Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 17

Латинский квартал – Пантеон

Они вышли из метро на станции Мобер-Мютюалите, и Жюльен нашел закусочную, где Ава смогла утолить свою жажду французского сыра. Проходя вдоль площади Мобер, где торговцы только начали расставлять свои палатки, Ава с наслаждением ела превосходный тягучий камамбер, напичканный чесноком и усыпанный свежим розмарином. Ничего похожего она ранее не пробовала. С блестящими от оливкового масла губами и с полным животом, вместе с Жюльеном она шла по улице Валетт к Пантеону.

– Там, где сейчас находится ярмарка, раньше было место для пыток, – заметил Жюльен, указывая на place перед ними.

– Ого, – отозвалась Ава. – Я понимаю, что сказала, что хочу избавиться от романтизированного представления о Париже с влюбленными парочками, сердечками и цветами, но не думала, что придется ходить по всем местам, где раньше пытали людей.

Она слегка натянула шапку Жюльена у себя на голове.

– В путеводителях написано, что тут собирались студенты для дискуссий, – продолжил он. – Но это лишь часть истории.

– Совет по туризму наверняка сейчас от тебя в восторге.

– Тебе нравится правда, – напомнил он с улыбкой. – Никакой фальши.

– Вообще-то да, – кивнула она.

– А вот и оно, – Жюльен показал пальцем. – Место, где сжигали людей в шестнадцатом веке.

– Впечатляюще. Сфотографируй. Дебс использует снимок для какой-нибудь своей статьи… или отправит в редакцию Ежемесячные средневековые убийства.

В ее голове промелькнула мысль о том, что Сью могла бы здесь отрезать Гэри его достоинство, окажись слухи правдой.

Ава вернула внимание к Жюльену, который смотрел через видоискатель камеры на сцену позади них.

– Так почему ты захотел стать фотографом? – спросила она. – Или, я должна сказать, художником?

– Не знаю, – ответил он, догоняя ее.

– Такого ответа я не ожидала, – признала она.

– Почему же?

– Ну, учитывая то, как ты говорил об этом вчера вечером, я подумала, ты хотел заниматься этим с самого раннего детства. Может, ты начал со снимков на Полароид у Триумфальной Арки, продавая их туристам?

– Полароид? – уточнил он с улыбкой на губах. – Ты считаешь, я настолько старый?

– Полароиды все еще в моде.

– Может, на свадьбах, или… – он осекся. – Я не могу больше ничего придумать.

– Ну, тогда, если фотографии не были мечтой всей твоей жизни, как ты к этому пришел?

Он раздумывал над ее вопросом, зная, что если открыть правду, то придется говорить о Лорен. А если он начнет говорить о Лорен, то сможет ли остановиться?

– Прости, – быстро ответила Ава после пары секунд тишины. – Я задаю слишком личные вопросы и…

– Non, – отозвался он. – Все в порядке. Причина в моей сестре. Она отправила на конкурс фотографию, которую я сделал.

– И ты выиграл?

– Да, – кивнул он с улыбкой, вдаваясь в воспоминания. – Главным призом был годовой запас яблочного сока.

– Что? – со смехом спросила Ава.

– И это была фотография моей сестры, ей тогда было тринадцать лет. Она ела яблоко на пикнике в Бретани. Целый год она была лицом H éros d 'Apple, находилась на каждой упаковке этого сока в каждом магазине Парижа.

– Ого, значит, она модель.

– Нет, – Жюльен потряс головой. – Она работает в магазине женской одежды.

Надо было сказать работала.

– Но ее лицо стало твоим звездным часом?

– Нет, – вновь ответил он. – Я просто стал больше интересоваться фотографией. Стал по-другому использовать камеру. Не просто снимать события, как выходные или вечеринки, а ловить крошечные моменты.

– И ты начал заниматься этим сразу после школы, или сначала устроился на настоящую работу?

Он посмеялся над иронией в ее голосе.

– Да, я работал на моего отца в финансах. Это хорошим не кончилось.

– Цифры не слишком привлекали твою натуру художника, полагаю.

Он кивнул.

