Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Для того чтобы быстро найти нового главного исполнительного директора Uber, совет директоров обратился к агентству по поиску руководящих работников. Члены совета были убеждены, что если они назовут имя нового главы, то это заставит Каланика отказаться от борьбы за должность. Но этот новый руководитель должен был обладать достаточной решимостью, чтобы прекратить поползновения блудного сына Uber.

В Benchmark считали, что уже нашли такую кандидатуру: Мэг Уитмен. У фирмы имелись давние связи с Уитмен, карьерной руководительницей, поднимавшейся по служебной лестнице в разных компаниях, входивших в список Fortune 500. Выпускница Принстона и Гарвардской школы бизнеса, Уитмен была жесткой, целеустремленной и решительной. Она занимала должность консультанта в Bain & Company, отвечала за стратегию развития в Walt Disney Company, потом стала генеральным директором в Hasbro, занимала другие посты. К персоналу Уитмен предъявляла очень высокие требования: плохие исполнители понижаются в должности, им урезают зарплаты или их отодвигают в сторону^[108].

Главный свой прорыв она совершила в 1998 году, когда Боб Кагл, партнер-учредитель Benchmark, предложил ей стать главным исполнительным директором eBay. Площадка для проведения интернет-аукционов стала алмазом в короне Benchmark, вернее, в инвестиционном портфеле фирмы, хотя возглавлял ее до этого Пьер Омидьяр, не являющийся профессиональным руководителем. Кагл, заседавший в совете директоров eBay, разглядел в молодой компании потенциал роста и поставил во главе нее молодую Уитмен. Когда десять лет спустя Уитмен покинула eBay, в компании работало более 15 тысяч человек, а рыночная капитализация составляла более 40 миллиардов долларов.

Проиграв губернаторские выборы в Калифорнии, Уитмен в 2011 году стала главным исполнительным директором Hewlett-Packard. Хотя она имела сторонников, ссылавшихся на ее успех в еВау, некоторые с самого начала сомневались, что Уитмен сумеет вывести из упадка компьютерный бизнес компании. Поэтому Уитмен была открыта для предложений, когда ее стали рассматривать как кандидата на пост главы Uber – небывало успешной, знаменитой компании, ставшей символом для поколения эпохи единорогов.

Уитмен была знакома с Uber с самого начала и даже выступила в качестве ангела-инвестора компании в 2010 году. По просьбе Benchmark она сыграла роль наставника молодых руководителей Uber в те годы, когда они еще только набирались опыта и приходили иногда поболтать за обедом в доме Уитмен. Ей нравился Грейвз – он был из тех парней, которые не могут не нравиться, но за дерзким и неуправляемым Калаником она наблюдала отстраненно. Она давала советы, как расширить состав совета директоров, и сама была возможным кандидатом в совет директоров Uber. Ее первая реальная консультация и первый совет Каланику по ведению бизнеса касался его одержимости Китаем, то есть тем рынком, который, по мнению Уитмен, он никогда не захватит. «Ты никогда не получишь больше 30 процентов этого рынка, – сказала она как-то Каланику. – Из-за китайского правительства. Будь ты хоть матерью Терезой, все равно ты никогда не получишь больше».

Как только Каланика заставили уйти в отставку, агентство Heidrick & Struggles, специализирующееся на поиске руководящих работников, связалось с Уитмен, считая ее возможным кандидатом. Сначала Уитмен дала неоднозначный ответ. В конце концов, она все еще являлась главным исполнительным директором Hewlett-Packard. И даже со стороны видела, что в Uber страшная неразбериха. «Я предлагаю вам сначала переговорить со всеми остальными кандидатами, – сказала Уитмен вербовщикам. – Если переберете весь список и окажется, что я еще нужна, тогда звоните мне».

