Текст книги "Меня зовут Виктор Крид (СИ)"

Автор книги: Михаил Француз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 44 страниц)

Правда, праздник нам испортить всё же хотели. Появился Красный Омега. Встал перед собранием гостей и как завзятый эксгибиционист, сбросил с себя коричневый длиннополый плащ, после чего расхохотался и потянулся к гостям своими щупальцами.

Зря он это сделал. То, во что его превратил Эрик его же хлыстами, выглядело совсем не аппетитно: такой себе комок фарша, вытекающего, вываливающегося из клубка металлических тросов.

Извинившись перед впечатлёнными гостями, мы с братом оттащили этот мясо-карбонадиевый рулет за ближайший угол, откуда переместились на сталелитейный завод, где полностью выжгли всю органику из этой массы в плавильной печи. А освободившийся металл Эрик попросил отправить ему в институт, на исследования: сплав уж больно интересный. Брат любит всякие диковинки.

На всё про всё ушло полчаса. Даже на банкет ещё успели.

***

Глава 70

***

Свадьба прошла. Договора заключили. Федерациями договорились. Всё: пора возвращаться в Союз. И работать, работать, работать! Меньше полугода до Олимпиады, а команда по единоборствам не готова. А там Бокс, Борьба Вольная, Борьба Греко-Римская, Дзюдо.

Почему не готова? Ведь парни тренируются, занимаются, тренера пыхтят, да и «диета»… А вот именно потому, что диета! Советские парни же просто поубивают там всех на ринге. Не со зла, а от неожиданности и из-за стрессового мандража.

С бесконтактными видами спорта, там всё понятно: быстрее, выше, сильнее. А вот с контактными? Там же после первого же убийства на ринге, всю команду дисквалифицируют. Скандал будет, а не триумф.

Пришлось браться за подготовку всех контактников лично. Бросать все свои текущие группы, кроме самых продвинутых, на старших учеников и помощников, а самому засучивать рукава.

И ведь готовить придётся сразу к двум вариантам: обычный, не улучшенный противник, и наоборот: мутант, вампир, оборотень, модификант… И главное – не дай Дзен перепутать!

Пришлось собирать чемпионов, призеров, мастеров, заслуженных тренеров… прошлого поколения. И нарушать главное правило прошедших десяти лет: «суперы» не дерутся и не тренируются с «не суперами». Это жесткое правило неукоснительно соблюдалось внутри Федерации. Да и повсеместно по Союзу. За этим строго следили. И сурово наказывали.

Да, тренер «не супер» мог вести группу «суперов», но ни при каких условиях, не имел право становиться со своими учениками в спарринг, в контакт, в состязание. Исключение составляли шахматы, стрельба, спортивное ориентирование. Ну и ещё несколько дисциплин, в которых физические данные не имели решающего значения.

А вот с Олимпийской Сборной «контактников» пришлось это правило нарушить. И то, только под моим личным присмотром, с неусыпно дежурящими экипажами неотложек и реаниматологов.

И не зря. Травмы были каждый день. Каждую тренировку кто-то, что-то да ломал, вывихивал, рвал, разбивал, сотрясал… Слава Дзену, хотя бы смертельных случаев ещё не было.

Но, со скрипом, с трудом, с болью, а дело двигалось. Олимпийцы, парни и девушки, начинали постепенно привыкать, учились правильно соразмерять силы. А главное: определять, кто перед ними.

Помню, какой шок у ребят был на первом занятии, когда им демонстрировали не только мутантов и их возможности, отличия, способы быстрого распознавания и определения направленности сил, о них-то слухи худо-бедно, мало по малу просачивались в массы, но ещё: оборотней и специально отловленных вампиров. С модификантами, правда, было туговато. Не выдали мне их на руки товарищи из КГБ, хотя я совершенно уверен, что, как минимум сведеньями о таких личностях и проектах они располагают.

Но уж, что было, с тем и пришлось работать.

А параллельно с подготовкой Олимпийцев, приходилось заниматься ещё и с утрясанием различных вопросов по новообразованной Федерации Айкидо. И это при том, что новый её штатный Глава находился на стажировке в Хомбу додзё. И находиться там будет ещё почти год. А это значит, что на него вопросы не скинешь. Приходится самому решать, определять, состыковывать, договариваться.

