Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 10

Отель Agincourt (Отель «Азенкур»)

4. Набрать вес

5. Снова напиться

6. Превратить пункт 5 в пункт 4

7. Подняться на Эйфелеву башню и поцеловать незнакомца на самом ее верху

8. Сделать операцию – грудь, попа и живот

9. Отрастить свои натуральные брови

Ава больше не могла продолжать читать. Ее восемнадцатилетняя версия, очевидно, была не в себе. Она потянула коктейль, стоящий перед ней, не будучи уверенной в том, из чего он состоял, кроме как вишни и блестящего ангела на палочке с настоящим листом остролиста. Она перевернула листок и посмотрела на Дебс.

Та в своих мигающих сережках сгорбилась над блокнотом, что – то записывая и издавая довольные звуки каждый раз, как ручка касалась бумаги. Ава понятия не имела, с чего начать. Взглядом она окинула отельный бар. Это была настоящая предрождественская сцена – большая черно – белая елка в углу, под которой были запрятаны подарочные коробки, словно в ожидании ребенка, который их распакует, и пылающие дрова в мраморном камине. Ава откинулась на спинку кресла. Нужно было расслабиться. Она все – таки была во Франции со своей лучшей подругой, в своем по – настоящему любимом городе. Надо было только забыть о том, что в последний раз она была тут весной с Лео, и он сказал, что любит ее. Снова ложь. Она вновь выпрямилась, обращая свое внимание на Дебс.

– Что написала?

Дебс прижала к себе блокнот, словно записывала в него государственные тайны.

– Пока не могу сказать, – ее взгляд упал на пустой листок и ручку с наконечником в виде оленя, которую она дала Аве. – Ты почему не пишешь?

– Не знаю, что, – пожала плечами та.

– Но мы в Париже, – подчеркнула Дебс. – Должно быть что – то, чем бы ты хотела тут заняться.

– Я узнала о том, что еду только пару дней назад и думала, что просто буду везде за тобой ходить.

– Ты должна прекратить это, – резко ответила Дебс.

– Что?

– Делать то, что не хочешь.

– Вообще – то, я делаю то, что хочу. Я это добровольно с волосами сделала, помнишь? – Ава потянула за один из локонов, подтверждая это.

– Но ты это сделала, потому что была расстроена. И ты устроилась квартиры продавать только потому, что твоя мать хотела, чтобы ты прошла кастинг для рекламы консервированных фрикаделек, и тебе нужна была отговорка, – она фыркнула. – Тебе не нужны отговорки. Знаю, что это тяжело, но тебе надо сказать ей раз и навсегда, что тебе это не интересно.

Сказать было легко, и хоть Ава понимала, что так ей и следовало поступить, на деле все было гораздо сложнее.

– Я не из – за этого на работу устроилась, – быстро вставила она.

– Разве? – недоверчиво спросила Дебс.

– Да, я просто всегда хотела продавать элитные квартиры, – слишком драматично ответила Ава, пытаясь звучать искренне, насколько можно. – Знаешь, если ты хочешь, чтобы я составила этот список, так уж и быть, я его составлю.

Ава схватила ручку с оленем и начала писать.

– Номер один: напиться? – воскликнула Дебс. – Нет, не копируй предыдущий!

– Почему нет? Почему я должна иметь планы и мечты, и знать, чего хочу от жизни? Не все мы одинаковые, знаешь ли. Не все обязаны работать там, где нравится, путешествовать по захватывающим городам и писать о них, иметь любящих родителей и прекрасный дом, где соседи приносят домашнее вино.

Как только она закончила мысль, или даже раньше, то тут же поняла, что не намеревалась ничего из этого говорить, и теперь звучала как полная идиотка.

Еще хуже стало, когда она взглянула на Дебс и увидела, как задрожала ее нижняя губа, а в глазах застыли слезы, вот – вот готовые хлынуть.

Чувство вины резко пронзило ее грудь. Почему она сорвалась на Дебс?

– О боже, я ужасна. Действительно ужасна, – заявила она, оглянувшись в поисках чего – то, что можно было бы дать Дебс – салфеток или подставки под пиво. Ее взгляд пал на карту, подобранную на Северном вокзале. – Вот, высморкайся в карту метро и расскажи мне, в чем дело.

