Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава 40

Жюльен поверить не мог в то, что он сказал это вслух. О чем он думал? Почему он позволил себе ее поцеловать? Он хотел этого… очень сильно… но… это было неправильно. Аве не нужны были сложности, связанные с романтическими отношениями, по многим причинам, которые она уже ему изложила с момента их первой встречи… и он тоже не был готов.

– Оу, – отозвалась Ава. – Правда?

Он кивнул, несмотря на внутренние противоречия.

– Не знаю, дело в твоих волосах или глазах, или в том, как страстно ты меня ненавидела, когда мы только познакомились, но…

– Но это же плохая идея, нет?

Он сглотнул. Конечно, она была права, подумал он про себя, но тем не менее, ее слова его задели. И как ему ответить?

– Поможет ли то, если я скажу, что верю – в жизни не существует такого понятия, как «плохая идея». Только идеи, которые работают, и те, что нет.

– Не уверена, что это правда поможет, – ответила она.

– Что, если я скажу, что не хочу причинять тебе боль, – он сглотнул.

– Что, если я скажу, что ты опять мыслишь слишком глубоко.

– Мадонна…

– Месье Фитусси.

Она подняла голову, чтобы вновь встретиться с его взглядом. Ее челюсть была упрямо сжата, и все, чего он хотел – это заключить ее хрупкую фигуру в свои руки и не позволять ничему плохому с ней случиться. И в этом была часть его внутреннего конфликта. Он не мог ей этого обещать. Жизнь это жизнь. И он все еще был с ней не в ладах.

– Нужно идти, – сказал он, когда холодный ветер пробрался до костей. – Найдем еще одну кофейню, да?

Выражение ее лица говорило о том, что он уже сделал ей больно таким вялым ответом.

– Ава… – попытался он снова.

– Тебе стоит надеть шапку, – сказала она, сунув ее ему в руку.

Путь вниз занял их по ощущениям в два раза больше времени, чем подъем. Ава чувствовала себя глупо. Она не знала, что говорить Жюльену. Первый человек, который действительно ее понимал, и она все испортила, поцеловав его. Хотя справедливости ради, он ответил на ее поцелуй, но теперь, когда между ними было пару метров расстояния, поддерживать разговор было трудно. Жаль, что нельзя было забрать этот поцелуй назад… лучший в ее жизни… тот, от которого сжимались пальцы на ногах и кружилась голова.

– Я беспокоюсь о своем отце, – произнес Жюльен, спускаясь вниз.

Он перевел тему. Это было к лучшему.

– Он чем-то болеет? – спросила она.

– Нет… это не болезнь… ну, возможно, в какой-то степени, – он вздохнул. – Ава, вся моя семья очень плохо переживает смерть Лорен. Мой отец, который притворяется сильным и неуязвимым… он не справляется, и я переживаю за свою мачеху.

– Что ты планируешь делать?

– Я хочу устроить выставку до свадьбы.

Ее челюсть тут же отвисла, и Ава схватилась за перила лестницы.

– Ты же говорил, что свадьба будет накануне Рождества.

– D 'accord.

– Но если ты собираешься все организовать, прорекламировать и привести кучу людей, тебе потребуется больше одной недели! – она прислонилась к ограждению, пропуская мимо других туристов.

– Я хочу сделать это для Вивьен и своего отца. Постараться воссоединить семью до свадьбы, – сказал он. – Новое начало для всех нас.

Она сглотнула. Конечно же, именно этого он хотел. Потому что он был хорошим человеком, у которого много чего происходило в жизни, а теперь добавился еще и поцелуй, которого он не просил.

– Ну, ты знаешь, что я помогу, – произнесла Ава. – В промежутках между выяснением, изменяет ли отчим моей лучшей подруги.

Она криво улыбнулась ему.

– У меня есть опыт работы в соцсетях, – продолжила говорить она, неуверенно шагая вниз. – А у Дебс много связей в журналах… большинство из них находятся в Великобритании, но она всего лишь в одной остановке на Евростаре отсюда. Я уверена, что она точно сможет что-то провернуть и обеспечить рекламу в журналах об искусстве.

– Думаешь, она поможет мне? – спросил Жюльен.

– Конечно! Ты же помогаешь ей с фотографиями для ее статей.

