Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 32

Площадь Тертр, Монмартр

Когда выглянуло солнце и снегопад практически прекратился, температуру воздуха можно было посчитать теплой. Всего лишь пару дней назад Ава даже представить не могла, что окажется в Париже в окружении куполов и баше Сакре-Кер, сидящей за столиком снаружи кафе, с крошечной елкой в центре, мигающей красным, голубым и белым в цвета флага. Справа от нее через дорогу художники выставили свои мольберты, мужественно перенося холод. Одни рисовали город, другие туристов, которые для них позировали. Была бы она здесь, создавая карикатуры на заказ, если бы разорвала все контракты с мамой? Тут был и аккордеонист с серым котенком у ног, сжимающий и разжимающий инструмент, играя веселые мелодии. Ава обмакнула еще один кусочек теплого хлеба в чесночное масло и откусила. Ее первой реакцией было бы издать восторженный звук, заявить, что это лучшая еда, которую она когда-либо пробовала, и разделить эту радость с Жюльеном. Но с того самого момента, как он дотронулся до ее руки пятнадцать минут назад, и после одной выпитой бутылки пива, ее желудок крутило так, будто внутри находилась только кока – кола и ментоловые леденцы. Она прожевала хлеб, чуть ли не желая того, чтобы он не был таким божественно вкусным.

– Что, даже ничего не скажешь про хлеб и чеснок? – спросил Жюльен.

Дерьмо. Он заметил. Он уже ее знал. Она улыбнулась, проглотив воздушное лакомство и подняла свою бутылку пива, чтобы протянуть время ответа.

– Я слегка разочарован, – сказал Жюльен, крутя пальцами свой стакан с водой.

– Почему? – спросила Ава, поставив бутылку на стол. – Тебе правда понравилось, как я поглощала фалафель?

– Вообще-то, да, – с улыбкой отозвался он.

Внутри у нее уже происходил какой-то школьный эксперимент, все взрывалось и кружилось. У него была такая приятная улыбка, идеальные зубы, полные губы, крепкий подбородок… Но мужчинам нельзя доверять. Она чувствовала, что у Жюльена происходило нечто еще, о чем он ей не рассказывал. Лорен. Диана. Его отец. С кем он на самом деле встречался этим утром? Может, эта Диана его бывшая? Или подруга с привилегиями, о которой он не хотел распространяться? То, что ее это заботило, волновало ее не меньше.

Ава схватила еще один кусок хлеба из корзины, стоящей на столе, и обмакнула его край в белое фарфоровое блюдце с чесночным маслом. Положив его в рот, она позволила насыщенному вкусу заполнить все ее вкусовые рецепторы. Закрыв глаза, она застонала, наслаждаясь этой простой, но потрясающей едой, которую стоило смаковать с таким же удовольствием, как в той самой сцене из «Когда Гарри встретил Салли». Она приоткрыла один глаз и увидела, что Жюльен смотрит на нее, крепко сжимая стакан с водой.

– Что, это слишком? – засмеялась она, вытирая рот салфеткой.

– Non, – ответил он. – Хлеб здесь лучший в Париже.

– Тогда почему ты не ешь? – спросила Ава, жестов показав на корзинку. Он снова улыбнулся.

– Потому что здесь также подают лучшие моллюски и улитки в Париже, так что я экономлю место.

Она посмотрела на улицу, на хрустящий снег на земле, синее небо над головой, на художников с их мольбертами, выстроившихся в линию у дороги. Мужчина лет пятидесяти, со светлыми волосами до плеч, сидел ближе всех, делая набросок одним лишь углем. Пальцы его двигались быстро, движения были твердые и четкие, затем стали плавнее, когда он растушевывал края, чтобы создать тени. Это могло бы быть ее страстью, будь она немного смелее, чтобы постоять за себя.

– Ава? – окликнул ее Жюльен. Она повернулась к нему.

– Ты сказал моллюски и улитки? – она сложила руки вместе. – Вот это другое дело.

– Блюдо называется Escargots de Bourgogne … моллюски в улиточном масле, – объяснил он.