Benchmark свой выбор уже сделал: фирма была за Мэг Уитмен. Она обладала нужной профессиональной хваткой, опытом ведения бизнеса, основанного на программном обеспечении, причем на глобальном уровне. Но что важнее всего, Уитмен была непреклонна в одном: если она приходит руководить Uber, Каланик должен окончательно уйти. Не вмешиваться, не мешать – ничего. Она сказала, что приход Уитмен означает конец Каланика, и эти слова прозвучали музыкой для ушей Benchmark.

Каланик скребся в окна компании, и Benchmark приходилось действовать быстро. Уитмен спешно вызвали на собеседование с советом директоров – Мэттом Коулером из Benchmark, Дэвидом Трухильо из TPG (который заменил Дэвида Бондермана), Райаном Грейвзом, Гарреттом Кэмпом и другими, и она переговорила почти с каждым.

Во второй половине дня во вторник, 25 июля, Уитмен ехала на своем автомобиле в центр Пало-Альто. Неожиданно позвонил крайне взволнованный Генри Гомес, ее главный специалист по коммуникациям и маркетингу в Hewlett-Packard. Он сообщил, что к выходу готовится статья, в которой говорится о присутствии ее кандидатуры в списке претендентов на пост главы Uber²⁷⁸.

Уитмен была вне себя от ярости. Кто-то из союзников Каланика, знавший о ее твердой позиции по отношению к нему, организовал утечку информации в прессу, чтобы вывести Уитмен из игры. Теперь, как глава открытой акционерной компании, она должна была дистанцироваться от Uber, чтобы не вызвать волну возмущения сотрудников и акционеров Hewlett-Packard.

За те недели, что ее сватали в Uber, Уитмен не раз подчеркивала, что не должно быть никаких утечек насчет ее участия в этом деле. Любой намек на ее уход мог разорить Hewlett-Packard, и так находившийся в крайне тяжелом финансовом положении. Она ясно дала понять, что будет отрицать все, если пресса что-нибудь пронюхает. В течение двух дней пресс-секретарь Уитмен снова и снова зачитывал одно и то же заявление: она полностью посвятила себя Hewlett-Packard и планирует оставаться в компании, пока не выполнит свою работу.

Однако в прессе продолжали публиковаться всякие домыслы, а 27 июля, в четверг, после очередной утечки, разнеслась сенсационная новость: Джефф Иммельт, уходящий с поста главного директора General Electric, тоже среди кандидатов на должность главы Uber²⁷⁹.

Почти весь совет директоров строил предположения о цели этой последней утечки информации. Некоторые считали, что пока Benchmark пытается быстро заполучить Уитмен, Каланик и его сторонники проталкивают Иммельта, кандидата, не возражавшего против присутствия Трэвиса в компании²⁸⁰. Уитмен даже видеть Каланика не хотела, а с Иммельтом у него появлялась надежда на возвращение.

Для Герли это был худший из кошмаров. Никто не знал, имелась ли у Иммельта концепция развития той компании, в которой он пока еще работал: за время его пребывания в General Electric цены на ее акции снизились, бизнес приходил в упадок. Неясно было, есть ли у него видение будущего Uber. Но Герли больше беспокоило другое: если Иммельт оставит хотя бы щель для возвращения Каланика, кто знает, что случится дальше?

Нарастающий вал публикаций в медиа усилил давление на Уитмен. Совет директоров Hewlett-Packard находил ее первое заявление недостаточно убедительным, сотрудники и акционеры соглашались с руководством. Поэтому Уитмен сделала то, чего от нее ожидали: она сожгла все мосты.

В тот же четверг около семи вечера, когда совет директоров Uber открывал совещание, чтобы обсудить итоги поиска нового главного исполнительного директора, Уитмен выложила три коротких твита²⁸¹.

«Обычно я не комментирую слухи, но домыслы о моем будущем и Uber начинают раздражать²⁸². Поэтому позвольте мне внести ясность. Я полностью предана Hewlett-Packard и планирую остаться генеральным директором компании. У нас впереди куча работы, и я никуда не собираюсь»²⁸³, – написала она. Сотовые телефоны у восьми директоров засветились и завибрировали один за другим – твиты Уитмен принялись циркулировать по твиттер-сообществу.

