Текст книги "Одно Рождество в Париже (ЛП)"

Автор книги: Менди Беггот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

Глава 65

Жюльен хотел приехать раньше, но «благодаря» парижским пробкам, он вышел из машины с отцом и Вивьен всего за двадцать минут до начала мероприятия. В кармане он пальцами нашел кусочек бумаги, лучшую картину, которую он когда-либо видел. Он нашел его утром на столе, когда вышел из душа. Это был портрет. Его. Нарисованный синей шариковой ручкой, с запиской от художника.

Месье Фитусси, за возможности всех возможностей и веру в невозможное. Целую, Мадонна

– Боже мой! – прижав руки ко рту, воскликнула Вивьен, когда увидела сцену, открывшуюся перед ними.

Это было по-настоящему ошеломляюще. Он видел только каркасы этого, когда руководил установкой своих работ, но теперь это превратилось в нечто большее. Вся площадь выглядела как кадр из фильма Дисней. Белые гирлянды обвивали металлические ограждения и свисали с деревьев, два огромных шатра были установлены по обе стороны от площади, а между ними располагались не менее сотни стульев, и почти все были заняты. Все смотрели в сторону большого экрана на краю парка, на котором сменялись фотографии его сестры и других людей, погибших в пожаре, а по площади двигались прожекторы, освещая все вокруг в красный, белый и синий цвета.

– Ты все это организовал за неделю, – отметил Жерар, с голосом, полным эмоций.

– Не один, пап, – ответил он. – Мне помогали куча друзей, и люди, которых я даже не знаю, но кто хотел помочь.

Он выдержал паузу.

– И Ава.

Затем он увидел ее, бежащую к нему по заснеженной траве, поскальзываясь на высоких сапогах, пытаясь остановиться. Он протянул руки, чтобы поймать ее.

– Спасибо, прости, снова эти глупые ботинки, но я подумала, что конверсы не подошли бы к случаю, – она перевела дыхание. – Bonsoir, Жерар и Вивьен, добро пожаловать на благотворительный вечер Жюльена Фитусси для Красного Креста. Хотите каталог?

Она протянула его родителям Жюльена.

– Спасибо, Ава, – ответила Вивьен. – Я прошу прощения за то, что не смогла подъехать в обед.

– Я полностью понимаю. Свадьба… через два дня. Боже, вы, наверное, нервничаете. Не в смысле, что вы не знаете, что делаете, но…

Вивьен улыбнулась.

– Но вы же получили мою посылку, да?

– Да, – отозвалась Ава. – Мы получили. Я очень надеюсь, что использовать это не придется, но, если это произойдет – c 'est la vie, как говорят во Франции.

Она рассмеялась, затем схватила Жюльена за руку.

– Нам очень нужно, чтобы ты пообщался с гостями.

– Тут сотни человек, Ава, – отметил он, оглядывая толпу в парке.

– Знаю. Я же сказала, что на мою маму можно положиться. У нас уже канапе на исходе. Дебс уже бегала побираться по ресторанам.

– Жюльен, – сказал Жерар. – Ты должен идти. Мы найдем места.

– Пожалуйста, возьмите шампанское, его пожертвовала компания моей мамы, и я очень надеюсь, что оно не пропадет зря, – кинула Ава им вслед.

– Твоя мама купила шампанское, – сказала Жюльен, поворачиваясь к ней.

– Да. Ничего не говори, но я правда считаю, что это доказывает то, что ты нравишься ей больше, чем я.

Он покачал головой, все еще пораженный количеством гостей.

– Взгляни вокруг, Ава.

– Ага, – отозвалась она, глубоко дыша.

Официанты разносили шампанское и закуски, одни посетители укутывались в одеяла, другие стояли под большими уличными обогревателями в вечерних нарядах, в воздухе витал оживленный гул разговоров… а его желудок крутило от волнения.

– Пойдем, посмотришь на свои фотографии, – подбодрила его Ава, беря его под руку. – Дебс с мамой отвечают за их продажу в мое отсутствие.

