355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Грегорио » Критика криминального разума » Текст книги (страница 5)
Критика криминального разума
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 15:40

Текст книги "Критика криминального разума"


Автор книги: Майкл Грегорио



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)

Глава 5

Ночная тьма опустилась на Остмарктплатц. На улицах не было ни единой живой души. Опустели даже сторожевые будки у Крепости и здания суда – охрана на ночь ушла внутрь. По обе стороны от главного входа слабо мерцающие головни отбрасывали на землю тусклый свет, вырисовывая на мрачном каменном фасаде зловещие тени. Мы с Кохом вышли из экипажа и проследовали к воротам. Массивное здание громадной скалой нависало над нашими головами. В бледном свете восходящей луны остроконечные пинакли, центральная и сторожевая башни накинули черное покрывало на мерцающий снеговой ковер.

Сержант Кох поднял большое железное кольцо и отпустил его. Оно с грохотом ударилось о гигантскую деревянную дверь. С шумом отодвинулся засов, открылось небольшое окошечко, и два глаза пронзили нас испытующим взглядом.

– Поверенный Стиффениис на встречу с доктором Вигилантиусом! – провозгласил Кох.

С громким металлическим звоном глазок закрылся, дверь распахнулась, и мы вошли в небольшой внутренний дворик.

– Подождите здесь, – велел охранник, и нам в течение нескольких минут пришлось мерзнуть под пронизывающим ветром.

В центре двора два высоких солдата в одних рубахах орудовали лопатами рядом с длинным деревянным ящиком. Какой смысл, подумал я, при нынешнем количестве снега в городе запасать его в ящиках?

– Генерал Катовице! – внезапно прошипел Кох. Я обернулся и увидел группу офицеров в форме из синей саржи, следовавшую по направлению к нам. – Командующий гарнизоном…

С некоторым трепетом я приготовился к встрече с генералом. Ко мне приблизился человек заметно ниже среднего роста и заметно шире средней толщины. Кроме того, в глаза бросались ужасно гнилые зубы, громадные белые усы, покрывавшие верхнюю губу, и румяные щеки. Скрестив короткие ручки на массивной груди, генерал нахмурил покрытый морщинами лоб, затем резко повернул голову налево, отчего длинная белая косичка, взметнувшись в воздухе, опустилась на руку, подобно змее, обвившейся вокруг ветки дерева. Высшие армейские чипы все еще продолжали носить парики в стиле, введенном в моду Фридрихом Великим.

– Стиффениис?! – рявкнул генерал, протягивая мне толстенькую ручку.

Я с облегчением улыбнулся. Хотя бы здесь меня ждали.

– Не стану отнимать ваше драгоценное время, скажу только, что я очень рад, что вы все-таки приехали, – начал он, поигрывая своей жирной рукой с эфесом шпаги. – Город пребывает в полнейшем смятении. Чудовищные убийства! Король требует немедленно уладить это дело. Мне же совершенно ясно, что у нас тут происходит. – Он подошел ко мне почти вплотную, отчего я ощутил запах чеснока и других полупереваренных ингредиентов его недавнего ужина. – Якобинцы! – произнес он. – Вот и вся загадка.

– Вы думаете, шпионы, сударь? – спросил я.

Генерал Катовице взял меня за руку.

– Именно! И мне необходимо знать, где они скрываются! – произнес он взволнованно. Белая косичка моталась, словно маятник, и он больше напоминал вождя дикого племени, нежели прусского генерала. – Нельзя доверять французам! Это хитрые черти под предводительством самого Сатаны! Наполеон отдаст свою левую руку и ногу, чтобы овладеть крепостью Кенигсберг. Наши силы заняли стратегические позиции и в самом городе, и на подступах к нему. Они нанесут беспощадный ответный удар. Только одно слово от вас и слово от меня. Больше ничего не нужно. – Он положил руку мне на плечо, крепко сжал его и взглянул мне прямо в глаза: – Если вы найдете что-то такое, что будет выглядеть по-французски и пахнуть по-французски, я должен быть тотчас же извещен. Рункен подозревал какой-то внешний заговор против нашего государства, но ему так и не удалось найти доказательств. Что, как вы понимаете, связывало мне руки. Если вы сумеете отыскать более надежные основания для решительных действий, я постараюсь убедить государя принять на себя инициативу. Мы нанесем первый удар. Таким образом, все во многом зависит от вас. У вас есть какие-нибудь вопросы?