– Ага, – ответил он.

– Тогда все решено.

Он кивнул. Ему ужасно это не нравилось. Он не хотел обсуждать с ней то, как она будет помогать ему с выставкой. Он хотел говорить о том, что он чувствовал, целуя ее. Приближался последний пролет лестницы. Что произойдет потом?

– Итак, я сейчас возвращаюсь в отель и говорю Дебс, что ты хочешь сделать, и… у тебя уже есть площадка?

Ничего у него не было. Она надеялся, что в галерее Дианы будет свободное пространство, но все уже было забронировано. Он покачал головой.

– Ну, если в Париже так же, как в Лондоне, то перед Рождеством все уже занято, – подытожила Ава.

– Да, – вздохнул он. – Скорее всего, миссия невыполнима.

– Не ты ли тот, кто говорил мне, что я могу быть кем захочу? Что нет ничего невозможного? – спросила Ава, улыбаясь. – Есть вещи, которые легко осуществить, а есть те, которые сложно.

– Если ты веришь в это, Мадонна, то значит, ты веришь в магию, – напомнил он ей.

– Что же, – она спустилась с последней ступеньки на землю. – Возможно, я начинаю к этому приходить.

Он ступил следом за ней, наступив на снежную землю.

– Я рад это слышать.

Она теперь смотрела на него. Ее светлые волосы были усеяны снежинками, щеки раскраснелись от спуска и колючего ветра, зеленые глаза блестели, а губы стали еще розовее. При взгляде на нее он тут же вспомнил вкус их поцелуя, и все внутри него содрогнулось, намекая на то, что забыть эти чувства будет непросто.

– Спасибо за то, что привел меня сюда.

– Не за что, – ответил он. – Я сделал пару хороших кадров.

– Ну что, мы встретимся завтра? – спросила она. – Обговорить детали выставки?

– Да, завтра, – согласился он.

– Окей, месье Фитусси. Я напишу вам.

Она повернулась, готовая уходить, и беспокойство о том, что между ними застыла эта легкая неловкость, заставило его окликнуть ее.

– Ава.

Ее кошачьи глаза встретились с его. Он сглотнул. Столько всего он хотел ей сказать, и столько всего его тело хотело сделать.

– Ты должна надеть шапку.

Она улыбнулся.

– Ты прав. Кто-то сказал мне, что это важно.

Она сунула руку в карман пальто и вытащила красную вязаную шапочку. Она натянула ее на свои волосы, и шагнув вперед, он потянулся к ней, заткнув торчащие пряди. Его пальцы задержались на ее коже, и он отступил назад.

– Увидимся завтра, – помахала Ава ему рукой.

– À bientôt.

Ава вновь повернулась, и в этот же момент, он увидел, как на земле, где она только что стояла, что-то лежало. Он наклонился, поднимая кусочек бумаги, еще не успевший намокнуть на снегу. Это был листочек в клетку, слегка порванный снизу, и он перевернул его, тут же увидев одну-единственную строчку.

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на ее вершине.

Он моргнул, глядя на слова, а затем поднял голову, ища удаляющийся силуэт Авы. Это был тот список желаний, о котором она говорила. Празднование ее жизни. И он был всего лишь галочкой в одном из пунктов.

Глава 41

Отель «Азенкур»

Ава вставила ключ-карту в замок и вновь увидела, как на сканере загорелся красный цвет. В этот раз, в третью попытку открыть дверь, она сразу начала стучать кулаками по двери.

– Дебс! Это я! Чертова карта не хочет работать! Открой мне дверь!

Никакого ответа не последовало, но приложив ухо к двери, Ава точно услышала какое-то движение. Она принюхалась. Неужели она чувствовала дым? Или ей показалось? Если бы был пожар, то уже бы сработала сигнализация…

– Дебс!

Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался Дидье, на котором было только одно из белых полотенец отеля «Азенкур», обернутое вокруг его бедер.

– Bonsoir!

Ава тут же прикрыла глаза руками.

– Теперь я жалею, что пожара не оказалось.

– Проходи, – сказал Дидье. – Дебс занята сейчас.

