Текст книги "Владимир, Сын Волка 8 (СИ)"

Автор книги: Нариман Ибрагим

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 36 страниц)

Глава двадцать девятая
На крыльях ракет

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 21 ноября 2003 года*

– Выведены из строя 86% наших шахтных пусковых установок, – продолжил рапорт маршал Варенников, читающий с планшета. – Подвижных грунтовых ракетных комплексов выведено из строя 3%. Потеряно 25 ПЛАРБ из 34 задействованных.

У СССР, на момент начала конфликта, было 114 ПЛАРБ, которые являются основным средством для нанесения ударов «второй волны» – ШПУ уже отстрелялись, а затем их разбомбили, поэтому второй раз их не использовать, тогда как ПГРК, несмотря на то, что по ним не били, так как это малоперспективно, имеют ограниченную дальность.

И всё же, с позиций на Дальнем Востоке, можно нанести удары по целям на западном побережье США и по целям не дальше, чем в Канзасе, Небраске и Оклахоме.

«В „Пролетаемых Штатах Америки“ (1) и сосредоточена основная масса шахтных пусковых установок и важнейших аэродромах», – подумал Жириновский. – «Местным селянам смертельно не повезло…»

Основной ракетный обмен уже завершён, поэтому теперь все ждут вторую волну, которая должна быть, так как ещё в 1980-м году, во времена президента Картера, была принята директива PD-59, предполагающая возможность «затяжной ядерной войны».

Концепция «затяжной ядерной войны» подразумевает, что после тотального обмена ракетами и бомбами ничего не закончится, и нужно будет время, чтобы найти и идентифицировать уцелевшие цели, что займёт дни и недели.

У РВСН СССР нет с этим никаких проблем, так как спутники круглосуточно исследуют территорию противника на предмет обнаружения тепловых следов или объектов, попадающих под описание приоритетных целей, а вот у USSTRATCOM проблем становится всё больше с каждым прошедшим часом.

Лазерные орбитальные платформы, после того, как завершилась первая волна ударов, продолжили уничтожать военные спутники США, по перечню приоритетности.

У USSTRATCOM уже нет большей части спутников системы раннего предупреждения – как минимум, выведены из строя спутники SBIRS, поэтому оно больше не обладает всей полнотой данных о запусках с территории СССР, а полагаться может только на уцелевшие наземные РЛС.

Правда, наземная часть советской системы раннего предупреждения тоже уничтожена почти полностью, в связи с чем стало сложнее определять цели запусков, но ведётся работа по развёртыванию резервной системы.

Американцы, несомненно, тоже имеют какие-то резервы, но агентура сообщает, что в Штатах усиливается постапокалиптический хаос, так как все куда-то бегут, где-то гражданские восстают против федеральных властей, не сумевших обеспечить их убежищами, а жители южных штатов ломятся в Мексику, по которой никто не бил.

В СССР с гражданскими ситуация значительно лучше, так как риск эскалации после потери НАТО Франции, согласно прогнозу, должен был возрасти до максимального.

В связи с этим, эвакуация населения началась задолго до удара – примерно за двенадцать часов.

Каждый гражданин получил уведомление на телефон, с дублированием сообщения на зарегистрированный персональный компьютер, что дополнительно было перестраховано уведомлением домовых советов, профсоюзов, советов всех уровней, а также по телевидению Сети и через «ядерных» волонтёров.

Бомбоубежищ построено очень много, но на всех не хватило, поэтому часть граждан в городах вывозили на поездах и автобусах, в развёртываемые Советской армией и Гражданской обороной лагеря.

В итоге, ГКО удалось осуществить самое массовое в истории человечества перемещение людей, чем можно было бы гордиться, если бы не обстоятельства, в которых это произошло.

– Когда мы будем готовы нанести повторный удар? – спросил Владимир.