Дебс взяла предложенную карту и аккуратно промокнула нос блестящей бумагой, потряхивая своей густой шевелюрой.

– Не могу.

– Что не можешь? Рассказать своей самой лучшей в мире подруге из – за чего ты плачешь? Я единственная, кому ты можешь рассказать, – Ава сглотнула и далее прошептала: – Ты же не беременна?

– Нет, – ответила ты, вытирая глаза фотографией Версаля.

Теперь Ава обеспокоилась так, что ей не захотелось задавать следующий вопрос.

– Ты же не больна?

– Нет, – зарыдала Дебс.

– Что – то на работе, значит?

Дебс двинула головой, не кивая и не отрицательно качая ею, но выражение ее лица сказала о многом. Ава лишь один раз видела этот взгляд – когда родители Дебс развелись. Сью и Джон разошлись менее чем через год после развода родителей Авы. В те времена несколько недель дни и ночи были наполнены бумажными салфетками, объеданиями и просмотром почти всех фильмов Джонни Деппа – Дебс изливала душу, Ава разливала диетическую колу, обнимала ее и говорила, что все будет в порядке… когда – нибудь. Но до тех пор они были у друг друга, и Ава уже проходила через это, зная, что будет свет в конце этого туннеля с разводом.

– Дебс, просто скажи мне.

– Дело в… Гэри, – наконец выпалила Дебс.

– Отчим Гэри? – уточнила Ава. – Лучший отчим в мире, который всегда готов заехать за нами в два утра и привезти кебабы? Такси – папа? – Ава вскинула руки ко рту. – Боже, Дебс, он не заболел?

– Нет, – всхлипнула Дебс. – Но вполне может после этой поездки.

– Нужны объяснения, – моргнула Ава.

– Мне кажется, у него роман на стороне.

Слова шокировали Аву настолько, что она сжала свой стакан. Она сразу покачала головой.

– Нет… это безумие. Гэри – лучший.

– Знаю.

– Да, он много работает, часто находится в разъездах, но он обожает твою маму.

– И я так думала.

– Брось, Дебс, так и есть. Помнишь их свадьбу? Он кружил ее на танцполе под ту ужасную, древнюю песню Брайана Адамса. На такое готовы только влюбленные по уши, – Ава скрестила руки на груди. – Я в это не верю.

– Я тоже не хочу в это верить, но то, что мама сказала…

– Расскажи, – приказала Ава. – Думаю, что смогу распознать сигналы, учитывая, что сама только что рассталась с изменщиком.

Неважно, что она сама не распознала никакие сигналы, даже и не знала, какие они могут быть. Она до сих пор не была уверена, были ли они вообще.

– Это такое клише, – Дебс промокнула нос Площадью Согласия. – Он шепотом разговаривает по телефону. Кто – то молчит в трубке, когда мама отвечает на звонки на домашний.

– В этом ничего такого нет. Мне постоянно такие звонки поступают. Это обычно рекламщики, которые пытаются понять, в какие часы я нахожусь дома.

– Он общается по скайпу.

– И?

– С кем – то по имени Франсин.

– Может, это его коллега? – предположила Ава.

– Ну, вообще да, – согласилась Дебс.

– Да?

– Она работает в его компании в каком – то из французских офисов, – призналась Дебс. – В Париже.

Ава задержала дыхание.

– Подожди – ка. Надеюсь, ты не думаешь о чем – то сумасшедшем?

– Не знаю, – ответила Дебс. – Думаю ли?

Ава потянула свой коктейль. Она понимала, насколько травмирует Дебс мысль о том, что у ее отчима интрижка. У Джона был роман с кем – то на работе. Если и Гэри поступает точно также, подвергая Дебс и Сью тому, что они уже пережили, Ава лично проткнет ему все шины.

– Я хочу за ней проследить, – заявила Дебс.

– Как частный детектив? Как Мирей Инос из «Ловушки»?

– Гэри будет во Франции на этой неделе, – добавила Дебс. – Он сказал маме, что будет в офисе в Тулузе, но…

– Ты думаешь, он будет изменять с Франсин в Париже.

– Не знаю! – воскликнула Дебс. – Но это очень похоже на ситуацию с папой. Мама говорит не переживать, но как я могу не переживать? Она мне сначала ничего не говорила… Она сказала Линдси из Лэдброукс, а та уже передала мне. Я лишь хочу во всем разобраться. Какая бы правда ни была. Хорошая или плохая.

