Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Менди Беггот
Одно Рождество в Париже

Информация

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

Менди Беггот

“Одно Рождество в Париже “

Серия: вне серии

Автор: Менди Беггот

Название: Одно Рождество в Париже

Серия: вне серии

Перевод: Екатерина

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Raibaru

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

Салон «Up – Do Hair», Кенсингтон, Лондон

Лео: Прости меня. Можем поговорить?

Ава Девлин с силой смахнула имейл-уведомление влево, наблюдая за тем, как оно исчезает с экрана ее айфона. Вот как нужно поступать с сообщениями от обманщиков и лицемеров, которые, обнимая тебя, шепчут на ухо одно, а за спиной говорят совершенно другое. Она подавила горечь во рту. Она всегда переживала, что Лео – успешный, богатый, обладающий внешностью как у Джоуи Эссекса – возможно, был слишком хорош для нее.

– Начальник или парень?

Вопрос задала Сисси, парикмахерша, которая на данный момент покрывала голову Авы фольгой и пастой, которая, по ощущениям, совершала что-то ядерное с ее кожей головы.

– Ни то, ни другое, – ответила она, убирая телефон на тумбочку под зеркалом напротив, и вздохнула. – Уже нет.

Надо было стряхнуть с себя все это, как пела Тейлор Свифт.

Бросив на свое отражение вызывающий взгляд, она округлила свои зеленые глаза, раздула ноздри носа пуговкой и нарочито надула губы так, как у нее, кажется, раньше не получалось. И вот так, выглядя как третьесортная звезда на селфи из Твиттера, она поняла, что с нее хватит. Мужчин. Любви. Всего. Ее уши уловили сладкий тембр Клиффа Ричардса, завлекающий омелой и вином из аудиосистемы салона. Затем ее взгляд переместился с ее отражения на мишуру и еловые шишки, украшавшие зеркало. Этот безвкусный рождественский хлам тоже бы мог исчезнуть. Наступало время, когда все страна становилась одержима едой, которую никто не ел в другие 11 месяцев – финики, грецкие орехи и целая тарелка европейских сыров, а программа телевидения менялась на ближайшие две недели – «Шоу Райта» вытеснял «Самый сильный человек планеты». И сейчас она осталась одна.

– Ну, – сказала Сисси, нанося все больше липкой массы на голову Авы. – Я всегда думаю, что Рождество – хорошее время для того, чтобы быть молодой, свободной и одинокой. – Она хихикнула, привлекая внимания Авы к тому, как старательно она работала с ее волосами. – Все эти тусовки… люди, расслабляющиеся по доброй воле, и…

– Со Стеллой Артуа? – предположила Ава.

– Надеюсь, ты это не пьешь! – вскрикнула Сисси так, словно Ава объявила, что неравнодушна к изотопу полония. – Я встречалась с парнем, у которого была аллергия на это пиво. После четырех банок ему становилось очень плохо.

– Сисси, это не аллергия, он просто напивался.

– С лагера? – уточнила Сисси. – Разве он не хорошо сочетается с шотами?

Ава не знала, смеяться или плакать. Она сдержала эмоции, и снова сосредоточилась на зеркале. Почему она вообще сидела тут на мелировании? Она записывалась еще в то время, когда планировала идти на корпоратив. Сейчас же, после того как она застала Лео с Кассандрой, ей не нужно было идеальное окрашивание, подходившее к идеальному платью, которое ей купил Лео. Ей даже не нравилось это платье. Оно было из красного мятого бархата, как что-то, что могла надеть ассистентка фокусника. Как то, что могла бы надеть ее мать. Но Лео сказал, что она выглядела красиво, и она вспомнила, что она тогда почувствовала. Все ложь.

– C топ! – резко заявила Ава, приподнимаясь в своем кресле.

– Стоп? – уточнила Сисси. – Что именно, разговоры? Меньше краски?

– Все, – ответила Ава. Она схватилась за серебряные полоски на своих волосах и потянула.

– Ты что делаешь? Не трогай их! – закричала Сисси так, словно одно неверное движение могло сдетонировать бомбу.

– Я хочу их снять… чтобы их не было… на моих волосах! – Ава взялась за полоску фольги пальцами и потянула.

– Хорошо, хорошо, но не так, ты выдернешь себе все волосы.

– Я хочу что-то новое, – Ава подхватила руками волосы, убирая их от лица, и наклонила голову, оценивая, как это выглядит. Ничто не сделает ее подбородок менее острым, а губы тоньше. Она вздохнула.