Ему очень не хочется заниматься теми проблемами, что свалились на страну после ядерного удара, но придётся, потому что он уже взвалил на себя ответственность в 1990-м году и должен нести её до конца.

– Нам нужны минимум двое суток, чтобы определить уцелевшие цели, – ответил маршал Варенников.

– Ещё нам нужно решить вопрос беженцев из сопредельных стран, – добавил Виктор Штерн.

– А они уже ломятся к нам? – спросил Жириновский.

– Из Турции, Ирана, КНР, а также из Польши, Румынии, Венгрии, Словакии, Финляндии, а также из стран Прибалтики, – перечислил Штерн.

По Финляндии и странам Прибалтики, вопреки ожиданиям Жириновского, американцы тоже ударили – возможно, они посчитали, что советское руководство может использовать ресурсы уцелевших соседей для послевоенного восстановления, а возможно, они посчитали, что беженцы из этих стран пойдут в СССР и послужат дополнительным дестабилизирующим фактором.

Мотивация американцев уже не имеет особого значения, так как проблема уже создана и её нужно решать.

– Фильтрация и распределение в лагеря беженцев на условно-безопасных территориях, – произнёс Владимир. – Действуйте по утверждённому протоколу.

Штерн кивнул и направился к своему рабочему месту, расположенному в соседнем помещении.

«Жаль, что у нас нет „волшебной карты“, с точным указанием заражённой местности», – подумал Жириновский. – «Такую „волшебную карту“ придётся ждать сутками и неделями».

Атмосфера почти полностью поглощает гамма-излучение, поэтому со спутников ничего не оценить, но зато спутники зафиксировали каждую термоядерную вспышку на советской территории, что позволило создать примерную карту радиационного поражения.

Уже известно, что американцы практически не били по Сибири и по территории Казахской ССР, за вычетом отдельных локаций с военными и промышленными объектами, поэтому всем понятно, что население нужно эвакуировать именно в Сибирь и в Казахскую ССР, так как там просто полно пространства для безопасного размещения людей.

Для получения более точной карты нужно ждать минимум две недели, когда короткоживущие изотопы распадутся, что откроет возможность применять БПЛА-разведчиков с дозиметрами.

Через три недели, на местах смогут работать подразделения РХБЗ, которые постараются обезопасить те места, которые можно обезопасить.

А после всех этих процессов, начнётся эвакуация основной массы населения, укрывающейся в бомбоубежищах II-й категории – автономность у них равна двум неделям, при условии штатного заполнения. Впрочем, гражданам рекомендовалось брать с собой нескоропортящиеся продукты, чтобы продлить автономность, что даёт пару-тройку дней сверх лимита.

В любом случае, от голода там никто умереть не успеет, а смерть от жажды укрывшимся не грозит, так как каждое бомбоубежище оснащено глубокой скважиной.

А всё то, что было понастроено в последние несколько лет – это бомбоубежища особой категории, а также самоделки от кооперативов, с прицелом на длительную автономность, в которой нет особого практического смысла, но был смысл политический и экономический. И обитателей таких бомбоубежищ будут эвакуировать в последнюю очередь, так как острой необходимости в этом нет, так как они обеспечены продовольствием и медикаментами на год вперёд.

Это оказалось очень удобно, так как примерно 10% населения находится в убежищах особой категории, тогда как остальные ждут своего часа в убежищах II-й категории и будут эвакуированы. И эти 10% – это небольшое облегчение для логистики, так как они будут сидеть там хоть год подряд и не беспокоить очень занятое высшее руководство страны…

– Теперь вернёмся к добиванию этих подонков, – сказал Жириновский. – Задача у нас прежняя – не должно остаться даже шанса на то, что они оправятся и смогут представлять для нас хоть какую-то угрозу.

– А как же переговоры? – спросил Александр Бессмертных, сидящий на диване в углу.