– Вау… мне нужно приглашение в свой же номер… спасибо, – Ава прошла мимо француза в задымленную комнату. Она прокашлялась, почти задохнувшись от стойкого аромата парфюма. Прищурившись, она разглядела Дебс за столом у окна, печатавшую что-то на ноутбуке. Рядом с ней стояли два тлеющих благовония и вибрирующий снеговик. Дебс молча помахала рукой, а ее пальцы барабанили по клавишам так, словно она в данный момент решала все проблемы Евросоюза.

– Она переписывается с кем-то по почте, – объявил Дидье так, будто оповещал о королевском указе.

– Прекрасно. И что же предлагает Пейперчейс на своей предрождественской распродаже?

– Это Найджел, – заявил Дидье, широко распахнув глаза.

– Понятия не имею, кто такой Найджел, а еще, – она обратилась к нему. – Это было до или после того, как ты снял с себя одежду?

Тот заулыбался.

– Первое письмо – немного до, второе – после.

Ава потрясла головой.

– Не стоило спрашивать, – она кинула шапку на кровать и попыталась продвинуться дальше, но Дидье перехватил ее, удерживая полотенце второй рукой.

– Не беспокой ее.

– Что? Ты шутишь? – спросила Ава. – Меня не было всего пару часов. Утром я отправила ее на ланч в кофейню для одиночек, а потом она планировала продолжать скупать паршивые подарки для всех своих родственников. А теперь она яростно что-то пишет в дымке, которая пахнет как последний выпущенный парфюм от Кэти Перри.

– Я же сказал, – зашептал Дидье. – Она занята. У нее письма… от Найджела.

– Это мне ни о чем не говорит! Ты мог бы говорить по-французски – эффект был бы тот же! – воскликнула Ава.

На самом деле она просто хотела прилечь и перестать думать на пять минут. Теперь же она боялась, что если ляжет, то умрет от удушения благовониями.

– Все в порядке, Дидье, – очнулась Дебс, не отводя глаз от экрана ноутбука.

Ава повернулась к силуэту подруги. На ней что, был ободок с Дедом Морозом? И свитер с вышитыми лакричными палочками?

– Когда я вернулась сюда из Космос и встретилась с Дидье, мне пришло письмо от Найджела.

– Фаража из Парламента Великобритании?

– Нет, – ответила Дебс, все еще что-то печатая. – Найджела из Diversity!

Она глубоко вдохнула, наконец подвинувшись немного в кресле и повернувшись к Аве.

– Ты не поверишь, Ава, но он предложил мне работу!

– О боже мой, это потрясающе! – она была искренне рада за Дебс. Это был переломный момент, который был ей необходим. И еще звучало так, словно мысли той были очень далеки от взлома почты Франсин. – Значит, ты просто набрасываешь идеи под аккомпанемент этого эликсира для йоги?

– Не совсем, – отозвалась та.

– Кажется мне, что у хороших новостей есть обратная сторона.

– Статьи мне нужно отправить ему чуть раньше, чем я рассчитывала.

– Я не очень разбираюсь в журналах, но знаю, что у них более строгие дедлайны, – сказала Ава.

– Ты права, – встрял Дидье, уперев руки в бока.

– Пожалуйста, оденься, – взмолилась Ава.

– Мне нужно отправить их Найджелу к пяти часам завтрашнего дня.

– Что?!

– И у меня совсем нет времени, чтобы привести их в порядок, а мне очень – очень нужна эта работа, Ава.

– Да, но… что это значит? Ты не сможешь пойти на ужин? Ты не сможешь из комнаты выйти? – она и сама хотела отсюда убраться. Ощущение было, будто она задыхалась.

– Боюсь, все вышеперечисленное, умноженное на тысячу, – ответила Дебс. – И еще… мне понадобится твоя помощь.

Ава прикусила губу. Чем бы это ни было, ей придется согласиться. Дебс вытащила ее из Лондона, увезла от матери, позволяла жить у себя дома бесчисленное количество раз, поила вином, когда дела были плохи, укладывала волосы, когда еще было что укладывать…

– Продолжай.

– Тебе понравится, – объявил Дидье, раскинув широко руки. – Мне понравилось!

– Ты еще тут? – Ава обернулась к полуголому французу.

Дидье улыбнулся и исчез в ванной. Ава подождала, пока польется вода и вновь акцентировала внимание на подруге.

