Переломный момент (ЛП)

Текст добавлен: 28 августа 2026, 11:31

Текст книги "Переломный момент (ЛП)"

Автор книги: Мэдс Рафферти

Жанры:

Эротика и секс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 39
Грейсон

Киран Эшфорд: Можешь попросить у Беллы номер Лайлы?

Грейсон: Ни за что

Киран Эшфорд: Это еще почему?

Грейсон: А почему бы тебе самому его не попросить?

Киран Эшфорд: Потому что уже просил

Грейсон: Дай угадаю, она отказала

Киран Эшфорд: Я как-то не расслышал ответ

Грейсон: Ага, потому что она слишком быстро убегала

Свет выставленных фотографом софитов бьет по глазам.

Отчаянно моргая, я улавливаю громкие перепалки парней, и, если бы не знал наверняка, решил бы, что мы находимся в раздевалке перед матчем.

Если не считать того, что Киран стоит у дверей и пялится на улицу с таким видом, будто проглотил лимон.

– Ты в норме? – он поджимает губы. – Белла что-нибудь говорила Лайле обо мне?

Я сбит с толку и внимательно изучаю напряженную линию его плеч.

– Насколько мне известно, нет. А что?

– Ты сам ее слышал.

– Ну да...

– Я ей не нравлюсь.

Я уже готов отпустить какую-нибудь колкость, но вдруг замечаю в Киране неподдельное разочарование.

– На следующей неделе она уезжает в Германию. Возможно, просто не хочет ни с кем сближаться перед отъездом.

Киран наконец отрывает взгляд от улицы.

– Зачем ей в Германию?

В груди поселяется тревожное чувство. Я никогда ничего не скрывал от Кирана – вообще никогда. Но перед глазами всплывает печальный взгляд Лайлы, когда зашел разговор о поездке.

– Не думаю, что вправе рассказывать чужие секреты, – осторожно произношу я.

Киран хмурится, и меня снова поражает искреннее беспокойство и разочарование в его глазах.

Повернувшись всем корпусом, я игнорирую гомон команды за спиной и понижаю голос:

– Она лучшая подруга Беллы.

Он коротко кивает.

– Знаю.

– И знаешь, как много Белла для меня значит.

Киран ухмыляется.

– Приятно наконец услышать, как ты в этом признаешься, но да.

– Тогда не наделай глупостей.

Он пожимает плечами.

– Так даже лучше. Не хватало еще, чтобы она втюрилась в меня и привязалась.

Я прищуриваюсь. Звучит вполне в духе Кирана, и все же как-то фальшиво.

– Угу.

– Такие девушки не соглашаются на интрижки на одну ночь.

– Нет, не соглашаются.

Повисает тишина, пока Киран снова вглядывается в улицу. Я невольно закатываю глаза.

– Почему бы тебе не составить компанию? А я прикрою с фотками.

Киран кивает, не сводя глаз с поляны. Даже не проронив ни слова, просто уходит. А я стою, качая головой. Что, черт возьми, с ним творится?

– Я твой должник! – вдруг бросает он через плечо.

Рядом вырастает хмурый Ашер.

– Куда это он, мать твою, намылился?

– Думаю, ползать на коленях.

Ашер запрокидывает голову от смеха, но, покосившись на меня, резко осекается.

– Охренеть, ты серьезно.

– Серьезнее некуда.

– И кто же взял его за яйца?

– Та, с кем, я надеюсь, не обойдется по-свински, – бормочу я себе под нос.

Мы разворачиваемся и шагаем туда, где журнал выстроил команду, а Ашер тихо присвистывает.

– После всех подколок и издевательств на тему меня и Синди не терпится отплатить ему той же монетой.

Я бы с радостью посмеялся и согласился, но не могу. Кирана редко отшивают, а Лайла дала жесткий отворот-поворот. Что-то подсказывает: его цепляет именно этот факт, а не реальный интерес. В конце концов, это же Киран. За все время нашего знакомства он ни разу не привязывался ни к одной девушке.