Последнее предложение звучало недвусмысленно: «Мэг Уитмен не будет генеральным директором Uber»²⁸⁴.

Билл Герли был огорчен.

Его фирма потратила недели, сватая Уитмен на пост главы Uber, и только ради того, чтобы в самый последний момент она публично вычеркнула свою кандидатуру. Набравшись сил и подготовившись к войне, Каланик начал играть грязно, чего Герли и опасался.

Теперь настала очередь Герли нанести удар. 10 августа партнер Benchmark Мэтт Коулер, находившийся на сафари на просторах Африки в окружении слонов, львов и бегемотов, начал обзванивать остальных членов совета директоров, сообщая им о следующем шаге Benchmark. Фирма подавала иск против Трэвиса Каланика, обвиняя его в обмане акционеров и нарушении фидуциарных обязательств, то есть вопиющем факте открытого противостояния с советом директоров высокоуважаемой компании²⁸⁵.

Этот отчаянный ход имел стратегическое значение. Каланик оказывался в осаде; он пренебрег своим обещанием назвать двух независимых членов совета директоров на те места, которые контролировал. Если бы он ввел двух марионеточных директоров в совет, то они могли бы подготовить его возвращение.

Замысел Герли с подачей иска против бывшего главы компании заключался в том, чтобы вообще лишить Каланика права на эти места. В иске Benchmark обвинял Каланика во лжи Герли и остальным членам совета, которые никогда бы не предоставили таких полномочий Каланику, если бы знали, насколько он плохо управлял компанией.

По иронии судьбы Benchmark обвинял Трэвиса в обмане. Между тем Герли и глазом не моргнул, когда Каланик игнорировал представителей власти, незаконно действовал в городах или запускал беспилотный автомобиль в Сан-Франциско против воли транспортного управления. Он инвестировал в нарушителя перевозок, а нарушители по определению не играют по правилам. Кое-кто в Uber считал, что со стороны Герли и Benchmark было лицемерием выражать возмущение – возмущение! – поведением Каланика.

Как бы там ни было, иск венчурной фирмы к руководителю одной из собственных компаний показывал, как далеко Benchmark готов был зайти, лишь бы избавиться от Трэвиса Каланика. Если заговор инвесторов и не разрушил долго культивируемый образ Benchmark как фирмы, «дружественной руководству», то иск нанес ему дополнительный урон.

В защиту Каланика выступил Шервин Пишевар, один из ранних кредиторов Uber. В войне инвесторов против Трэвиса Каланика Пишевар занял сторону последнего. 11 августа Пишевар отправил в Benchmark письмо, предлагая фирме уйти из совета директоров Uber.

«Нам кажется, что с точки зрения акционерной стоимости было неразумно и необязательно превращать компанию в заложника противостояния с общественностью и требовать отставки мистера Каланика»²⁸⁶, – говорилось в письме, якобы составленном от имени группы акционеров. Вместе с письмом поступило предложение: Пишевар со своей коалицией выкупит 75 процентов акций, находящихся в Benchmark, и фирма должна будет покинуть совет директоров.

Герли и его сподвижники не поверили письму. Для них Пишевар был простым болтуном. Он так часто делал подобные хвастливые заявления, что стал в Кремниевой долине притчей во языцех, известным шутником, которого даже друзья не воспринимали всерьез. Сейчас он безо всяких доказательств заявлял, что представляет группу с миллиардами долларов, готовую выкупить пакет акций Benchmark. В фирме сочли, что Пишевар действует как подставное лицо Каланика, пытавшегося выдавить Benchmark из совета директоров.