– Я не знаю, что сказать, – заговорил Жюльен. – Или как тебя благодарить. Не только за сегодняшний вечер, – он выдохнул. – За мою фотографию.

Она чуть покраснела.

– Тебе она понравилась?

– Она великолепная, Мадонна. Тебе нужно в это поверить, – он нежно прикоснулся к ее волосам. – Спасибо.

Ава взглянула на него с улыбкой.

– О, месье Фитусси, я могу придумать много способов, как ты сможешь меня отблагодарить позже.

– Жюльен Фитусси… он художник. Нет, я бы сказала даже больше… он гений фотографии. Его снимки станут на вес золота после сегодняшней выставки. Будь я вами, я бы урвала парочку из них, пока цена такая низкая… и помните, что это все ради благотворительности, – Дебс окинула улыбкой гостя, которые остановились посмотреть на фото Жюльена с башней Сент-Жак.

– Дебс, как дела? – спросила Ава, улыбаясь гостю, который двигался между изогнутыми панелями, на которых располагались некоторые фотографии Жюльена, повторяя форму Сены.

– Было бы лучше, если бы фотограф был здесь. Я уже не знаю, что еще можно говорить, – призналась Дебс, схватив бокал шампанского у проходящего мимо официанта.

– Он здесь, говорит с представителем Красного Креста и с кем-то из других семей… Где моя мама? – спросила Ава.

– Она с Принцем Чего-то там, и еще там оказалась какая-то графиня.

– Графиня не ела бри, надеюсь?

– Понятия не имею. Я не знала, что мне еще нужно следить за тем, что люди едят, а не только за их чековыми книжками.

– Извини. Слушай, возьми небольшой перерыв. Найди Дидье, и садитесь на свои места. Я останусь тут, и Жюльен подойдет с минуты на минуту перед началом шоу на сцене.

– Точно? – спросила Дебс, делая большой глоток игристого.

– Да, иди, – приказала ей Ава.

– Ушла! – ответила та, направляясь к двери шатра.

Ава оглянула комнату и людей, рассматривающих фотографии, а затем заметила кое-что, чего не видела раньше. Чуть больше других снимков, на холсте в центре экрана на задней стене была другая ее фотография. Та, которую она не видела при подготовке к мероприятию.

Лавируя среди гостей и бормоча excusez – moi, она подошла прямо к снимку. Она поняла, когда была сделана эта фотография. Облака закрыли солнце, а Жюльен отошел за кофе. Она ждала его, сидя на скамейке, у ее ног стояли корзины с ярко – красными цветами, а взгляд был направлен в сторону двух маленьких мальчиков, гоняющихся друг за другом с палками, имитируя пистолеты.

В тот момент она не думала ни о чем, но сейчас, глядя на темное, хмурое небо за ней на снимке, на кричащих мальчиков, тыкающих друг друга палками, на красные цветы у ног, она поняла простой посыл фото… Она приложила руку к груди, впитывая в себя этот завораживающий образ.

– Мадонна, – позвал ее Жюльен.

Звук его голоса вернул ее в реальность, и она повернулась к нему.

– Я… не видела эту фотографию.

– Пугающе, non?

– Не думаю, что кому-то захочется повесить ее на стену, – призналась она.

– Да, – отозвался Жюльен. – Согласен. Твоя мама сказала мне, что фотографии ветеранов войны и замков любви продаются лучше всего.

Он улыбнулся.

– Значит…

– Это фото не для продажи, – заявил он. – Видишь, нет ценника.

Он прикоснулся к краю холста, делая вдох.

– Но когда я увидел, каким оно получилось, я обязан был включить его в выставку. Как напоминание о том, что важно… красота Парижа… ты… невинность в меняющемся мире, – он вздохнул. – Сегодняшний вечер не только о Лорен и пожаре, а обо всем, что было потеряно в этой стране в этот год. И о том, на кого и на что это повлияло больше всего. Будущее. Наше будущее. Будущее наших детей.