– Чем тебе помочь? – она плюхнулась на край кровати и скрестила пальцы, надеясь, что не придется ставить маячок на автомобиль Франсин.

– Ну, – начала Дебс. – Найджелу не интересны только одиночки, ему еще нужны пары. Мы говорим о шестистраничном развороте, Ава. Так что, предположительно… согласно интернету и всем, кому я позвонила сегодня днем, кто в курсе о таких вещах… самое романтичное свидание в Париже для пар – круиз по Сене с ужином.

Желудок Авы закрутило, и холодный ужас начал распространяться по телу. Она уже чувствовала, к чему все идет. Оставалось надеяться, что она ошибалась.

– Я забронировала сегодня билет для тебя.

– С Дидье?

– Нет, не с Дидье, с Жюльеном. Дидье будет исследовать для меня то, что происходит у геев. Я же не могу писать только о гетеросексуальных одиноких людях.

– Ты же знаешь, что Дидье не гей?

Дебс улыбнулась.

– Конечно, знаю. Почему еще он мог открыть дверь в полотенце?

Ава закашлялась, когда от дыма благовоний у нее защипало в глазах.

– У него много друзей-геев, которые помогут ему исследовать несколько баров и клубов вечером.

– А что насчет Франсин? – спросила Ава. – Ты мне написала о какой-то гала-вечеринке, где ты хотела проследить за ней.

– Франсин придется подождать, – отозвалась та. – Это работа моей мечты. Если моя семья распадется, то у меня хотя бы будет стабильная работа.

– Ты уверена, Дебс? – мягко спросила Ава. В мыслях у нее еще было то сообщение. Франсин, та ночь была потрясающая…

Дебс посмотрела на нее со слегка влажными глазами.

– Я не могу сейчас об этом думать.

Ава сжала плечо подруги и попыталась сосредоточить мысли на том, чего от нее хотела Дебс: забронированный той романтический круиз с Жюльеном, мужчиной, которого она поцеловала на вершине Эйфелевой башни, а затем сделала вид, будто это ничего не значило.

– Ты же помнишь, что мы с Жюльеном не вместе? И вдруг он занят вечером.

– Дидье уже ему написал.

– И он согласился? – хотела ли она, чтобы ответ был положительным или нет? Для подобной ситуации было слишком рано. Или же, это был прекрасный момент. Они могли бы углубиться в исследования для Дебс, говорить о фотовыставке и забыть о том, что произошло. Просто хорошие друзья – так безопаснее всего. Но потом, тот поцелуй… и его слова о том, что он не мог оторвать от нее глаз! Возможно это «свидание», которым таковым не являлось, могло быть шансом прощупать романтическую почву.

– Уверена, что да, – Дебс взглянула на часы. – У тебя есть один час.

– Что? Когда этот француз оккупировал ванную? Не знаю, смогу ли…

– Ава, это многое для меня значит. Постоянная работа… в Diversity! Они новые, яркие, успешные… и они могут меня сделать успешной тоже. И если у мамы с Гэри все пойдет наперекосяк, это обеспечит месячный доход, – голос Дебс задрожал в конце предложения. – Я не должна сейчас думать об этом… потому что каждый раз, когда я начинаю об этом думать, мое вдохновение исчезает.

Ава кивнула.

– Ты же знаешь, что я тебе помогу. Просто… если Жюльен не сможет пойти, я там буду как белая ворона.

Дебс улыбнулась.

– Если Жюльен не появится, то ешь и пей сколько влезет, и подслушивай разговоры других людей… и делай много фотографий, – она вздохнула. – На этом круизе будет много пар. Мне просто нужно уловить атмосферу, вкус романтики… а детали о цене, времени и маршруту я возьму с сайта.

– А что ты будешь делать, пока я буду в центре самой романтичной столицы Европы?

– У меня из ушей будет идти пар, потому что я буду пытаться написать самые лучшие статьи в своей жизни, – она подняла свою кружку вверх. – Ты что, думаешь, это чай?

Глава 42

Квартира Жюльена Фитусси

Жюльен уставился на сообщение в телефоне, затем перевел взгляд на листок бумаги, который он распрямил на столе. После душа, в чистых черных джинсах, он сидел перед ноутбуком. Настольная лампа освещала слова Авы.