Ава придвинулась ближе.

– Просто мысль… но вы с мамой не думали просто спросить Гэри?

Дебс посмотрела на нее так, словно та только что сказала, что Земля на самом деле не шар, а восьмиугольник, а море являлось Блю Кюрасао.

– Ава, ну как мы можем спросить его? После того, что случилось с папой… она просто в ужасе, – Дебс выдохнула. – Она заставила меня пообещать никому ничего не говорить, и…

– Ладно, ты права. Я понимаю, – вздохнула Ава, обдумывая ситуацию.

Дебс скептически покачала головой.

– Так, и что мы будем делать? Помимо слежки за этой женщиной.

– Ох, Ава, я не для этого тебя пригласила с собой. Я…, – начало было Дебс.

– Только попробуй меня остановить, – пригрозила Ава.

Дебс вздохнула.

– У нее назначена какая – то загадочная встреча на послезавтра, и… кто знает, может это встреча с Гэри?

– Или запись в салон, – пальцы Авы взметнулись к волосам. – Или встреча с кем – то другим… другом… коллегой… не с женатым мужчиной.

– Это не запись в парикмахерскую, – уверенно сказала Дебс. – Это обычно выделено розовым цветом, и ее стилиста зовут Дельфин.

Она тут же сглотнула.

– Ты что, взломала ее календарь? – спросила Ава.

– Возможно… это случайно вышло… Я пыталась взломать ее почту, и кто знает, может, если бы это получилось, у меня уже был бы ответ, и не пришлось бы думать, как себя замаскировать.

– Ты обещала мне никаких костюмов!

Дебс улыбнулась со слезами на глазах.

– Надеюсь, что я во всем ошибаюсь. Если маму снова обманули, я…

Ава наклонилась вперед и взяла Дебс за руки.

– Так не будет. Гэри…, – она сделала глубокий вдох, сдерживаясь от того, чтобы не начать говорить, как все будет хорошо. Она не знала этого наверняка и не могла это гарантировать, поэтому улыбнулась. – Будь что будет, Дебс. Я тебя поддержу.

Она отпустила руки Дебс и подняла свой бокал в воздух.

– За Азенкур!

– Азенкур, – подхватила Дебс.

Ава сделала большой глоток из своего бокала, опустила его и выглянула в окно, на бившийся об окна снег. Она понадеялась, что буря утихнет за ночь. Снег был приятным только будучи белым и сверкающим, а не шестифутовым сугробом. Он не был приятным, когда обжигал щеки в сопровождении штормовым ветром. Сильный снегопад помешает насладиться красотой города.

Лежащий на столе телефон завибрировал. Взгляд Авы переместился на экран. Лео.

Глава 11

Снаружи Brasserie du Bec, 8 – й округ Парижа

Закутавшись в зимнее пальто, Жюльен присмотрелся к бару через дорогу, еле видимый в снегопаде. Он увидел шоколадную макушку Дидье – тот сидел за столом у запотевших окон. Его желудок рухнул вниз. Снова взять в руки камеру это одно, а встретиться с другом после нескольких месяцев отказов от встреч – совершенно другое, но Дидье выбрал место как можно дальше от пожарного выхода.

Холод кусал каждый открытый кусочек кожи, и он сжал губы, защищая их от обветривания, еще немного подумав. Он вздохнул. Каковы были шансы, что история повторится? Жизнь продолжалась, как и должна была.

А затем Дидье повернулся к окну, и прежде, чем Жюльен мог передумать, радостно помахал ему. Он помахал в ответ, и сделал шаг с тротуара на дорогу.

Такси посигналило ему, когда Жюльен пробежал мимо него к теплому и уютному свету бара. Он уже заходил внутрь, когда боковым зрением заметил движение вращающихся дверей соседнего отеля, выпуская кого – то наружу.

Это была девушка с короткими светлыми волосами, торчащими во все стороны. На ней был облегающий голубой плащ, доходивший до колен, джинсы и красные конверсы, а к уху она прижимала телефон.

– …почему ты мне звонишь? Я не хочу ничего от тебя слышать, – сказала девушка.