Не представляю, как он выглядит, когда влюблен.

Когда съемка заканчивается, я даже не пытаюсь делать вид, что хочу остаться и поболтать. Понимаю, что это мое мероприятие и по-хорошему нужно бы крутиться в толпе, распинаться ради пожертвований и пристройства животных, но все мысли заняты лишь Беллой.

Целый час, пока я торчал в амбаре и скалился для фото, кожа зудела от нетерпения.

А стоило фотографу сказать, что кадр готов, я пулей вылетел оттуда, будто задница загорелась.

Найти ее не составляет труда. Я замечаю, как Лайла закатывает глаза в ответ на какую-то реплику Кирана, а Белла закусывает губу, изо всех сил сдерживая смех.

Как бы ни был счастлив ее видеть, меня убивает то, что рука Беллы все еще сжимает поводок Бэмби. При виде меня золотистый ретривер оживляется, радостно колотя хвостом по земле.

– Привет, красавица, – воркую я, наклоняясь, чтобы погладить ее. – Желающих так и нет?

Настроение резко падает.

– Нет, – отвечает Белла. – Мы даже натянули на Лайлу волонтерскую футболку, чтобы люди не подумали, что уже забрали ее себе.

Что ж, это все объясняет. А я уж испугался, что к переодеванию приложил руку Киран. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но осекаюсь, поймав на себе оценивающий взгляд Беллы.

Такое выражение вижу в ее глазах впервые.

Киран что-то сболтнул?

– А почему бы ее не оставить? – заявляет она. – Она тебя обожает. Только посмотри.

Я прослеживаю за ее взглядом и вижу Бэмби: щенячьи глазки во всей красе, Лэмб Чоп свисает из пасти, а сама собака медленно кладет морду мне на колени.

– Я бы с радостью, но это жестоко. Она панически боится разлуки, а я вечно в разъездах.

– Я могу за ней присматривать.

Я резко поднимаю голову.

– Тебе придется оставаться на ночь во время выездных матчей. Таскать ее туда-сюда – настоящий стресс, это лишь усилит тревожность.

Белла прикусывает губу и пожимает плечами.

– Я согласна.

В голове происходит замыкание.

Белла только что согласилась... ночевать в моем доме.

Перед глазами вспыхивают картинки того, как она раскинулась на кровати, но их тут же окатывает ведром ледяной воды.

А что, если она исчезнет после окончания уговора?

Словно прочитав мысли, Белла присаживается на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной; перепалка Лайлы и Кирана забыта. Эти медово-карие глаза, так похожие на глаза Бэмби, пригвождают меня к месту.

– Почему бы не взять ее на передержку? Большинство собак забрали, а тех, кто остался, расхватали временные хозяева. У всех будет ночлег. Она не может оказаться единственной, кому придется вернуться в приют, и я даже представить боюсь, какую жуткую панику Бэмби испытывает, сидя взаперти в клетке.

Новость о том, что почти всех разобрали, наполняет сердце радостью, но за ней по пятам следует леденящий ужас от мысли, что Бэмби останется совсем одна. Именно поэтому я никогда не навещаю животных по вечерам: от мысли, что они остаются там, брошенные и бездомные, к горлу подкатывает желчь.

Будь моя воля, утащил бы всех к себе и устроил контактный зоопарк.

– Ладно, но оставим только при условии, что ты будешь помогать, когда меня не окажется дома. Для Бэмби это период адаптации к новому месту, поэтому тревожность начнет зашкаливать.

Белла расцветает, и я жалею, что не согласился раньше – лишь бы увидеть ее снова.

– А еще напишу про Бэмби пост в соцсетях. Ее точно кто-нибудь захочет забрать. Как тут устоять?

Она кладет ладонь поверх моей.

– Я бы повременила.

– Почему?

Белла переводит взгляд на собаку, которая в этот момент во все глаза пялится на меня.

– Потому что она любит тебя. Дай немного времени побыть с тобой.