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на ее вершине.

Он покачал головой. Каждый раз, перечитывая это, он ощущал удар, и что хуже всего, он понимал, что ему должно быть все равно. Они оба согласились, что это был ничего не значащий момент. Но для него он что-то значил. Много всего. Что он снова мог чувствовать. Что он думал о ком-то, кроме Лорен и о том, через что они прошли. Что он оставил Моник в прошлом.

Он посмотрел вниз на свое тело, и нащупал пальцами шрам на левой стороне живота. Красная и злая полоса уродливой кожи. Это то, что оттолкнуло Моник. Она хоть и сказала, что дело было в том, что он не мог ей открыться, но он-то знал правду. Кому бы понравилось смотреть на это всю жизнь? Ему точно не хотелось. Схватив черную рубашку с дивана, он натянул ее на себя и начал суетливо застегивать пуговицы. Он слишком много об этом думал. Зашел слишком далеко, приглашая Аву посмотреть на него в работе, показывая ей город, спрашивая о помощи с выставкой. Нужно было сделать шаг назад… или несколько сотен… а не отправляться в романтический круиз по Сене. Он сглотнул, разглядывая свое отражение в зеркале. Дидье практически умолял его. Это все было ради Дебс. Нужно было расценивать это как работу. Можно было бы поснимать виды для выставки – ему нужен был материал, если он правда настроен серьезно. Он бы мог убедиться в том, что они оба понимали, что между ними.

На рабочего стола зазвонил его телефон, и в полумраке высветилось лицо его мачехи. Он взял трубку.

– Алло.

– Жюльен, – поприветствовала его Вивьен напряженным голосом. Звучала она совершенно болезненно.

– Что такое?

– Что-то… с твоим отцом. Он вернулся домой после работы, выпил, затем еще выпил и… разбил фотографии, – Вивьен всхлипнула, из-за чего Жюльену захотелось протянуть руку сквозь мобильную линию и заключить ее в свои объятия.

– Я пытался поговорить с ним, Вивьен, на примерке костюмов. Попытался помириться, как ты и просила, но… он все еще далек от этого.

– Что же мне делать? – взмолилась она. – Я не знаю, что мне делать.

Он тоже не знал, но был уверен, что его мачеха не должна была в одиночку нести всю эту тревогу на своих плечах прямо перед свадьбой. Как он мог сообщить ей о том, что его отец теперь уже не хочет видеть его в качестве шафера?

– Я сейчас приеду.

– Не думаю, что это хорошая идея, пока он в таком состоянии.

– Возможно, ему стоит обратиться к кому-нибудь.

– К кому?

– Психологу? – он сглотнул. Вивьен это предлагала ему и Жерару вскоре после смерти Лорен, и оба они категорически отказались.

– О, Жюльен, ты же знаешь, как он к этому относится, – отозвалась она. – Так же, как и ты.

– Я сказал ему, что хочу устроить еще одну выставку. В память Лорен и других семей, потерявших там близких людей.

– Жюльен! – воскликнула Вивьен. – Чудесная идея.

– Отец так не думает, – он вздохнул. – Сказал, что ничего из моих действий не вернет Лорен. Как будто я и сам не знал. Как будто я еще не понял, что как раньше уже не будет.

Он выдержал паузу.

– Вивьен, я просто хочу сделать что-то с позитивным настроем. То, что одобрила бы Лорен. Я знаю, что запираться в своей квартире и прятаться ото всех не решит ничего. И я знаю, что Лорен бы возненавидела это.

– Ты придешь к нам? Не сейчас, но на неделе? – спросила Вивьен. – На ужин?

– Не думаю, что он хочет меня видеть.

– Я хочу тебя видеть, Жюльен, – она вздохнула. – Ты мне нужен.

Сердце его заболело от ее тона. Он должен был помочь ей, а его отношения с отцом находились на той стадии, когда уже ничего не сможет их испортить.

– Я приду, – согласился он.

– В пятницу?

– Хорошо. Вивьен…, – продолжил он. – Ты в порядке на сегодня?

Последовала пауза.

– Он закрылся в спальне и плакал, пока не заснул.

Жюльен прикрыл глаз и задержал дыхание перед следующими словами.