– Никаких переговоров, – отрезал Жириновский. – Если переговоры и будут, то только о подписании капитуляции. Если Чейни уже сдох и там к власти пришёл кто-то хоть сколько-нибудь адекватный, то передайте этому кому-то ультиматум. У нас больше ракет, мы можем сравнять США с землёй – каждый их квадратный метр! Если хотят закончить это, то они должны пропустить на свою территорию советские войска и способствовать им в вопросе ядерного разоружения. А если не хотят – мы продолжим.

– Я понял тебя, Владимир Вольфович, – ответил ему министр внешних отношений.

У МВО СССР сейчас особенно тяжёлые времена, так как внешних отношений уже практически нет, и с каждым месяцем их будет становиться всё меньше и меньше…

Посольства, консульства и дипломатические представительства продолжают работу, но сейчас решается вопрос о том, что их необходимо эвакуировать, так как планету ждут последствия ядерной войны.

Города и промышленные центры продолжают гореть, пылают леса, чадят месторождения угля, а вся эта копоть поднимается в небо – скоро зима, которая будет гораздо холоднее, чем все ждут.

Но аномально холодная зима – это не худшее, что ждёт человечество. Гораздо хуже будет весна, когда придёт время посевных…

Впрочем, по расчётам профильных специалистов, эту осень очень скоро будет слишком легко спутать с зимой, так как температуры скоро упадут до стойких минусовых значений. И есть высокая вероятность того, что весны просто не будет.

Жириновский уверен, что Советский Союз продержится на накопленных запасах, которых хватит надолго – пока что, не установлено, сколько людей погибло от ядерных ударов, и сколько продовольственных складов уничтожено, поэтому сложно точно сказать, насколько хватит запасов.

В ближайшие месяцы ситуация прояснится, но уже сейчас, в условно-безопасных регионах, начато интенсивное строительство комплексов теплиц.

Американцы поразили ядерными ракетами девять аграрных кластеров, но их подземные части не пострадали, поэтому ядерные реакторы будут остановлены и эвакуированы на новые агрокластеры.

Остальные 391 агрокластер не пострадали от прямых ударов, но около трёх десятков из них, по имеющимся данным, неизбежно подвергнутся радиоактивному заражению, из-за движения радиоактивных пылевых бурь.

И всё же, оставшиеся агрокластеры станут новым домом для, как минимум, 72 миллионов человек, которые и будут кормить остальное население своим трудом.

Правда, следующие пять лет придётся полагаться исключительно на запасы, так как ядерная зима сделает территорию СССР малопригодной для сельского хозяйства и все эти отапливаемые теплицы делу не помогут.

– Товарищ Варенников, – произнёс Жириновский. – Что происходит с нашими войсками в Европе?

– Ситуация очень тяжёлая… – начал министр обороны.

*Французская Республика, регион Бургундия, коммуна Сосси, 23 ноября 2003 года*

– Мы тут в ловушке! – выкрикнул какой-то сержант-десантник.

– Успокойся, – приказал ему майор Варенцов. – Пожар, в конце концов, угаснет, а дальше мы продолжим движение на юго-восток.

– Тут кругом радиация – куда ты пойдёшь, майор⁈ – вопросил паникующий десантник.

– Отставить панику! – рявкнул вышедший из здания офицер. – Бекмамбетов, сука, ты охренел⁈

– Виноват, товарищ гвардии капитан! – ответил сержант.

– Виноват, – кивнув, произнёс капитан. – За нарушение субординации, неуставное обращение к старшему по званию – пять нарядов вне очереди. И ты теперь у меня в сексуальном списке, товарищ гвардии сержант. Как принял?

– Отчётливо, товарищ гвардии капитан! – ответил десантник.

– Свободен, – отпустил его неизвестный капитан, который перевёл взгляд на Ивана. – А вы кто?

– Майор Варенцов, – назвался Иван. – Командир 2-го батальона 1-го мотострелкового полка 218-й мотострелковой дивизии. До сегодняшнего дня двигались на объединение с подразделениями полка, но они находились в Дижоне и… ты, наверное, сам всё понимаешь, товарищ гвардии капитан.