– Улиточное масло? – Ава скептически на него взглянула. – Ты имеешь в виду тот отвратительный серебряный след, который они оставляют на капустных листьях?

Жюльен громко рассмеялся, покачав головой.

– Я даже не знаю, над какими конкретно твоими словами мне смеяться.

Ава моргнула, не понимая, что такого уморительного она сказала.

– Мне кажется, ты думаешь о… как это будет по-английски? Улитки без раковин, – сказал Жюльен.

– Бездомные улитки? – спросила Ава. – Черви?

– Больше, – Жюльен поднес пальцы к вискам, словно пытаясь вспомнить.

– Гусеницы? Джеймс Корден? – она замахала руками, когда до нее дошло. – Слизняки!

– Да, – подтвердил Жюльен.

– Моллюски и слизняки?

Он снова засмеялся.

– Нет, Мадонна, моллюски и улиточное масло на ужин. Слизняки остались в Англии на капусте.

– Я в свое время съела много капусты, – со вздохом призналась она. – И когда я говорю «съела», это очень условно.

У Роды был целый файл с различными супами, коктейлями и другими жидкими блюдами, направленных на то, чтобы вес падал, уходил и не поднимался.

– Тебе нравится капуста?

– Только на Рождество, – ответила Ава. – Рядом с половиной дюжины жареного картофеля, сосисках в беконе, огромной порцией индейки, и все это с густой подливой, – она улыбнулась. – Получается, у тебя в этом году большое семейное празднование Рождества? Твой отец, мачеха и Лорен?

Он тут же кивнул, взял свою бутылку пива и сделал глоток.

– Что насчет тебя, Ава?

– Два праздничных ужина. Один некалорийный, без жиров, практически неандертальская диета. Другой – жирный, с кучей калорией, и очень вкусный. Угадай, какой из них будет с моей мамой?

– Она не пищит от восторга, когда ест что-то восхитительное? – спросил она.

– Она пищит, если что-то восхитительное касается ее тарелки, не говоря уже о вкусовых рецепторах.

– Представь, каково это – переживать обо всем, что хочешь положить в рот.

– Кажется, у Джорджа Майкла и Моники Левински была та же самая проблема.

– На рождественской ярмарке в Люксембургском квартале можно много чего попробовать. Нам стоит туда отправиться, – сказал Жюльен.

От слова «нам» у Авы пошли мурашки по спине, и она тут же выпрямилась, пытаясь убедить и разум, и тело, что ее не так просто соблазнить притягательностью французской еды и горячим парнем напротив нее.

– Может, пригодится Дебс для ее исследования, – добавил он.

– Звучит неплохо, – призналась Ава. – Со всем тем, что у нее происходит в жизни, ей нужно переключиться на что-то позитивное.

– Тогда это свидание, – сказал Жюльен.

Сначала «нам», а потом «свидание». Почему ее это так волнует? Все еще оставалось ощущение, что он чего-то ей не договаривает. Ее руки снова потянулись к хлебу, и она отломила кусочек, обмакнув его в масло, прежде чем положить в рот.

– Сегодня вечером? – спросил Жюльен.

Ава взяла свою бутылку и подняла ее в воздух.

– Сегодня вечером, месье Фитусси.

Глава 33

Квартира Жюльена Фитусси

Жюльен готовился к рождественской ярмарке, все еще ненавидя тот факт, что он до сих пор не рассказал Аве о Лорен. Почему он провел с ней день, говоря обо всем, кроме того, что его сестра умерла? Эти слова должны были быть единственными, о чем ему стоило говорить сегодня, а не приглашение на ярмарку. И пока его пальцы жаждали схватить камеру и снимать ее, он чувствовал себя главным обманщиком в городе. И вдобавок ко всему, не стоило забывать о провале с отцом. Вивьен хотела, чтобы он помог, а в итоге этим утром он лишь все усугубил.