Она была британкой, и ему не следовало ни смотреть, ни подслушивать разговор. Но что – то внутри него настояло, что надо подслушать, к тому же, на ее лице была такая гамма эмоций, что вынуждало его продолжать на нее смотреть.

– Послушай меня, Лео, – продолжала девушка. – Все твои слова и извинения бессмысленны. Все кончено. Ты четко дал мне это понять, а теперь я предельно ясно даю это тебе понять. Я не хочу тебя в своей жизни! И ты мне не нужен! А теперь… теперь у меня есть Франция!

Жюльен проследил за ее взглядом, поднимающимся к одной из самых известных достопримечательностей города, Триумфальной Арке, залитой золотым светом, освещая ночь красными и белыми огнями.

– И со мной моя лучшая подруга и… моя мама далеко, и у меня куча возможностей и… и… Камамбер!

Жюльен подавил смешок.

– Так что, я сейчас с тобой попрощаюсь, или, так как я во Франции, то скажу à bientôt … хотя нет, потому что это переводится «до скорой встречи», а я не хочу с тобой видеться. Так что я скажу au revoir … нет, подожди, это тоже не ставит точку.

Жюльен наблюдал за тем, как она набрала воздуха, вдыхая снежинки и ветер и не обращая на это внимания.

– Да, я скажу fin. Вот так. Fin. Потому что так и есть, Лео, это конец.

Его камера оказалась перед его глазами прежде, чем он это понял. Он сделал снимок девушки, когда она закончила разговор, и продолжал щелкать камерой, когда она закрыла глаза и подняла голову вверх, словно тяжесть всего мира только что спала с ее плеч. Ее светлые волосы, выделяющиеся на фоне ночного темно – синего неба, огоньки гирлянд, танцующие на ветвях деревьев, облегчение и свобода на ее лице – все вместе казалось чем – то волшебным. Он задержал дыхание и сделал еще один снимок.

– Эй!

Он опустил камеру и в то же мгновение увидел, что девушка направлялась к нему сквозь снежную бурю, и безмятежное выражение ее лица сменилось яростью.

– Вы что делаете?

– Я… ничего, – пробормотал Жюльен.

– Вы что, меня фотографировали?

Вблизи девушка оказалась очень привлекательной, невзирая на то, что сейчас она кричала на него. Ее глаза выделялись больше всего. Большие, зеленые, вопросительно на него смотрящие.

– Нет, – инстинктивно ответил он. Затем добавил: – Не совсем.

– А это что еще значит? Вы либо фотографировали, либо нет, – отрезала девушка.

Она подалась вперед и схватила его камеру, потянув на себя и переворачивая, пытаясь увидеть экран. Лента потянула его за шею, и он положил руки на руки девушки, в попытках вернуть себе камеру.

– Arrétez.

– Ага, – ответила девушка. – Я знаю, как это переводится, и это вы должны были остановиться. Вы не можете просто так фотографировать людей.

Она потянула камеру ксебе, все сильнее натягивая ленту на его шее.

– Почему нет? – спросил он, наклонившись, чтобы лента не впивалась в кожу.

– Потому что это вторжение в частную жизнь!

– Вы Мадонна? – одной рукой он все еще накрывал ее руку, пока каждый из них пытался выхватить камеру.

– Чего?

– Я спрашиваю, не знаменитость ли вы, чтобы я знал, сколько денег смогу заработать, продав эти фотографии, которые, я возможно, и не делал.

– Вы не имеете права!

– Отпустите мою камеру, s 'il vous plait.

Он выхватил камеру из ее рук и восстановил равновесие, в то время как она покачнулась, скользя конверсами по заснеженному тротуару, и начала падать на землю.

Машинально он подхватил ее за руку и притянул к себе, смягчая падение, пока она не встала на ноги. В полусогнутом состоянии она балансировала, чтобы не упасть, перенося свой вес на него. Ее взгляд устремился на него.

На мгновение он просто смотрел, как она моргала своими длинными ресницами, собирая снежинки словно маленькие бриллианты своими платиновыми волосами. Она практически ничего не весила в его руках, но он ощущал энергию, которую она излучала, и сдерживаемое волнение, которое выплеснула на собеседника по телефону и здесь, на улице, обозлившись из – за его фотографий.

– Вы в порядке? – прошептал он, когда она выпрямилась, отстранившись от него.

– А вам какое дело?