Американцы нанесли массированный ядерный удар по Франции, поэтому досталось и Дижону – пожар, что охватил окрестный лес, вызван именно ядерными ударами, поэтому даже просто находиться тут небезопасно…

– Да, понимаю, – произнёс тот. – Гвардии капитан Зверев, командир 2-й роты 2-го батальона 4-го полка 76-й гвардейской воздушно-десантной дивизии. Можно звать Сергеем или Анатольевичем.

– Тогда зови меня Иваном или Сергеевичем, – разрешил ему майор Варенцов. – У меня личного состава осталось четырнадцать человек – от всего батальона.

– У меня не лучше – взвод, – ответил ему Зверев. – Штаб дивизии приказал уходить на юго-восток, но как?

– Я получил такой же приказ, – произнёс Иван. – Нужно ждать, пока пожар поутихнет и следить, чтобы он не перекинулся на эту деревню.

Десантники уже позаботились об этом – они повалили все деревья вокруг деревни, поэтому пламя не смогло перекинуться на дома.

– Вот пиндосы… – произнёс Зверев. – Ты где устроился, Сергеич?

– Да нигде, пока что, – ответил Варенцов.

Он, вместе со своими бойцами, прорвался через разгорающийся лес, рассчитывая, что удастся проскочить, но пламя, как оказалось, окружило эту деревню, и выхода отсюда нет.

– Гвардии лейтенант Богатиков! – крикнул капитан. – Найди для товарища майора и его подчинённых подходящий дом!

– Есть! – ответил прибывший лейтенант. – За мной, товарищ майор.

Иван последовал за офицером-десантником, который повёл его к двухэтажному дому.

– Вот тут можно разместиться, – сказал он, открыв дверь. – Здесь хозяева живут, но они предпочитают сидеть в подвале. Мы не парле ву фронсе, но отец семейства немного парле ву инглез, поэтому мы сказали им, куда идём, и они собираются идти с нами.

– Много их? – спросил Варенцов.

– Немного, – ответил лейтенант Богатиков. – Шесть человек – попросили довести их до Швейцарии, которую, по утверждениям «Ля вуа де л’Юньон Советик», никто не бил ядерными ракетами.

– По утверждениям кого? – переспросил Иван.

– «Голос Советского Союза», на местном наречии, – пояснил лейтенант. – Это единственный оставшийся тут источник новостей для местных жителей – на крыше тарелка, а в подвале дизельный генератор.

– И что говорит голос? – поинтересовался Варенцов.

– Да он больше показывает, – ответил Богатиков. – В основном, кадры объективного контроля поражения объектов в Итаз-Юни, то есть, в Соединённых Штатах, а также в остальных враждебных Советскому Союзу странах. Ну и ведущие советуют держаться подальше от вооружённых мужчин, герметизировать своё жильё, а также не выходить из дома, но если очень надо, то обязательно в респираторе, а также стараться уйти из зоны радиационного поражения, если есть возможность. И это просто прекрасные советы, я считаю… Плохо не делайте, а хорошо делайте, и тогда отлично всё будет!

– Лучше, чем тишина и неизвестность, – возразил ему Иван. – Это все, кто тут остался?

– Нет, конечно же! – ответил лейтенант-десантник. – Тут почти в каждом подвале кто-то да прячется. Есть даже французские солдаты, судя по всему, дезертиры – они в подвале вон того дома. Оружие мы у них уже изъяли, а взамен дали припасы. Кстати о припасах…

Он поднял взгляд в небо, а Иван посмотрел вслед за ним и увидел увеличивающиеся чёрные точки, над которыми, спустя секунды, раскрылись парашюты.

– Ну, хоть у кого-то боевые прыжки… – пробурчал Богатиков.

– Это припасы? – спросил Варенцов.