Первый вопрос, который пришел мне в голову, способен был вызвать настоящую катастрофу. Что я здесь делаю? Но я не задал его. И генерал Катовице не стал ждать.

– Никаких? Превосходно! А теперь, я полагаю, вас ждут.

Генерал и его свита прошли влево, а справа к нам подошел капрал и отдал честь.

– Следуйте за мной, господа, – сказал он, повернулся и пошел строевым шагом.

Неужели мотивом для здешних убийств мог быть якобинский заговор с целью нарушить покой в Кенигсберге и во всей Пруссии? Я следовал за капралом в полной растерянности. Громко стуча каблуками, мы прошли по темному коридору, через большой пустой зал, под низкой аркой, которая привела нас в лабиринт из мрачных коридоров. И наконец достигли узенькой двери, врезанной в сырую серую стену.

– Сюда, – произнес капрал, извлек из кольца на стене пылающий факел и быстро побежал вниз по винтовой лестнице, спускавшейся в земные глубины.

Оттуда шел тошнотворный запах плесени. Факел нашего провожатого вступил в неравную борьбу с непроницаемой темнотой подземелья.

– А разве кабинеты здесь расположены не в верхних этажах? – спросил я Коха.

– В верхних, – ответил он.

– Зачем же мы в таком случае спускаемся под землю?

– Не знаю, сударь.

Создавалось впечатление, что мы идем в какой-то склеп.

– Более чем странное место для встречи, – заметил я. Мое волнение нарастало с каждым мгновением. – Куда вы нас ведете, капрал?

Капрал остановился, взглянул на Коха, затем на меня, обратив на нас свою придурковатую физиономию, над которой возвышалась потрепанная треуголка и парик, не пудрившийся как минимум месяц.

– На встречу с доктором, сударь, – коротко ответил он.

В ту же минуту у нас над головой раздался звук туфель на металлических подошвах. Наш провожатый поднял факел и осветил двоих солдат, которые некоторое время назад работали во дворе наверху. Они неуклюже двигались по винтовой лестнице с большим ящиком в руках. Ящик был настолько тяжел, что буквально влек их за собой вниз, и нам пришлось прижаться к стене, чтобы не быть раздавленными.

– Он уже пришел? – крикнул им вслед наш проводник.

Когда солдаты проходили мимо, я обратил внимание на их необычайно высокий рост. Эту моду в свое время задал Фридрих Великий, изъездивший все уголки континента в поисках новых образцов для своей коллекции исключительно высоких солдат. Теперь же они целыми толпами прибывали в Пруссию. Двое прошедших мимо нас представляли собой великолепный пример королевского собрания. Но даже для них ящик был слишком тяжел.

– Не знаю! – крикнул ему в ответ солдат, шедший вторым. – Шевелись, Вальтер!

– Они что, наказаны? – спросил я капрала, едва солдат поглотила тьма подземелья.

– Нет, просто выполняют приказ, сударь, – ответил он и стал спускаться еще быстрее.

В самом низу шахты я взглянул наверх и увидел крошечный квадратик звездного неба над головой. Капрал тоже взглянул вверх с выражением суеверного ужаса на физиономии. Луна находилась прямо в центре упомянутого квадрата.

– Будь я проклят! – воскликнул он. – Минута в минуту!

– О чем вы? – спросил я.

Капрал с тем же напряженным выражением на физиономии взглянул на меня.

– Доктор очень любит точность, сударь, – пробормотал он. – И никогда не ошибается, даже в мелочах. Сказал, что луна появится из облаков, и вот, полюбуйтесь! – Ужас, написанный у него на физиономии, был по-детски комичен. – Давайте же не будем заставлять его ждать, сударь, – произнес он и быстрым шагом проследовал к двери в дальнем конце коридора, которая вела в большую пустую кладовую. Там стоял нестерпимый холод. Двое солдат высыпали снег из ящика на черную брезентовую подстилку.

– Да, Кох… – сказал я, и у меня перед глазами образовалась настоящая эктоплазма из выдыхаемого пара.

– Вы как раз вовремя, сударь, – произнес за моей спиной высокомерный голос.

Я обернулся. Создавалось впечатление, что ко мне обращался один из фамильных портретов, что висят на стенах сельского особняка моего батюшки. Больше всего меня потряс стиль парика человека, вступившего со мной в беседу. Седые локоны ниспадали волнами от самой макушки, обрамляя с обеих сторон длинное изможденное лицо. Крупные смертельно бледные руки выделялись на фоне камзола из блестящего черного бархата, в который эта удивительная личность куталась, стараясь согреться.

