая из HMMWV Анна.

– Просто люди, – ответил негр в дешёвом противогазе.

– Просто люди уже давно мертвы, – возразила ему Осинская.

– Значит, нам всем повезло, – пожав плечами, ответил явный лидер этих беженцев.

– Куда движетесь? – спросила Анна.

– Пару дней назад мы поймали сигнал из Раш Вэлли, – ответил негр. – Они сказали, что у них достаточно еды и есть чистая вода, но их слишком мало, чтобы защитить имеющееся.

– Там больше ничего нет, – сообщила ему Анна. – Мы только оттуда – нашли там только мертвецов и боевиков из Синалоа. Теперь там остались лишь мертвецы.

– Картель уже здесь? – с тревогой спросил негр.

– Уже давно, – ответила ему Анна. – Вы очень сильно рисковали, когда шли сюда. Но вам повезло – мы отправляемся на побережье, в Порт-Таунсенд. Можем подбросить вас дотуда.

– А чего вы тогда забыли здесь? – нахмурившись, спросил лидер беженцев.

– Мы забыли здесь жителей Раш Вэлли, – ответила ему Осинская. – Но нам всем не повезло, поэтому мы не успели.

– Мы не можем доверять вам, – сказал негр.

– Извини, что вмешиваюсь, – заговорил решивший вмешаться Даниил. – Но если бы мы хотели вас убить, то я бы мог сделать это в любой момент, парой очередей. Рабов сейчас держать бессмысленно, а брать вас ради развлечения – это просто кормить голодные рты.

– Тогда зачем? – спросил негр.

– Варианта доброй христианской помощи ты не рассматриваешь? – усмехнувшись, спросил Даниил в ответ.

– Бог ушёл из Америки и забрал всех добрых христиан с собой, – ответил на это негр. – Теперь по этим проклятым землям скитаются только грешники и безумцы…

– Считай нас, кем хочешь, – пожав плечами, ответила ему Анна. – Но выбор у вас невелик: либо идти в Раш Вэлли, чтобы встретиться там с разведчиками картеля, либо ехать с нами и попытать свою удачу.

– Выбирать тебе, – добавил к её словам Даниил.

– Мне нужно посовещаться с остальными, – сказал негр.

Анна кивнула ему, и он вернулся к своей группе.

– Как думаешь, они уже опускались к людоедству? – спросил у Даниила вставший рядом с внедорожником Наум.

– Ну, этот парень ещё морализаторствует, – ответил Даниил. – Все встреченные нами людоеды очень много болтали, но религиозного морализаторства от них я никогда не слышал.

Тяжёлый голод всегда идёт рука об руку с актами каннибализма, поэтому на их долгой дороге иногда встречаются настоящие каннибалы, чокнувшиеся на почве голода и беспросветного ужаса…

Наконец, лидер беженцев вернулся.

– Мы согласны, – сказал он. – Но скажите мне – кто вы?

– Безумцы и грешники, что скитаются по этим проклятым землям, – ответил ему Наум.

– Мы хотим спасти как можно больше людей, – сказал Даниил. – Разве непонятно?

*СССР, Туркменская ССР, Марыйская область, город Ленин, 30 июня 2004 года*

– Сердечно поздравляю вас всех с открытием! – воскликнул Жириновский и залпом выпил стакан гранатового сока.

Город Ленин – это город, построенный за рекордные полгода, в экстремальных условиях ядерного постапокалипсиса.

В настоящий момент, его население составляет 83 тысячи человек, и оно непрерывно растёт, так как прибывают новоиспечённые граждане из сопредельных стран.

Национальный состав пёстрый: 28 тысяч человек – русские, украинцы и белорусы, 17 тысяч человек – китайцы, 16 тысяч человек – японцы, 9 тысяч человек – туркмены, 6 тысяч человек – казахи, 5 тысяч человек – корейцы, а также 1 тысяча человек – итальянцы.

Случайных людей тут нет – всё это нефтяники, добывающие газ из давно разведанного, но не освоенного месторождения природного газа и нефти. По оценкам специалистов, в недрах этого месторождения, названного Ленинским, скрываются 25 триллионов кубометров природного газа и около 350 миллионов тонн нефти.

Основные месторождения нефти и газа разбомблены американцами и британцами, поэтому жизненно важно было наладить добычу на новых месторождениях.

Можно было бы использовать имеющиеся неподалёку города, в качестве опоры, вместо строительства новых городов, но американцы желали уничтожить саму возможность возобновления добычи, поэтому разбомбили и города, превратив их в радиоактивные руины.