– Отрезай все, – она хотела, чтобы это прозвучало сильно и решительно, но ее голос задрожал в конце предложения, и когда она взглянула на Сисси, то увидела растущую жалость в ее глазах.

– Ну… сначала надо закончить с окрашиванием, – Сисси закусила губу.

Ава не хотела, чтобы ее жалели.

– Хорошо, как закончишь, отстригай все, – повторила она.

– Ты имела в виду подровнять кончики? – Сисси взглянула на Аву через отражение в зеркале.

Ава потрясла шуршащими остатками фольги в ее волосах.

– Нет, Сисси, не подровнять кончики. Я хочу отрезать все волосы, – она сделала глубокий, ровный вдох. – Очень коротко… определенно, как Боуи в его лучшие годы, не Джедвард.

– Так коротко, – Сисси чуть не подавилась словами.

– Ты ведь говорила, что изменения пойдут на пользу, так измени меня, – она откинулась назад на спинку кресла из искусственной кожи.

– Сделай так, чтобы меня даже мать родная не узнала. – Она закрыла глаза. – Особенно моя мать.

С закрытыми глазами она отгородилась от всего – от Клиффа Ричардса, мишуры, еловых шишек, Лео. Другой стиль – это то, что было ей нужно. Что-то, соответствующее ее новым взглядам на жизнь. Стрижка, которая словно говорила: «Можешь смотреть, но если хоть одна твоя ресница упадет в мое личное пространство, предлагая все радости мира, тебе крышка». Ничто и никто не мог прикоснуться к ней.

Телефон Авы пикнул, и она приоткрыла один глаз, искоса посмотрев на экран. Почему Лео просто не мог сдаться? Почему он не присосался к Кассандре, как и бог знает сколько времени до этого. Она готова была поспорить, что Кассандре никогда в жизни не приходилось использовать Клерасил.

Сисси наклонилась вперед, глядя на экран телефона.

– Тут написано, что это от Дебс.

Значительно ободрившись, Ава потянулась к телефону, поднимая его и читая сообщение.

Я знаю, что сказала ничего не приносить, но я совсем забыла прикупить что-то рождественское. Можешь купить что-то рождественское? Съедобное…, например, чипсы, которые по вкусу как фаршированная индейка, или жареные орехи с клюквой. И приноси красное вино, не белое, потому что я уже купила три бутылки белого сегодня. А если ты вдруг совершенно забыла, что должна прийти ко мне посидеть по-соседски с закусками, пока я не улетела в Париж, то вот твое напоминание. Целую, Дебс

Сообщения Дебс были похожи на диссертацию. Никаких «Боже мой», «мать твою», или «это уже лишнее» с лучшей подругой Авы. И Ава действительно забыла о «закусках по-соседски». Вот что расставание с тобой делает – сбивает с толку мозг и поджаривает каналы, отвечающие за важные отношения. Итак, сейчас она снова брала все в свои руки, избегая и сторонясь всех, кроме своей лучшей подруги. И единственной изношенной материнской платой будет та, у которой провода соединены с мужчинами.

Ава посмотрела на Сисси в зеркале.

– После того как ты все отрежешь, я хочу, чтобы ты сделала меня светлее, – заявила она. – И я говорю не о медовом блонде, – она улыбнулась. – А о том, который был у Майли Сайрус после ее нервного срыва.

Глава 2

Отель «Oiseau Rouge», 4-ый округ Парижа

Жюльен Фитусси прищурился, когда отблески света от хрустальный люстры, висевшей у входа в банкетный зал, пронзили его сетчатку. Он закрыл глаза, и мушки заплясали, словно зимний дождь. Надо было оставаться дома, в его компактной, функциональной квартире с видом на Сену. Вид этот менялся и искажался так, как он этого хотел. Летом водная рябь отражала свет и надежду, а сейчас, зимой, она превращалась в глубокий и темный омут отчаяния, что ему и нужно было.

Открыв глаза, он поправил отвороты пиджака и немного пошевелил плечами. Взъерошив свои темные волосы, он осмотрелся вокруг. «Рождественское изобилие» – так бы называлось это место, будь оно выставкой. Весь этот блеск был… чересчур излишним. Здесь располагалось целых две новогодние елки, и не зеленые, а золотые, все в гирляндах и побрякушках, словно снятых с Басты Раймс. Струнный квартет играл рождественские песенки в дальнем углу зала, а люди из мира его отца, напившись бесплатных коктейлей, столпились и гудели, будто богатые рабочие пчелы, строящие улей. Лорен бы возненавидела это место. Он сглотнул. Он его ненавидел.