Хорошо ещё, что «зелёный свет» от правительства никто для меня не отменял. Иначе бы, даже и не знаю, как справлялся бы. Правительство, наверное, поменялось бы… так, я в слух этого не сказал, нет? Вроде нет. А то мне ещё только с руководством страны тёрок не хватало.

Но дело двигалось. Из Японии уже ехали к нам, в Москву инструктора и Сенсеи. Здесь формировались группы, как из прошлых поколений, так и из Нового. Менялось расписание в залах, начинались первые тренировки.

А при всём, при этом, ещё были фильмы Брюса, в которых тоже иногда приходилось сниматься. Ну как «приходилось», никто не заставлял. Но Брюс так просил, так просил, что я просто не мог отказать. Да и самому нравится этим заниматься. Быть сопричастным с появлением на свет Чуда, Сказки… круто же!

На долгие месяцы, мне пришлось вовсе забыть, что такое сон. И это не шутка. Если говорю «вовсе», это значит именно «вовсе», полностью. Совсем.

Нервы натягивались, словно тетивы арбалетов. Срыв неотвратимо приближался. Однако, приближалась и Олимпиада.

И вот, что приблизится первым… Я, лично, уж не знал.

А тут ещё от Красных Драконов пришёл представитель с приглашением на Битву, что должна была вот-вот начаться.

Мой взгляд, устремлённый на него был настолько жалобный и жалостливый, что представитель только сочувствующе улыбнулся и покачал головой. Однако, не преминул задать вопрос об Ученике, которого бы я считал достойным участия в Битве. Или, хотя бы, в схватках на Арене.

А Ученика-то у меня – тю-тю, нету. Пришлось виновато разводить руками. И слать на х… Окинаву.

Но, оказалось, что к Юи Криду Красные уже приходили. Как к Главе Школы Синдо Рю. И его ученики, хоть в самой Битве не участвуют, но на Арене – частые гости.

Вот Дзен, и с этого края облом. И всё же, где б мне Ученика-то найти? Уже не для Битвы – туда я и сам съезжу… как-нибудь в следующий раз. А для самого себя. Для гармонии, почесывания ЧСВ и передачи ему багажа накопленных знаний.

***

Олимпиада-80. Всё же, она случилась раньше, чем мой нервный срыв. Бег с Олимпийским Огнём, Церемония Открытия, Возжигание Факела, песни, танцы, гимны… Грандиозное зрелище. А мне и полюбоваться-то некогда, я как сраный веник ношусь: то тут не готово, то там не доделано, то того встреть, то другого размести, то с этим обсуди, то с тем договорись… кошмар просто!

И вот, первый бой контактников из нашей команды… Честно, я так перед первой атакой на Британцев в первом ряду каре не волновался, как сидя на трибунах, на первом ряду, рядом с рингом. Да когда ко мне Шмидт со шприцем и Тессерактом шёл, мне так страшно не было, как в тот момент, когда рефери к лежащему телу подбегал.

Так-то, сам бой секунду продлился: наш парень просто сунул один раз короткий панч в голову оппонента, и тот слился. Обмяк и на пол лёг.

И какое же облегчение было, когда прокричали: «живой!». Думал, кончу в тот момент. Или кончусь.

И ведь так, Дзен его возьми, каждый раз! Каждый выход каждого члена нашей команды. На протяжении всех соревнований. Всей Олимпиады, Дзен!

К третьему августа, когда, наконец, Олимпийский Мишка воспарил-таки над переполненным стадионом, а советский хор спел ему «Досвиданья…», у меня не было уже никаких сил. Ни моральных, ни физических. Совершенно.

Я приехал в спорткомплекс Федерации, добрался до своего кабинета, взял чистый лист бумаги, первую попавшуюся ручку и написал на нём: *в правом верхнем углу*

“Тов. Сталину И.В.

От: Крида В.И.

*далее по центру*

Заявление:

Я заебался, я ухожу.

*с левого края под текстом*

3.08.1980 (подпись) Крид В.И.”