– Я пустился в свободное плавание, брал заказы, где можно. Я снял множество свадеб, крестин и юбилеев… корпоративов… все, чтобы оплатить счета. Затем я взглянул на вещи под другим углом. Старался увидеть то, что обычные люди не видят.

– И это помогает оплачивать счета сейчас?

Он выдохнул, выдержав пару секунд, прежде чем повернуться к ней.

– Моя последняя выставка все еще оплачивает счета. Я продал одну из фотографий за пятьдесят тысяч евро.

Она моргнула, ее зеленые глаза смотрели на него так, словно она решала, верить ему или нет. Теплое дыхание вырывалось из ее рта, пока она, наконец, не произнесла:

– Вау.

– Да, я тоже так подумал, – согласился он. – Затем взял чек и понадеялся, что его хватит до следующей удачной продажи. И вот мы здесь, – улыбнулся он. – Пантеон.

Под его взглядом Ава повернулась к зданию перед ними, крест на куполе которого поймал лучи восходящего солнца. Это было красивое здание, фасад которого был вдохновлен римским Пантеоном. Его никогда не переставало удивлять то, каким огромным было здание, с рядом колонн, напоминающих каменных гигантов.

Она молчаливо и неподвижно впитывала вид здания перед собой. Наблюдая за ее реакцией, он словно сам впервые видел его. А затем она заговорила.

– Лео привел меня сюда, потому что оно было смоделировано по образу собора святого Павла.

– Это правда, – подтвердил Жюльен.

– Я спросила, из-за купола, или из-за голубей.

Жюльен засмеялся, и в уголках его глаз собрались морщинки. Ава улыбнулась и указала на курлыкающих птиц, клюющих что-то на сером заснеженном асфальте.

– А он что ответил?

– Ничего, – ответила Ава. – Даже не посмеялся.

– Ну, – сказал Жюльен. – Мы здесь ради тебя, не ради какого-то Лео.

– Вот именно, – согласилась Ава. – Итак, выбирай объект. Делай свои фотографии.

Ава наблюдала за тем, как ветер взъерошил его темные волосы, а руки потянулись к камере.

– Что ты здесь видишь, кроме колонн, купола и голубей? – спросила она.

Она продолжала смотреть на него, затем на здание, потом перевела взгляд на небо, на землю, мокрую от тающего снега. Он словно впитывал все вокруг. Не только величественную конструкцию, которая привлекала туристов, но и все крошечные детали и нюансы, которые те обычно не замечали. Затем она увидела что-то.

– Свет! – воскликнула она, даже не осознавая этого. – Он меняется.

– Oui, – согласился он.

– Он согревает камни, смотри!

– Я вижу, – подтвердил Жюльен.

Ава подступила ближе, вглядываясь в рельефные отметины на облицовке, светлеющие под лучами солнца. Она хотела прикоснуться к ним, провести рукой по этим гигантским колоннам, почувствовать себя крошечной на их фоне. Она побежала вверх по мокрым, блестящим ступеням, промочив свои конверсы в снежном месиве, желая добраться до колонн быстрее, чем пропадет этот эффект.

Солнечный свет упал на верхушку колоннады, пока нижняя часть оставалась в темноте, создавая иллюзию второго ряда колон, словно зеркальное отражение. Ава дотронулась до первой на пути колонны в тени, ощущая холод камня пальцами. А затем она закрыла глаза в ожидании.

Камера Жюльена заработала в ту же секунду, когда Ава отошла от него. Она стояла к нему спиной, вытянутой рукой касаясь одной из колонн в центре конструкции, пытаясь достать как можно выше, а он фотографировал каждую секунду, молясь о том, чтобы она не обернулась.

Он знал, чего она ждала. Он тоже это видел. Свет медленно обходил здание, но восход происходил быстро. Прямо сейчас Пантеон был наполовину погружен во мрак, и наполовину залит утренним солнцем. Ава ждала, пока первые лучи согреют ее прижатые к камням пальцы.

Жюльен задержал дыхание, готовившись к моменту, когда это произойдет, немного чувствуя, что словно нарушает ее впечатления. Он сглотнул. Раньше его подобные вещи не волновали. Скрытая съемка, чтобы поймать естественную простоту жизни, получалась у него лучше всего – как, например, та первая фотография Лорен с яблоком. Он никогда не упускал шанс.