С другой стороны, будь у Каланика возможность выбирать, кому от его имени вести войну против Benchmark, он вряд ли бы обратился к Пишевару. Тем не менее выпад Пишевара имел некоторый стратегический смысл. Следуя правилам компании, совет директоров Uber и Benchmark были вынуждены серьезно изучить предложение. Если Benchmark уходил из совета, это давало Каланику пространство, необходимое ему для возвращения в качестве главного исполнительного директора. И тогда вылазка Пишевара становилась не просто умной тактикой затягивания времени – она могла действительно сработать.

Пока Каланик, Герли и их союзники обменивались публичными ударами, над компанией уже вился как стервятник следующий персонаж, привлеченный запахом денег. Это был Масаёси Сон.

Более известный в мире бизнеса как «Маса», Сон был основателем и генеральным директором SoftBank, японского мегаконгломерата, владевшего пакетами акций самых успешных мировых компаний в сфере финансов, телекоммуникаций и передовых технологий.

Он исповедовал «безумный» подход к ведению бизнеса; соперники никогда не могли предсказать стратегию Масы, угадать его следующий ход.

Невысокий жизнерадостный кореец, выросший в Японии, Сон всегда был белой вороной. В детстве одноклассники-японцы кидались в него камнями за то, что он кореец. Когда его кумир, основатель Макдоналдса в Японии, посоветовал ему учиться в США, Сон уехал в Калифорнию и поступил в университет в Беркли, где получил специальность экономиста. В студенческие годы он жил за счет импорта аркадных автоматов «Пакмэн», которые сдавал в лизинг барам и ресторанам в районе Залива²⁸⁷.

Он вернулся в Японию, чтобы сделать себе состояние, и в 1981 году создал SoftBank, взорвавший индустрию телекоммуникаций²⁸⁸. За двадцать лет неоперившийся стартап Сона вырос в гигантскую корпорацию с рыночной капитализацией в 180 миллиардов долларов. Успех был основан на неподражаемом стиле Масы, делавшего большие вложения в компании и отрасли, меняющие мир. В разгар увлечения доткомами он широко инвестировал по всей Кремниевой долине, вложив капиталы SoftBank в десятки рискованных проектов. В 2000 году, когда за одну ночь краха были потеряны миллиарды долларов, оценочная стоимость SoftBank рухнула. Маса потерял 70 миллиардов долларов личного капитала. Webvan, один из крупнейших провальных инвестпроектов Сона, находился в инвестиционном портфеле Benchmark.

Маса затих ненадолго. В следующие десять лет он продолжал играть смело и по-крупному и вернул SoftBank былой размах. К началу 2010-х корпорация владела акциями более чем тысячи интернет-компаний; приобретение Sprint сделала SoftBank третьей в мире по величине телекоммуникационной компанией. Друзья и коллеги говорили, что Маса бесстрашен. Сам Сон заявлял, что хочет запомниться «сумасшедшим парнем, который инвестировал в будущее»²⁸⁹.

В 2017 году SoftBank вызвал переполох в Кремниевой долине, швыряясь огромными инвестициями из Vision Fund, гигантского финансового фонда, собравшего 100 миллиардов долларов от суверенного фонда Саудовской Аравии, суверенного фонда благосостояния Абу-Даби, Apple, Qualcomm, самого SoftBank и некоторых других. Замысел Масы был прост: сосредоточившись на инвестициях средств фонда в технологии (а этим он занимался практически на протяжении всей своей карьеры), профинансировать таким образом создание глобальной технологической инфраструктуры, которая понадобится в будущем. Он разработал механизм быстрых инвестиций; все капиталы Vision Fond требовалось инвестировать в течение пяти лет с момента его формирования²⁹⁰. Это означало, что наличные будут доставляться в стартапы грузовиками. Быстро^[109]. Когда в Uber системы управления и моральных ценностей пришли в упадок, Маса решил, что у него появился шанс. Распря между Калаником и инвесторами наверняка значительно снизила рыночную стоимость компании. Если бы SoftBank сумел выкупить акции по цене ниже, чем заявленные на последнем раунде 68,5 миллиарда долларов, то у Масы появилась бы возможность заработать миллиарды к тому времени, когда Uber снова стабилизируется и объявит о размещении своих ценных бумаг. Если такой день, конечно, когда-нибудь наступит.