Когда он закончил говорить, в ее глазах стояли слезы, и она вдруг услышала, как люди в шатре вокруг начали сердечно хлопать. Ава шагнула назад, поворачиваясь к гостям и протягивая руку.

– Леди и джентльмены – невероятно талантливый месье Жюльен Фитусси.

Она начала громко и энергично хлопать в ладоши, и люди вновь присоединились к аплодисментам.

Глава 66

Ладони Жюльена вновь вспотели, как и в тот раз, когда Ава предложила ему сесть у окна в ресторане недалеко от Сакре-Кер. На сцене представительница Красного Креста рассказывала зрителям о деятельности благотворительной организации по всему миру, и о том, на что будут направлены средства, полученные сегодня.

В любой момент должна настать его очередь выйти под софиты, смотреть в темноту, где единственными источниками света были гирлянды, свисающие с деревьев и мерцающие в окнах зданий, окружавших площадь Вогезов.

Он сжал руки в кулаки, пытаясь успокоить себя, и устремил взгляд во тьму.

– Он выглядит так, будто его сейчас стошнит, – произнес Дидье. – Тебе тоже кажется, что его сейчас стошнит?

– Ава? – позвала ее Дебс.

– Его не стошнит.

– Подобное с ним уже было, – отметил Дидье. – На прошлой его выставке.

– Знаю, – сказала Ава. – Он мне рассказал.

– Он шатается, – продолжил Дидье. – Тебе тоже кажется, что он шатается?

– Прекрати, – взмолилась Ава.

– Не знаю, смогу ли смотреть на это, – призналась Дебс, запустив руки в волосы.

– Шш, – сказала Ава. – Мы все будем смотреть, потому что видеть Жюльена, который стоит на сцене и говорит о Лорен, гораздо легче, чем вспоминать ту ночь, когда она умерла. Меня не волнует, если его стошнит на графиню Чего-то Там, главное, чтобы вечер прошел успешно, и он снова почувствует себя немного спокойнее.

Она поежилась и прикусила ноготь.

– Она права, – сказала Дебс, притягивая Аву ближе к себе и обнимая ее за плечи.

– D 'accord, – отозвался Дидье, обнимая Аву с другой стороны.

– … я представляю вам месье Жюльена Фитусси.

Шум толпы застал его врасплох, а прожектор, который переместился, чтобы осветить его, на мгновение его ослепил. Нужно было сделать это. Нужно было начать двигаться. Сначала одна нога, потом другая. Думать о том, что он все еще тут, что он был обязан своей сестре тем, что сейчас может быть смелым. Чистое упорство заставило его подняться на трибуну, и он улыбнулся толпе, ожидая, пока аплодисменты утихнут.

– Добрый вечер. Прежде всего, хочу поблагодарить вас всех от всего сердца, за то, что вы пришли сюда сегодня. В Париже холодно в декабре, да?

Несколько человек в толпе рассмеялись.

– Я знаю, что вы все заплатили за удовольствие сидеть на ледяных стульях, чтобы посмотреть на мои фотографии, и я лишь надеюсь, что шампанское и еда немного вас подбодрили.

Он прочистил горло.

– Сегодня я хочу поговорить с вами о моей сестре, Лорен, – он перевел взгляд на экран за ним, где появилась очередная ее фотография – их совместное селфи, сделанное на вечеринке в честь дня рождения кого-то из их друзей.

– Лорен Фитусси. Сестра. Дочь. Подруга. Но она никогда не будет невесткой, тетей, или… женой, – он глубоко вдохнул. – Те важные этапы, которые мы принимаем как должное, будут нашими. Время бесконечное. Мы можем никуда не спешить. Мы можем жить своей жизнью… в спокойном ритме, без переживаний… потому что мы все доживем как минимум до восьмидесяти лет.

Он окинул взглядом толпу, видя только темноту.