Сунул этот лист в руки ничего не понимающей Наташи. После чего собрал свои пожитки в спортивную сумку и “прыгнул” в Камар-Тадж, где буквально рухнул на пол комнаты Суо и отключился, стоило только закрыть глаза.

Сон только был какой-то странный: я снова смотрел на свое тело сверху. Откуда-то еще выше лился свет: яркий, теплый, приятный, чуть щекочущий. Он проходил сквозь “меня” и падал на мое тело. Он лился и лился, а под его воздействием в теле формировался, словно бы копировался другой “я”. Другой, но совершенно точь-в-точь такой же. Полная моя астральная, ментальная, эфирная или какая там еще копия. Совершенная и абсолютная, со всеми знаниями, навыками, привычками, с личностью и сущностью… И этот другой “я” начинал “прорастать” в тело, сливаться с ним, осваиваться, а тонкая серебряная нить, что соединяла с оставленным телом “меня”, истончалась, таяла. “Меня” начинало сносить и тянуть куда-то… Свет исчез.

Нет уж! Так не пойдет! Я уже оставлял свое тело и больше не хочу! “Я” что есть сил рванулся в свое тело, резким, мощным ударом выбивая из него того, другого “себя”. Вспышка, и я открыл глаза, рывком принимая сидячее положение. Быстро ощупал себя, вскочил, попрыгал, выполнил максимально быструю короткую связку “боя с тенью”, опустил руки и облегченно выдохнул, после чего расслабленно рухнул обратно на мягкий теплый пол комнаты Суо. Как раз открылась дверь, зашла она сама. Я поманил ее к себе, похлопал рядом с собой ладонью по полу и хитро подмигнул. Она ответно улыбнулась и легла ко мне. Дальнейший бурный и продолжительный супружеский секс выбил из головы остатки дурацкого сна.

***

Глава 71

***

Неделю я только спал, ел и отдавал накопившиеся супружеские долги. Даже собственными тренировками не занимался. Часами мог просто сидеть на камне и бездумно смотреть вдаль остановившимся рассеянным взглядом.

Суо в такие часы меня не беспокоила. Даже не подходила.

Похожее состояние у меня было в сорок третьем, когда мы с Эриком, тогда уже Эриком, осели в Швецарии, и вдруг оказалось, что всё. Просто всё. Безумная гонка наперегонки со смертью закончилась. Мы «добежали» и больше «бежать» не надо.

Это дикое, на самом деле, состояние. Ну, кто когда-либо испытывал что-то подобное, тот поймет. А кто не испытывал, тому не объяснишь эту гулкую, звенящую пустоту в голове. Эти «фантомные порыва» немедленно сорваться и куда-то бежать, а следом за ними понимание – что бежать никуда-то и не надо. Накатывающее облегчение с привкусом беспомощности.

А через неделю мне в руки попалась газета. Не знаю, как она оказалась в Камар-Тадже, может Суо принесла, может кто-то из её учеников. Обычная газета, даже не Советская, и не свежая, какими меня снабжали в Москве. Не вникал в подробности того, кто следил за этим, но на журнальном столике в моём рабочем кабинете, всегда, каждый день была свежая пресса. И обязательно несколько разных изданий. Я, иногда, честно говоря – довольно редко, когда выдавалась свободная минутка, брал почитать какую-нибудь. Правда, «свободная минутка» выдавалась совсем не часто.

Вот и тут, заметил лежащую газету и прихватил её со стола, следуя на улицу. Совершенно не запомнил, что было за издание. Да мне, в принципе, было и не важно.

Я открыл её и замер, бараньим взором уперевшись в фотографию Высоцкого… в траурной рамке. Оказывается, он умер прямо во время проведения Олимпиады. И его хоронили чуть ли не всей Москвой. А я-то, забегавшись, даже и не знал об этом.

Нельзя сказать, что мы с ним были близки. Нет. Сталкивались несколько раз на «Мосфильме». Нас представил друг другу Брюс в семьдесят третьем. У них какой-то совместный фильм был. И позже, несколько раз мы с Суо выбирались на его выступления, два раза ходили в театр на Таганке.

Я помню, как пытался затащить его к себе в ученики, увлечь Боевыми Искусствами, спортом… но Владимир Семёнович совершенно этим не интересовался. Позднее, я продавил ему один официальный большой концерт в Спорткомплексе Федерации, в большом зале.