Первичное размещение акций оставалось под большим вопросом. Пока что в совете директоров сложилось открытое противостояние, сотрудники продолжали увольняться, все больше клиентов уходило к главным конкурентам Uber. Существовала реальная опасность того, что компания и дальше будет испытывать трудности, а возможно, и развалится.

Но для Масы Сона все это делало инвестиции в Uber еще более привлекательными. Ему нужно было проникнуть внутрь компании.

Глава тридцать первая. Большая сделка

Начиная с пятницы 25 августа и до конца выходных совет директоров должен был решить, кого бы он хотел видеть на посту главного исполнительного директора.

К концу лета, через несколько недель после того, как Мэг Уитмен сняла свою кандидатуру с рассмотрения, фирма по подбору руководящих кадров составила список из пяти претендентов, впоследствии сократив его до трех. Всех трех кандидатов попросили в последние выходные августа лично побеседовать с советом директоров. Это было испытание, демонстрация умений и возможность представить дорожную карту, согласно которой они собираются руководить Uber, если их изберут.

Джефф Иммельт, уходивший из General Electric, оставался лучшим выбором для Каланика. Шестидесятилетний руководитель заканчивал свою очень неудачную карьеру в General Electric. За время правления Иммельта легендарная корпорация потеряла миллиарды долларов своей рыночной капитализации, и совет ее директоров в начале 2017 года попросил Иммельта «уйти в отставку»²⁹¹. Вывод Uber из самого мрачного периода ее истории и достижение такой значимой черты, как первичное размещение акций, наверняка восстановило бы имидж Иммельта и укрепило его деловую репутацию. Но для Каланика важнее было то, что Иммельт был человеком покладистым и не стал бы возражать, если бы Трэвис сохранил влияние в компании. Для отставного босса, не желавшего расставаться с властью, Иммельт был наилучшей из кандидатур.

Далее следовала темная лошадка – Дара Хосровшахи. Карьерный руководитель, действующий директор сайта путешествий и логистики Expedia.com, по бумагам Хосровшахи казался очень хорошим кандидатом. В Брауновском университете он изучал биоэлектронику, но потом стал инвестором в Allen & Company. С редеющими волосами, которые компенсировались густыми бровями, и крупным носом, Хосровшахи казался симпатичным, обаятельным и даже крутым. Как чей-то папа, который и в черных обтягивающих джинсах смотрится неплохо. Жители Запада частенько находили его фамилию сложной, и все стали называть его просто «Дара».

Семья Хосровшахи бежала из Тегерана в конце 70-х годов, в разгар революции, приведшей к власти аятоллу Хомейни^[110]. Перебравшись на юг Франции, они в конце концов уехали в Тарритаун, штат Нью-Йорк, где и осели. Родители, старавшиеся внедрить сыновей в американскую культуру как можно безболезненней, устроили юного Дару и двух его братьев в Хэкли, частную подготовительную школу, работающую по системе «К-12»^[111]. Там они быстро ассимилировались. Чтобы получить доступ в Лигу плюща, Хосровшахи упорно учился в старших классах. «Когда ты иммигрант, у тебя будто метка на рукаве, она-то и гонит тебя вперед»²⁹², – рассказывал он позже о своем детстве.

После Allen & Company Хосровшахи проработал несколько лет у Барри Диллера в InterActiveCorp, пока не перешел в Expedia и в конце концов не поднялся на самый верх²⁹³. Весь бизнес путешествий строился на логистике, и интернет-рынок давал людям возможность ездить по всему миру. Оказалось, он не так уж сильно отличается от той работы, которой ему, возможно, предстояло заниматься в Uber.