Пришлось принимать тяжёлое решение и подвергать людей суровым испытаниям…

Жириновский подошёл к первому нефтянику в ряду, повесил ему на грудь медаль «Серп и Молот», а затем крепко пожал ему руку.

Нефтяники работали в адских условиях, когда логистика была практически парализована, грузы доходили через раз, техника выходила из строя и чинилась на месте, подручными материалами, а страна, в это время, задыхалась и медленно умирала от лучевой болезни…

Это настоящий трудовой подвиг, поэтому Жириновский не жалеет наград и привилегий героям.

Он считает себя обязанным посетить каждую критически важную стройку, чтобы лично наградить всех причастных, потому что эти люди, буквально, спасают страну.

С переработкой сырья проблема тоже решается, потому что без неё нет смысла в добыче, а это ведёт к тому, что страна снова надрывается, перенапрягает силы и ударно трудиться, с целью выбраться из радиоактивной ямы.

Штерн оказался прав: острой нехватки рабочих рук не возникло, благодаря глубокой автоматизации производств – это действующие заводы были уничтожены, а вот сотни тысяч новейших станков, специально спрятанных по складам, уцелели, за вычетом небольшого процента потерь.

Производство реанимируется, заводы восстают из мёртвых, с прежними именами, но новыми цехами и станками, поэтому важнейшим направлением является добыча сырья и топлива, без которых ничего не будет работать.

– А теперь банкет! – заявил Бегли Сердарович Атаев, председатель Верховного Совета Туркменской ССР. – Товарищи, прошу всех в банкетный зал!

Жириновского проводили первым и усадили за главный стол, вместе с награждёнными нефтяниками.

– Товарищ президент, – обратился к нему Курбан Кочумов, начальник бригады. – А какова судьба американского правительства?

Этот вопрос волнует очень многих советских граждан, если верить метрикам Сети – они хотят знать, каков риск новой ядерной войны и добит ли враг.

– Это хороший вопрос, – начал Жириновский. – Могу ответить на него категорично: Соединёнными Штатами, в настоящий момент, не управляет никакое правительство.

Никто не знает, где сейчас находится Дик Чейни со своим госаппаратом, но хорошо известно, где его точно нет. А нет его в горном комплексе «Рэйвен Рок», нет на объектах NORAD, он отсутствует на объектах Минобороны и даже не появлялся в бункерах федерального правительства.

Он будто растворился бесследно, но его ищут многие, чтобы связать и доставить в Москву, вернее, в Подмосковье, где решено провести церемонию капитуляции Соединённых Штатов и подписать мирный договор.

В этом нет никакого практического смысла, но есть смысл символический – это не победа Советского Союза, но зато поражение Соединённых Штатов, что очень важно осуществить для укрепления национального единства советского народа.

Найден и схвачен целый ряд генералов, кое-кто из федерального правительства, но Дика Чейни и Джорджа Буша-младшего всё ещё интенсивно ищут.

Известно, что Секретная служба эвакуировала Джорджа Буша-младшего в неизвестном направлении, сухопутным транспортом, но…

– А как скоро начнёт улучшаться климат? – спросил ещё один нефтяник, Игорь Петрович Клинских.

– Я владею ровно той же информацией, что и вы – теплеть станет через пять-семь лет, – ответил Жириновский. – Но потом будет новая напасть – озоновый слой истончается, и Солнце начнёт жечь нас без пощады. Лет через тридцать-сорок, если снова не будет ядерной войны, климат полностью восстановится. С этим ничего не поделать, поэтому нам придётся пережить всё это. Я-то до тридцатых-сороковых годов уже не доживу, но сделаю всё от меня зависящее, чтобы наша молодёжь дожила.

– Это тост! – воскликнул вставший со стула председатель Атаев. – Выпьем, товарищи!

*СССР, Казахская ССР, Павлодарская область, город Южная Тула, 19 июля 2004 года*

– … да слёг он вечером, а утром – всё, – продолжал объяснять Никита Дубянский. – Я бы вышел, но, сам понимаешь…

– Ладно, Михалыч, – сказал Иван Варенцов. – Выйду на смену, раз такое дело.

– Спасибо, Сергеич! – сердечно поблагодарил его Никита. – С меня магарыч!

У него умер тесть, что сейчас вообще не редкость, потому что, по данным от правительства, с 21 ноября по начало июля в Союзе погибло и умерло 108 миллионов человек, то есть, почти треть населения.