Ну, как продавил? Просто попросил его выступить, а всех официальных лиц, что приходили, пытаясь отговаривать, намекали на проблемы, неприятности, нежелательность… слал лесом. Допосылался до того, что в день концерта, в зал пришёл САМ.

Ну, что сказать? Иосиф Виссарионович тогда, после концерта, сказал: «Хорошие песни. И поёт хорошо. Талантливый человек. Но, товарищ Крид, полегче, пожалуйста, с товарищами из Исполкома – люди ведь на работе».

Это было в семьдесят шестом… Правда, ситуацию для Владимира Семяновича это не сильно поменяло. Ведь те слова Сталин сказал тогда мне, а вот, что он сказал тем самым товарищам, с которыми просил быть «полегче»…

Да я и сам понимаю, что Владимир Семёнович, хоть и гений, но немаленькая часть его творчества – опасна. Слишком много свободы в его мыслях и его стихах.

Но это не главное. Концерты, цензура, сложности… все с чем-то подобным в жизни сталкивается. Кто-то может пробиться, кто-то нет, это обычно. Но я ведь хотел спасти ему жизнь. Собирался вколоть «сыворотку». Он же ведь тридцать восьмого года рождения, под «диету Эрскина» не попал.

Собирался… да так и прособирался, за своими делами и заботами. Всё откладывал.

А теперь вот всё. Даже на похороны не пришёл. Из газеты о смерти узнал. Дооткладывался.

***

Ваганьковское Кладбище. Свежая могила. Памятника ещё нет и в помине. Но много цветов. Действительно много.

Дзен! Старею, что ли? Становлюсь сантиментальным. Помнится, раньше я по кладбищам не имел обыкновения ходить, а тут в один год уже третья могила, над которой я вот так вот, молча стою. Надо, наверное, с этим завязывать. Иначе, лет через сто-двести, иных дел не останется, как только от могилы к могиле ходить. В конце концов, Смерть – это жизнь. Такая же неотъемлемая часть, как и рождение, и любовь. Люди рождаются, чтобы умирать. Какие бы они мутанты/маги/экстерналы/боги/демоны не были. И «я конечно умру, мы когда-то всегда умираем…». Сама собой всплыла в памяти строчка гениального поэта… лежащего в гробу, в могиле передо мной. Символично.

Наташа молча подала мне листок бумаги, который я взял.

Наташа… Дзен, я так привык за эти десять лет к её присутствию рядом, что даже не отреагировал, не засёк её приближения. Расслабился. Нет! С этой апатией надо что-то решать. Иначе, я доапатируюсь: провороню однажды приближение убийцы с Мечом Мурамасы или гранатой Гидры. Или ещё чем, столь же ультимативным.

Посмотрев на поданный мне лист бумаги, я невольно усмехнулся. Это было моё «заявление». Только с резолюцией-ответом от того, кому оно было направлено.

*в правом верхнем углу*

“Тов. Сталину И.В.

От: Крида В.И.

*далее по центру*

Заявление:

Я заебался, я ухожу.

*с левого края под текстом*

3.08.1980 (подпись) Крид В.И.”

*ниже и наискось рукой Иосифа Виссарионовича крупно*

«А тов. Сталин не заебался?

*ниже и мельче*

Отпустить товарища Крида В. И. в основной отпуск за 1970-1980 годы с 4.08.1980 г. Оформить все положенные документы и выплаты. Исполнение обязанностей Главы Федерации Боевых Искусств СССР возложить на товарища Ли Б.

*ниже и левее*

3.08.1980 (подпись) Сталин И.В.»

В первый момент захотелось скомкать и выбросить эту бумажку, при этом вслух весело матернуться. Но, во-первых, здесь кладбище – не место для мата и мусора. Во-вторых, это, всё-таки документ, причём уже официальный и завизированный. Даже, наверное, исторический. Поэтому, я аккуратно вернул лист Наташе. Она же, взамен, протянула мне какие-то другие бумажки. Видимо, те самые «положенные документы», которые надлежало оформить.

– Оставь, – не стал брать их я. – Ты лучше знаешь, что и когда с ними делать. Не хочу заморачиваться.