– Но это только если вам повезет. Если вы следили за своим здоровьем, не пили слишком много красного вина и не ели много камамбера, возможно, занимались спортом… Но разве тот, кто прожил менее восьмидесяти лет – неудачник? Значит ли это, что Лорен не повезло? Нет, – твердо произнес он. – Лорен…

Он посмотрел на ее фотографию.

– Она прожила хорошую жизнь, настоящую. Она пила слишком много красного вина, и ела очень много камамбера, и она любила смеяться и танцевать, пока не натрет ноги так, что придется идти домой босиком, – он улыбнулся от воспоминаний. – Я не думаю, что если бы Лорен спросили, хотела бы она что-то сделать по-другому в своей короткой жизни, она бы что-то изменила в ней… лишь больше бы делала все то же самое.

Он обеими руками оперся на трибуну, удерживая не только тело, но и нервы.

– И этому посвящен наш сегодняшний вечер. Нашим жизням. Нашим выборам, – он вздохнул. – Сегодня мы помогаем тем, кто нуждается в помощи, вспоминаем мою сестру и тех, кого многие из нас потеряли в том пожаре на улице Озен. Обычных людей. Такие же, как и вы, такие же, как и я.

На экране сменилась фотография – теперь это был групповой снимок родственников погибших в огне, каждый из них держал табличку с именем своего близкого и его или ее фотографию, где те делали что-то, что приносило им радость, улыбку и смех, создавая лучшие воспоминания. В центре снимка были Вивьен и Жерар, рука в руке, держа фото Лорен и плакат со слоганом #НавсегдаСНами.

Он наклонился ближе к микрофону, и следующие слова произнес прерывающимся шепотом.

– Лорен Фитусси, навсегда с нами.

Зрители вскочили на ноги в ту же секунду, разразившись аплодисментами, и Ава присоединилась к ним, со слезами на глазах. Слова Жюльена пронзили ее сердце. И пока толпа громко аплодировала, небеса внезапно разверзлись, и площадь начало заливать дождем.

– Вот дерьмо! Не сейчас! – воскликнула Ава, вскакивая со стула.

– Что нам делать? – спросила Дебс. – Нельзя, чтобы люди уходили, пока мы их реально не ободрали. Ради благотворительности, конечно.

– Коробки, – сказала Ава. – Коробки, которые прислала Вивьен. Где они?

Она замахала руками, а дождь начал усиливаться.

– Расслабьтесь, – ответил Дидье, откинувшись на своем стуле. – У меня все под контролем.

Он сложил руки за головой, приняв самодовольный вид.

– Дидье, ты же отвечаешь за эти коробки, – напомнила ему Дебс.

– Я знаю, – спокойно ответил он. – Я делегировал обязанности. А, regarde.

Ава проследила за взглядом Дидье и увидела Пьера, Анаис и Давида, в компании с другими родственниками Дидье, которые раздавали красные, белые и синие зонтики с логотипами Фитусси Финанс. Они создали живую цепь, передавая их другим гостям по рядам, чтобы те раскрыли их, оставшись сухими.

– Ты замечательный, – сказала Дебс, обхватывая француза руками. – Реально и абсолютно замечательный.

– Я знаю, – отозвался тот. – А теперь настало время для мима.

– Что? – спросила Ава. – Мим? Не помню, чтобы согласовывала мима.

– Мои талантливые друзья будет изображать сцены, основанные на фотографиях Жюльена, пока гости будут их раскупать, – объяснил Дидье.

– Пожалуйста, Дидье, пообещай мне, что клоунов не будет.

Глава 67

Жюльен пожал руку кому-то, кто только что заплатил двойную цену за его фотографию художников на Монмартре. Все шло хорошо. Остался всего лишь десяток снимков без стикера «продано» на них. Он, тем не менее, адски устал.

– Жюльен.

Он повернулся на голос отца и встретил его улыбкой.

– Папа.

Он ожидал, что отец что-то скажет, и был застигнут врасплох, когда руки Жерара внезапно обхватили его и притянули в крепкие объятия. Он прикрыл глаза, обнимая отца и наслаждаясь той близостью, которой ему так долго не хватало.