Вот только, кажется, за этими словами кроется что-то еще, особенно когда в ее взгляде мелькает расчетливый блеск.

Я бросаю взгляд на часы: всего три дня, а все уже понемногу сворачиваются. Белла права: подавляющее большинство собак обрели дом, а те немногие, кто остался, похоже, привязались к кому-то из гостей, а не к волонтерам.

На лице расплывается улыбка.

– Сегодня почти сотня хвостатых обрела семью.

– Благодаря тебе.

Я перевожу взгляд на Беллу и внезапно слышу собственный голос.

– Поехали с нами, – она удивленно отшатывается, заставляя меня поспешно объясниться. – Поможешь Бэмби освоиться в первую ночь. Кажется, она без ума от тебя.

И не только она, хочется добавить.

Ее губы приоткрываются, и я нутром чую – чтобы отказать, но тут в разговор влезает Лайла.

– Я съезжу проведать маму. А тебе стоит поехать. Грейсон прав, Бэмби ни на шаг не отходит.

От взгляда, которым Белла одаривает лучшую подругу, я бы сжался в комок, но Лайла с улыбкой треплет ее по макушке, словно собаку.

– Давай, топай.

Белла поджимает губы.

– Мы с тобой еще поговорим.

Та усмехается.

– Жду не дождусь. Грейсон, позаботься о моей девочке, пока меня не будет, – дождавшись кивка, Лайла поворачивается к Кирану, который нагло вторгается в ее личное пространство. – Перестань распространять микробы. Ни секунды не сомневаюсь, что ты заразен.

Киран ухмыляется.

– Позволь мне и микробам проводить тебя до машины.

Белла округляет глаза.

– Черт, я же сама ее привезла. Дай только...

Киран подмигивает.

– Я беру это на себя, – прежде чем Лайла успевает возразить, он кладет руки ей на плечи, заставляя податься вперед от неожиданности.

– Прекрати попытки меня заразить!

– Я пытаюсь не заразить, а отвезти тебя домой.

– Это можно сделать, и не распуская руки, – с каменным лицом заявляет она.

– Прости, не уверен, что знаю, как остановиться.

– Кто бы сомневался, – бормочет Лайла себе под нос, машет Белле на прощание и дает деру.

Кирану ничего не остается, кроме как сорваться следом.

– Прекрати заставлять меня бегать, черт возьми!

Какое-то время мы с Беллой молчим, наблюдая, как Лайла ускоряет шаг, вынуждая Кирана перейти на бег трусцой.

– Они же поубивают друг друга, – произносит она.

– Очень на то похоже, – качая головой от поведения наших лучших друзей, я поднимаюсь на ноги. – Пойду улажу бумажные дела с Бэмби, а потом встретимся дома? Я не задержусь.

– Договорились. Заберу ее в машину.

Белла шагает вперед, и Бэмби с огромной радостью семенит следом.

При виде того, как Белла и собака удаляются, в груди поселяется какое-то глубокое чувство. Правильное чувство. Тепло, уют и безопасность. Поразительно похожее на то, что испытываю дома.

А еще возникает предчувствие, что Бэмби никогда не вернется в приют, и я готов жизнь поставить на то, что хитрый блеск в глазах Беллы имеет к этому самое что ни на есть прямое отношение.

Глава 40
Грейсон

Киран Эшфорд: Ну пожалуйста

Грейсон: Чувак

Грейсон: Ты разве не отвез ее домой?

Киран Эшфорд: И к чему ты клонишь?

Грейсон: И она все равно не дала свой номер...

Грейсон: Не думал, что, может, просто не хочет делиться?

Киран Эшфорд: Да не, вряд ли

Киран Эшфорд: С чего бы ей не хотеть?

Киран Эшфорд: Я шлю шикарные мемы, под нее подобранные

Киран Эшфорд: Буквально награду за это взял

Грейсон: Ты сейчас про ту «награду», которую сами же и выдумали в баре?