– Вы снова забыли свой паспорт, Виктор Иванович, – вместо стопки бумажек протянула мне одну маленькую красную книжицу она.

– Тоже оставь.

– Но… – хотела Романова возразить мне и даже вроде бы начала.

– Проебу, – одним коротким словом объяснил свою позицию и снял все возражения я. Наташа вздохнула и паспорт спрятала в карман. Уж она-то точно знала: я – да, я могу…

***

Глава 72

***

Как ни странно, а посещение кладбища со свежей могилой на нём, меня взбодрило. Как сам себе и сказал, всяческую апатичную муть с мыслей отбросил. Да и успел уже, за прошедшую неделю отоспаться. Начинала подкрадываться скука – главный враг долгожителей. А с ней я лично знаю только один способ борьбы: заняться чем-нибудь.

Рутина Федерации успела мне остодзенеть за десять лет. Мастеров новых, достойных внимания, пока что не появлялось, и даже слухов о таковых, до меня не доходило. Зато, самому себе поставленная ещё в Японии, «галочка» имелась: подтянуть свои знания в современных науке и технике. Никак нельзя мне от времени отставать: я ж, не «Омега», даже не совсем «Альфа», в классификации Ксавьера. Мои способности и их контроль: всего лишь «Бета», так как я не в состоянии произвольно их включать или выключать. Они просто действуют. И, кстати говоря, довольно слабы, в сравнении с мутантами-энергетами, такими, как тот же Скотт, или Ороро. Так что, никак мне нельзя замыкаться только на них.

Умом понимаю: прямая дорога мне в магию. Но, только подумаю об этом, как всё нутро переворачивает от этих мыслей. Ну, никак не лежит душа у меня к этому направлению. Тогда, что? Тогда остаётся наука. А наука – это учеба. А учиться я люблю и умею.

Оставалось только решить: где учиться? И чему? Мир большой, институтов в нем много…

***

Утро первого сентября 1981-ого года я встречал на территории Московского Государственного Университет имени Михаила Васильевича Ломоносова, в качестве студента-первокурсника Физического факультета, отделения экспериментальной и теоретической физики, Виктора Ивановича Крида 1962-го года рождения, уроженца села Туруханск, Туруханского района, Красноярского края. Почему именно там? Ну, знакомая у меня оттуда была, ещё в мире Васи-Сенсея. Книжки писала. Вот и запомнилось название. Тогда ещё зарок себе давал, как-нибудь побывать в том живописном месте. Енисей, тайга… красиво.

Ну, а вторая причина: это далеко от Москвы. Не край света, конечно, но вполне достаточно, что бы затруднить возможную посылку запросов официальных органов в это отдалённое место.

Да, пришлось попотеть, попрыгать по стране, выправляя все положенные для поступления документы о среднем образовании, подкладывая и подделывая, воруя чистые бланки и заимствуя на время печати, изображая нужные почерка и вписывая своё имя в табели и журналы, выставляя и выправляя себе оценки.

Но, подделка документов для меня, в принципе – дело привычное. А уж с возможностями «прыжка» и «стоп-кадра», который я, кстати, продолжаю осваивать, было проще и легче. Удручало, конечно, растущее количество требующихся бумажек: всё же, с сорок третьего, когда я крайний раз таким занимался, их изрядно прибавилось. Но, тут ничего не поделаешь: цивилизация развивается, государственный контроль усиливается. И будет дальше только больше усиливаться. А ведь там впереди ещё и глобализация... Эх, не будем о грустном.

Вся эта беготня была только первым этапом. Вторым были вступительные экзамены. А точнее, сначала ещё подготовка к ним. И вот, ни Дзена это было не легко! Только взявшись за прогрызание «гранита науки», я осознал, насколько же в действительности отстал от жизни! Мои знания, полученные в Мюнхенском Технологическом в тридцатых, безнадёжно устарели! Нынче, такое в школах проходят, что раньше к диплому давалось.

Утрирую, конечно. Но, Дзен, совсем немного!

А ведь это же, мать его МГУ! Восемь человек на место конкурс! И никакого тебе платного отделения.