Он щелкнул камерой за секунду до того, как лучи коснулись кончиков ее пальцев, а затем еще раз, когда это произошло. Она пошевелила рукой, растопырив пальцы так, словно пыталась поймать солнце. Сделав еще один кадр, он почувствовал, как его переполняет энергия.

– Жюльен! – позвала его она. – Ты это видишь?

Он отпустил камеру в тот момент, когда она повернула к нему голову.

– Да, Ава, – ответил он. – Я вижу все.

Глава 18

Нотр-Дам

Когда Ава проверила телефон, там уже было сообщение от Дебс.

Я думала, что к этому моменту мне станет лучше, но на самом деле я чувствую себя в сто раз хуже. Меня реально выворачивает от одной мысли об обеде. К ужину точно все должно пройти. Позвонила маме, у нее все хорошо. Гэри звонил из «Тулузы». Мне очень нужен доступ к его геолокации на айфоне. Можешь сделать пару фотографий рождественских штучек или чего-то для одиночек? Или можешь попросить красавчика фотографа сфотографировать их для меня? Целую.

Смешно, но она покраснела и закрыла рукой экран телефона, словно Жюльен мог прочитать. Они сидели на стене у самого края Сены, позади них возвышался Нотр-Дам. Они прогулялись вдоль впечатляющего готического собора, прошлись по центральному нефу, рассматривая высокий алтарь, все скульптуры и картины по пути. Ава вспомнила, что в последнее ее посещение у входа висели предупреждения о карманниках. Но в этот раз все было по-другому, людей было меньше, и впечатления были намного приятнее, так как Жюльен не чувствовал необходимости заполнить каждую паузу в разговоре обсуждением цен на недвижимость. Они просто наслаждались видами вместе, не в качестве пары, не чувствуя желания нечто большего.

Ава повернулась к Жюльену, который направил камеру куда-то над водой. Возможно, он смотрел на ближайший мост, или на людей, шлепающих по слякоти недалеко от них, или же на одинокую лодку, плывущую вверх по реке.

– Я не отвлекаю тебя сегодня? – выпалила Ава.

Он отпустил камеру, и она качнулась на ремне, повиснув на уровне груди.

– Отвлекаю? – уточнил он.

– Тебе нужно быть где-то еще?

– Ты устала от меня? – спросил он. – Я еще не убедил тебя в волшебстве фотографий?

Она улыбнулась.

– Не устала и нет, ты еще не убедил, – она болтала ногами, стуча пятками кед по каменной стене. – Просто Дебс все еще не отошла от вчерашнего потребления местного алкоголя, поэтому не сможет встретиться со мной пообедать.

– Ты голодна?

– Нет… немного, но… Я просто не хотела злоупотреблять твоим временем, если у тебя есть какие-то другие дела, – она замолчала.

– Ты слишком много переживаешь, Мадонна, – он покачал головой. – Вообще-то я пригласил тебя, если помнишь.

– Да, помню, но я также помню, что это твоя работа, а я здесь просто…, – как лучше было описать то, для чего она приехала в Париж?

– Осматриваешь достопримечательности? – предположил он.

– Вычеркиваю пункты из списка желаний, – сказала она.

– Список желаний, – с усмешкой повторил Жюльен.

– Что в этом смешного?

– Для человека, который не верит, что все нужно делать идеально, у тебя есть список желаний для того, чтобы поездка прошла та, как ты этого хочешь.

– Не совсем так, – возразила она. Вообще, она еще даже новый список не составила. Видел бог, этот парень был настолько же раздражающим, насколько привлекательным. Если бы она не настроила себя на дух одиночества, то, возможно, была бы сейчас немного заинтригована.

– Non?

– Это была идея Дебс. Она думает, мне нужно поднять настроение, – хмыкнула Ава. – Она переживает, что после того, как я узнала об изменах своего парня прямо перед Рождеством, у меня случится нервный срыв, и я могу совершить что-то безумное, например, отрезать свои волосы и высветлить их.

– Ава, – мягко сказал он, – этот мужчина из Англии встречался с другой девушкой? Будучи в отношениях с тобой?