Но если Каланик обладал кинетической энергией машины для пинбола, то Хосровшахи был спокоен и собран, будто постоянно медитировал, и иногда казался незнакомым людям нудным, даже бездеятельным. Директора Uber привыкли к Каланику – яркой, провидческой фигуре, изменяющей мир, настоящему шоумену. Сдержанный Хосровшахи производил прекрасное впечатление как руководитель, но ему не хватало задора и позерства, к которым привык совет. Ясно было, что всем директорам Дара понравился, но не в достаточной степени. В результате он стал запасным кандидатом, в крайнем случае устраивающим совет. На всем протяжении переговоров его личность тщательно скрывалась от прессы.

Меньше всего партнеры Benchmark хотели, чтобы следующим главным исполнительным директором Uber стал пассивный слабак. Оставь Каланику хотя бы дюйм, и он пророет себе ход назад. Джефф Иммельт не собирался сдерживать Каланика, и они не были уверены, что у Хосровшахи хватит смелости на это. Им требовался человек по-настоящему непоколебимый – Мэг Уитмен.

Герли верил, что у них получится уговорить Уитмен вернуться в игру. Это будет трудно; заявление Уитмен в Твиттере прозвучало отчетливо. Значит, их задача убедить Мэг, что оно ничего не значит. Стань сначала главным директором Uber, последствиями займешься потом.

В конце концов Benchmark выручил именно Райан Грейвз. Уитмен обучала его искусству быть руководителем. В те времена приветливый, размером с медведя увалень, считавшийся талисманом Uber, сошелся с Уитмен ближе, чем Каланик. За несколько дней до финальных собеседований в выходные Грейвз позвонил Уитмен и умолял ее передумать. «Мы опустились до обмена короткими ударами», – сказал он. На этот раз Грейвз поклялся, что утечек больше не будет. «Я обещаю тебе, Мэг. Утечек. Не. Будет».

Уитмен еще не отошла от последнего прокола. Глава открытого акционерного общества, рассматривающая предложение другой компании, не только вызывает косые взгляды, но и создает материальные проблемы для акционеров. Уитмен не хотела попасть в рискованную ситуацию и снова публично облажаться. Ей требовались гарантии.

«Вот что вам нужно сделать, – сказала Уитмен. – Поговорите с остальными двумя, убедитесь, что хотите меня, а не их, тогда и звоните».

Грейвз ответил, что Иммельт из всех членов совета нравится только Каланику и хотя всем, конечно, пришелся по душе Хосровшахи, нельзя быть на сто процентов уверенным, что за него проголосует хотя бы один директор. Грейвз сказал прямо: «Мы хотим тебя, Мэг». Он почти гарантировал, что Уитмен получит этот пост, если вернется и побеседует с советом в последние выходные августа.

Мэг Уитмен приняла решение. Ей хотелось стать следующим главным исполнительным директором Uber.

«Ладно, – сказала она Грейвзу. – Давайте поговорим».

В пятницу 25 августа Джефф Иммельт и Дара Хосровшахи явились на Калифорния-стрит, 345, прошли золотистые двери переднего входа и поднялись в офис Texas Pasific Group (TPG), фонда прямых инвестиций, основанного Дэвидом Бондерманом. Большая часть совета директоров Uber (включая Трэвиса Каланика) собралась в просторном, хорошо освещенном конференц-зале офиса TPG на тридцать третьем этаже^[112]. На протяжении всего существования Uber им руководил человек кипучей энергии, провидец «на взводе», двигавший себя и компанию к самому краю, пока наконец не перевалил за него. Теперь Uber нужен был лидер иного типа. Ему требовался взрослый. В ту пятницу двое кандидатов должны были изложить свое видение будущего Uber, а Мэг Уитмен предстояло явиться на следующий день.

Иммельт начал первым и провалился. Казалось, он совершено оторван от реальности и не подготовлен. Он словно не понимал, что включает в себя управление сложным, жестко регламентированным трехсторонним рынком. Один из членов совета назвал его разглагольствования «неудачной шуткой».