Он застегнул две верхние пуговицы своей рубашки и посмотрел на свое отражение. Как это произошло? Когда он успел превратиться в такого лицемера? Проповедуя Жерару о том, как справляться с горем и двигаться дальше, когда он сам врал кому-то о том, что Лорен еще жива, чувствуя необходимость говорить о ней в настоящем времени.

Стук в дверь отвлек его от зеркала, и он подошел открыть ее.

– Жюльен, ну же! Мы опаздываем!

Он распахнул дверь, чтобы поприветствовать Дидье. Тот был одет в рубашку с длинным рукавом цвета Санта-Клауса под темным пальто, а на голове у него была темно-зеленая шерстяная шапка.

Жюльен на мгновение замешкался.

– Не знаю, стоит ли мне идти.

– Чего? – воскликнул Дидье, толкая дверь и вваливаясь внутрь. – Это же была твоя идея, и очень хорошая. Почему ты вдруг не хочешь идти?

Жюльен пожал плечами.

– Что происходит? – спросил Дидье, уперев руки в бока и уставившись на него.

– Ничего… я…

Внезапно Дидье, кажется, все осознал. Он прищурил глаза и вскинул руки в воздух.

– Господи… ты что, все еще не рассказал Аве о Лорен?

Жюльен сжался под пристальным взглядом друга. Его вопрос сделало все более реальным, наглядно показало его полную нечестность.

– Я пытался… я правда хотел… но не смог.

– Жюльен!

– Знаю, знаю… Я жалок. Ничтожен. Я…

– Все еще страдаешь, – чуть мягче продолжил Дидье. Жюльен кивнул.

– Да.

Дидье положил руку ему на плечо.

– В этом нет ничего плохого, друг мой, – он сделал глубокий вдох. – То, что действительно плохо – это кому-то врать.

– Я знаю, – кивнул Жюльен. – Конечно, я это знаю. Просто каждый раз, когда Ава говорит о Лорен… это приносит воспоминания… и это так хорошо.

– Жюльен, ты можешь вспомнить прошлое в настоящем. Тебе не нужно превращать прошлое в настоящее, чтобы сохранить память о Лорен.

Он решительно кивнул.

– Тебе нужно признаться во всем Аве, – заявил Дидье. – Сегодня.

Дебс взглянула на свой телефон, тряся его в воздухе так, словно это могло вызвать что-то неожиданное. Ава втянула живот, с усилием застегивая пуговицу на джинсах после обеда восхитительной французской кухней. Будь Рода здесь, она бы уже установила ограничения, подсчитывая граммы жира и измеряя все объемами кулака.

– Нет, совершенно точно никаких сообщений от мамы, – Дебс испустила облегченный выдох. – Думаю, что отсутствие новостей – это уже хорошие новости. Я правда предложила маме спросить у Гэри какая погода в Тулузе, потому что я проверила, и там снега нет и реально тепло, так что если он упомянет снегопад и холодную температуру, то значит, он не в Тулузе.

Ава приобняла Дебс за плечи, чуть не сбив пингвина в блестках на столе, которого она до этого не видела.

– Дебс, ты должна перестать волноваться, хотя бы на сегодня.

– Знаю. Перестану… через минуту, – Дебс заставила себя улыбнуться. – Итак, как прошел твой обед с Жюльеном?

При упоминании его имени у Авы внутри все начало крутиться, будто у нее там оказалась Мэри Берри с деревянной ложкой, смешивая самый большой и насыщенный рождественский торт, разбрасывая сухофрукты как рис на свадьбе.

– Хорошо, – отозвалась она.

– Хорошо? – переспросила Дебс. – Для него это видимо было больше, чем «хорошо», раз он организовал нам сегодня поездку на ярмарку.

Ава сглотнула.

– Мне кажется, у него есть девушка.

– Оу.

А теперь, произнесенные вслух, эти слова стали еще больнее. Что было совершенно глупо.

– Ну, он сказал, что у него никого нет, когда я спросила при нашей первой встрече, просто чтобы что-то сказать, но… – она осеклась.

– Но? – Дебс впилась в нее взглядом.

– Но я видела его с какой-то девушкой сегодня утром, и когда я спросила его об этом, он сказал, что это просто его знакомая из галереи, но…

– Но?