– Вы не ушиблись? – с беспокойством спросил.

– Все хорошо.

– Вы уверены? Мне будет очень неудобно, если вы…

– Ава? Ты в порядке?

Так вот как звали эту девушку. Он посмотрел на нее пару секунд, словно решая, подходит ли ей это имя, затем перевел взгляд на другую девушку, которая это спрашивала, и сейчас выходила из дверей отеля. Эта девушка на вид была ровесницей Авы, с более густой копной волос и в более подходящей обуви для такой погоды.

– Да, все нормально, – Ава с неприязнью глянула на Жюльена. – Если не считать того, что меня чуть не сбил этот папарацци.

– Что? – воскликнула другая девушка, прижав руку ко рту.

– Прошу вас, примите мои извинения, – сказал Жюльен, повернув к ней камеру и показывая экран. – Я удалю фотографии.

Он начал нажимать на кнопку удаления. Сколько он сделал фотографий, шесть? Или больше? Он остановился, нажав на кнопку пять раз и выключил камеру.

– Ну вот, – он посмотрел на Аву. – Все удалено.

– Вы из журнала какого – то? – спросила вторая девушка.

– Я не представился, – Жюльен протянул руку Аве. – Меня зовут Жюльен Фитусси и нет, я не работаю в газете или журнале.

– Я Дебс, – произнесла подруга Авы, шагая вперед и пожимая руку, которую та проигнорировала. – А это Ава. Ава, кстати, работала с фотографами.

– Правда? – спросил Жюльен.

– Нет, – отрезала Ава, кинув взгляд на Дебс.

– Нет? – переспросил Жюльен.

Ее поза стала оборонительной. Она скрестила руки на груди и сделала шаг назад. Почему она была такой притягательной? Он не мог отвести от нее глаз.

– Ава была моделью, – продолжила Дебс.

– Дебс! – прошипела Ава.

– Теперь я понимаю, почему, – кивнул Жюльен.

Ава приподняла одну бровь.

– С такой – то прической?

– Я не смотрел на ваши волосы, – быстро ответил он, тут же понимая, как это звучит и прочистил горло. – Я имел в виду… когда я фотографировал вас, я пытался запечатлеть вашу энергию, а не внешность.

– Какой же фотограф так делает?

– Тот, кто не снимает для того, чтобы что – то продать, кроме самой фотографии.

Он все еще смотрел на Аву, наблюдая, как она осмысливает его слова. Каждая ее мысль отражалась на ее лице – замешательство, досада, раздражение и что – то более мягкое.

– Жюльен!

Внезапно рядом материализовался Дидье, без куртки, в одной только тонкой светло – голубой рубашке, которая тут же начала промокать под снегом.

– Это мой друг Дидье, – представил он его.

– Мы как раз искали место, чтобы поесть, – сообщила Дебс. – Может, порекомендуете что – нибудь недалеко отсюда?

– Будем рады, если вы к нам присоединитесь.

Он впервые видел этих девушек. Никогда в жизни он не приглашал незнакомых людей на ужин. Это было не в его стиле, скорее в стиле Дидье. О чем он только думал?

– В качестве извинения за то, что фотографировал вас, как папарацци, – добавил он.

– Было бы чудесно, правда, Ава? Это наша первая ночь в Париже, – начала было говорить Дебс, но ее быстро перебила Ава.

– Нет, мы не можем остаться. Потому что я зарезервировала ресторан рядом с Эйфелевой башней.

– Правда? – воскликнула Дебс.

Ава кивнула.

– Да, и нам нужно поскорее добраться до места на метро, иначе мы опоздаем.

– Ах, ну хорошо, ресторан рядом с Эйфелевой башней нельзя пропускать, – сказал Жюльен. Он снова протянул руку, но на этот раз Дебс. – Было приятно с вами познакомиться.

– Взаимно, – Дебс пожала его руку во второй раз.

– À bientôt, Ава, – он протянул руку и ей, дождавшись, пока она не пожмет ее своими холодными пальцами. – Надеюсь, не au revoir и не fin.

Увидев, что она признала, к чему он это сказал, он отпустил ее руку и направился к Дидье.

Глава 12

Brasserie Du Bec

– Итак, – заявила Дебс, наблюдая, как парни заходят в ресторан. – Он реально красавчик, да?