Кто-то скажет, что у меня, мол, опыт учебы в ВУЗе Васи-Сенсея, уже в двадцать первом веке, а там материальчик де посложнее. Угу. Я тоже так думал, пока задания для подготовки к поступлению в руки не взял. Так что мозгами поскрипеть мне пришлось основательно. Иногда, чуть не пар из ушей валил, когда я пыхтел над учебниками Физики и задачками по Началам Анализ, сидя в библиотеке Камар-Таджа. Даже потренироваться иногда забывал с этой учебой.

Местные маги-ученики, кто из новеньких, меня даже за своего принимать начали. А после того, как заглядывали в те книжки, что я читаю, или в тетрадки, где я решение задач расписывал, округляли глаза и уходили, начиная считать меня, как минимум, Мастером. Такое уважение у них в их круглых глазах отражалось… Как же Суо забавлялась над этой ситуацией! А обращалась при посторонних ко мне, не иначе, как «Мастер Виктор», чем злила меня жутко. Но не станешь же ей при этих же посторонних выговаривать! А потом, всё равно, все мысли из головы задачками и формулами вышибало.

Но сдюжил! И подготовился, и сдал, и прошёл. И поступил. По нижней планке конкурса, конечно, но так я ведь и не Гений. И никогда таким не был.

***

Естественно, я не рассчитывал, что моё ковыряние с документами, сможет спрятать меня от бдительного ока КГБ. Я не столь наивен. Оно не для них делалось, а для администрации ВУЗа. Понятно же, что моя звероватая рожа слишком известна в их кругах, чтобы ошибиться и не опознать с первого же взгляда. От того и имя менять не стал: лишняя морока только с этим.

Но, всё равно, когда в одной с собой учебной группе я увидел Наташу… то огорчился. Это было иррациональное чувство. Но оно было. Чувство, что меня, такого многоумного и многоопытного, опять сделали, как стоячего. Не хватало только воинского приветствия и обращения: «Здравия желаю, товарищ полковник!» для полноты унижения.

– И ты здесь, – мрачно буркнул я вместо «здрасти».

– Это чистое совпадение, Виктор Ив… Витя, – поправилась она. А глаза при этом такие честные-честные. И даже почти не смеются.

– Угу, – буркнул я и тяжело вздохнул. – Прям, верю. Как нашли-то, хоть?

– Случайность, совпадение, – продолжила дурака валять она. Потом поймала мой взгляд и вздохнула. – Ребят, которые вас в лицо знали, разослали по лучшим ВУЗам мира с задачей: смотреть.

– Но почему ВУЗы? Я же с Фьюри их обсуждал, а не с вами?

– Несколько буклетов на столе в вашем кабинете остались, – пожала Наташа плечами.

– Дзен, – всё же не выдержал и ругнулся я. Как я мог так лохонуться-то? Вот ведь! Реально, теряю хватку. Обидно.

Хотя, как будто это что-то меняет? Я за эти годы так успел «засветиться», что теперь затеряться, разве что в какой-нибудь Зулусской пустыне смогу, или в глухой Сибирской тайге, либо в джунглях Амазонки. Да и то, вряд ли. Но повторюсь: а что это меняет? Ровным счетом ни-че-го.

***

Глава 73

***

МГУ. Он меня поразил, ещё в то время, как я первый раз пришёл сюда для того, чтобы получить список необходимого к поступлению. Этот Университет… он огромен. Его основное здание – это высотка! Почти сорок тысяч студентов, десятки специальностей и направлений. Когда мне показали полный их список и предложили выбирать, то я самым натуральным образом растерялся и выглядел в полном соответствии со своей «легендой» – сельским увальнем из таёжной глубинки. Но, что поделать, если в тридцатые, в Мюнхенском Технологическом, такого разнообразия с многообразием и в помине не было?

Так вот, МГУ… он колоссален.

Со временем, конечно, привыкаешь к этому, перестаёшь замечать, обращать внимание, но от этого менее потрясающим он не становится. И, всё равно, нет-нет, да остановишься, поднимешь взгляд свой от земли и «обыденности», вверх, и это чувство, ощущение снова наваливается, сбивая дыхание масштабами…

Учиться было трудно. Нет, без шуток, мне было трудно. И, если при подготовке к поступлению, у меня из ушей пар временами валил, то на первом курсе он валить начал постоянно.