Люди продолжают гибнуть, из-за холода, болезней, радиации, что усугубляется общей скудностью пайков, которых слишком мало, чтобы компенсировать затраты энергии, что хуже всего сказывается на людях в возрасте.

К концу года обещано повышение калорийности пайков для всех – к тому моменту это должен позволить план, но до этого славного времени ещё нужно как-то дожить.

Продовольствие везут из стран, не пострадавших от ракет, но не бесплатно – ходят слухи, что Жириновский распечатал золотой запас и покупает продовольствие за золото.

Из теплиц сложно сказать, каково положение дел в стране, но в Сети только и разговоров о том, что это Жириновский держит морду кирпичом и говорит всем, что всё нормально.

Люди просто не могут понять, как может быть «всё нормально», когда с экранов и новостных страниц демонстрируют статистику, в которой чёрным по белому написано, что погибло и умерло 108 миллионов человек…

– Я пойду тогда, Сергеич… – сказал Никита. – Магарыч не заржавеет – клянусь!

– Да не надо, – отмахнувшись, ответил ему Иван. – Я же всё понимаю.

– Ещё раз спасибо тебе! – вновь поблагодарил его Дубянский и вошёл в буферную зону теплицы.

А Варенцов вернулся к работе: он тут один на всю теплицу и должен успеть собрать созревший урожай, обрезать лишние побеги, а также удалить повреждённые листья.

Также ему нужно следить за тем, чтобы со шмелями, опыляющими растения, всё было в порядке и они нигде не застряли – тут применяется опыление шмелями, которые работают с томатами гораздо лучше пчёл.

В теплице орудуют три сотни шмелей, и они тут на балансе, чуть ли не как штатные работники.

Ещё Иван должен следить за работой автоматики, которая, конечно, предупреждает о неисправностях центр управления тепличным комплексом, но сотрудники на месте находятся ближе и могут устранить типичные неисправности без вызова ремонтной бригады.

Тепло сюда подаётся по трубам, от атомного реактора, работающего в подземном комплексе, защищённом от ядерных боеголовок метровыми слоями железобетона и грунта, поэтому температура внутри комфортна и для растений, и для людей.

Варенцов весь апрель работал на стройке, в лютый мороз, и даже получил лёгкое обморожение рук, поэтому разницу он чувствует очень хорошо и даже рад, что его перевели в теплицы.

Но стройки не прекращаются ни на день, несмотря на отвратительные погодные условия, так как есть план, который необходимо выполнить в срок – для того, чтобы минимально прокормить оставшееся население, нужны 220 000 гектаров теплиц.

Кто-то говорит, что уже надо на треть меньше, но это очень чёрный юмор и за такое, обычно, получают в зубы – это очень болезненная тема для каждого советского гражданина…

«Ох, чуть не забыл», – вспомнил Варенцов и вытащил из кармана комбинезона пакетик с витаминным порошком.

Оторвав верхнюю часть пакетика, он засыпал витаминную смесь в рот и недовольно сморщился от очень кислого вкуса.

Есть новая инструкция, требующая, чтобы граждане жевали порошок всухомятку, потому что старая инструкция оказалась не очень продуманной: из-за того, что в старой инструкции было написано, что надо развести порошок в холодной воде, кто-то недополучал витамины, так как разбавлял его в кипятке.

Кипяток разрушает часть витаминов, это даже объясняли по телевизору и на информационных страницах в Сети, но потом ГКО плюнул на всё и выпустил новую инструкцию, из-за которой приходится жевать порошок так.

Иван прошёл в южную часть теплицы и выбросил пакетик в урну, а затем вернулся к растениям и продолжил работу.

«Совсем не Италия, конечно, но я рад», – подумал он. – «Ирка рядом, дети ходят в школу, никто не стреляет из руин и никуда не надо лететь, чтобы убить кого-то».

Варенцов, начав работу на стройке, быстро понял, что просто забыл, каково это – жить мирной жизнью. С самого Афгана он только и делал, что воевал.

Возвращаясь мыслями к этому периоду своей жизни, он, невольно, предался ностальгии, ведь тогда всё в мире было нормально, даже несмотря на то, что он ходил по жарким пустынным горам и убивал духов.

«ЮАР – вот это были времена…» – подумал он, обрезая повреждённые листья. – «Страна на подъёме, экономика бьёт рекорды, население растёт, на орбите „Мир-2“, а я… а я воюю».