Выступление Иммельта показалось еще более неудачным, когда появился Дара Хосровшахи. Как только он включил ноутбук и начал показывать совету слайды, присутствующим сразу стало ясно, что он разбирается в фундаментальных основах бизнеса Uber. Хосровшахи пришел из мира логистики и онлайн-рынков; за двенадцать лет работы главным исполнительным директором в Expedia он увеличил годовой доход с двух до десяти миллиардов долларов. Он понимал тонкости рынка легкового такси, сложную экономику баланса интересов клиентов, желавших дешевого проезда, и водителей, которым нужно было зарабатывать столько, чтобы они и дальше возили клиентов. Понимая, что Uber основан на мастерской операционной деятельности, Хосровшахи ценил технические навыки и осознавал важность высокого инженерного уровня. Но главное, Хосровшахи понимал важность бренда, а в тот момент не многие бренды в мире бизнеса находились в худшей форме, чем Uber.

В какой-то момент своего выступления Хосровшахи вывел на экран слайд, заставивший всех в зале напрячься. Там было написано: «Двух главных директоров быть не может». Хосровшахи смотрел через зал прямо на Трэвиса Каланика, давая понять, что, если он станет новым главой Uber, Каланику действительно лучше пойти в отпуск. За бывшим боссом сохраняются только его обязанности в совете директоров, и не более того, сказал Хосровшахи.

С делами дня было закончено, и совет отправился на совместный ужин, чтобы обсудить выступления кандидатов. За вином и блюдами из фермерских продуктов члены совета обсуждали, насколько их впечатлил Хосровшахи. Для человека, который на протяжении долгих недель поисков не привлекал к себе особого внимания, Дара отлично справился с презентацией, и это приятно удивило. Теперь они знали, что, даже если с Уитмен и Иммельтом ничего не получится, у них есть запасной кандидат, который устроит всех.

Все они сходились в одном: Иммельт не годился для этой работы. Никто, будучи в здравом уме, не проголосует за то, чтобы он стал новым главой Uber, даже Каланик и его сторонники.

В субботу утром, то есть 26 августа, из дверей лифта в отеле Four Seasons вышла Мэг Уитмен. Она пересекла вестибюль пятого этажа и вошла в частный представительский люкс, где ее ждали члены совета директоров Uber. Низко надвинутая на глаза кепка скрывала ее лицо – на случай, если у ресторана отеля или возле лифта расположились представители прессы. У руководящих работников Кремниевой долины было принято обедать в закусочной отеля, а лицо Уитмен хорошо знали в районе Залива. Если бы ее увидели возле офисов Uber или даже TPG, в прессе снова поднялась бы шумиха, а для нее все закончилось бы плохо.

Собеседование с Уитмен вылилось в откровенный деловой разговор. Если ее выберут для этой работы, то у нее серьезные намерения.

«Раз уж вы думаете, что я соответствую этой должности, нам нужно немедленно уладить некоторые вопросы, – заявила Уитмен, приковав к себе внимание всех присутствующих. – Что касается этого иска, – сказала она, имея в виду битву между Benchmark и Калаником, – это дело надо уладить и покончить с ним».

Больше всего Уитмен боялась бесконечных утечек информации из совета директоров. Она говорила, что это напоминает ранний период ее работы в Hewlett-Packard, когда недееспособный совет скармливал прессе истории, подрывавшие авторитет директоров и их доверие друг к другу.

«Мы должны положить конец этим утечкам из совета, – сказала Уитмен. – Никто – никто – из членов этого совета просто не должен самостоятельно предпринимать односторонних действий. Совет расколот, – произнесла она и для усиления эффекта сделала пазу. – Нам нужно сплотиться, совет должен выступать заодно. Чего у нас не должно быть, так это нелепых актов насилия, которые идут во вред компании».