Нет, у меня и в мире Васи-Сенсея, в институте были физика с высшей математикой, но уровень и глубина материала… рядом не стояли с тем, что дают и требуют здесь. И, начинает закрадываться у меня подозрение, что это не «упадок Российского образования в сравнении с Советским», а особенность Мира. Это же Марвел! Тут летающая машина в сорок первом году была! И это показатель!

Поэтому я учился. Корпел ночами над книгами, вникал в сложные формулы и теории, в то время, как окружающая молодёжь, студенты, мои однокурсники, щелкали те же самые задачки с доводящей до бешенства легкостью, при этом успевая ещё и погулять, и поучаствовать в «студенческой жизни», и романы покрутить, и музыку послушать.

Правда, моё самолюбие оказалось отмщено на первой же сессии, когда эти «успевльщики» начали сыпаться, паниковать и бегать бледными задерганными тенями. Я же, сессии не боялся совершенно. Не было сил её боятся. Да и, в конце-то концов, я же пришёл за знаниями, а не за дипломом. Так чего мне бояться? Отчисления? Пффф! Отчислят – заново поступлю. Не под своей нынешней, так под любой другой «личностью». Мне, чай, армия не грозит: итак полковничьи погоны на плечи давят.

Поэтому, я даже сам не понял, как так получилось, что по итогам первой сессии, оказался отличником. И мне, даже, повышенную стипендию начислили. Хотя, вот на кой она мне? Человеку, входящему в первую десятку самых богатых людей мира? Ведь, «Старк-Индастриз» за прошедшие годы, изрядно раскрутилась на тех направлениях, что мы с Говардом обозначили в шестьдесят девятом. Дошло даже до того, что у Старка компьютерную технику покупают Советы! Причём, в немаленьких объёмах.

И Советы, и Штаты. И Европа, не говоря уж о Китае, куда уже лет десять как была перенесена большая часть производственных мощностей – там рабочая сила дешевле. Нам с Говардом и Ксавьером действительно удалось сделать корпорацию транс-национальной.

Хотя, нельзя не признать, что монополистами нам стать всё же не получилось. В Америке с нами конкурировал Хаммер, в Европе – IEM, в Японии их Тошиба, да и у Советов свои наработки были очень и очень серьёзные. Правда, концепция именно «персоналок» в Союзе была не развита. Да и особым спросом не пользовалась. Зато, их «вычислительные центры» были диво, как хороши.

А ещё, что меня больше всего радует, в семьдесят шестом официально появился Интернет, как рабочая концепция, объединив, сначала, все ВУЗы Штатов, а затем и подразделения Старк-Индастриз. И он продолжает активными темпами развиваться, ветвясь и подключая всё новых и новых пользователей. Правда, к глубокому моему сожалению, пока только за пределами Союза. К себе Советы эту сеть не пускают… при этом, во всю раскручивают свой собственный аналог. С некоторым отставанием, конечно, но так и расстояния тут какие! Вон, в семьдесят девятом Свердловский Университет подключили. А в прошлом году – Хабаровский.

До Глобальной сети пара шагов остаётся: только шлюзы поставить между этими сетями.

В общем, учиться было дзеновски трудно. Но, Дзен! Как же интересно!

На выходе с последнего экзамена я подошёл к Наташе, которая так и продолжала заниматься в нашей группе. Или, скорее, числиться – науки ей не давались, да и особого рвения к ним она не испытывала. Однако, кто ж рискнёт троечку не нарисовать майору КГБ? А тем, кто рискнёт, тем компетентные товарищи быстро объяснят политику Партии.

Подошёл, прижал палец к своим губам и прыгнул вместе с ней в Китай. На один из заводов Старка, где он для меня собрал установку «Вита-лучей». Нет, ну а что? Почему я должен строить её, шкерясь, собственными руками, если есть Говард? В конце концов, это же его разработка-то, а не моя. И её «секрет» он без меня знает.

А почему в Китае? Там энергия дешевле. Ну и от глаз Щита подальше. Нет, местные спецслужбы – тоже не подарок, но их и на хрен послать можно, в отличии от Фьюри, с которой нас связывают достаточно противоречивые отношения.