Грейсон: Киран, ее вывели на залитой пивом салфетке

Киран Эшфорд: Но титул лучшего мемодела все равно за мной

– Лайла только что прислала сообщение. Киран ее подвез, – сообщает Белла, обходя автомобиль, припаркованный рядом с моим.

– Надо же, все-таки не прибили друг друга, – отзываюсь я, доставая Бэмби из салона и отпуская с поводка. Сбежать с участка ей некуда, а новые владения обнюхать просто необходимо.

– Пока что.

Пока я отпираю входную дверь, не теряя Бэмби из виду, с губ срывается вопрос:

– Как ты вообще относишься к тому, что Лайла надолго уезжает?

Бэмби метеором проносится внутрь дома, азартно повиливая хвостом, и коридоры тут же оглашаются ее деловитым сопением – новоиспеченная исследовательница изучает обстановку. Слава богу, у меня деревянные полы: если нужно будет привлечь внимание, смогу просто топнуть ногой, и она, хочется верить, почувствует вибрацию.

Тяжелый вздох Беллы шлейфом тянется к выходу на задний двор, пока я бреду вслед за Бэмби к террасе. Стоит малышке выскочить в сад, как ее тут же охватывает безумный азарт.

– Осуждать не будешь? – тихонько спрашивает Белла.

– Я никогда не стану тебя осуждать.

– Легко сказать, – бормочет она. – Я... я до ужаса боюсь ее отъезда. Лайла ведь моя лучшая подруга, да и больше того – главная опора. Мне и так приходится несладко из-за мамы, и просто не представляю, как останусь без ее плеча, на которое всегда можно опереться. Но стоит об этом подумать, как следом неизменно накатывает чувство вины, ведь Лайла заслуживает шанса на выздоровление.

– Ты имеешь полное право на сложные, противоречивые чувства, Белла. Страх вовсе не делает чудовищем. Тебе приходится проходить через то, что и представить-то трудно.

Она встает рядом на террасе, приковав взгляд к Бэмби, которая самозабвенно катается по траве.

– Тогда почему от собственных чувств так паршиво на душе?

– Потому что ты хорошая подруга.

Она со стоном запрокидывает голову, и я не могу сдержать легкий смешок.

– А что вообще в Берлине?

– Медицинский центр, где проводят экспериментальные клинические испытания для пациентов с волчанкой.

От удивления у меня взлетают брови.

– Черт, жестко. Она едет одна?

– Да, и из-за этого кажусь себе еще большей эгоисткой из-за желания ее удержать. Я поглощена собственными страхами, но даже представить не могу, в каком Лайла ужасе от мысли, что придется со всем справляться в одиночку.

– Одно не исключает другого. Можно до смерти бояться грядущих перемен и одновременно надеяться на лучшее. В каком-то смысле вы обе один на один сражаетесь с тяжелыми испытаниями.

Белла косится на меня.

– И когда только ты успел стать таким мудрым?

Развернувшись, я изображаю глубокую обиду.

– То есть раньше ты меня мудрым не считала?

– Виной всему, видимо, первое впечатление.

Я морщусь.

– Даже не напоминай. Радует уже то, что они не пытались вернуться.

– Тут я полностью согласна, – бормочет она. – Волосы и глаза мне очень дороги на их законных местах.

Мне тоже.

– Она счастлива, – вдруг едва слышно выдыхает Белла.

Я улыбаюсь точь-в-точь как она, наблюдая за Бэмби: та вовсю носится между деревьями, уткнув нос в землю и отчаянно виляя хвостом.

– Я еще никогда... вообще никогда не видел ее такой счастливой.

– Ты не можешь ее вернуть, – шепчет Белла.

– Знаю.

– Я что-нибудь приду... погоди, что? – она резко поворачивается, широко распахнув глаза от удивления. – Что значит «знаю»?

Я лишь пожимаю плечами.

– Еще в ту минуту, когда согласился ее привезти, я понял, что уже ни за что не смогу отдать обратно.

– Зачем тогда взял? Ты ведь говорил, что из-за работы...