– А, вот и он!

Голос его отца, а затем и сам мужчина, ворвались в его пространство, и Жюльен выдавил улыбку, когда Жерар подошел. Любовь к его отцу – не мир, в котором тот вел бизнес, не бесплатные напитки – была единственной причиной, по которой ему пришлось выбраться из своей постели и надеть смокинг в 7 вечера в пятницу.

Жерар поцеловал его в обе щеки, затем прошептал ему на ухо: «Ты снова опоздал.»

Жюльен стиснул зубы, и волна эмоций захлестнула его. Гнев и чувство вины смешались вместе, как ингредиенты какого-то из дорогих коктейлей, которые сейчас потягивали подчиненные его отца.

Жерар сделал шаг назад, и Жюльен увидел свою будущую мачеху, Вивьен, вместе с тучной женщиной в шляпе с фруктами и очках в форме восьмиугольника. Он улыбнулся еще шире, подходя ближе к дамам.

– Bonsoir.

– Bonsoir, Жюльен, – ответила Вивьен, целуя его. Это Марси, о которой я тебе рассказывала… Марси, это мой пасынок, Жюльен.

Жюльен сделал вид, что понял, о ком идет речь, хотя в реальности понятия не имел, кто это была такая, или когда его будущая мачеха что-то упоминала о женщине, на голове которой сейчас находилась половина ананаса, гуава и несколько мандаринок.

– Из журнала «Парижские тропы», – прошипел его отец словно разъяренная королевская кобра.

– Ах, да, – ответил Жюльен, хотя понятнее не стало. – Приятно познакомиться.

В виду он это не имел. Эта женщина была очередным раздражением, удерживающим его от теплого одеяла и сладких снов.

– Я видела парочку ваших работ, месье Фитусси, – промолвил ходячий фруктовый прилавок.

Вивьен с энтузиазмом закивала. Он не был уверен, что ему на это надо было ответить, но точно знал, что он ответит.

– Я не работаю в данный момент.

Это было приятно. И, направив взгляд в центр зала, где гости толпились вокруг фонтанчика с шампанским и водопада из шоколадного фондю, он понял, что мир не перестал вращаться из-за его слов. Это было еще приятнее.

– Он имел в виду… он берет небольшой перерыв… фокусируется на чем-то другом… ждет новую музу, – подскочила Вивьен.

Не будь это заявление не было столь трагичным, он бы засмеялся. Неужели Вивьен так думала? И его отец? Он улыбнулся Марси и ее фруктовой чаше.

– Что я имею в виду, – он выхватил бокал шампанского у проходящего мимо официанта. – Что я не работаю в данный момент.

Марси потрясла головой, и ее восьмиугольные очки сползли на нос.

– Я понимаю. Должна сказать, что мы все думали о вас, – после этих слов она посмотрела прямо на Жюльена.

– Неужели? – резко ответил он.

– Конечно, трагическая утрата для всех причастных. Мы все это чувствовали.

– Хотя уделили этому лишь одну маленькую колонку в газете.

– Жюльен…, – начала Вивьен.

– Вы же тоже пострадали, правда? Когда спасали людей.

Его щеки тут же запылали. Ему захотелось отойти, чтобы не чувствовать желание отшвырнуть ее со своей цитрусовой композицией прямо в фондю.

– Благодарю, Марси, но Жюльен был одним из счастливчиков, – ответил Жерар.

Жюльен резко обернулся на отца.

– Счастливчик, – слово едва сорвалось с его губ.

Жерар не отреагировал, а продолжил смотреть на Марси с благочестивым выражением лица.

– Это было тяжелое время для нас, как для семьи, – он взял канапе с оливками с подноса проходящего официанта. – Все мы еще переживаем эту потерю.

Все мы еще переживаем эту потерю. Жюльен поверить не мог тому, что слышал. Лишь год назад его сестра Лорен и еще двадцать пять человек оказались в ловушке в горящей квартире в центре города, и двенадцать из них не смогли выбраться. Лорен и другие погибшие в огне даже не попали в новостные сводки. Неужели они были не в счет? Эта дама, одетая как реклама здорового питания, даже не подозревала, насколько все было мрачным. Лорен мертва, она не вернется, и жизнь Жюльена еще никогда не была такой пустой и бессмысленной. Это и было настоящей причиной того, почему он не работал в данный момент.