Сквозь легкий снегопад Ава разглядела в окне Жюльена и Дидье, следующих за официанткой к своему столу. Ветки с рождественскими украшениями свисали с балок на потолке, и ресторан внутри выглядел очень теплым и не таким арктически ледяным, как улица, на которой девушки находились.

Она повернулась к Дебс, покачав головой.

– Нет, – ее дыхание смешалось со снежинками. – Он фотограф. Точно такой же, как и те эгоцентричные, жаждущие славы фотографы, для которых я годами позировала, слушая команд поворачиваться в разные стороны или носом коснуться до задницы.

– А ты так можешь? – Дебс слегка наклонила голову.

– Нет! – воскликнула Ава. Сейчас ее задница была куда больше, чем в последнюю ее съемку. Поэтому – то ее мать так настаивала уйти в детокс, питаться только разбавленным соком и постоянно измерять объемы, чтобы следить за прогрессом.

Дебс взяла Аву под руку, и вместе они начали идти от отеля.

– Итак, как называется тот ресторан, который ты забронировала?

Ава остановилась.

– Ну, вообще я ничего не бронировала, – ответила она. – Я так сказала, чтобы отвязаться от компании каких – то незнакомцев. Он, конечно, представился фотографом, но вполне может оказаться и…

– Хорошим человеком? – закончила Дебс.

– Мы их не знаем, Дебс, и он меня фотографировал посреди улицы!

– Вообще – то, помимо слежки за возможной любовницей моего отчима, я должна исследовать местных одиноких парней, – напомнила Дебс.

Ава убрала руку.

– Я больше предпочитаю мероприятия на рождественской ярмарке… может, идея с костюмами не такая уж и плохая.

– Почему? Потому что боишься, что тебе это может понравиться? Знаю, что сейчас нахожусь в центре семейной драмы, но у меня все еще есть рабочие обязанности, и социализация входит в их число.

Ава вновь кинула взгляд на ресторан и увидела, как парней посадили за столик, расположенный чуть дальше от окна, но все еще в поле зрения. Может, Дебс права? А если так, то почему? Почему она закрывалась от новых возможностей? Разве не она только что заявила Лео, что привыкает к своему новому статусу? Она сказала ему, что ее жизнь собирается превратиться во Францию и Камамбер.

– Тебе Лео только что звонил? Ты расстроена? – спросила Дебс.

Ава покачала головой.

– Нет, я все ему высказала. Я не желаю его больше слышать.

– Хорошо. Тогда пойдем поужинаем и заодно поизучаем двух французов слегка за двадцать, – взгляд Дебс устремился к ресторану. – Друг был немного похож на Тьерри Анри, тебе так не показалось? Припоминаешь его?

Она толкнула Аву локтем.

– Арсенал, заклятые враги Тоттенхэма, – немного сухо ответила Ава.

Дебс снова взяла ее под руку.

– Ну, давай же. Предлагаю тебе вычеркнуть первый пункт из твоего списка, – широко заулыбалась она. – Давай немного выпьем.

Ава позволила Дебс вести ее, и вместе они зашли в невероятно теплый ресторанчик. Внутри сильно пахло корицей и карамелью. Пока они вытирали мокрые ботинки о коврик у входа, Ава заметила превосходные, посыпанные сахаром crème brûlées, которые несли посетителям, и внезапно поняла, что умирает от голода. Маневрируя между посетителями, она последовала за Дебс к столику, за которым сидел Жюльен Фитусси и его друг. В центре столика мерцала свеча в хрустальной чаше, а с потолка свисали веточки омелы.

Фотограф уже снял свое пальто, и теперь сидел в темно – синем джемпере, из – под которого выглядывал белый воротник рубашки, и в темных джинсах. Его черные волосы были коротко острижены, и Аве пришлось признать правоту Дебс – он действительно был привлекательным, если вам нравились высокие, темноволосые мужчины с орлиным носом. Если вас вообще до сих пор интересуют мужчины.

– Pardon, – сказала Дебс. – Ваше предложение поужинать еще в силе? На улице так холодно, нам совершенно не под силу сейчас добираться до Эйфелевой башни.

Оба парня вскочили на ноги, и друг Жюльена тут же начал искать свободные стулья.