– Но это была не его сестра, с кем он сказал, у него была назначена встреча, и…, – ее собственные слова звучали смешно даже для нее самой.

– И?

– Он ответил, что виделся с отцом для примерки костюмов… о чем он ранее не упоминал, и…

Дебс приподняла брови, и Ава потянулась к своей сумочке и начала копаться в содержимом – блеск для губ, пустая кружка из-под кофе, ее шапка – наконец, она вытащила смятую бумажку.

– И я нарисовала это, – она сунула ее Дебс и поднесла руку ко рту, грызя ногти, пока та разворачивала листок.

Дебс выдохнула так, словно ей только что сделали предложение сюрпризом.

– О боже!

Ава вгрызлась в ногти еще сильнее.

– Это…

– Ужасно? Отвратительно? Глупо? – предположила Ава.

– Гениально, вот что это! – воскликнула Дебс. Она развернула листок так, чтобы Ава могла его увидеть. – Взгляни, Ава. Это реально красивый, великолепный рисунок.

Ава опустила руку и посмотрела на набросанный ею скетч Жюльена. Она сидела на балконе после того, как вернулась с прогулки по Монмартру, и смотрела на улицу – на группу звонарей перед универмагом напротив, на мужчину, толкавшего тележку с рождественскими игрушками. Прежде, чем она это осознала, она взяла ручку и начала рисовать. И это не было мультипликацией. У Жюльена на картинке не было огромных глаз или носа, который занимал весь рисунок. Это был просто он, красивый, нарисованный по памяти… потому что он постоянно был у нее на уме… слишком часто…

– Вышло плохо, – вздохнула Ава. – Потому что я не рисую больше… но я нарисовала его. И это значит, что он мне нравится. Хотя не должен. И я это понимаю. И… мне кажется, у него есть девушка.

– Но ты не знаешь, есть ли у него девушка. Он сказал тебе, что одинок.

– И меня это не должно беспокоить, да? Потому что все парни одинаковые, разве не так? – Ава взглянула на подругу, ожидая, что та подтвердит ее слова.

– Я должна согласиться, – ответила Дебс. – Учитывая отца в качестве примера и… Гэри. Но… Дидье милый, и… ну… я бы хотела дать ему шанс.

– Правда? – уточнила Ава. Та кивнула.

– Ничего серьезного, знаешь, просто повеселиться, без всяких обязательств.

– Возможно, – сказала Ава, все еще сомневаясь.

– Почему бы тебе не дать этот рисунок Жюльену сегодня? – Дебс отдала ей листок обратно. – И снова спросить его о том, есть ли у него девушка. Или – я могу спросить за тебя у Дидье.

Ава потрясла головой.

– Нам сколько лет, одиннадцать? – она улыбнулась. – Нет… спрошу его сама… не то, чтобы это для меня имеет значения… потому что мы друзья.

– Конечно, – кивнула Дебс. Ава выдохнула.

– Окей, тогда пойдем, поможем тебе исследовать рождественские ярмарки Парижа.

Дебс улыбнулась, взяв ее под руку.

– Будет реально замечательно!

Глава 34

Рождественская ярмарка, Люксембургский квартал

Жюльен заметил Аву и Дебс под высокими каштанами, где старые, поблекшие зеленые металлические стулья под сухими ветвями все еще занимали пожилые парижане, играющие в шахматы даже в такой холодный темный вечер. Повсюду находились аттракционы и ряды с ларьками. Ярмарка гудела – от торговцев едой до гадалок. Справа от него семья играла в були, вся закутанная в яркие зимние пальто, шапки и перчатки.

Пока Дидье шагал впереди него, рука Жюльена потянулась к камере вокруг его шеи, и он поднял ее к глазам, вглядываясь в видоискатель. Он запечатлел смеющихся мать, отца и двух сыновей на фоне золотистого освещения карусели, с едва различимым силуэтом фонтана Медичи.