– Ее звали Лорен, – сказал Жюльен, смотря на отца, жующего канапе. – Ты же помнишь свою дочь, правда?

Его взгляд переместился на Вивьен, которая сочувствующе на него смотрела. Возможно, не понимая до конца, но сочувствующе тем не менее.

– Итак, Марси, – начала Вивьен, крепко ухватив женщину с фруктовой витриной. – Пойдем-ка найдем Жан-Поля, поговорим с ним. Это тот актер, о котором я говорила. Подает большие надежды. Мы с Жераром в прошлом году видели его в постановке в Лондоне.

Жюльен перегородил им путь, игнорируя предупредительные знаки своей будущей мачехи и тревожные взгляды в сторону отца. Обращался он к женщине.

– Ну, полагаю, вы хотите, чтобы я фотографировал. Улыбающихся, счастливых людей. Может, знаменитостей? Материал для вашего журнала? Сказочные фотографии, чтобы показать людям, что в Париже всегда все чудесно? – он сложил ладони у рта и закричал: – Все хорошо! У нас есть замечательные кофейни и Жерар Депардье, non?

Пальцы отца внезапно впились в его предплечье, оттаскивая от Вивьен и Марси, удаляющихся от них в глубину зала, сверкая пайетками и покачивая цитрусами. Он встретился взглядом с Жераром, на лице которого читалась чистая ярость.

– Что это было, черт возьми? – тот был вне себя от злости. – Ты здесь, чтобы поддержать компанию. Вивьен думала, это будет хорошая возможность для тебя снова включиться в работу, найти что-то новое.

– Почему она думала, что это то, чего я хочу? – Жюльен скрестил руки на груди.

– Потому что ты не работал весь гребаный год!

– Ну и что, черт возьми, с этого? – Жюльен метнул слова отцу в лицо. Гнев и обида охватили все его тело. Он с трудом дышал, боли и злости было легче добраться до его легких, чем воздуху. Тело его тряслось, а Жерар просто достал платок из нагрудного кармана своего костюма и вытер лицо, словно слова Жюльена осквернили его кожу.

– Иди домой, Жюльен. Если ты собираешься так себя вести, то я не хочу, чтобы ты тут находился, – холодно заявил Жерар. – Возьми себя в руки.

Жюльен сжал руки в кулаки, в то время как струнный квартет начал играть 'Vive Le Vent'. Разве есть временной предел у горя? Неужели наступит момент, может быть, каким-нибудь утром, когда ты проснешься, и неожиданно все снова в порядке?

Он вернул свое внимание к отцу, который пожимал руку очередному клону в смокинге, тянувшись за следующим дорогим и крошечным канапе.

– Monsier? – спросил официант, предлагая ему поднос с бокалами шампанского.

Жюльен взглянул на прозрачный алкоголь, шипящий в высоких тонких бокалах. Яркие пузырьки лопались, поднимаясь со дна на поверхность. Они сверкали или блестели. Как и его сестра когда-то.

Он отрицательно покачал головой и кинулся к двери.

Вылетев из отеля на холодный воздух центра четвертого округа, он опустился на тротуар, стараясь сдержать гнев. Он закрыл глаза и вдохнул. Запахи чеснока, жареного мяса и табака ударили в нос, позволяя ему погрузиться в звуки улицы – шум мопедов, смех, лаянье собак. Медленно он открыл глаза, привыкая к темноте улицы, где единственными источниками света были медные фонари на каждой стороне дороги. Кофейня Deschamps напротив была полна народу. Люди сидели снаружи, по-французски. Сейчас в декабре никто не носил легкие платья или облегающие шорты – все посетители были завернуты в зимние куртки и шарфы, защищаясь от сурового ветра, обхватывая руками в перчатках маленькие чашечки café или бокалы пива.

Будь у Жюльена камера с собой, и не тоскуй он все еще по своей сестре, он мог бы запечатлеть в паре кадров это прекрасное изображение зимней жизни во Франции. Лорен обожала культуру кафе своей родины. Они встречались в каждую похожую ночь пятницы после работы, выпивали неисчисляемое количество алкоголя, помня, что еду нужно заказать прежде, чем кухня выбранного заведения закроется на вечер. Они обсуждали все события прошедшей недели, заедая чем-то с курицей, или просто большой порцией pommes frites с хлебом. Он улыбнулся. У Лорен всегда была куча историй о магазине, где она работала. О придирчивой женщине, которой она помогала выбирать свадебное платье, или же о плохо воспитанном ребенке, которому она корчила рожи, пока его мать не смотрела. Его сестра была ураганом. И так же, как ураган, крутилась быстро и яростно, а затем… ушла… ничего не оставив, кроме воспоминаний и разбитых сердец своей семьи.