– Меня зовут Вигилантиус, – провозгласил он с несколько излишней чопорностью. – Доктор Вигилантиус.

Он не протянул мне руки и вообще никак не поздоровался, просто прошел мимо по направлению к работающим солдатам. Ростом доктор совсем немного уступал меньшему из двух гигантов.

– Надеюсь, вы буквально следовали моим инструкциям.

Фраза была произнесена с утвердительной интонацией, но один из солдат сделал шаг вперед и, вытирая рукавом пот со лба, ответил:

– Все, как приказано, сударь.

– Ну что ж, в таком случае давайте начнем, – провозгласил Вигилантиус. Его внимание сосредоточилось на солдатах, с которых градом катился пот, несмотря на жуткий холод.

– Начнем что? – спросил я, выступая вперед и пытаясь утвердить свой авторитет в глазах присутствующих.

Вигилантиус изогнул густые брови и с высокомерным презрением воззрился на меня, не удостоив мой вопрос ответом.

– Что мы делаем в этом каземате? – настаивал я.

– Я нахожусь здесь, чтобы войти в Духовный мир, – просто и без аффектации ответил доктор, словно называй какую-то совершенно определенную географическую местность, которую можно без труда отыскать на любой mappamondo. [6]6
  Географическая карта (ит.).


[Закрыть]
И прежде чем я успел ответить, он набросился на Коха с таким видом, как будто собирался сожрать его на месте.

– Кто вы такой, сударь? – воскликнул он с видом ящерицы, завидевшей муху.

– Сержант Кох – мой помощник! – выпалил я.

Доктор скорчил неодобрительную гримасу.

– Ну что ж, пусть остается. Эти двое нужны только для первой части операции. Капрал, – скомандовал он, выбрасывая вперед указательный палец, словно стрелу в игре в дротики, – уходите!

Наш провожатый поспешил покинуть помещение, не оглянувшись.

– Проведите нашего гостя сюда, – резким тоном приказал Вигилантиус.

Инстинктивно я сделал шаг назад, полагая, что они намерены схватить меня. С противоположного конца комнаты с надрывными стонами, напоминавшими звуки охотничьего рожка в устах новичка, солдаты потащили покрытый снегом брезент по направлению к нам.

Меня охватил гнев. Неужели он пытается представить меня полным идиотом? Неужели мои полномочия ничего не значат для этого вульгарного циркача? Мне было поручено самим государем принять на себя расследование дела об убийствах. И мне, а не кому-то еще решать, какие действия необходимы для раскрытия преступлений.

– Стоять! – крикнул я и сделал несколько шагов по направлению к солдатам.

– Неужели вам… не интересно, что находится под брезентовым покрытием, герр поверенный? – спросил Вигилантиус, и на лице его появилась жеманная улыбка. – Лучшей помощи вам в Кенигсберге все равно не найти. Это я могу вам гарантировать.

– Что вы там прячете? – спросил я.

– Сметайте, – приказал он солдатам, не обратив внимания на мой вопрос.

Пока солдаты голыми руками сметали снег, я буквально кипел от гнева. Не потому ли мне поручили расследование столь щекотливого дела? Чтобы мной можно было руководить, манипулировать? И вообще, есть ли у меня какая-либо реальная власть?

– Передвиньте его сюда, – приказал Вигилантиус, и солдаты представили нашему взору то, на что до сих нор делались только туманные намеки. – А теперь убирайтесь!

Солдаты с радостью исполнили приказание, и мы остались наедине с Вигилантиусом.

Я подошел поближе и взглянул.

– Кто это был? – спросил я.

– Был? – повторил за мной скрипучий голос доктора. – Это Иеронимус Тифферх, четвертая жертва убийцы, терроризирующего Кенигсберг.