Сейчас он испытывает сожаление о том, что потратил часть своей жизни на бессмысленные войны, которые не дали ему ничего, кроме шрамов, болезненных воспоминаний и, наверное, нескольких очень надёжных друзей.

«Ох, что же это я сегодня такой забывчивый?» – спросил себя Варенцов и вытащил из портфеля на столе планшет.

Включив планшет, он открыл «Экран» и нашёл там канал Невиктора, который до сих пор ведёт Юра Цой, его старый однополчанин.

– Здравствуйте, дорогие выжившие! – приветствовал своих зрителей Цой. – Мне недавно сказали, что пора выбираться из моего бункера под солнечный свет… И вот, как раз, об этом я и хочу поговорить с вами сегодня.

Слушая слова Юрия о том, что Солнца практически не видно из-за слоя сажи и кучи химикатов в атмосфере, и о том, что из бункеров вылезать рано, так как на поверхности радиоактивные бури и очень холодно, Иван завершил работу с обрезкой и проконтролировал ход полива.

Закончив с этим, Варенцов приступил к фасовке созревших плодов по ящикам, их фотографированию и герметизации многослойной обёрточной плёнкой.

Помидоры получились просто великолепные, и они скоро отправятся в центральное хранилище, а оттуда разъедутся в разных направлениях.

Зазвонил телефон в кармане комбинезона.

– Да? – ответил Иван на вызов и продолжил оборачивать очередной ящик. – О, здоров, Артемьевич! Да, конечно! Прямо сейчас слушаю. А чего мне на тебя смотреть? Я твою обрюзгшую и бледную рожу не видел, что ли? Ха-ха-ха! Нет, мы оба знаем, что ты из своего бункера и носа не высунешь, пока запасы не кончатся!

Цой построил бомбоубежище автономностью на срок до 24 месяцев, через строительный кооператив, в самой глубинке Алтая, и не забыл оборудовать своё новое жилище антенной спутниковой Интерсети, что позволило ему оставаться на связи.

Таких убежищных сидельцев, по подсчётам ГКО, не менее трёх миллионов человек, которые продолжают сидеть под землёй и ждут, когда же всё наладится как-то само.

В числе подобных сидельцев также и иностранные миллиардеры, которых не трогает правительство, так как придерживается взятых на себя обязательств: деньги были заплачены, поэтому услуга должна быть оказана.

Кажется полнейшей глупостью сидеть в бетонных коробках, когда на поверхности полно мест, где можно безопасно жить, но, в целом, Иван их понимает – сидишь в тёплом и сухом месте, питаешься из долгохранимых запасов, иногда принимаешь ультрафиолетовые ванны в специальной комнате, а когда совсем нечего делать и не хочется спать, читаешь книги из огромной библиотеки или смотришь фильмы…

– Да хрен ты куда приедешь, мне-то не рассказывай! – сказал Иван. – Лучше сиди там в своём подвале и клепай свои ролики – уж очень гладко стелешь! О, у меня неисправность. Позже наберу тебя!

Одну из створок подачи тепла из системы климат-контроля заело, поэтому Варенцов срочно побежал к уже локализованному месту и вручную расшевелил створку, после чего всё вновь заработало.

Достав из набора инструментов камеру-щуп, он скрутил с трубы специальный колпачок и просунул щуп в трубу, после чего рассмотрел обе створки. Насекомых не видно, пыли тоже нет, а это значит, что неисправность в чём-то другом.

Он открыл журнал неисправностей и написал комментарий, описывающий, что именно произошло и как он это устранил – когда придёт время техобслуживания, ремонтники уже будут знать, куда именно нужно лезть в первую очередь.

Закончив работу на сегодня, Иван вошёл в бытовую зону, поздоровался со сменщиком, переоделся в свою одежду, после чего прошёл через буферную зону и оказался на улице.

А улица встретила его ветром со снежной крупой – на уличном термометре −3°C, и местные говорят, что это вообще не нормально и сейчас должна стоять летняя жара, прерываемая летними дождями.

Иван дошёл до остановки и дождался маршрутки, на которой доехал до центра бывшего агрокомплекса А-160 – теперь это город, называемый Южной Тулой, из-за того, что здесь проживают, в основном, бывшие жители Тулы.

В самой Туле больше никто не живёт, так как там экстремальный радиационный фон – не во всей, но в промзонах выжить невозможно.