Да и сама установка – без «сыворотки» она бесполезна. А «сыворотку» я делаю в Камар-Тадже. И принёс с собой ровно необходимое количество доз. Ровно пять штук: Говард, Мария, Наташа, Марико и… Бартон. Надо же извиниться за машину!

Операции… прошли штатно. Что бы не слушать истошные крики боли жертв, и не отвлекаться на них, мы с Говардом использовали хорошие наушники с хорошей музыкой. Очень громкой хорошей музыкой. Поэтому, выглядели, как бесчувственные роботы, в то время, как жертвы, не имеющие возможности вырваться или сопротивляться, бледнели, зеленели (Мария), теряли сознание (Марико), пытались совершить побег (Бартон), протыкали ногтями руку до крови и прокусывали губу (Наташа).

Первым засунули в аппарат Бартона, пояснив, что надо же испытать машинку, а его не так жалко. Собственно, после этих слов, Клинт и попытался совершить побег. Но… от меня ещё никто не убегал.

Собственно, попал он сюда, прямо из своей кровати, из комнаты на тайной базе Щита. Я его выкрал, ни словом не объяснив, куда и зачем. Про «не жалко» сказал Говард – он у нас ещё тот юморист.

Вывалился из аппарата Клинт изрядно прибавившим в росте, сорвавшим голос и… подкачавшимся.

И тут же был перекинут мной обратно в свою кровать. Опять же, без объяснений.

Дальше была очередь Марии. Над женой Говард шутить не стал. С ней он был нежен, аккуратен, даже ласков, держал за ручку, пока «гроб» не закрылся.

После операции, Мария сбросила лет тридцать. Помолодела, похорошела. Тоже прибавила в росте.

Потом была Марико, которую я так же, сразу после операции, отправил домой, пояснив, что всё это – был мой свадебный подарок Логану. А в чем он заключается, пусть спросит у мужа, он лучше объяснить сможет.

Дальше… в «гроб» лёг сам Говард. Которого, за ручку держала и ободряюще улыбалась Мария.

После операции, помолодевшего и «подкачавшегося» Говарда вместе с женой я отправил к ним домой, в ЭлЭй.

Наташа…

– Виктор Иванович, – дождавшись моего возвращения, обратилась ко мне она. – Я не понимаю… ведь я уже «супер-солдат»? Зачем?..

– Есть отличная от нуля вероятность, что это… вернёт тебе отнятое, – сказал я. Зрачки Романовой расширились. И именно в этот момент она прокусила губу и проткнула руку.

– Вероятность? – тихо спросила она. – То есть, вы не уверены?..

– И есть не нулевая вероятность, что ты в этом «гробу» умрёшь, – проигнорировал её вопрос я. – Решать тебе. Сегодня аппарат будет демонтирован. Минута на раздумья.

– Не надо минуту, – тряхнула головой она. – Я готова!

– Тогда, раздевайся и ложись, – пожал плечами я, принимаясь за проверку состояния всех приборов и агрегатов. По моим предварительным расчётам, в случае Романовой потребуется десятикратная мощность излучателя и двойная доза «сыворотки». Так что, хоть аппарат и строился с расчётом именно на такой режим, но лишняя проверка не повредит.

Когда Романова разделась и легла в «гроб», я подошёл и зафиксировал её тело специальными, усиленными стальными креплениями, каких не требовалось в предыдущем случае. Там было достаточно и ремней.

Закрыл крышку, вставил в инъекторы колбы с «сывороткой» и пошёл за пульт.

И пошло: десть процентов расчётного номинала, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, …семьдесят, восемьдесят, девяносто, сто… А процесс всё не начинается.

Романова в «гробу» воет от боли, но скачкообразного роста показателей всё ещё нет.

«Что ж, видимо, считаю я плохо!» – кивнув самому себе, я разорвал металл ограничивающего кожуха на пульте, и потащил рычаг дальше вверх, уже не глядя ни на какие приборы и пестрящие на экране предупреждения. Остался важным для меня только один экранчик, тот, который показывал состояние организма Наташи. А установка… ну а что установка? Её так и так ломать. Сгорит, и Дзен с ней.