Затем он перевел камеру на Аву. На голове у нее была шапка, руки она сунула в карманы своего джинсового пальто, а на ногах все еще красовались ее красные конверсы. Ему нравилось проводить с ней время. Больше, чем с кем-то другим за последний год. Но как она отреагирует на правду о Лорен… о пожаре… Он не будет для нее только фотографом Жюльеном Фитусси, но и станет жертвой в ее глазах, переживая все моменты вновь.

Но с этим ему предстояло столкнуться, справиться лицом к лицу. Двигаться вперед. Не застревать на одном месте, в чем обвинил его отец. Ностальгировать, но без скорби.

– Жюльен!

Голос Дидье пронесся по саду, и он зашагал вперед.

Ава потопала ногами по снегу, зная, что Жюльен подходит к ней, и чувствуя себя так, будто это было первое свидание. Почему ее так волновало то, что у него не было девушки? Почему внутри у нее все крутилось так, словно снегоочиститель пробирался сквозь слякоть?

– Bonsoir, Мадонна, – поприветствовал ее Жюльен, появившись рядом с ней.

– Bonsoir, месье Фитусси, – она не могла отвести взгляд от его каштановых глаз. Ее руки нащупали листок бумаги в ее кармане, и она вспомнила, как отрисовывала его глаза своей шариковой ручкой.

– Умираю как хочу чуррос, – объявил Дидье. – Пожалуйста, перед тем как мы начнем фотографироваться, и пока нас не заставили купить неоправданно дорогие блестящие вещи, на которые в летнее время мы даже не взглянем, но которые обязаны иметь на Рождество, мне нужно засахарить свой желудок.

– Звучит, как великолепная идея! – с улыбкой согласилась Дебс.

– Чуррос на четверых, да? – Дидье сказал, глядя на всех по очереди.

– Пойдем, – Дебс взяла его под руку. – Возьмем для всех.

Ава тут же потянулась, пытаясь схватить плащ подруги, но промахнулась. И вот они остались вдвоем. И ей нужно было спросить Жюльена про девушку. Она взглянула на него.

– Ава. Мне нужно тебе кое – что…, – Жюльен сделал паузу. – Нужно тебе кое – что сказать.

– У тебя есть девушка, – выпалила Ава. – Я знаю.

– Что? – воскликнул Жюльен.

– Это не важно… потому что мы просто друзья и все такое, но… когда ты вроде как взял меня за руку сегодня, я подумала… если бы твоя девушка это видела… она бы подумала, что это что-то значит… не то, чтобы это что-то значит, но…

– Ава…

– Но я не понимаю, почему ты сказал, что у тебя никого нет, когда это не так, потому что я думала, что мы друзья, и я перед тобой раскрыла все тайны своей отвратительной личной жизни и семейной драмы, и…

– Вообще-то, у меня никого нет, – перебил ее Жюльен. Ава моргнула в недоумении.

– У тебя нет девушки?

Он потряс головой.

– Нет.

– Но та девушка на рынке…

– Я же сказал, что это Диана из галереи.

– Да, но… Я думала, что ты должен был увидеться с Лорен, так что…

Жюльен покачал головой. Вот откуда все брало начало. Все из – за него, говорившего о своей сестре так, словно она все еще работала неподалеку отсюда и все еще жила в квартире с синей дверью.

– Ава, мне нужно рассказать тебе кое – что… это о Лорен, – каждая его клеточка говорила ему остановиться, побороть эти слова, которые он не хотел произносить, но надо было по множеству причин.

– Пожалуйста, пойми, – он вздохнул. – Я не хотел тебе врать.

Он взял ее за руки, пока она смотрела на него непонимающе. Он сглотнул. Пути назад не было.

– Ава, Лорен…, – сказать это было нелегко. Не было ни мягких слов, ни деликатного способа сказать об этом. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание на мгновение. Последние моменты перед тем, как Ава поймет, что он ее обманул.

– Лорен умерла, – еле слышно прошептал он.

Ее руки выскользнули из его хватки, и она подняла одну к груди, отшатнувшись назад.