«Должно пройти лет двести, прежде чем мы сможем вернуться в сожжённые города», – подумал Иван, заходя в подъезд своего дома. – «Эх, до этого никак не дожить…»

Это означает, что для нынешних поколений все эти огромные территории потеряны навсегда – к ним даже нельзя приближаться, если дорога своя жизнь.

Открыв дверь квартиры ключом, Иван вошёл в прихожую и разулся.

– Ваня, это ты? – раздался голос Ирины из спальни. – Щи в холодильнике – разогрей и поешь. Дети на кружках в клубе.

– Да-да, я, – ответил ей Иван. – Хорошо себя чувствуешь?

– Не очень, – ответила жена. – Знобит…

– Лекарства принесли? – спросил Иван и прошёл в спальню.

– Да, врач всё принёс и осмотрел, – ответила Ирина, лежащая на кровати, под толстым одеялом.

– Куриный суп тебе сварить? – предложил Иван.

– Свари, – ответила Ирина и закашляла. – Ох…

Она простудилась пару дней назад, а теперь температурит и кашляет – связано это с мерзкой погодой, никак не желающей улучшаться.

– Витамины выпила? – спросил Иван.

– Выпила… – ответила ему жена.

– Я скоро, – сказал ей Иван и направился на кухню.

За боевые действия в Европе и за добровольческую службу по охране «зелёного коридора» его щедро вознаградили, поэтому сейчас у него на электронном счету целых 876 тысяч рублей.

Даже до ядерной войны это было целым состоянием, а сейчас их даже просто не на что потратить, поэтому он тратит эти деньги на еду, которая сильно подорожала – суточный паёк-то всем выдают бесплатно, а вот если хочешь что-то сверх положенного, то придётся раскошелиться.

Он и раскошеливается, без лишних колебаний тратя свои деньги на доступное на рынке продовольствие.

«Когда-нибудь это закончится», – подумал Варенцов, помещая замороженную курицу в микроволновку. – «Солнце взойдёт и всё наладится – надо лишь дотерпеть».

Он сумел пережить «тёплую» фазу Третьей мировой, выжил в её «горячей» фазе, выбрался из Европы, а теперь находится дома – таких, как он, очень немного.

Многие навсегда остались в Европе, кого-то уже никогда не найдут, а кто-то умер уже дома, поэтому он считает, что ему очень сильно повезло.

Приготовив бульон, он принёс его в спальню и начал кормить им Ирину с ложки.

– Соли мало положил, – сказала она ему.

– Да, – согласился с ней Иван.

– Заберёшь детей с кружков? – спросила жена.

– Конечно, – ответил ей Иван. – Купить тебе фруктов?

– Не надо, в холодильнике есть апельсины, – сказала она.

– Ну, ладно, – произнёс Варенцов, а затем посмотрел на часы. – Пора идти в клуб. Выздоравливай, дорогая.

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 9 августа 2004 года*

Жириновский вытащил из кармана испаритель и сделал серию затяжек.

– Рано ещё перебираться на поверхность – слишком много волокиты с коммуникациями, а сейчас такое не к времени, – произнёс он. – Будем сидеть тут, пока не отстроим новую столицу.

Новой столицей СССР было решено выбрать Краснокамск, который решили не переименовывать.

Расположенная недалеко Пермь разрушена тремя ядерными боеголовками, две из которых были мощностью по 300 килотонн, а одна оказалась нейтронной.

Камскую ГЭС удалось сохранить в целости, благодаря трём КАЗ «Мозырь-МК», сбившим все направленные на неё боеголовки, а вот город уже не спасти – выжившие жители эвакуированы в агрокомплексы Казахской ССР, и в городе больше никого нет.

Зато на Краснокамск никто и ничего не направлял, поэтому инфраструктура цела и граждане продолжают жить в своих домах.

План ГКО предполагает, что в Краснокамске будет построен железнодорожный узел, который возьмёт на себя всю нагрузку от разрушенного пермского железнодорожного узла – частично это уже есть, но инфраструктуру будут расширять, и трафик будет масштабирован.

А как только наладится дело с железной дорогой, город будет интенсивно отстраиваться, до размеров столицы – это стратегически выгодное место, недалеко от У-33, в котором сейчас и находится правительство СССР, а ещё этот город стоит на Каме, с судоходным доступом к Балтийскому, Чёрному, Каспийскому и Белому морям.

Пусть тут не так тепло, как раньше было в Москве, но сейчас нигде не тепло, поэтому ГКО СССР принял решение – из стратегических соображений, новая столица будет в Краснокамске.