Жерар отстранился и вытащил носовой платок из нагрудного кармана, быстро промокнув им глаза.

– Ты был великолепен там сегодня вечером.

– Не уверен насчет этого. Я не умею быть в центре внимания.

– Ты должен гордиться собой, Жюльен. Я горжусь тобой.

– Правда?

– Мне следовало начать гордиться ранее, – признался Жерар. – Меня сгубит упрямство, не красное вино.

– Ты точно проживешь больше восьмидесяти, папа.

– Если эта свадебная суета не прикончит меня раньше.

– Где Вивьен? – спросил Жюльен.

– Говорит с кем-то о шоколаде в последнюю минуту… Для чего нам этот шоколад, я не понимаю. Свадьба послезавтра.

– Знаю, – отозвался Жюльен. – Это будет чудесный день.

– И… знаешь… я на самом деле не серьезно говорил о том, что не хочу, чтобы ты был шафером, – сказал Жерар.

– Знаю, – вновь произнес Жюльен.

– Мне больше рядом никто не нужен.

– Это честь для меня.

Он проследил, как взгляд отца скользнул по шатру.

– Ты приведешь Аву… на свадьбу? – спросил Жерар.

– Да, – ответил он.

– Хорошо, – произнес Жерар. – Потому что мы бы очень хотели пригласить ее на Рождество тоже.

Жюльен сглотнул. Приглашение Жерара напомнило ему о том, что он знал, что Ава возвращалась домой на Рождество, но он понятия не имел, когда именно она уезжает.

– Не знаю, возможно ли это. Она, наверное, вернется в Англию, и…

– Жюльен, о чем ты думаешь? Ты только что произнес речь на той сцене, говоря людям о том, что нужно бороться за то, чего они хотят, что у них есть только один шанс… Ты собираешься позволить ей вернуться в Англию?

– Дело не в том, чтобы «позволить» ей. Она сама по себе. Она делает собственный выбор, и так оно и должно быть.

– Ты говоришь, что любишь ее, – напомнил Жерар.

– Больше, чем я когда-либо кого-то любил.

– Пригласи ее на рождественский ужин, Жюльен.

– Видите то, как идеально месье Фитусси запечатлел здесь свет? – Рода наклонилась вперед и погладила рукой воздух рядом с фотографией, которую описывала.

– Жаль, что тут нет кроликов, – ответила графиня, потягивая шампанское из бокала.

– Кроликов? – Ава чуть не выплюнула свой напиток.

– Мне кажется, – продолжила Рода, кинув на Аву взгляд. – Если слегка наклонить голову вправо и посмотреть сквозь кусты на передний план, можно увидеть краешек… да, тут, смотрите, один… нет, два кролика.

Ава посмотрела, как графиня наклонила голову на сорок пять градусов вправо, всматриваясь в фотографию. Было очень тяжело сдерживать смех.

– Я их вижу! – объявила графиня. – Милые серые крошки! Я покупаю ее. Сколько она стоит?

– Двадцать тысяч евро, – сказала Рода. – Все пойдет на благотворительность. Спасибо вам, Графиня.

– Я пошлю человека для урегулирования деталей.

Рода поклонилась и отошла от графини, давая ей пройти.

– Ох, мама, а я-то думала, в этой семье я главный менеджер по продажам. Кролики? – наконец посмеялась Ава.

– Шшш! Не надо, чтобы она тебя услышала, – сказала Рода, наклеивая стикер «продано» рядом с фотографией.

– Я, конечно, понимаю, приукрасить немного, но врать о фотографах…

– Она увидела кроликов, она же сказала.

Ава поймала руку Роды и крепко ее сжала.

– Спасибо, мам, за все, что ты для меня сделала в Париже.

– Здесь холоднее, чем было бы на Гоа…

– Мама!

– Я хотела сказать, что я рада, что приехала.

– Правда? – отозвалась Ава.