То, как Жюльен это произнес, заставило измену звучать как худшее предательство – нечто, за что можно было пытать на площади Мобер. И это так и было, решила Ава, и в тот момент это казалось заразительным.

Она немного поерзала, прежде чем ответить ему.

– Не уверена, что он именно встречался с ней. Просто раздевал ее в пентхаусе с видом на доки, – она пожала плечами. – Возможно, устроил ей такой же вечер с шампанским, как и мне в первый раз. Игристое, шоколад, песни Джона Ледженда в Спотифае.

Она сглотнула, глядя вниз на темно – синюю воду, над которой стояла еле видимая дымка. Грустно она себя больше не чувствовала, только немного глупо, из-за того, что верила во все, что Лео ей говорил. Ты такая красивая, Ава. Я люблю тебя, Ава. Одна ложь.

Оторвав взгляд от воды, она перевела его на Жюльена, который качал головой.

– Этот мужчина, – сказал он, – этот человек, худший из худших. Предать вас обеих – поведение собаки.

– Ага, – вздохнула Ава.

– И он звонил тебе сюда, в Париж, прося второй шанс!

– Что?

Жюльен терпеть не мог изменщиков, презирал их каждой клеточкой своего тела. Лорен встречалась с парнем по имени Шарль, который ему никогда не нравился. Тот казался слишком хорошим. Покупал цветы каждую неделю, без какого-либо повода дарил ей дорогие украшения, и Жюльен никак не мог понять, что общего у этого парня с его прекрасной, полной жизни сестрой. Но Лорен была счастлива с Шарлем, и ее счастье было всем, чего он для нее хотел.

– Что ты сказал? – повторила Ава.

Он сглотнул, возвращаясь мыслями в реальность.

– Прости. Я услышал ваш разговор по телефону, вчера вечером у отеля.

Ава скрестила руки на груди.

– До или после того, как ты начал меня фотографировать?

– В промежутках? – предположил он.

– Не начинай, – сказала она. – Мое лицо было превосходной смесью гнева и добродетели.

– Ты знала? Увидела меня и начала позировать? – подразнил ее он.

Она толкнула его в плечо, и он засмеялся, отодвигаясь подальше, уклоняясь от ее удара.

– Тебе кто-то изменял? – спросила Ава.

– Non, – он потряс головой. – Но изменяли моей сестре.

– Лорен?

Он кивнул.

– Они встречались почти год. Она узнала об измене, когда из какого-то отеля позвонили в их съемную квартиру, чтобы напомнить о бронировании Шарля тем вечером, – Жюльен вздохнул. – Он вернулся домой, наплел что-то, и она выследила его… остальное можешь сама себе представить.

– Да, – согласилась Ава. Слежка за кем-то в Париже тоже задела ее за живое.

– Эти люди, Ава, у них внутри есть что-то, что невозможно удовлетворить, – сказал он ей. – Не могу говорить за тех, кого не знаю, но Шарль искал обожание, не любовь, и это большая разница, – он улыбнулся. – Но я точно уверен в том, что все, о чем ты сказала этому парню по телефону, правда… что там было? Все возможности мира и камамбер.

Она улыбнулась.

– Теперь ты понимаешь, почему я искала его первым делом с утра.

– Хочешь попробовать что-то другое на обед? – спросил он.

– А ты знаешь место?

Он кивнул.

– Я знаю место.

Глава 19

Маре – L'As du Fallafel

Первое, что поразило Аву, когда они подошли к ресторану, был ярко-зеленый фасад здания. Часть краски облезла, а в окнах витрины виднелись постеры и объявления. Другая ее часть была закрыта огромной очередью из людей, выстроившихся у двери, а сбоку толпились люди, жадно запихивающие еду в рот, словно не ели с прошлого декабря.

– Ты любишь фалафель? – спросил ее Жюльен.

Ее живот заурчал, ожидая от нее ответа.

– Кто же не любит?

– Мой отец, – сказал Жюльен. – Слишком экзотично, по его мнению. И конечно, это не традиционная французская еда.