Холод проник под его пиджак, и подождав, пока движение машин утихнет, он перешел через дорогу в кафе. Оставалось лишь одно, что поможет ему пережить эту ночь и выжить до утра. Напиться.

Глава 3

Waitrose, Кенсингтон, Лондон

Аве не нравилось. Она выглядела как дитя любви Билли Айдола и туалетного ершика. Это совсем не было похоже на Боуи в его лучшие годы, скорее на сено – только светлее, короче, и воняло так же. Сисси о своих впечатлениях она не призналась. Вместо этого она приняла выражение лица, которое, как ей казалось, должно быть у рок-музыкантов, и посмотрела с подобным настроем в зеркало. Затем она отсчитала немыслимую сумму денег и выбежала из салона, рассчитывая успеть заскочить в «Теско» перед тем, как отправиться к Дебс. Правда, «Вайтроуз» был значительно ближе, а время поджимало. Она лишь надеялась, что после всех трат на свою новую прическу, у нее остались деньги на закуски.

«Люксовые» рождественские хлопушки в «Вайтроуз» размещались, по ощущениям, в конце каждого прилавка – призы внутри варьировались от кусачек для ногтей и футболок для гольфа до пластиковых усов и китайских паззлов. Ава никак не могла найти то, что нужно. Праздничные чипсы она оставила на последнее, сначала надо было найти самую большую плитку молочного шоколада в этом магазине, и убедиться, что в красном вине, которое она намеревалась купить, было более 13 процентов алкоголя.

Она пробиралась через прилавок с «люксовыми» рождественскими пирожками и пуддингами. Здесь все было люксовое, включая цены. Теперь придется следить за каждым пенни после того, как она сказала Лео, что между ними все кончено и работу свою он может оставить. Продавать квартиры ей никогда не нравилось, хоть она и была хороша в этом. Это всегда было чем-то временным. Работа, за которую Ава ухватилась, чтобы отдалиться от модельного агентства своей матери и попытаться уклониться от намерений последней затащить ее в модельный бизнес. Она буквально слышала ее голос сейчас, словно отголосок из прошлого, еще до времени, когда Ава сделала, по всей вероятности, апокалиптическую татуировку, которую никакое средство не могло перекрыть. «Это Дубай, дорогая. Ночь в Бурдж-Аль-Араб. Они хотели Тину, но она в Лос-Анджелесе. Если бы ты просто попробовала эту невероятную соковую диету, на которой сейчас сидят все девочки, ты была бы в идеальной форме за две недели, максимум месяц.»

И в этом была суть их отношений. Рода Девлин, бывшая модель, ныне партнер в агентстве, где у Авы был контракт с момента, как та научилась улыбаться, все еще пыталась управлять ее жизнью. Все еще желая сделать из нее модельную дочь во всех смыслах этого слова. Ава не могла дождаться, когда ее мать увидит, что та сделала со своими волосами. Может, наконец поймет, что кроме небольшой работы над аккаунтами агентства в соцсетях, она не хотела быть во все это вовлечена.

Телефон запищал, и Ава нырнула в свою черную кожаную сумочку, чтобы его достать.

Рода Страз.

Так себе прозвище для собственной матери, но она улыбалась каждый раз, как оно вспыхивало на экране. Вспышка была уместной, ее мать всегда считала себя на две пайетки выше остальных. Ава прочитала сообщение, доставленное, по всей видимости, час назад.

Замечательные новости, дорогая! Чудесная возможность для тебя на пляже в Азорских островах, если ты пройдешь детокс. Я забронировала нам фантастический курорт в Гоа. Аштанга и спа-процедуры. Отправила детали на имейл…

Ава перевела взгляд с сообщения на только что пришедший имейл. Эту женщину было не остановить. Она понятия не имела, что такое Аштанга, и что «спа-процедуры» означали грязевые обертывания тела в пищевую пленку и очищение кишечника. Телефон пикнул еще раз, и пришло второе сообщение.

Лео может поехать с тобой. Солнце, песок и копченый тофу должны сгладить отношения.