– Я просто спросил, а так, мне без разницы, – сказал Орлов. – Но я пришёл не за этим. Есть информация об Амуре?

– Кто о чём, а Гена об Амуре… – пробурчал недовольный Жириновский. – Работа ведётся, стол есть, но запуски начнутся не раньше, чем через два месяца. Логистика всё ещё ни к чёрту, поэтому процессы идут медленнее, чем хотелось бы.

Космодром Амур почти готов к возобновлению советской космической программы – орбитальные станции нужно снабжать, а ещё очень нужно эвакуировать оттуда экипаж и заменить его новым.

В числе желающих и подходящих, естественно, Орлов, который должен был отправиться на «Мир-3», согласно плану, но вмешалась ядерная война.

– Поскорее бы, – произнёс он. – Скучаю по невесомости.

– Нужно будет запускать, потихоньку, фармацевтический модуль, – сказал Жириновский. – Запасы-то конечны…

Больше всех советскую медицину интересуют препараты филграстим, пегфилграстим и сарграмостим, которые помогают людям, пережившим радиационное облучение – произведённые на орбите версии дают меньше побочных эффектов, дольше хранятся и действуют на 20–25% эффективнее «земных» версий.

Они стимулируют организм вырабатывать больше лейкоцитов, которые радиация убивает в первую очередь. Без лейкоцитов иммунитет слабнет, что повышает риск тяжёлых инфекций.

У Советского Союза есть внушительные запасы этих препаратов, но только 20% из них были произведены на орбите, а всё остальное было произведено на Земле и сейчас поднимается вопрос о том, чтобы возобновить орбитальное производство.

Это сверхсложная задача, так как сейчас проблема не в том, чтобы произвести что-то на орбите, а в том, чтобы доставить на неё сырьё и потом вернуть на Землю продукцию.

«Энергии», «Вулканы-Т» и «Ураганы» Советский Союз запускать не может, так как нет стартовых столов, а инфраструктура разрушена. Это значит, что нужно больше времени, а препараты желательно получать уже сейчас, так как накопленные запасы не безграничны.

И орбитальные антибиотики тоже нужны, и орбитальный инсулин нужен – всё это делалось не ради каких-то рекордов и пальм первенства, а ради советских граждан, поэтому возрождение космической программы является одним из приоритетов ГКО.

«Просрали всё – экологию, ресурсы, людей…» – подумал Жириновский с озлобленностью. – «Но ничего – того, что осталось, должно хватить на восстановление, а дальше мы уже посмотрим».

Вчера ему пришли данные о том, что происходит в остальном мире и они его ужаснули: по оценкам специалистов, на планете погибло около 2,3 миллиарда человек.

В Японии от голода и холода погибло уже свыше 70 миллионов человек, в Индии, исключительно от голода и борьбы за еду, погибло больше 700 миллионов человек, а в КНР погибло около 600 миллионов человек.

Люди массово гибнут в Африке, на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, в Европе – цепочки поставок продовольствия были разорваны ещё в начале войны, а потом начался год без посевной, накопленные запасы истаяли и теперь смерть свободно ходит по домам.

На планете Земля, до 21 ноября 2003-го года проживало 6,5–6,6 миллиарда человек, а по состоянию на 8 августа 2004-го года в живых остались примерно 4–4,2 миллиарда, но ещё ничего не закончилось и голод продолжается.

Эвакуация граждан из наиболее пострадавших стран продолжается, причём теперь беженцев принимают все страны Латинской Америки, Австралия, Новая Зеландия и островные государства с профицитом производства продовольствия.

Во многих пострадавших странах уже нет никаких властей – можно было ожидать, что будет постепенное восстановление порядка, но в Индии нет ничего и близко похожего, как и в США, а вот в КНР порядок восстанавливается в южных провинциях и на островах.

«Надо было закладывать в план больше продовольственных запасов», – с сожалением подумал Жириновский. – «Это же люди и они гибнут».

– Да, хочется поскорее убраться отсюда, от всех этих проблем… – произнёс Орлов.

– Всё равно придётся возвращаться назад, – сказал на это Владимир.

– Но это когда будет – через полгода, – ответил ему Геннадий. – За это время изменится практически всё.

– Да нихрена не изменится, – возразил ему Жириновский. – Ты приземлишься на Землю и обнаружишь, что мы находимся во всё той же заднице. Как же мне хочется увидеть нормальное небо…