– Что? – вскричала она. – Что ты имеешь в виду? Боже, мне плохо. Жюльен… Как это, умерла? Я не понимаю.

– Нет, Ава, это случилось не сейчас, не сегодня, – он покачал головой. Было намного сложнее, чем он мог себе представить. – Это было… это произошло год назад. Ава, когда я рассказывал тебе о ней, я просто…

Ничто из его слов не звучало уместно. Он попытался снова.

– Прости меня, я… не знаю, чем я думал. Я просто…

– Я не понимаю, – заявила Ава. – Потому что ты точно сказал… ты сказал вчера, что должен увидеться с ней утром. И…

– Я не прояснил… я должен был дать тебе понять… Не знаю, почему я не сделал этого, но…

Под его взглядом она переваривала информацию, и с каждым новым осознанием он видел, как рушилась каждая маленькая часть отношений, которые они начали выстраивать. Он врал ей. Так же, как и ее парень, от которого она сбежала за Ла – Манш.

– Когда ты сказал, это случилось? – спросила она. – Как давно?

– Год назад, – повторил он.

– Год.

– Да.

– Она умерла год назад… мы разговаривали о ней, и ты забыл о том, что она на самом деле мертва? – резко выпалила Ава. Он покачал головой.

– Я не забыл… я никогда не забываю… Я просто… сказал не то, что нужно, а потом, когда я продолжил говорить не те слова, стало сложнее все прояснить.

– Я знала, что что-то не так. Когда ты сказал, что виделся с отцом… казалось, что что-то не так…

– Ава, я не хотел тебе врать, – сказал он, желая снова взять ее за руку, но теперь боялся, что это будет слишком. – Просто… это было так чудесно, говорить с кем-то, кто был не в курсе того, что случилось… говорить о Лорен и помнить ее так, словно она жива.

– Как это произошло? – спросила Ава мягче. Он сглотнул.

– Несчастный случай… пожар в ее доме, – он замолчал. Его кожа покрылась мурашками. – Он начался на крыше, а затем прорвался во все здание. Когда я туда добрался, все здание было охвачено огнем, и…

Она ахнула.

– Ты был там?

– Слишком поздно, – ответил он.

Она закрыла рот руками, и он увидел, как в ее глазах начали собираться слезы. Он не хотел этого. Он не заслуживал ее жалости или сочувствия после того, как он скрывал от нее правду, пытаясь притвориться, что ничего не произошло. А теперь она все знала. Теперь он был мужчиной, который потерял сестру в огне и не смог ее спасти.

– Ава, я от всего сердца приношу извинения за то, что не рассказал тебе все сразу. Это было как глоток свежего воздуха, снова говорить о ней, делиться воспоминаниями без боли, когда все вокруг, кажется, уже давно хотят забыть ее. Я…

– Жюльен, – перебила его Ава.

– Нет, пожалуйста, тебе не нужно ничего говорить. Я знаю, что ты не захочешь меня снова видеть. Я знаю, как для тебя важна искренность и…

– Жюльен… все в порядке, – сказала Ава. – Я понимаю.

– Что?

– Я сказала, все в порядке, – повторила она, переступая с ноги на ногу, хрустя снегом под подошвами. – Исходя из того, что ты мне рассказал о ней, она была важной частью твоей жизни. Потерять кого-то особенного… я могу лишь только представить.

Он кивнул.

– Она была важной частью моей жизни.

– Тогда… ты должен рассказать мне о ней больше, – сказала Ава. Он улыбнулся.

– Правда?

Она кивнула.

– Правда, месье Фитусси.

– Чуррос! Ава! Идем скорее, пока мы с Дидье все не съели, – позвала ее Дебс в паре прилавков от них.

– Ава, – сказал Жюльен, ловя ее за руку, прежде чем она успела отойти. – Есть еще кое – что, о чем ты должна знать.

– Тебе же правда нравятся Coldplay, да? Об этом ты мне не соврал?

Он улыбнулся.

– Да, Мадонна, мне правда нравятся Coldplay, – он облизнул губы, смотря на не. – И ты должна знать… у меня действительно нет девушки.