– Вивьен, если тебе будет нужна моя помощь, с чем угодно, пожалуйста, просто позвони мне.

– Так и сделаю.

Он услышал ее глубокий вдох.

– Я так рада, что ты снова фотографируешь, Жюльен. Очень рада.

– И я, – отозвался он. Его взгляд снова скользнул к компьютеру, где прокручивались фотографии Авы у Пантеона, снаружи ее отеля и у Сакре-Кер. Почему он сам мучил себя этими кадрами, если то, что произошло сегодня между ними, было для нее лишь пунктом в списке?

– У тебя уже есть тема выставки?

– Красота, – ответила он. – Красота в каждом дне.

Правой рукой он потянулся к мышке на столе и закрыл приложение. Фотография Авы исчезла и наконец, пока он прощался с Вивьен, экран погас.

Глава 43

Посадочный пункт у Нотр-Дам

Ава вновь надела сапоги Дебс, но ноги ее все еще мерзли. На ней также было ярко-красное платье, которое оказалось в ее чемодане только потому, что при сборах ей показалось, что это ее любимый рождественский свитер. Когда она собирала вещи в поездку с подругой, то не думала о романтических ужинах на речном теплоходе.

Она вновь проверила часы. Жюльен уже должен был быть тут, если они собирались успеть подняться на борт до отправления судна. Может, он не придет. Винить его в этом она бы не стала. После сегодняшнего поцелуя казалось клише то, что они снова не по своей воле оказались на мероприятии для пар.

И пар рядом с ней действительно было много. Они принимали бесплатные бокалы с шампанским от официантов, одетых в кристально-белые костюмы – даже снег на их фоне казался бежевым. Остальные пассажиры уже поднялись на борт длинного судна, чей интерьер состоял полностью из стекла, через которое путешественники могли насладиться ночной магией Парижа. Дидье прокричал ей нужную информацию через дверь ванной, пока она принимала пятиминутный холодный душ, потому что он потратил всю горячую воду.

С ее точки обзора она прекрасно видела роскошный интерьер, гостей в элегантных нарядах, стоящих с канапе в руках у фиолетово-золотой украшенной елки, пока вокруг них безупречно одетый персонал доводил до совершенства сервировку столов, расставленных у панорамных окон. Послышались звуки скрипок, и Ава посмотрела влево, где трое молодых мужчин в черных пиджаках, белых рубашках и красных галстуках начали играть праздничную музыку. Все были счастливы и расслаблены. Все, кроме нее.

Ее телефон завибрировал в глубине ее сумки. Возможно, это был Жюльен, извиняющийся за то, что не придет. Она расстегнула молнию и достала телефон. Она не успела увидеть, от кого пришло сообщение, но сразу же увидела фотографию. Селфи, которое она сделала, и которое удалила со своего телефона пару дней назад. Они с Лео у Триумфальной Арки. С силой зажав кнопку выключения, она дождалась, пока экран погаснет. Пусть он хоть сотню фотографий ей пришлет – ничего не поменяется.

Она вновь посмотрела на часы. Когда настанет время принимать решение. Подняться на борт одной или уйти?

Жюльен затаил дыхание в ту же секунду, как увидел ее. Ярко-красное платье под пальто, те же самые сапоги до колен и ее светлые волосы заставили его замереть в паре метров от нее. Что он тут делал? Мучил себя? Все его тело кричало ему о том, что он к ней чувствовал. Его мозг, в свою очередь, понимал, что есть множество причин сохранять дистанцию. В частности, одной из причин являлся их поцелуй, который для нее был всего лишь очередным достижением.

Он не мог удержаться. Золотистый свет уличных фонарей, серебристый блеск воды справа от нее, скрипачи, снег на земле и лодки, подсвеченные лиловым и белым – это была идеальная парижская сцена. Он поднял камеру и сделал кадр. Приблизив изображение, он увидел, как она смотрит на часы. Камера тут же выпала из его рук, и пальцы дотронулись до ремешка у шеи. Неужели он действительно это делает?

Как раз в тот момент, когда Ава уже смирилась с тем, что Жюльен не придет, она заметила его на другом конце пристани. Тёмные джинсы, чёрная рубашка, виднеющаяся из-под шерстяного пальто, камера висит на шее… внутри у нее все упало вниз, словно ртуть в термометре в очень холодный день. Она помахала рукой, и он зашагал к ней по заснеженному тротуару.