– Что он будет подавать на свадьбе? Сырную тарелку? Улиток и лягушачьи лапки? – она прижала руки ко рту. – Прости, это прозвучало слишком оскорбительно.

Жюльен улыбнулся.

– Мы, французы, умеем смеяться над собой, Ава.

– Извини, – ответила она, – Но я уверена, что большинство парижских таксистов с тобой бы поспорили.

Они встали в очередь. Ава подула на ладони и потерла их друг об друга.

– Итак, что подают на свадебный завтрак в канун Рождества?

– Не уверен точно, – признался он.

– В планирование свадьбы тебя не включали, я так понимаю.

– Нет, почти все контролирует моя мачеха, – он почесал шею, где на ремешке висела камера.

– Я немного удивлена, что моя мама не вышла повторно замуж, – призналась Ава. – Не потому, что я считаю ее идеальным партнером, который может сделать кого-то очень счастливым до конца своей жизни, но потому что она обожает шикарные свадебные вечеринки. Такая возможность вырядиться и показать себя.

– Может, она понимает, что цель свадьбы не в этом, – предположил Жюльен.

Ава засмеялась.

– Нет, она уверена, что в этом смысл жизни.

– А что она думает насчет фалафеля?

– Ну, она ела во всех уголках света в присутствии принцев и шейхов, – ответила Ава. – Но только те блюда, в одной порции которого меньше трехсот калорий.

– Что же, – сказал Жюльен. – Этого я пообещать не могу.

– И вот ты узнал еще одну причину, из-за которой я ненавижу моделинг. Невозможность есть то, что ты хочешь и когда хочешь, – она посмотрела на него. – А эта очередь быстро двигается?

Он намеренно выбрал столик рядом с пожарным выходом и дал ей рекомендации по меню. Теперь, наблюдая за тем, как она ест, он потерял еще одну возможность поймать кадр, не посмев достать камеру. Она начала издавать довольные звуки в ту же секунду, когда еда попала к ней на язык, и ее удовольствие было заразительным. В итоге он потратил больше времени, наблюдая за тем, как менялось ее выражение лица, когда она пробовала фалафель, капусту и жареные баклажаны, политые острым соусом, чем на свою порцию.

– Итак, я знаю, что Лондон является самым разнообразным городом в Европе, с кухнями из всех возможных стран мира, но я никогда не ела ничего подобного, – сказала Ава с полным ртом жареного нута.

– Лучше, чем камамбер? – спросил Жюльен с улыбкой на лице.

– Не будем преувеличивать, – ответила Ава.

Он улыбнулся, наблюдая за тем, как она откладывает питу и берет израильское пиво, которой он предложил им заказать. А затем, до него друг дошло, пока он смотрел на Аву и ее яркие белые волосы, не прикрытые его шапкой в помещении, с соусом чили на губах, ее глаза, горящие жизнью: он чувствовал себя нормальным. И тогда вина начала медленно проникать в его подсознание. Он вернулся к своему обеду.

– Как ты думаешь, удастся тебе это снова? – спросила его Ава, широко распахнув глаза и переключив свое внимание с еды на него.

– Что удастся?

– Продать фотографию за баснословную сумму денег? – ухмыльнулась она.

– Не знаю. Может быть, – протянул он. – Может быть, нет.

– Тяжело, наверное, не знать, что хотят видеть люди, – сказала Ава. Ее взгляд переместился с оживленной и уютной атмосферы ресторана на улицу, где стоящие в очереди посетители закрывали головы от начавшегося снегопада.

– Non. Несмотря на то, что ты думаешь, я уже говорил, что не делаю фотографии, гадая, что хотят видеть люди, – ответил он и сделал глоток из своей банки пива. – Но, иногда я могу что-то сфотографировать, зная, что большинству людей точно не захочется это видеть.

Ава подперла голову рукой, уперевшись локтем в стол и посмотрела на него с глубочайшим интересом.

– Что, например?

Это было глупо. Он сам начал этот разговор, и теперь надо было как-то замять его. Сказать правду он ей не мог. Он не мог рассказать ей о том, что выходил на улицы после террористических атак на Париж, снимая разрушения кадр за кадром, пока слезы катились по его щекам. Он не мог рассказать о том, как сделал фотографию ребенка и его отца, возлагающих цветы у дома, в котором погибла Лорен. Признания в этом начали бы разговор, который он еще не готов был поддержать, о периоде его жизни, который все еще приносил боль.