Уитмен говорила жестко, особенно по поводу Каланика. Она дала понять, что Каланик больше не будет участвовать в операционной деятельности. Он основатель и член совета, но не главный исполнительный директор. И для Уитмен так и должно быть впредь. Более того, если совет выберет ее, им придется провести полную реструктуризацию управления компанией. Подавляющее преимущество Каланика в совете директоров по количеству мест при ней сохранено не будет.

В воскресенье утром, когда совет директоров собирался предаться размышлениям, по Сети разлетелся твит. Его выложил Джефф Иммельт, решивший публично сняться с выборов. «Я решил не добиваться руководящей должности в Uber, – писал он. – Выражаю огромное уважение компании и основателям: Трэвису, Гарретту и Райану»²⁹⁴. Люди, близкие к Иммельту, тут же стали выдавать это за самостоятельное решение, чтобы сгладить неловкую ситуацию²⁹⁵. Совет знал подоплеку этого дела: еще в субботу вечером один из директоров связался с Иммельтом и в знак любезности уведомил, что тот не получил необходимой для назначения поддержки. Несколько часов спустя Иммельт, спасая лицо, откланялся через твит.

Количество кандидатов уменьшилось до двух, и настало время поразмыслить и проголосовать. Вскоре стало ясно, как разделились голоса. Как только Иммельт отпал, его сторонники переключились на Хосровшахи. Таким образом, остальные члены совета директоров поддерживали Уитмен. Группа голосовала анонимно, в течение дня, используя креативный метод: каждый отослал сообщение с именем своего кандидата Джеффу Сандерсу, партнеру Heidrick & Struggles, помогавшей совету на протяжении всех поисков. Голосование зашло в тупик – ни один из кандидатов не набрал большинства.

На заседании, затянувшемся до второй половины дня и не давшем почти никакого результата, Мэт Коулер заявил, что хочет сказать речь. Он встал; все в конференц-зале смотрели на него. Benchmark уже приготовился к назначению Уитмен и практически гарантировал ей работу. Команда Uber по связям с общественностью приготовила для Уитмен ее выступление перед сотрудниками в связи со вступлением в должность. План мероприятий был готов, оставалось только проголосовать за Уитмен.

И тут, как некоторые полагают, Коулер допустил просчет. Партнер Benchmark сделал присутствующим предложение: если совет проголосует за Уитмен, Benchmark отзовет иск против Каланика. Для совета это прозвучало как ультиматум. Такова была цена мира.

Вдруг оказалось, что среди директоров Каланик не единственный, кто ведет себя по-детски. Вылазка Коулера вызвала недовольство почти у всех в зале. Вместо того чтобы честным путем определить лучшего кандидата, Benchmark брал совет за горло, чтобы протолкнуть своего кандидата.

Возможно, речь Коулера стоила Уитмен этого поста. После еще одного тайного голосования пришли его результаты. На этот раз выбор был сделан. Пятеро из восьми директоров проголосовали за Хосровшахи. Совет выбрал нового главного исполнительного директора Uber.

Чтобы придать своим действиям некое подобие единства, совет загодя решил, что, кто бы ни победил, они проведут еще одно, финальное голосование и единодушно поддержат победившего кандидата. Поэтому, когда результаты объявили публично, совет мог делать вид, что все время действовал как единое целое.

В конечном счете все пошло не по плану. Пока группа связывалась с пресс-секретарем, пока пресс-секретарь готовила окончательный текст заявления о результатах голосования, вести уже начали просачиваться в прессу. Сразу после пяти вечера репортеры опубликовали заметки с именем нового главного директора Uber – даже раньше, чем совет успел позвонить Хосровшахи и сообщить ему приятную новость²⁹⁶. Связаться с Хосровшахи и официально предложить ему высокий пост было поручено Хаффингтон.

«Алло, Дара? – произнесла она со своим неповторимым греческим акцентом. – Дара, у меня новости, хорошая и плохая».