Я видел мертвые тела во Франции. Я знал, что способен совершить остро отточенный нож хорошо смазанной гильотины. Но даже подобные воспоминания не сумели подготовить меня к лицезрению адвоката Тифферха. Он лежал на спине в совершенно неестественной позе: туловище согнуто, колени образовывают высокую арку над столом, руки вытянуты и устремлены вниз. Создавалось впечатление, что жизнь из него вырвали. Кожа приобрела стекловидную структуру и ненормальный желтовато-коричневатый оттенок, свойственный мумифицированным итальянским святым. Щеки втянуты, рот широко открыт. Труп представлял собой картину потрясенной невинности. Волосы побелели, будто покрылись инеем. Длинный прямой нос спускался почти до редких, загнутых кверху черных усов, о которых Тифферх, по-видимому, заботился с чрезмерной тщательностью. Одежда его была зеленовато-оливкового цвета, великолепного покроя, с узкой золотой окантовкой по воротнику, кайме и у петлиц. Чулки светло-коричневого цвета жалко свисали со стройных икр, сжавшихся от холода. На обеих коленных чашечках засохли комья грязи. На теле не было никаких очевидных следов орудия убийства. Ничего такого, что могло бы объяснить столь ужасную кончину адвоката Тифферха.

– Как он умер? – произнес я, задавая вопрос скорее самому себе, чем кому-либо еще.

– Очень скоро мы это узнаем, – туманно ответил Вигилантиус и приступил к работе.

Его движения напоминали ритуальные действия католического священника. Несколько лет назад я присутствовал на мессе в Риме и был потрясен тамошним языческим церемониалом. Приложив руки по обе стороны лица трупа, доктор закрыл глаза и коснулся собственным лбом лба мертвеца, подобно священнику, готовящему хлеб и вино к причастию. Он стоял в такой позе несколько мгновений, молча и неподвижно, как и тот, кто лежал рядом с ним. Внезапно доктор начал энергично принюхиваться у носа и рта трупа. Пот ручьем заструился со лба Вигилантиуса. Он страшно задрожал, все члены его содрогнулись. Казалось, им овладела какая-то маниакальная энергия, которую он был не в силах контролировать.

– Иеронимус Тифферх, – выговорил Вигилантиус громким голосом. – Иеронимус Тифферх. Вернись из мира теней. Я, Август Вигилантиус, повелеваю тебе…

Страшный душераздирающий рев огласил каменное подземелье, эхом отдаваясь от сводов, и затих, перейдя в долгое мучительное завывание.

– Здесь прячется кто-то еще, – произнес я тихо, обращаясь к Коху.

Кох тупо уставился на меня. Сержант сжимал зубы от ужаса, а в глазах сверкали отсветы огня факелов.

– Здесь больше никого нет, сударь, – ответил он. – Только доктор, мы и тело.

Вигилантиус резко качнулся назад, отшатнувшись от трупа.

–  Не трогай меня! Позволь мне остаться во тьме! – прошипел он.

Его рот вдруг сделался необычайно большим, перекошенным, бесформенным, исторгающим странный бестелесный голос, пронзительный и отчетливый. В нем звучала бесконечная тоска, на которую, как мне казалось, сам Вигилантиус не способен. Было видно, что доктору становится все труднее дышать, и – о Боже, как бы мне хотелось, чтобы это было всего лишь галлюцинацией! – его широкий камзол стал сам собой подниматься, подобно зловещему черному облаку, грозящему окутать полностью его и унести с собой. Все описанное происходило с необычайной быстротой.

– Возьми силу у меня! – прокричал Вигилантиус так, словно незримая рука пыталась вырвать у него из груди сердце. – Кто ты такой?

–  Я уже больше не я! – ответил голос с жутким завыванием, и я почувствовал, что Кох от страха схватил меня за рукав. На мгновение наступила пауза, и воцарилось полное молчание, затем снова раздался стон ветра и тот же вой. – Я… я… больше не… больше не…

– Кто забрал тебя в царство тьмы? – спокойным голосом спросил Вигилантиус, словно это был самый обычный вопрос на свете.

–  Убийство… убийство… убийство… – донеслось до нас раз десять, повторяясь снова и снова, подобно ударам молота.

В неровном свете факелов мне чудилось, что я вижу, как открывается и закрывается рот трупа. Вигилантиус дрожал с ног до головы. С его губ непрерывным потоком лилась какая-то смесь из бессвязных слов и обрывков фраз.

И вдруг раздался громкий крик боли.

– Кто это сделал, Дух? – вопросил Вигилантиус. – Кто убил тебя?

Я услышал уханье совы, голубиное воркование, кошачье мяуканье, какой-то варварский напев и затем снова тот же невыразимо жуткий вопль.