– B onsoir, – с улыбкой поприветствовала она его. – Вот мы и снова встретились.

– Снова, – ответил он. – Притворяемся теми, кем не являемся, non?

Ава посмотрела на него, уловив что-то не то в его голосе.

– Да… прости за это. Дебс… эти статьи, и переживания за свою маму, и…

– Дидье посвятил меня в подробности, – отозвался он. – Ну что, пойдем? Я могу пофотографировать настоящие пары.

Он прошел мимо нее, ступая на мостки, где их уже ждали для приветствия. Она сунула руки в пальто, закутываясь в него плотнее и следуя за ним.

– Bonsoir, Mademoiselle, – сказала женщина у входа, когда Ава на каблуках доковыляла по трем ступенькам, ведущих к лодке.

– Bonsoir, у нас есть бронь, – сказала она, взглядом провожая удаляющийся силуэт Жюльена, который уже фотографировал что-то на лодке. – Наверное, на имя Девлин.

– Oui, Mademoiselle, – ответила женщина.

– Ава! – позвал ее Жюльен. – Пойдем, нам сюда.

– Простите, – быстро кинула извинения Ава и побежала за ним.

Сквозь главный вход она ступила на темный паркет. Вокруг были расставлены столы из красного дерева, покрытые белой скатертью, и на каждом из них стояли бокалы шампанского и идеальная сервировка посуды из фарфора. В центре каждого стола находилась большая стеклянная чаша, наполненная разными праздничными украшениями: зелеными и красными елочными шарами, горсткой белых пушистых комочков, напоминающих снег, и свежим апельсином, утыканным гвоздикой. В самом дальнем углу, умело размещенная так, чтобы не загораживать вид из окна, музыкальная группа, состоящая из гитариста, певца и клавишника расслабленно играли что – то из Фрэнка Синатры.

– Ава, – вновь позвал ее Жюльен. – Вот наши места.

Она сглотнула, смотря на стол, рядом с которым стоял Жюльен. Находясь прямо у окна, он был накрыт на двоих. Свеча горела рядом с чашей с украшениями. Будь это настоящим свиданием, обстановка бы ее точно впечатлила. Ава мысленно отметила это для Дебс.

Жюльен отодвинул для нее стул.

– Спасибо, – сказала она, падая на него, и наблюдая за тем, как он садится напротив.

Появился официант с меню и тут же наполнил их бокалы шампанским, добавив в них по ягоде клубники. Ава улыбнулась ему и сделала глоток из своего бокала.

– О, очень вкусно. Тебе оно нравится? – спросила она. Он махнул рукой в воздухе.

– Нормально.

Она вновь улыбнулась.

– Неужели я чувствую легкий французский снобизм по поводу шампанского, месье Фитусси? Я знаю, что мы, англичане, не знатоки в этом.

– Я не очень-то люблю шампанское, – признался он. – Прости.

– Тебе не за что извиняться. Мы просто закажем пиво, когда он вернется, – предложила Ава. – Или, может, бутылку вина?

– Как хочешь.

Он разговаривал с ней грубо и отводил взгляд. Она хотела взять его за руку и потянулась вперед, но он отстранился, убирая руки и откидываясь назад в кресле. Это было странным. Она видела, что атмосфера между ними стала немного напряженной после момента на Эйфелевой башне, но они разошлись на хорошей ноте, как друзья, которыми они являлись, с намерением спланировать его выставку.

– Что-то не так? – спросила она.

– Нет, – быстро ответил он.

– Ты уверен? Потому что…

– Все в порядке, Ава, – ответил он. – Все хорошо.

Его тон был резким, и она отдернула руки, взяв салфетку и уставившись в окно на рябь Сены, по поверхности которой зимний ветер гнал снежинки.

– Прости, – чуть мягче отозвался он. – Я просто немного устал, вот и все.

Она перевела на него взгляд.

– Все из-за этих ступенек. Вверх – вниз по Эйфелевой башне.

В тот же момент, как она произнесла название башни, на вершине которой она его поцеловала, через нее словно прошел заряд тока, а губы будто все еще чувствовали вкус его губ. Она потянулась к своему бокалу и сделала глоток шипучего напитка.