Ава стиснула зубы, и слова расплылись перед ее глазами, когда она с ужасом осознала, что была не единственной, с кем Лео говорил сегодня. Он явно разговаривал с ее матерью, и Ава готова была поспорить, что он не упомянул о том, как спал с женщиной, ответственной за продажу пентхаусов.

– Я просто хочу добраться до печенья для сыра.

Кто-то ткнул Аву локтем в бок, и она подняла взгляд на огромного мужчину, с ног до головы одетого в твид, в кепке и зеленых резиновых сапогах. Находясь в центре Лондона, он выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала про рыбалку – и только что толкнул ее, потому что она перегородила ему путь.

– Не возражаете? – огрызнулась Ава, дергаясь от его невежественности и сообщений от Роды Страз.

– А вы? – ответили ей. – Я пытаюсь добраться до печенья.

– Ну, – Ава уперла руки в бока, не двигаясь с места. – Я ни шагу не сделаю, пока вы не научитесь элементарным манерам.

– Что вы сказали? – мужчина выпрямился в свой полный рост шести футов.

Ава прищурила глаза, сдерживая злость на Лео, мать и ужасные соломенные волосы.

– Я сказала, – начала она, – Что если вы не научитесь себя вести прилично как можно быстрее, я возьму эти роскошные печенья и засуну их прямо вам в…

– Какие-то проблемы, мадам? – это вмешался молодой, счастливый и улыбающийся сотрудник супермаркета с бейджиком «Джастин», сияющий предрождественским настроением.

– Да! – воскликнула Ава. – Да, есть проблемы. Этот… возомнивший себя джентльменом забыл свои манеры на пути к своему роскошному печенью.

– Эта леди, хоть я и не могу ее так назвать, решила словесно меня атаковать без какой-либо причины! – парировал мужчина в зеленом.

– Вы! – Ава показала на него пальцем. – Вы думаете, что можете просто появиться тут, словно аристократ, в своих сапогах… я уверена… готова поспорить, что у вас там припаркован Ленд Ровер, который вам даже не нужен!

– Да как вы смеете!

– Смею что? – продолжала Ава. – Высказать мнение? Попросить «пожалуйста» или «извините»? Правила хорошего тона являются обязательными для посещения супермаркета, не так ли, Джастин? – она кивнула в сторону сотрудника магазина. Ее светлые пряди даже не шевелились, столько геля на них вылила Сисси.

– Ну, я… – замялся Джастин, пока в конце прилавка собиралась толпа покупателей, желающих посмотреть на перепалку.

– Да мне просто нужны были печенья для сыра, – закричал мужчина.

– Пожалуйста, – злобно вставила Ава.

– О, господи… пожалуйста, – взбешенно выдохнул мужчина.

Удовлетворенная, Ава наклонилась к полке и вытащила коробку печенья, протягивая ее мужчине. Он выхватил коробку из ее рук, чуть ли не лишив ее равновесия.

– К вашему сведению, – прошипел он, когда Ава выпрямилась, – Я вожу Ниссан Навара, и судя по вашей прическе, вы наверняка из тех галдящих лесбиянок, которые хотели родиться мужчинами.

Теперь Аву охватила настоящая ярость. Она вновь потянулась к полке. Первым ей попалась в руки пачка хлебцев, затем упаковка галет и довольно увесистая оранжевая коробка с печеньями. Одну за другой она побросала их в убегающего мужчину-лесничего, который ругался и матерился, но не мог ничего поделать, кроме как закрывать голову руками от продолжающихся атак Авы.

Безглютеновые палочки предназначались для Кассандры – она, наверное, сама их съела, домашние чипсы из капусты были для Лео, потому что ему нравилось всякое дерьмо премиум-класса – они попали мужчине в глаз, а последним товаром, достигшим своей цели перед тем, как ее схватила охрана, были рисовые крекеры из Таиланда.

– Она напала на меня! – взвыл мужчина с раскрасневшимся щеками. – Пусть ее привлекут к ответственности! Вы видели! Вы все это видели!

Ава попыталась отбиться от двух охранников.

– Ой, да возвращайтесь в свой Ниссан Навара и охотьтесь дальше… ну или чем вы там занимаетесь в такой одежде в центральном Лондоне!

– Ава?

Она повернула свою ярко-светлую голову в направлении хорошо знакомого голоса, затем закрыла рот и прикрыла глаза. Вот теперь она захотела оказаться в полицейской машине. Лучше уж быть арестованной, чем обсуждать этот инцидент со своей матерью.