– Меня зовут Дидье, – представился он, одной рукой подтягивая свободный стол к столику, и второй жестом показывая официантке принести другой. – Дидье Бонне.

– Приятно познакомиться, – ответила Дебс, снимая пальто и усаживаясь за стол. – Я Дебс, а это…

– Ава, – оповестила та. – Мне не нужны фанфары. Я же не Мадонна.

С этими словами она посмотрела на Жюльена. Улыбка проскользнула на его лице, и он отодвинул для нее свой стул.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

Ава стянула свое мокрое пальто, и Жюльен тут же подхватил его и передал официантке, которая как раз принесла еще один стул. Усевшись, она почувствовала, как оживают замерзшие конечности в теплом помещении. Она понаблюдала, как Жюльен принял стул у официантки и сел сам между ней и Дебс. Ава тут же смутилась и потянула свой свитер, прикрывая джинсы.

– Мы заказали красное вино, – объявил Дидье. – Вам нравится французское красное вино?

– О, да, – ответила Дебс. – И нет ничего лучше, чем пить его в Париже.

Ава закатила глаза. Дебс серьезно настроилась на знакомства с мужчинами. Она поерзала на своем месте и пальцами вынула салфетку из бокала.

– Вам нравится красное вино, Ава? – спросил ее Жюльен.

– Куда больше, чем фотографы, – ответила она, и тут же сморщилась от собственных слов. Это не прозвучало смешно, скорее плаксиво. Она взглянула на него и поспешно добавила: – Прошу прощения, мне оно правда нравится… Мерло, Божоле…

– Мы заказали немного Бордо, – сообщил ей Дидье.

– Бордо тоже неплохое, – быстро ответила она.

Дебс подскочила.

– Вы должны нас простить. Я знаю, что разница во времени небольшая, и нас разделяет только туннель, но путешествие так утомляет, не так ли? Мы все еще привыкаем к новым условиям.

– Первый раз в Париже? – спросил Жюльен, глядя то на Аву, то на Дебс.

– Нет, – сказала Дебс. – Или лучше сказать non? – Она посмеялась, тряся светящимися сережками. – Я была тут несколько раз по работе. Я писатель… фрилансер, публикуюсь в журналах о стиле жизни.

– Писатель! – воскликнул Дидье. – Креативно!

– Стараюсь, – засмеялась Дебс.

Ава кинула взгляд на подругу – жизнерадостную, уверенную в себе и находящуюся полностью в своей стихии. Дебс уже освоилась в новой обстановке – в новом городе с новыми знакомыми.

– Не желаете воды?

Снова Жюльен. Он держал стеклянный кувшин над стаканом перед ней.

– Благодарю, – ответила она.

Он наполнил ее стакан и снова заговорил.

– Итак, вы приехали в Париж отметить Рождество?

– Нет, – сказала Ава. – Просто для… ну… Я не уверена, сколько мы здесь пробудем. Дебс…, – в ее голове промелькнул образ Гэри, гуляющем по rue под руку с кем – то по имени Франсин. Она сглотнула. – Дебс сюда привела ее работа, а я…

Ее губы чуть не произнесли слово «прячусь». Она могла бы сказать это в шутку, но это было слишком близко к правде, чего она не хотела рассказывать незнакомцам в первый же вечер.

– Пытаетесь расслабиться? – предположил Жюльен. – Вдали от папарацци?

Она улыбнулась и кивнула.

– Что – то вроде этого.

Он вернул ее улыбку и поставил кувшин на место.

– Вы выбрали хорошее время для поездки. Не так многолюдно, как летом, но также красиво.

– Если не считать обморожения, – вставил Дидье. – Я ношу две пары перчаток, и мои руки все равно похожи на кирпичи для иглу.

Дебс посмеялась над этим, снова сверкая сережками.

– Вы должны извинить моего друга Дидье, – заявил Жюльен. – Он любит преувеличивать… примерно миллион раз в день.

– Кто знал, Дебс, что твой потерянный брат – близнец находится в Париже? – улыбнулась Ава.

– Я никогда не преувеличиваю, – сказала Дебс.

Дидье скрестил руки на груди.

– Как и я… на двести процентов non.

Жюльен поднял ладони к потолку в жесте безнадежности, и все засмеялись.

– Мой друг, Жюльен, – начал говорить Дидье, – кажется, возомнил себя доктором.