– Да, – Рода сжала руку дочери в ответ. – Потому что моя поездка сюда позволила мне увидеть в точности какой женщиной ты стала, и… этот человек лучше, чем я была в твоем возрасте.

– О, мама, – произнесла Ава, сглотнув комок эмоций.

Рода замахала рукой перед ее лицом.

– Мы не плачем на людях, Ава, – напомнила она. – Даже лучшая тушь не справится со слезами.

– Или дождем, – всхлипнула Ава. Ее взгляд скользнул к окнам шатра, где дождь уже превратился в снег. Гости все еще сидели на своих местах, укутываясь в одеяла и прячась под корпоративными зонтиками Жерара.

– Что произойдет дальше, Ава? – спросил Рода, поправив свой пиджак в пайетках.

– Можешь немного уточнить?

– Через пару дней будет Рождество, и…

– Я возвращаюсь домой, – сказала Ава. – Конечно же, я возвращаюсь домой.

Она сглотнула. Дважды произнесенные слова должны были помочь.

– А потом?

Она выдохнула облачко воздуха.

– Ты же знаешь, какая я упертая и организованная, мама. У меня есть план.

– Какой же?

– Не глупи! Конечно же, у меня его нет, – она вернула взгляд к Жюльену, обнимающего Вивьен. – Но у меня есть еще пара дней.

И ей лишь оставалось надеяться, что, как и в предыдущие дни, Париж каким-то образом решит все за нее.

Наконец взяв холодное пиво в руки, Жюльен наблюдал, как Ава прощалась с гостями так, будто была профессионалом в организовывании мероприятий. Уже было далеко за полночь, и большинство посетителей разъехались по своим отелям, частным самолетам, ночным клубам или барам, и каким-то образом им удалось собрать почти пятьсот тысяч евро.

Ава повернулась к нему, проведя руками по волосам, поддаваясь напряжению, и он сделал шаг ей навстречу, схватив стул свободными руками.

– Мадонна, – поприветствовал ее он. – Присядь, пока ты не свалилась на землю.

– Месье Фитусси… ты все еще помнишь, кто я такая, – сказала она. – Я думала, тот, о ком отзываются… цитирую, «фотографическая сенсация нашего времени», будет слишком занят, пожимая руки артистичным личностям, а не предлагая присесть уставшим бывшим моделям.

– Ты бредишь. Тебе нужно выпить, – он предложил ей свое пиво.

– Нектар, – сказала Ава, сделав глоток. – Намного лучше шампанского.

Жюльен тут же притянул другой стул, поставив его рядом с ней, усаживаясь рядом. Ава передала ему бутылку.

– Ава, сегодняшний вечер оказался лучше, чем я его себе представлял.

Она улыбнулась, положив руку ему на плечо, прикрыв глаза.

– Так и было, да?

– Благодаря тебе, Дебс, Дидье, и всем его родственникам, о которых я даже не подозревал.

– А у него их много, – заявила Ава. – Это уж точно.

– Почти пятьсот тысяч евро, Ава.

– На самом деле, почти шестьсот тысяч, – зевнула она.

– Разве?

– Я продала свою фотографию с двумя мальчиками, играющими с палкой.

– Правда?

– Я сказала, что не могу отдать ее за менее чем сто тысяч, и кто-то из маминых махараджей ее купил.

– Сто тысяч евро, – он покачал головой. – Очень много денег.

– Ради благого дела, – она вновь зевнула.

– Тебе нужно отправляться в кровать, – сказал он.

– Ммм, я надеялась, что ты это скажешь.

– Чтобы поспать, Мадонна, – уточнил он.

– О, месье Фитусси, я хочу проживать каждую минуту так, будто это моя последняя. Я хочу купаться в фонтанах Лувра и кормить голубей у пантеона. Я хочу есть фалафель, напичканный улиточным маслом, пить кувшин кофе на вершине Эйфелевой башни. Я хочу…, – она уткнулась в его грудь. – Я очень устала.

Он поцеловал ее в макушку и прижал к себе.

– Завтра, Мадонна. У нас есть завтра.