– Да, – ответил лейтенант. – Баллоны и фильтры для противогазов, продовольствие, дистиллированная вода, ну и боеприпасы, само собой. Командование о нас не забыло, хотя, я думаю, у него сейчас дел просто по горло…

Это значит, что у Зверева тоже есть связь с командованием – иначе бы никто не стал скидывать тонны грузов на случайную деревню в кольце огня.

– Опять грузчиком работать, – произнёс Богатиков. – Но ничего – вот вернусь домой… Заживу, как французский герцог – может, капитана дадут вне очереди, за участие в ядерной войне? Могут же дать?

Война, фактически, закончилась. И закончилась она, по мнению Ивана, техническим поражением обеих сторон, так как то, что он видит вокруг, не похоже на победу – ему не очень трудно представить, что творится в Штатах и в Союзе.

Всем ещё долго будет не до подсчёта заслуг, достижений и успехов, потому что один большой провал перекрыл абсолютно всё.

– Вряд ли, – честно ответил он.

– Не о том думаешь, товарищ гвардии лейтенант, – сказал пришедший капитан Зверев. – Собирай бойцов и начинай сбор гостинцев. Сергеич, ты же с нами пойдёшь?

– А как иначе-то, Анатолич? – спросил Иван. – Так уж получилось, что нам по пути…

*СССР, РСФСР, Пермская область, Главный Уральский Хребет, У-33, 24 ноября 2003 года*

– Комплекс У-91 подвергся удару вражескими крылатыми ракетами, – сообщил генерал-полковник Изюмов, начальник Гражданской обороны СССР.

– Какой ущерб, Сергей Николаевич? – спросил Жириновский.

– Выход из комплекса полностью заблокирован, но связь с обитателями сохранена и они сообщают о том, что целостность комплекса не нарушена, – ответил генерал-полковник. – Снаружи сильное радиационное заражение, поэтому придётся ждать, прежде чем можно будет отправить туда подразделения РХБЗ.

– Главное, что вычислительный центр не пострадал, – произнёс Жириновский. – Сейчас каждый суперкомпьютер на вес золота…

Промышленность Советского Союза получила очень тяжёлый удар, поэтому сейчас вся надежда на накопленные запасы, которые тоже частично пострадали от ядерных ударов.

«Восстановим всё, отстроим на новых местах», – мысленно обнадёжил себя Владимир. – «А вот они – эти подонки уже нихрена не отстроят…»

По США, в первую волну, был нанесён удар 9000 ядерных боеголовок, а остальные 4000 ядерных боеголовок ударили по странам НАТО, КНР, Австралии, Новой Зеландии, Южной Корее и прочим недружественным странам.

Американцы, по подсчётам специалистов, запустили около 7000 ядерных ракет, по целям в СССР, в странах Восточного блока, а также в недружественных для США странах типа Японии, КНР, Индии и Франции.

Больше всех пострадала Япония, в которой американцы уничтожили атомные электростанции, а также били по крупнейшим городам – официальной власти на этой территории больше нет, а вместо неё хаос и анархия.

В КНР и Индии тоже царят хаос и анархия, причём в последней, по донесениям нелегальной агентуры, часть армии сохранила координацию и наступает на Пакистан.

Связи с официальными властями Индии больше нет, поэтому Жириновский просто не знает, как остановить всё это – Ватанджар жалуется, что в Афганистан идут огромные массы беженцев из Пакистана.

Также в Афганистан идут беженцы из Ирана, которому досталось ракетами от Израиля.

А вот Израилю, в нынешних реалиях, конец – поддержки от США нет, поэтому Сирия и Ирак начали наступательную войну, в ответ на нанесённые ядерные удары.

«Мир уже погрузился в хаос, а дальше будет только хуже», – подумал Жириновский с сожалением. – «Чейни, сука ты плешивая…»

И всё же, он понимает, что ему удалось сохранить контроль над Советским Союзом: значительная часть Советской армии уцелела, флот, конечно, очень сильно пострадал, но всё ещё функционален, население находится под полным контролем, а промышленность будет восстановлена, со временем.