– Бездомные люди, – осторожно сказал он. – Лорен… За магазином, в котором она работает… есть укрытие, где хранятся пустые коробки перед отправкой на переработку. Иногда по ночам там собирается человек двадцать, согревая друг друга, спасаясь от холода, – он взглянул на Аву. – Люди не хотят такое видеть.

Он снова это сделал. Говорил о своей сестре так, словно она все еще здесь… и это ощущалось намного лучше, чем использовать грустные и отчаянные выражения, какие обычно он произносил в последние месяцы.

Ава кивнула, поднимая свое пиво.

– Ну, они должны это увидеть.

– Pourquoi?

– Потому что даже если закрыть глаза, реальность никуда ни исчезнет.

Жюльен улыбнулся. Лорен обычно так говорила.

– Ты просто фотографировал бездомных, или что-то делал, чтобы им помочь?

Он подвинулся на стуле, немного наклоняясь над столом.

– Иногда, когда я встречал Лорен с работы, мы приносили им то, что не продали из булочной, – он сделал еще один глоток. – Поначалу они думали, что мы сумасшедшие и отказывались что-либо брать, но мы приходили снова и снова, и тогда они начали нам доверять.

– Это очень замечательный поступок.

– Идея Лорен, – ответил он.

Телефон Авы зазвонил в глубине ее сумки, перекрывая галдеж в кафе темой из CSI Miami.

– Прости, – извинилась она перед Жюльеном. – Дебс, наверное, очнулась. Может, она доедет сюда на метро. Ей бы тут понравилось.

Она вытащила телефон из сумки и посмотрела на экран: Рода Страз.

– О, черт побери, – выругалась Ава, положив телефон на стол, и наблюдая как вибрация двигает его к солонке.

– Не Дебс? – спросил Жюльен.

– Нет, – потрясла она головой. Что делать? Поднять трубку или дождаться автоответчика? Сможет ли она выдержать еще один день ультиматумов?

– Это тот мужчина, который тебе изменил? – предположил Жюльен.

– Хуже. От этого человека я не смогу избавиться, как бы я ни старалась, – она схватила телефон и приняла вызов.

– Привет, – она постаралась звучать веселее, чем чувствовала себя на самом деле.

– Ава, это очень срочно, – отозвалась Рода. – Ты не получила мое сообщение, да?

– Какое?

– В смысле, «какое»? То самое. Первый класс на Гоа… крабовый салат… Это идеально – ты будешь идеальной к моменту, как мы доберемся на Азорские острова.

– Мам, я вообще-то сейчас во Франции.

Последовала тишина и Ава взглянула на Жюльена, который усиленно старался сосредоточиться на своей еде.

– Ава, связь ужасная.

– Нет, мама, я действительно во Франции.

– Но это невозможно!

– Вообще-то, в наши дни это не такая уж долгая поездка на Евростаре.

– Но… почему?

– Дебс меня пригласила, и мне была нужна передышка.

– Но я предлагала тебе передышку на Гоа.

– Мне нужно бежать. Прямо сейчас я ем восхитительно вкусный фалафель с довольно интересным французом, которого я встретила вчера вечером.

– Ава, это глупо…

– Пока, мам, – она бросила трубку и положила телефон на стол, выдыхая.

– Все в порядке? – спросил Жюльен. – Уверена, что точно хочешь находиться в холодном, заснеженном Париже, а не валяться на пляже?

Она кивнула.

– Мне кажется, на Гоа или Азорских островах нет фалафеля или камамбера.

– Зато там есть солнце и пальмы, – добавил Жюльен.

– Видел одну пальму – считай видел их все, – пожала плечами она.

– Только если ты не фотограф с наметанным глазом.

– А что, если вместо пальм взглянуть на Мону Лизу немного по-другому? – предложила Ава.

– Что же, Мадонна, звучит как очередной вызов, non?

Ава подняла свою пустую банку.

– Но сначала по еще одному пиву.