–  Язык пламени. Огонь за моим че… – Внезапно речь сделалась невнятной, затем вновь приобрела прежнюю отчетливость, но с некоторой гнусавостью. Неужели я слышу реальный голос адвоката Тифферха? – Темно… темно… голос…

– Какой голос? – выкрикнул Вигилантиус, пытаясь прорваться сквозь поток бессвязных звуков, напоминающих те, что издает шарманка, когда ручку вращают в противоположную сторону. – Кто говорил с тобой? Опиши его, я приказываю тебе!

И я увидел, или мне только почудилось, что я увидел, как губы мертвеца задвигались в попытке ответить на вопрос.

–  Дьявола… лицо… но нет… – произнес мертвец, и воцарилась тишина, как будто над ним захлопнулась крышка склепа.

Время остановилось, однако вопросы продолжали носиться в моем мозгу, словно в водовороте. Чему я только что стал свидетелем? Был ли это откровенный фокус? У меня по спине катился холодный пот. Представление прошло великолепно, сердце у меня до сих пор бешено колотилось. Я задыхался, и мне пришлось откашляться, чтобы не задохнуться. И тут я заметил, что доктор Вигилантиус внимательно наблюдает за мной. Настоящий Вигилантиус, если вообще что-то могло быть названо настоящим в подобном темном и мрачном месте. Внезапно верхняя губа его приподнялась, черные глаза сверкнули, и он улыбнулся сатанинской улыбкой.

– Ну что ж, вы слышали, не так ли? – сказал он. – Человеческий труп – вместилище жизненных ощущений. Мой magister [7]7
  Учитель (лат.).


[Закрыть]
Эммануэль Сведенборг давным-давно научил меня выкачивать их. Снимите же шоры со своего ума, откройте его для моих тайн, герр поверенный. Более просвещенные люди, чем вы, учились видеть без помощи глаз.

Доктор сделал шаг ко мне, закрыв от меня тело. Его уверенность в собственных силах, не допускавшая ни малейших сомнений, казалась диковинной и абсурдной. Он буквально излучал наглое высокомерие, и при этом пот ручьем катился у него со лба по лицу и шее.

– Сумейте же воспользоваться тем, чему вы имели честь быть сейчас свидетелем, – произнес он, ожидая моей реакции. Улыбка постепенно исчезла с его лица.

Я сделал шаг вперед.

– Впечатляюще, – сказал я с бешено колотящимся сердцем. – Однако вашему таланту суждено, по-видимому, угаснуть втуне. Вам следовало бы стать актером. Но что в действительности остается от восторгов, вызванных спектаклем, после того как опускается занавес?

Я пристально всматривался в молчащего доктора.

– Вы не сообщили мне ничего такого, чем я смог бы реально воспользоваться, – продолжал я с нарастающим раздражением в голосе. – Каким образом погиб этот человек? Почему он не смог описать лицо убийцы? Вы обыкновенный чревовещатель, сударь. Фокусник. С уст мертвеца не сошло ни одного слова правды. С ваших тоже. Вы попусту отнимаете у меня время и мешаете расследованию. Конечно, я вынужден буду доложить государю обо всем, чему стал свидетелем здесь.

Угольно-черные глаза некроманта презрительно воззрились на меня, и его губы вновь искривила отвратительная, самодовольная ухмылка.

– И какое же отношение ко всему происходящему имеет его величество, герр Стиффениис?

– Вы, несомненно, помните о нем? – ответил я саркастически. – О нашем монархе? О короле Фридрихе Вильгельме III? О человеке, поручившем мне расследование дела? Я располагаю его личным письмом относительно…

– Вы глубоко заблуждаетесь, – прервал меня Вигилантиус, махнув рукой так, словно отгонял назойливую муху. – Королю Фридриху Вильгельму ровным счетом ничего не известно ни о вас, ни обо мне. Один весьма уважаемый человек, которому его величество полностью доверяет, пообещал ему раскрыть эти преступления. С вашей помощью и с моей. Письмо, которым вы располагаете, не стоит даже бумаги, использованной на его написание. Держу пари, оно подписано и запечатано каким-нибудь безликим секретарем в Берлине. Пустой предлог, чтобы зазвать вас сюда.

От негодования у меня задрожали руки. Я засунул их поглубже в рукава камзола и попытался говорить как можно спокойнее и яснее:

– Один весьма уважаемый человек? Человек, которому доверяет король? И это значительное лицо пообещало королю раскрыть убийства при помощи ловких трюков и откровенного фокусничества? Потрясающе! Как бы мне хотелось встретиться с вашим великим профессором пустословия! Бесспорно, Кенигсберг заслуживает того, чтобы оказаться в руках подобного субъекта.