– Что-нибудь придумаю, – просто отзываюсь я, по-прежнему не сводя глаз с Бэмби. – Ей нужен дом, Белла, и я не стану сперва дарить его, а потом отбирать, едва Бэмби начнет привыкать. Подобное оказалось бы чистой жестокостью.

Когда тишина становится весомой, я наконец поворачиваюсь к ней лицом. Солнце садится за горы, окрашивая небо в нежно-розовые пастельные тона, и в этом сиянии Белла кажется сущим ангелом: длинные каштановые волосы слегка колышутся от легкого ветерка, доносящего ее неповторимый аромат.

При виде приоткрытых от изумления губ я ловлю себя на том, что облизываю собственные, а пальцы вдоль тела судорожно вздрагивают.

Пожалуй, никого в жизни не хотелось поцеловать сильнее, чем ее в эту секунду.

– Ты и правда хороший парень, да? – едва слышно шепчет она.

Такого я не ожидал.

– А раньше ты думала иначе? – в голосе сквозит невольная обида. Прекрасно знаю, что совершал ошибки; знаю, что Белла появилась в моей жизни, когда находился на самом дне.

Но мне удалось круто изменить жизнь.

Она ведь еще даже не знает про Дрю...

При одном воспоминании о брате сердце сковывает холодом. Возможно, я совсем не тот хороший парень, каким она меня считает.

– Да нет, просто... – Белла качает головой, а затем расправляет плечи, и я слишком хорошо узнаю этот блеск в глазах.

Он заставляет напрочь позабыть обо всем, выдувая из головы любые мысли о собственной персоне. Белла явно готовится к бою, в ней вспыхивает привычное упрямство.

– Твоих рук дело, верно?

По лестнице на террасу вихрем взлетает Бэмби, сжимая в зубах палку. Когда она бросает ее, я, озадаченно насупившись, поднимаю добычу и кидаю обратно.

– Что именно?

– Ты оплатил медицинские счета мамы.

Я застываю на полпути, пытаясь засунуть руки в карманы – свежий горный воздух уже пробирает до костей, – и приоткрываю рот, готовый возразить, но Белла вскидывает ладонь, останавливая.

– Не смей врать. Ты оплатил счета или нет?

В ее глазах невозможно прочесть абсолютно ничего. Внутренне я уже настраиваюсь на бурю, ожидая ярости из-за самоуправства, однако, едва я признаюсь: «Да», Белла совершенно ошарашивает.

Она бросается ко мне.

Врезается всем телом, разом вышибая из легких воздух, обвивает руками мою шею и утыкается лицом в грудь.

– Спасибо тебе.

Ее дрожащий голос вторит моим рукам: я порывисто обнимаю Беллу в ответ, упиваясь окутывающим теплом и родным ароматом.

– Ты не злишься? – спрашиваю я совершенно растерянно.

– Злюсь? Из-за того, что ты вытащил меня из кабалы медицинских долгов? Вовсе нет. Правда, до сих пор в шоке и кажется, будто я ничем подобного не заслужила.

– С чего бы вдруг не заслужила?

– Я ничего не сделала, чтобы заслужить такую щедрость. Другие семьи заслуживают ее гораздо больше...

Ладони лежат на ее бедрах; я слегка отстраняю Беллу от себя, чтобы заглянуть в глаза.

– На этом я прерву, – произношу я тоном, достаточно суровым, чтобы заставить ее прислушаться. – Ты, как никто другой, заслуживаешь, чтобы о тебе позаботились. Все заслуживают, Белла. Никто не заслуживает рака или болезни близкого человека, не говоря уже о лавине медицинских долгов, но ты в одиночку ухаживаешь за мамой почти целый год. Ты заслужила помощь.

– Принять ее... кажется, поступать так неправильно...

– Не заставляй идти на попятную. Я не отступлюсь.

– Но почему? – тихо роняет она. – Зачем тебе все это?

Признание «Потому что я, кажется, в тебя влюбляюсь», скорее всего, обратило бы Беллу в бегство, поэтому я просто шепчу:

– Потому что мама для тебя – весь мир. А значит, и для меня тоже.