– Что будешь заказывать? – спросил Жюльен.

– Оу… я еще не смотрела меню, – Ава поставила бокал на место и посмотрела на кремовую карточку, лежащую рядом с ее тарелкой. Все было на французском. Как и должно было быть во Франции. Из всего она поняла только овощи и говядина.

– Хочешь, переведу тебе меню? – предложил Жюльен. Она покачала головой.

– Нет, все в порядке.

– Ты все понимаешь?

– Я не привередливая в плане еды. Я просто выберу что-нибудь одно.

Жюльен отложил свое меню.

– Тогда, я буду мясо кошки.

Она улыбнулась.

– Я не настолько доверчивая… и я знаю, как будет кошка по-французски.

– Ава, давай я переведу.

– Я нашла улиток, – сказала Ава, все еще разглядывая меню.

– На закуску тут подают фуа гра, улиток, лосось или краба, – сказал Жюльен. – В качестве главного блюда – морской окунь, говяжья вырезка, утка или телятина. И на десерт можно заказать абрикосы и вишни, шоколадный концерт…

– Концерт? Целый шоколадный оркестр? Дальше читать не обязательно.

Он положил карту меню на стол и взял свой бокал шампанского.

– Мы скоро отправляемся.

Ава посмотрела в окно, сквозь ширину воды, вглядываясь в ряды огоньков, вплетенных в деревья, на проходящую мимо французскую жизнь – на семью на велосипедах, мужчину, женщину и двух маленьких девочек, спешащих за ними. На такси и кучу Рено…

– Ты когда-нибудь бывал на таких круизах? – спросила Ава.

– На экскурсионном, – ответил он. – В дневное время.

– И как? – оживилась Ава.

– Хороший способ посмотреть на город. На воде все кажется очень медленным. Мы неспешно плывем, наблюдаем за проходящими людьми, за огнями, достопримечательностями, которые в темноте выглядят иначе.

– Все по-другому, да? – спросила Ава. – Ты смотришь на что – то, но никогда не видишь это полностью с первого раза.

Жюльен сдвинулся в своем стуле, сжимая пальцами ножку бокала. Именно это он и чувствовал в отношении Авы. До того, как из ее кармана выпал этот клочок бумаги.

– Это как слоеное тесто или… последние слои упаковки в игре передай посылку в детстве. Ты ожидаешь, что там будет то же самое, а потом… вау, шоколадное фондю или раскраска.

Он не мог не улыбнуться ее аналогии. Это была та Ава, которую он узнал за эти несколько прошедших дней, не та, кто бы составил этот бездумный, глупый список желаний.

– Какое твое любимое место, Жюльен? – спросила она. – Тут, в Париже. Что тебе нравится больше всего?

Ее глаза были прикованы к нему, эти красивые, чистые зеленые глаза, полные интереса в ожидании его ответа. Он сглотнул.

– Мне нравится площадь Вогезов, – ответил он.

– Что это?

– Зеленая площадь в дистрикте Маре. Ее окружают здания, в которых проживали многие известные личности. Поэты, художники, писатели.

– Что делает ее особенной для тебя? – спросила его Ава.

– Не знаю… может, фонтаны… или, может, просто спокойствие. Это большая площадь, отгороженная от остального города.

– Ты отведешь меня туда? – спросила Ава.

– Это рядом с Площадью Бастилии. Ты же там была, non?

– Non, – ответила она, потягивая свой напиток. – По-настоящему я бывала только в тех местах, куда ходила с тобой.

У него внезапно сжалось сердце. Он сделал глоток своего напитка. Он не мог показать ей площадь Вогезов, как и не мог показать ей другие места. Теперь все было слишком непросто. Он все усложнил, купив замок любви, поцеловав ее, слишком открывшись перед ней, просто оказавшись здесь сегодня…

– Возможно, я не самый лучший экскурсовод, – сказал он.

Ава скрестила руки на груди и окинула его подозрительным взглядом.

– Что происходит? Почему ты так себя ведешь?

– Не понимаю, о чем ты. Мы должны заказать еду, – сказал он, подняв руку и жестом призывая официанта в тот момент, как лодка тронулась с места.