Но проблемы накатывают неостановимым валом – города продолжают гореть, их жители сидят в бомбоубежищах и ждут помощи, подразделения в Европе нуждаются в помощи, в страну рвутся беженцы, обоснованно полагающие, что в Советском Союзе положение лучше, а впереди всю планету ждут чёрные годы.

Также есть сведения о том, что НАТО сбрасывала капсулы с биологическим оружием, но случаев заболеваний, пока что, не зафиксировано.

У Владимира есть стойкое ощущение, что он ещё услышит об этом: американцы разрабатывали стойкую к антибиотикам чумную палочку, плодотворно работали над сибирской язвой, а также над другими интересными заболеваниями.

Справедливости ради, советские бомбардировщики вывалили на территорию США всё, что было в «аптечках» у профильных НИИ, поэтому выживших американских граждан тоже ждут неприятные сюрпризы, передающиеся разными путями.

– Товарищ президент, – заговорил маршал Варенников, вошедший в кабинет. – Вторая волна ударов подготовлена, и мы ждём вашего приказа.

Основная часть подготовки – это не непосредственно подготовка ракет, а поиск подходящих целей, потому что теперь необходимо выбирать, ведь большая часть ценных объектов уже уничтожена и никто не хочет тратить ракеты впустую.

– Запускайте, – приказал Жириновский.

Это ухудшит и без того паршивую ситуацию с экологией, но США нужно добить, чтобы с той стороны больше не могло прилететь ничего межконтинентального и баллистического.

Есть до сих пор не обнаруженные ПЛАРБ США и Великобритании, ждущие своего часа где-то подо льдами Арктики или где-то ещё, но с этой переменной ничего не поделать, а вот недобитые шахтные пусковые установки, командные пункты и бункеры федерального правительства – с ними кое-что поделать можно.

– Чёртов Чейни… – процедил Владимир. – Надеюсь, одна из этих ракет прилетит ему прямо в задницу…

Примечания:

1 – Пролетаемые Штаты Америки – от англ. Flyover States of America – так сами американцы пренебрежительно называют некоторые свои штаты, в которых, по их мнению, нет ничего интересного. Имеют в виду, чаще всего, Небраску, Канзас, Айову, Оклахому, Северную и Южную Дакоту, а также, иногда, Миннесоту. Суть в том, что люди с Восточного побережья США, например, из Нью-Йорка, Массачусетса, Вирджинии или иных восточных штатов, садятся в самолёт и летят на Западное побережье США, в Калифорнию, Неваду или в Аризону, и так получается, что они пролетают над Пролетаемыми Штатами Америки. Среди американцев устоялся стереотип, что в ПША нет ничего стоящего внимания, а живут там сплошь колхозники Оклахомщины, Канзасщины, Небраскщины и Миннесотщины. Но это совсем не так – там есть шикарная природа, причём многие об этом знают и это даже стало штампом для фильмов ужасов, когда злые колхозники из колхоза «Заветы Рузвельта» массово и жестоко убивают приезжих студентиков, забравшихся в глушь, чтобы насладиться первозданной природой. Пусть штамп больше относится к южным штатам, но имеют место фильмы и о Великих равнинах, например, «Дети кукурузы» – там группа колхозных детей, проживающих в селе Небраскщины, массово убивает приезжих чужаков. Ах, да, очень важно добавить, что «Пролетаемые Штаты Америки» – это классический «стереотип о чужом стереотипе», потому что лингвистические исследования показывают, что чаще всего этот термин применяют сами жители «пролетаемых штатов», убеждённые, что зажравшиеся снобы с Восточного и Западного побережий именно так о них и думают. Но истина, увы, в том, что этим зажравшимся снобам глубоко плевать, что там проплывает под крылом самолёта…