Ее дыхание прерывается, а на глазах проступает пелена слез.

– Но ты ведь совсем не обязан.

– Да, не обязан, – я опускаю голову, надеясь, что сквозь пелену слез Белла все еще меня видит. – Но мне хотелось.

Внезапно я осознаю: ни один из нас так и не разомкнул объятий. Мы по-прежнему крепко прижимаем друг друга к себе. Я сжимаю руки сильнее, прекрасно осознавая, что балансирую на грани, и все же плевать.

Особенно теперь, когда Белла самую малость приподнимает подбородок.

Мне нельзя этого делать: разум буквально орет, требуя остановиться, но голова послушно опускается к ее лицу.

– Скажи мне остановиться, – выдыхаю я. – У самого силы воли не хватит.

Белла тяжело сглатывает и запрокидывает голову еще чуть выше; в медово-карих глазах роится тысяча мыслей.

– Только ради тренировки, да?

В груди что-то осыпается прахом, но я ничем себя не выдаю: согласен на любые крохи, которые она бросит. Лучше получить хоть что-то, чем остаться ни с чем.

– Если тебе так проще думать, – шепчу я, когда между нашими губами остается какая-то доля миллиметра.

– А ты разве себе не то же самое говоришь?

– Нет.

Ответа я не даю: на следующем же выдохе подаюсь вперед, накрывая ее губы своими. Ладони скользят с талии выше, лаская щеки, пока я упоительно приникаю к Белле.

Стоит нашим губам соприкоснуться, как по телу пробегает мощный электрический разряд – дурманящее, наркотическое ощущение, заставляющее идти дальше. Я ловлю себя на том, что прижимаю ее к себе бережно-бережно, словно самое хрупкое сокровище во вселенной. Для меня она им и является.

С губ Беллы слетает тихий стон, а пальцы крепко впиваются в мою рубашку, увлекая ближе.

Дважды просить не приходится: я разворачиваю ее, подхватываю под бедра и рывком поднимаю в воздух, пользуясь моментом, когда Белла судорожно ахает, чтобы ворваться языком в ее рот и без остатка поглотить. Вместе с ней дохожу до стола и сажусь, так что Белла остается сидеть верхом на коленях.

Если Белле нужно обманывать себя, называя происходящее тренировкой, плевать – пусть тренируется хоть сутками напролет, каждый божий день.

Никто другой мне не нужен. Она испортила меня для остальных на всю жизнь.

Белла безупречна.

Безупречно то, как устраивается у меня на коленях.

Безупречен каждый тихий вздох, когда ее бедра начинают покачиваться.

Безупречно ощущение волос между моими пальцами.

Безупречны ее нежные губы.

Каждое мгновение идеально – пока на бедра не приземляется мокрая, обслюнявленная палка, сопровождаемая звонким лаем и топотом возбужденных лап. Я с неохотой отстраняюсь и поворачиваюсь к Бэмби: та смотрит на нас с таким чистым восторгом, что сердиться просто невозможно.

Зато разочарование накатывает сполна, едва Белла резко соскакивает с моих коленей.

Подхватив палку, я швыряю ее прочь, а чистыми пальцами, не перепачканными в слюнях, касаюсь губ, где по-прежнему держится покалывание. Белла поспешно скрывается в доме, бросая через плечо:

– Спасибо за все! Мне нужно бежать домой, проверить маму. Обязательно присылай фотки Бэмби!

Я и глазом моргнуть не успеваю, как ее след простыл. К тому моменту, как Бэмби вприпрыжку возвращается на террасу, Белла уже покинула дом. Маленькая пушистая золотистая головка крутится из стороны в сторону, собака жалобно поскуливает.

– Похоже, Белла украла не одно сердце, – со вздохом подхожу я к Бэмби, надеясь хотя бы своим присутствием прогнать грустную, недоуменную тоску из ее глаз. – Понимаю, хорошая моя, я тоже. Я тоже...