Вигилантиус пристально всматривался в меня.

– Вы оскорбили действительно великого человека, герр поверенный. Надеюсь, что буду присутствовать при вашей встрече с ним.

– В этом мире или в следующем? – пробормотал я, после чего повернулся к Коху: – Помогите мне. Я хотел бы обследовать пустую оболочку лежащего здесь человека после того, как дух оставил ее.

Мы наклонились над телом Иеронимуса Тифферха. На одежде не было заметно ни капли крови, а на коже никаких синяков, ни малейших свидетельств ударов или удушения. Кончик языка, видневшийся между желтыми зубами, был обычного розового цвета, не почернел и не распух. Я положил руки на грудную клетку трупа и с силой надавил. Все было в норме. Я расстегнул его рубашку и не обнаружил никаких признаков удара кинжалом или каким-то другим оружием. Что же это за убийство? Через какую запертую дверь похитительница жизни Смерть проникла в тело адвоката Тифферха?

– Помогите мне перевернуть его, Кох.

Я заставил себя снова прикоснуться к затвердевшему холодному трупу, и мы вместе повернули мертвеца на левый бок. Его одежда похрустывала, а кожа была твердой, словно влажный камень. Вероятно, так же, как я сейчас, чувствовали себя в давние времена врачи, занимавшиеся запрещенным вскрытием трупов. И место было вполне подходящим – тайная комната в вонючем подземелье. Там, наверху, стояла глубокая ночь; здесь, внизу, тоже была ночь, только значительно более глубокая и мрачная. Можно ли вообразить, что мы осмелились бы совершать нечто подобное при беспристрастном свете дня? В наших поступках было что-то в высшей степени кощунственное.

– У вас есть нож, сержант Кох?

– Что вы собираетесь делать? – вмешался Вигилантиус.

Я не обратил на него никакого внимания, взял нож у Коха и разрезал куртку мертвеца от воротника вниз до каймы. Вслед за этим вырвал кусок замерзшей ткани и таким же образом разрезал его рубашку. С изумлением мы оба воззрились на то, что предстало нашим взорам.

– Всемогущий Боже! – шепотом воскликнул Кох.

Я тотчас же натянул перчатки, чтобы избежать заражения. Верхняя часть спины мертвеца была сплошь покрыта уже зарубцевавшимися старыми ранами и новыми шрамами. Если бы Тифферх был ковром, можно было бы подумать, что его совсем недавно выбили и вычистили с помощью железной щетки. Медленно и с предельно осторожностью, действуя только кончиком пальца, я счистил остатки засохшей крови и обнажил промерзшую кожу.

– Его секли, – пробормотал Кох.

– Вряд ли можно в этом усомниться, – откликнулся я. Мой взгляд скользил по исхлестанной коже, словно по древнему манускрипту на загадочном языке, который мне еще предстоит расшифровать.

– Но могла ли подобная порка стать причиной смерти, сударь? – спросил Кох, неуверенным жестом указав на изуродованную плоть несчастного.

– Неужели вы не слышали его слов?! – взорвался вдруг Вигилантиус. – Он говорил о пламени. Об огне в мозгу. С его собственных слов и надо начинать.

– Я сам буду решать, с чего мне начинать! – огрызнулся я.

– Эти раны вовсе не причина его смерти, герр Стиффениис, – настаивал некромант. – Ваше упрямство и недоверчивость – ядовитый плод догматизма. Логика – всего лишь одна из множества систем познания мира. Неужели вы не понимаете? К Истине ведут сотни путей.

– Человека, который лежит перед нами, жестоко избили. Я согласен с тем, что избиение вряд ли стало причиной его смерти. Но оно может объяснить, почему он был убит. И игнорировать упомянутый факт было бы преступно. Расследование должно начинаться именно с него.

Август Вигилантиус широко улыбнулся:

– Сам Тифферх только что рассказал нам абсолютно иную историю. Было бы непростительно игнорировать его собственные слова.

– Если это действительно были его слова, – возразил я.

– Моя информация получена не в результате физического осмотра тела, – холодно ответил Вигилантиус. – Меня интересуют жизненные энергии, заключенные внутри хрупкой человеческой оболочки. Я не более чем барабанная перепонка, простой резонатор.

– Фокусник! – усмехнулся я. – Удивляюсь, что вы не вытащили из шляпы мертвеца кролика!