– Не понимаю, о чем ты, – покачал головой тот.

– Вокруг его шеи, – Дидье указал на нее. – Висит камера. Прямо как стетоскоп, да?

Ава посмотрела, как Жюльен, смутившись, начал снимать с себя устройство.

– Прошу прощения, – ответил он, повесив камеру на стол и разглаживая свой джемпер.

– Non, – отозвался Дидье. – Приятно это видеть. Некоторое время назад я думал, что больше такого не увижу.

Во рту Жюльена пересохло, и он почувствовал, как желудок наполнился кирпичами для иглу. Он почти умоляюще посмотрел на Дидье. Не то место и не то время обсуждать его возвращение в мир фотографии, перед этими девушками.

– Звучит реально интригующе, – ответила Дебс, поворачиваясь к нему.

Тепло ресторана начало испаряться, и его словно накрыло холодным одеялом.

– Нет, ничего интригующего, – быстро ответил он. Нужно было сменить тему. Он облизнул губы. – Просто я немного поменял направление. И… помогаю сейчас отцу со свадьбой.

Дидье выпучил глаза, услышав это, но Жюльен был готов на все, лишь бы не упоминать тот вечер.

– Свадьба! Как это невероятно и замечательно, – воскликнула Дебс. – Она скоро?

– В канун Рождества, – криво улыбнулся он.

– Вы будете фотографом?

Вопрос задала Ава. Вивьен несколько раз предлагала ему запечатлеть на камеру этот особый день, и несколько раз он не мог заставить себя ответить.

– Ага! – подскочил Дидье. – Жюльен не фотографирует свадьбы. Это тысячу раз банально.

Он поднял со стола маленькую композицию из еловых шишек, плюща и остролиста, и положил на ладонь.

– Взгляните на это, – спросил он, словно ожидая, пока все обратят на него внимание. – Украшение для Noёl, да?

Никто не ответил, и Жюльен начал задумываться, к чему ведет его друг.

– Ну же, – подстрекнул тот. – Это же просто рождественское украшение, да?

Под взглядом Жюльена девушки кивнули.

– Но представьте, – Дидье провел свободной рукой над композицией, словно собирался показать фокус. – Представьте их в морщинистой руке ветерана войны… или на мосту через Сену среди замков любви, один из которых открыт, символизируя утраченную любовь… под лунным светом и снегопадом…

Он драматично вздохнул.

– Это самое красивое, что я когда – либо слышала, – прошептала Дебс, подпирая рукой голову и наблюдая за Дидье.

– Это звучит нелепо, – заявил Жюльен. – Пожалуйста, давайте закажем ему еду, прежде чем он напьется красным вином.

Засмеявшись, Дидье отложил композицию и взял меню.

– Вы правда считаете себя художником? – тихо спросила Ава. – Не фотографом?

Он встретился с ней взглядом. Уязвимость в ее зеленых глазах уступила место интересу.

– Я не рисую картины, но да… Я бы назвал свои фотографии искусством.

Он понаблюдал, как она обдумывает слова, слегка касаясь пальцами края бокала.

– Но моделинг – это ведь тоже искусство? У каждой новой съемки своя цель.

– Я бы не сказала, что это искусством, – тут же отозвалась Ава.

– Почему нет? – возразил он. – Это зрелищный вид искусства. Изобразить эмоцию, позировать перед камерой, чтобы передать настроение или показать какую – то ситуацию.

– А если у модели душа не лежит к этому? Если ею манипулируют, заставляя показывать образы, с которыми она не согласна?

Ее глаза загорелись, и теперь он задумался о том, кто же причинил ей столько боли, что теперь она не могла отделить одно от другого. Внезапно она, казалось, остыла и взяла меню так, словно не начала с ним только что спорить. На мгновение он подумал заполнить тишину рекомендациями по меню, но затем она подняла на него взгляд.

– По моему мнению, большая часть искусства просто штампуется. С фотографиями это еще легче сделать, потому что фотограф никогда не отдает всего себя, – она сделала вдох. – Я считаю, это обман и манипуляции. Вы, может и не редактируете фотографии в фотошопе, но использовать ветеранов войны и замки любви… или больных детей и животных… это все делается для того, чтобы получить какую – то реакцию. Это ради громких заголовков, а не искусства.