Наконец-то мои слова попали в цель.

– Когда Луна находится в зените, – презрительно произнес некромант, – токи духовных энергий достигают кульминации. И тогда из них может черпать необходимую информацию любой знаток искусства предсказаний. Тело сохранялось здесь именно для этой цели. Но главный момент прошел, он больше никогда не повторится. Вы одурманиваете себя данными внешнего опыта, поверхностными познаниями, герр Стиффениис.

– Помогите мне повернуть его обратно, сержант Кох, – попросил я, подчеркнуто игнорируя фиглярство некроманта.

– Вам следует быть благодарным мне, герр поверенный, – настаивал Вигилантиус, подойдя почти вплотную. – Не отвергайте помощь, которую я вам способен предложить.

Я ничего не ответил, но в наступившей тишине услышал тот же отвратительный шум, который несколько минут назад заставил меня содрогнуться. Повернувшись, я встретился с насмешливым взглядом некроманта. Его ноздри судорожно расширились, жадно втягивая воздух. Он наклонился ко мне, принюхиваясь.

– Вы что, собака, сударь? – рявкнул я, отступая от него. – Этот ваш трюк может пройти с мертвецом. Я пока еще жив.

Доктор отошел дальше, но на лице его осталась презрительная ухмылка.

– Только внешне, герр Стиффениис. Там, внутри, я чую смерть, которую вы носите с собой постоянно. – Он постучал пальцем по ноздре. – Омерзительный запах смерти. Темный стоячий пруд, в котором лежит гниющий труп. Нечто мертвое отравляет ваш разум и жизнь. Я не прав, герр поверенный? Кто преследует вас в ночных кошмарах? Какие тайны хранят мрачные воды? Вы страшно боитесь того, что может всплыть на поверхность в любой момент.

Его слова жутким эхом отдавались под сводами склепа.

– Благодарю вас за ценные советы, – пробормотал я. – Нас здесь больше ничего не задерживает, Кох.

Брови Вигилантиуса поднялись от удивления.

– Я должен показать вам кое-что еще. От этого трупа может быть получено нечто более существенное.

– С меня хватит трупов и их хранителей!

– Но, сударь! – возразил он. Было что-то подчеркнуто двуличное в его интонации и в тон слащавой мольбе, которая за тем последовала. – В моем искусстве есть еще одна сторона, которая вам может пригодиться.

– Ваше искусство меня не интересует, – отрезал я.

– Как пожелаете, герр поверенный, – сказал доктор, кланяясь с преувеличенной почтительностью. – Я не могу заставить вас остаться здесь против воли.

Я вышел из комнаты, и сержант Кох поспешно проследовал за мной. Мы вернулись наверх по тем же темным и пропахшим сыростью коридорам, по которым пришли сюда, поднялись по винтовой лестнице, не обменявшись ни словом. Звук наших шагов отдавался глухим эхом от стен узких проходов и двориков, у кого угодно способных вызвать клаустрофобию.

– Какая наглость! Позволить себе так говорить с вами, сударь! – с чувством произнес Кох, когда мы вышли на центральный двор. – Как вы думаете, что он замышляет?

– Меня это не волнует, – отмахнулся я.

Мне совсем не хотелось размышлять о том, чем может заниматься Вигилантиус в подвале с мертвым телом. Сильный ветер разогнал тучи. Я поднял взгляд на звезды, усеивавшие небесный свод, подобно драгоценным кусочкам сахара, случайно рассыпанным по столу, и наполнил легкие свежим и чистым ночным воздухом.

– Вы знали, что к расследованию привлечены какие-либо другие люди, помимо поверенного Рункена, Кох?

Сержант ответил не сразу.

– Нет, сударь, – сказал он наконец. – Мне ни о ком не было известно. Но неужели вас удивляет, что отцы города прибегли к помощи какого-то человека, который, по их мнению, способен помочь им выпутаться из затруднения?

Если Кох и обладал каким-то несомненным достоинством, то им был его бесспорный здравый смысл. Это меня несколько успокоило, и я принужден был ответить на его слова улыбкой.

– Экипаж ждет нас, – напомнил он.

– Пусть подождет, – ответил я. – Отведите меня в кабинет поверенного Рункена. Мы уже достаточно времени потеряли за сегодняшний вечер. Необходимо наконец начать серьезное расследование. Разнюхивание останков ни к чему нас не приведет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю