Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

С Heaven и Hell все только началось. Обе программы попадали под определение «конкурентная разведка», которое звучало мягче, чем «корпоративная слежка»¹⁵¹. Своим вариантом такой программы располагал в Долине каждый. Наиболее популярной формой сбора информации о конкурентах был скрейпинг – автоматический сбор данных – открытых источников: веб-сайтов, приложений и других репозиториев. Получая информацию об изменениях цен в приложениях Lyft, Uber мог систематически «подрезать» конкурента.

Uber также покупал чеки на покупки у компаний вроде Slice Intelligence. Такие аналитические фирмы скупали распечатки анонимизированных данных о покупках с кредитных карт компаний и ритейлеров, разделяли результаты, анализировали их по секторам и перепродавали пакетами другим компаниям.

Сводные данные с квитанций по оплате поездок, например от Lyft позволяли Uber узнавать цены своего конкурента. Связав эту информацию с данными скрейпинга по локации и калькуляции цен, компания получала полную картину бизнеса Lyft. Салливан знал, что это не по правилам. Но схема работала.

Кроме наблюдения, были еще и серьезные вопросы по безопасности. Скандал с изнасилованием в Индии оказался лишь верхушкой айсберга. Посторонние не знали, что ежегодно операционные команды Uber разбираются с тысячами случаев неподобающего поведения, выражающегося в том числе и в росте численности нападений сексуального характера. По мере расширения сервиса возрастало и число поездок – миллионы, а потом миллиарды. Закон больших чисел означал, что нападения и сексуальные преступления были, вероятно, неизбежны. Но Uber так понизил требования к водителям, что на компанию работали люди, которых никогда бы не допустили к официальному такси. Проблема стояла так остро, что позднее компания разработает собственную классификацию неподобающего сексуального поведения и агрессии для более точного учета поступающих ежегодно сообщений о разного рода инцидентах.

Оглашение данных о том, что сотни водителей обвинялись в сексуальном нападении на клиентов, вызвало бы грандиозный пиар-скандал. Когда против компании или водителя выдвигалось обвинение в изнасиловании, некоторые сотрудники Uber напоминали другим, что водители «невиновны, пока не доказано обратное». Сам Каланик часто повторял эту фразу. С формальной точки зрения он был прав, и Uber тоже пострадал от ложных обвинений и претензий. Но, возможно, даже сильнее, чем подвергшиеся нападению пассажиры и обвиненные в нападениях водители, переживал каждый случай Каланик, чувствовавший, что преследованию подвергается Uber, что он – настоящая жертва. Неудачники всегда злоумышляли против его компании; враги мечтали стать свидетелями ее падения. «Невиновны, пока не доказано обратное», – напоминал сотрудникам Каланик. В тех случаях, когда пострадавший от сексуального насилия решал не обращаться в суд или полиция не находила свидетельств, достаточных для возбуждения уголовного дела, на пятом этаже штаб-квартиры звучали аплодисменты.

Кроме вопросов безопасности и вмешательства в личную жизнь была еще одна большая проблема. Услышав о ней, Салливан сначала даже не поверил. По словам администраторов, в начале 2014 года Uber подвергся мощной хакерской атаке, приведшей к утечке данных, в результате которой были скомпрометированы имена и регистрационные номера более 50 тысяч водителей Uber¹⁵². Компания скрывала факт атаки, не представляя, как предать гласности этот факт и стоит ли вообще это делать. Каланик не знал законов и ликвидировать этот пробел не стремился. Разумеется, он не хотел, чтобы общественность проведала о случившемся задним числом и отреагировала соответственно, и всегда считал, что решение должны принимать юристы, и, самое главное, чтобы все как-нибудь ушло в прошлое. Салливан понимал, что не все так просто. Согласно законам штата Калифорнии, Uber был обязан уведомить власти об утечке информации.

Атака на базу данных случилась в мае, но ее последствия проявились только в сентябре. Переговоры с Uber Салливан вел в декабре – и к тому времени компания так ничего и не признала.

В предварительном разговоре с Салливаном Каланик попросил его провести презентацию для старших администраторов и представить им, как будет устроена система безопасности компании, если он получит предлагаемую работу. Салливан сказал, что хочет сделать безопасность интегральной частью маркетинговой стратегии Uber. Клиенты, полагал он, должны считать, что поездка на Uber намного безопаснее, чем на такси. «Безопасность должна быть для нас брендовым дифференциатором, а не минимально жизнеспособным компонентом», – сказал Салливан.

Он обдумал свои варианты. Ему предложили работу ответственного за информационную безопасность, руководителя разношерстной команды из примерно тридцати человек, разбросанных по нескольким группам внутри компании. Салливан понимал, что ему придется укрепить и увеличить штат команды. Он также попросил – и эта просьба была удовлетворена – отчитываться непосредственно перед CEO.

Uber нуждался в Салливане куда сильнее, чем Салливан в Uber. Но Джо был готов принять вызов. Кроме того, он уже купился на обещания и проникся симпатией к сладкоречивому гендиректору компании, Трэвису Каланику.

Мир технологий не был для Салливана родным. Старший из семи детей, он пошел против родителей-хиппи – его отец был скульптором и художником, мать школьной учительницей и писательницей – и поступил в юридическую школу¹⁵³. В то время, когда юные предприниматели с воодушевлением создавали софт, федеральный обвинитель Салливан потратил молодые годы на борьбу с худшими пороками человечества. Роберт С. Мюллер, отмеченный наградами герой войны и впоследствии спецпрокурор, проводивший расследование в отношении президента США Д. Трампа, лично выбрал Салливана для работы на престижной должности в подразделении по борьбе с киберпреступлениями офиса прокурора Северного дистрикта Сан-Франциско.

Салливан изучал право в университете Майами, где получил степень доктора, после чего занялся практической работой над коммерческими секретами и корпоративным шпионажем времен бума конца 90-х. К 2000 году, когда лопнул пузырь, он уже сделал себе имя.

Высокий, около 188 сантиметров, слегка сутулый, Салливан имел привычку совать руки в карманы. Кустистые каштановые брови и аккуратно причесанные волосы придавали ему мягкий, безобидный вид. Со строгого костюма он перешел сначала на джинсы в стиле «как у папы» и рубашку на пуговицах, а закончил джинсами же, но из разряда «как удобней» и футболкой. Высокие скулы, открытый лоб и широко расставленные глаза придают ему выражение спокойного стоицизма перед лицом сложных проблем информационной безопасности.

Говорил Салливан быстро и четко, с невозмутимостью человека, чье хладнокровие закалено годами юридической практики. Самое большее, что он мог позволить себе, – это легкое движение бровью или сдержанную улыбку, сопровождающую рассказ о славных деньках времен работы прокурором. Он никогда не смеялся, разве что усмехался рассказанной шутке, которую долго хранил как секрет.

Не обладая природной харизмой многословного судебного юриста, он тем не менее нравился людям. Немного странный, но не замкнутый, он был готов много и упорно работать и ловить плохих парней. Все знавшие Джо отзывались о нем как о человеке надежном и заслуживающем доверия.

Несколько лет Салливан расследовал киберпреступления на правительственную зарплату, а потом решил поработать на себя. В 2002 году он получил должность в eBay, энергично развивающейся технологической компании с растущим доходом, блестящими перспективами и миллионами ежедневных аукционов от онлайновых покупателей и продавцов.

И конечно, там хватало жулья. Занимая должность директора по доверию и безопасности, Салливан денно и нощно гонялся за мошенниками, использовавшими платформу, чтобы нагревать новичков на тысячи долларов. Миллионы людей, впервые приходивших на сайт, не были готовы к встрече с обманщиками, выставляющими фейковые серийные игрушки и несуществующие коллекционные бейсбольные биты.

Большинство мошенников не отличались изобретательностью и, совершив сделку, просто не посылали товар покупателю. Но встречались и случаи более изощренные. Так, например, злоумышленник мог предложить доверчивому продавцу провести оплату вне eBay, а потом послать невозвращенный чек. Если продавец жаловался, помочь ему компания не могла, поскольку операция совершалась без ее участия. Самое злостное мошенничество отличалось и особой простотой: продавец отправлял покупателю пустую коробку. Количество таких случаев ежегодно исчислялось десятками тысяч и увеличивалось по мере роста популярности сайта.

В eBay Салливан выполнял работу частично детектива, частично полицейского. Как и в бытность прокурором, он имел дело с ворами и мошенниками. Только теперь было лучше. В суде ему приходилось тщательно подготавливать обвинение, чтобы взять верх над одним-единственным обвиняемым. Может быть, несколькими, если противником был синдикат. В eBay его команды экспертов каждый день ловили сотни мошенников, удаляя их с платформы. Салливан создал целые системы, рассчитанные на обезвреживание плохих парней. И когда большой организованный преступный синдикат приходил и пытался провернуть аферы на eBay, Салливан и его люди вставали на пути злоумышленников.

В истории, рассказывать которую больше всего любил Салливан, фигурировали румыны. Румыния была центром мошенничества. До 2003 года в этой стране не было ни одного закона против киберпреступлений. Прибавьте мягкое отношение к организованной преступности и поколение смышленых программистов, и вы получите настоящую пиратскую бухту. Мошенники обычно предлагали дорогую электронику с большой скидкой, что тут же привлекало к аукциону внимание покупателей. После того как кто-нибудь присылал две тысячи долларов за телевизор с большим экраном, румыны исчезали. Работали злоумышленники из интернет-кафе в Бухаресте и принимали только телеграфный перевод «Вестерн Юнион», что затрудняло полиции их поиски. А поскольку синдикатами заправляли румыны или русские, местные правоохранители никогда дела до конца не доводили, опасаясь за свою безопасность.

Салливан не боялся. После того как он с коллегами разгромил одну из крупнейших криминальных банд, eBay отправил его в Бухарест – выступить на суде в качестве свидетеля. Когда Салливан давал показания, его охраняли двое здоровенных местных полицейских – каждый с «АК-47» и в балаклаве, закрывающей лицо шерстяной маске. Полицейские носили такие, чтобы их не узнали и не убили после суда. Салливан, облачившийся по такому случаю в старую форму, костюм и галстук, провел на свидетельском месте несколько часов, и его показания помогли отправить мошенников за решетку. Маску он не надевал.

После eBay и двух лет в сестринской компании, PayPal, Салливану представился еще более интригующий вариант. В конце 2008 года в молодом, бурно развивающемся стартапе Facebook – численность его пользователей приближалась тогда к 150 миллионам – открылась вакансия в юридическом отделе. Салливан ухватился за шанс. У Facebook наблюдался взрывной рост, амбиции Марка Цукерберга не знали границ. Он хотел вывести в онлайн весь мир и подключить его к своей социальной сети. Отказаться от такой возможности было бы глупо, и Салливан принял предложение.

Если eBay дал ему шанс почувствовать себя «морским котиком», то в Facebook под его началом оказалась собственная частная армия. Как и eBay, Facebook ежедневно притягивал к себе жуликов и аферистов. Но кроме них туда устремлялись педофилы, сталкеры, жаждущие мести отставные бойфренды, шантажисты – перечислять можно до бесконечности. За те шесть с половиной лет, что Салливан провел в Facebook, компания стала крупнейшим в мире хранилищем персональной информации, и он был тем, кто надзирал за всем этим. Уже через год его назначили директором по безопасности компании.

Группа Салливана активно преследовала так называемых bad actors, мерзавцев, избравших соцсеть полем для своих злодеяний. Подавала в суд на спаммеров и скаммеров, засоряющих Facebook мусорными постами. Играла в кошки-мышки с кибертеррористами. Разоблачала и передавала ФБР русских киберпреступников.

К обеспечению безопасности у Салливана был свой, особый подход.

«Многие компании ограничиваются защитой, – сказал он в одном из интервью. – Мы же тратим много времени, пытаясь вычислить, кто находится на другом конце киберпреступления»¹⁵⁴.

Примером успешности его тактики может служить такой эпизод. Однажды в выходные Салливану позвонила хорошая знакомая, коллега по работе в Facebook. Просматривая Match.com в поисках партнера для свидания, она наткнулась на некоего рабочего-строителя из Сан-Хосе. Все складывалось удачно, и в какой-то момент женщина послала незнакомцу свое фото топлес. Его ответ серьезно ее встревожил: мужчина написал, что навел справки и знает, что она работает в знаменитой компании. Если она не вышлет ему 10 тысяч долларов, он разошлет фотографию всем ее коллегам.

Салливан знал, что делать. Взяв под контроль аккаунт знакомой на Match.com, он попытался заставить шантажиста раскрыть свою личность. Самый верный способ подтолкнуть скаммера к платежной системе. Зачастую именно онлайновые платежи дают возможность получить ключик к личности злоумышленника. Так, например, некоторые банки блокируют попытки осуществить денежный перевод в определенные области, что сокращает список стран, где может находиться мошенник. Производя оплату, Салливан также намеренно добавлял неверные детали, из-за которых перевод не проходил. После нескольких неудачных попыток шантажист предоставлял более точные данные относительно своего местонахождения.

Отслеживая действия шантажиста внутри платежной системы, Салливан вышел на бывшего стажера Google, находящегося теперь в Нигерии. Узнав адрес злоумышленника в Лагосе, Салливан поручил местному адвокату встретиться с ним в кафе. Разоблаченный стажер сознался в мошенничестве и передал всю свою персональную информацию.

Получив доступ к его компьютеру, Салливан выяснил, что коллега не единственная жертва шантажистов, развернувших активную деятельность на Match.com. В течение нескольких месяцев стажер вымогал деньги у десятков сотрудниц крупных компаний Кремниевой долины, угрожая распространить компрометирующие фотографии, если они не заплатят. Салливан не только спас репутацию знакомой, но и уведомил других женщин о разоблачении шантажиста, положив конец их мучениям.

С кем бы ни приходилось иметь дело: с румынскими хакерами, реализующими крупные мошеннические схемы, или шантажистами, вытягивающими деньги у доверчивых женщин, – Джо Салливан умел находить людей в Интернете и защищать от опасности. Именно поэтому его и позвали в Uber. И именно поэтому Салливан в итоге согласился. Посмотрев на Uber, он увидел крысиное гнездо проблем: широко распространившееся мошенничество, соперников на четырех континентах, хакеров, осадивших компанию в надежде добраться до золотых гор персональной информации. К тому же Uber предложил ему побыть кое-кем побольше, чем интернет-коп. Сама природа сервиса означала, что иметь дело придется и с тем, что пошло не так в реальном мире с миллионами водителей в настоящих машинах.

За несколько месяцев до прихода в Uber Салливан уже помог компании разобраться с проблемой взлома ее систем. Uber сообщил о взломе – закон требовал этого от всех компаний – в феврале 2015 года, через девять месяцев после хакерской атаки. Та утечка была не последней – в 2016 году защитные системы Uber взломает другой хакер. Тогда же Салливан и Каланик в последний раз добровольно признают факт взлома. Ни тот ни другой не предполагали, что решение держать язык за зубами обойдется компании так дорого.

К апрелю 2015 года, перед приходом в Uber, Салливан уже осознал, что ему нужно решать проблему намного более крупную, чем кражи и мошенничество.

Водители Uber нуждались в защите: их убивали.

Салливан не проработал на новом месте и двух недель, когда на его сотовый поступил срочный звонок. В Гвадалахаре убили водителя, и менеджеры подозревали, что за убийством стоят местные компании такси.

На протяжении нескольких месяцев Uber в Мексике подвергался нападениям со стороны картелей такси. Уровень насилия оставался поначалу невысоким: здесь словесная перепалка, переходящая в драку, там порча имущества. Но вскоре ситуация ухудшилась. Как и их коллеги в американских городах, мексиканские операторы такси тратили тысячи долларов на лицензии, разрешения, обучение и прочие установленные государством процедуры – только лишь для того, чтобы иметь возможность посадить в машину пассажира. И вот теперь профсоюзы беспомощно наблюдали, как Uber сливает их бизнес. Таксисты теряли надежду, и нападений, избиений и ограблений водителей Uber становилось все больше.

«Мы не оставим их в покое, – заявил Эстебан Меза де ла Крус, таксист и лидер профсоюза, объединяющего 13 тысяч водителей. – Мы будем выслеживать их и преследовать»¹⁵⁵.

К тому моменту, когда Салливан занял свой пост, речь шла уже не только о разбитых губах, синяках и шишках. Люди погибали, и так происходило по всему миру. Надеяться на силы правопорядка не приходилось. Смерть таксиста не считалась приоритетом для полиции Гвадалахары. На запросы Салливана никто не отвечал. Расстроенный, он начал обзванивать старых друзей из разведывательного сообщества. Свет на ситуацию пролил один бывший контакт ФБР: «В Гвадалахаре правит картель. Мы туда людей не посылаем».

Обстановка в таких странах, как Бразилия, была еще хуже. В Южную Америку Каланик направил Эда Бейкера, бывшего директора по развитию Facebook. Бейкер всячески поощрял сити-менеджеров Сан-Паулу и Рио-де-Жанейро подписывать как можно больше водителей и пассажиров. Во избежание «трудностей» в процессе регистрации, Uber счел возможным требовать от водителей только адрес электронной почты – подделать который не составляло труда – или номер телефона. Сбор информации по индивидуальным водителям ограничивался еще и тем, что экономика Бразилии основывалась на наличных расчетах, а кредитные карты еще не вошли в широкий обиход.

Так создавались все условия для идеального преступления. Человек мог анонимно зарегистрироваться в качестве водителя, назвав фейковый адрес электронной почты, и сыграть в своего рода «уберовскую рулетку». Они вызывали машину, а потом творили беспредел. Машины похищались и сжигались, на водителей нападали, их грабили, а иногда и убивали. Уровень насилия поднимался, но компания держалась за систему Бейкера: поменьше препятствий.

52-летний водитель Освальдо Луис Модоло Фильо был убит парой тинейджеров, вызвавших машину на придуманное имя и пожелавших заплатить наличными. Заколов Модоло кухонными ножами, парочка скрылась на его черном внедорожнике, а жертву оставила посредине улицы¹⁵⁶.

В 2015 году, когда Uber пришел в Бразилию, страна была охвачена беспорядками. Безработица достигла самых высоких за все время показателей, число тяжких преступлений и убийств постоянно росло. Нехватка рабочих мест заставляла людей идти под знамя Uber, но сам факт ежедневного наличного заработка привлекал к ним внимание воров и грабителей. Прежде чем отдел разработки товара ужесточил правила верификации личности и внес изменения в приложение, в Бразилии были убиты шестнадцать водителей.

И Каланик, и другие руководители Uber понимали, с какой опасностью сталкиваются их водители на новых рынках. Но, ставя на первое место показатели роста, они многого не замечали, а своими необдуманными схемами финансового поощрения зачастую только обостряли уже существующие социально-культурные проблемы. Каланик полагал, что поездка на Uber безопаснее поездки на такси уже потому, что она отслеживается GPS. Он также считал, что компания решит проблему безопасности водителей исключительно техническим путем.

В отличие от него, Салливан видел все и знал, что действовать нужно неотложно. Он создаст организацию мирового класса, разделенную на департаменты по борьбе с мошенничеством, цифровым шпионажем и физическим насилием. Салливан затребовал сотни специалистов по безопасности, бывших цэрэушников и агентов УНБ, которые занялись бы операционной работой и расследованиями на местах, и многих других. Каланик согласился и предоставил Джо Салливану свободу действий.

Взамен гендиректор выставил одно важное требование: Uber не ограничится только защитными мерами.

Глава восемнадцатая. Битва беспилотников

Трэвис Каланик закипал от злости. В великолепном танцевальном зале «Терранея Резорт» – приморском прибежище для богатых возле Палос-Вердес, Калифорния – открывалась в этот вечер ежегодная корпоративная конференция для профессиональной элиты. На сцене Сергей Брин как раз произносил свою историческую речь, но Каланик его не слушал: бегая пальцами по клавиатуре айфона, он отстреливал сообщения Дэвиду Драммонду. Брин, как бы партнер и инвестор Каланика, только что поднял завесу тайны над тем, что могло угрожать самому существованию Uber, – полностью автономным самоуправляемым автомобилем.

«Я потому так взволнован из-за этого проекта, что он дает возможность изменить окружающий нас мир»¹⁵⁷, – говорил Брин, обращаясь к слушающим его технологам, инвесторам и журналистам. Заявленный как ключевой докладчик, сооснователь Google вышел на сцену в белой футболке, черных брюках и потертых «кроксах». Стилю Брин предпочитал удобство.

На видеоэкране публика увидела движущийся кругами по парковочной площадке белый двухместный автомобиль яйцевидной формы. Маленький и уродливый, он напоминал, если смотреть спереди, улыбающуюся физиономию превратившегося в гольф-карт Шалтая-Болтая. Ничего общего с «Бегущим по лезвию».

Это было неважно. Автомобилю не требовался руль, так что он мог быть любой формы. В машине сидели двое, но они ничего не делали, тогда как транспортное средство легко и непринужденно перемещалось по парковочной площадке Маунтин-Вью. По мнению Каланика, самоуправляемый яйцеподобный уродец был настоящим произведением искусства.

Google, долгое время считавшийся союзником и партнером, как будто повернулся против него. Машина-малютка уничтожала Uber, и делала это с улыбкой. Обзаведись Google райдшеринговым сервисом, которому не нужны водители, и цены на поездку упадут чуть ли не до нуля. Uber лишится клиентов, его бизнес рухнет.

На сцене Брина интервьюировала журналистка Кара Суишер, которая вела конференцию. Кара и задала Брину прямой вопрос: намерен ли Google создать райдшеринговый бизнес наподобие Uber? Возможно, Каланик ждал, что Брин ответит «нет». Но тот не стал ничего отрицать.

«Думаю, некоторыми практическими вопросами: как будет работать такой сервис, будем ли мы развивать его сами или вместе с партнерами – мы займемся, когда дело дойдет до широкого применения, – уклончиво ответил Брин. – Пока это только тестовые машины, и я думаю, мы, вероятно, поработаем над сервисом сами, поскольку это очень специализированная штука. Что касается долгосрочной перспективы, то ясности еще нет».

Каланик был вне себя. Uber становился главной силой – и как технологичная компания, и как перевозчик, – но полностью автономного транспортного средства у него не было. Компания даже не вела исследований в этом направлении.

Каланик по-прежнему верил и вел себя так, словно Uber был и остается аутсайдером; такое представление о положении вещей сохранится у него до конца пребывания в должности генерального директора компании. В начале пути Uber противостоял жадным, подлым таксомоторным компаниям, державшим у себя в кармане гнусных политиканов. Потом противником стал Lyft, хорошо обеспеченный стартап, дружелюбный пушистый бренд которого – эти розовые усы – служил прикрытием для его жестоких, беспринципных организаторов. И вот теперь, похоже, Uber столкнулся с Google, глобальным технологическим гигантом.

Злость понемногу переходила в страх. Бизнес на поисковой рекламе приносил Google огромные деньги, позволяя заниматься самыми смелыми проектами, пусть даже некоторые из которых приносили убытки или оказывались явно бессмысленными^[70]. Исследования в области беспилотного автомобиля – на которые ушли годы – стали бы главным пунктом расходов для любой другой компании в Кремниевой долине. Для Google они значили не больше, чем ошибка округления.

Позднее Каланик скажет друзьям, что именно после конференции 2014 года его бросило в пот. Брин уже ушел со сцены, а Каланик продолжал рассылать пронизанные паникой письма.

Срочно требовалось поговорить с Дэвидом Драммондом.

Драммонд, как оказалось, ждал его сообщений.

Гугловский самолет вылетел в Лос-Анджелес из международного аэропорта Сан-Франциско во вторник, после Дня поминовения. Направлявшиеся на конференцию исполнительные директора компании обсуждали, как сообщить Каланику о запланированном на вечер выступлении Брина. Решили, что сделать это следует Драммонду, члену совета директоров Uber.

Обычно в таких ситуациях Драммонд пускал в ход эмпатию. Высокий, хорошо сложенный, он мог сойти за бывшего лайнбекера^[71], но карие глаза и открытая улыбка придавали ему безобидный вид умного и располагающего к себе корпоративного юриста, каковым он и был.

Эти качества, в дополнение к тому факту, что он был одним из немногих афроамериканцев, достигших верхних ступенек карьерной лестницы в Кремниевой долине, выделяли Драммонда из сообщества его сверстников. Но при всей своей ловкости и уверенности, он не любил конфликтовать, а потому и тянул с новостями о планах Google до самого последнего момента.

Драммонд понимал, что тема эта щекотливая. От своих шпионов Каланик знал обо всем, что делается в Долине. Его служба «конкурентной разведки», возглавляемая Джо Салливаном и его лейтенантом, Мэттом Хенли, росла день ото дня. До Каланика доходили слухи о разрабатываемом Google проекте беспилотного автомобиля и даже о предстоящем запуске беспилотного такси-сервиса. Каждый раз, узнав о чем-то подобном, он отправлял имейл Драммонду.

«Такого рода сведения мы получаем чаще, чем хотелось бы, – писал Каланик, предваряя информацию о беспилотном такси-сервисе Google. – Встреча с Ларри могла бы снять напряжение, если это не так, но он уклоняется от нее с прошлой осени. Отсутствие диалога заставляет нас предположить, что Google готовит что-то в ближайшее время и, возможно, планировал делать это дольше, чем признавал открыто»¹⁵⁸. Так продолжалось месяцами. Что-то проскакивало, Драммонд сглаживал и успокаивал, и все затихало до следующего случая.

В день открытия конференции Драммонд наконец позвонил Каланику и рассказал о запланированном показе. Присутствовавшие при этом рассказывали потом, что разговор был напряженный. Каланик – и это вполне понятно – сильно расстроился, посчитав, что спонсоры предали его.

После выступления Брина Драммонд попросил Каланика прогуляться. По словам свидетеля, Каланик постепенно закипал, но Драммонд засыпал угли песком банальностей. Опытный маркетолог и специалист по развитию бизнеса, Драммонд лучше своих боссов знал, как успокоить и смягчить партнера, сделать то, чем никогда не утруждали себя Пейдж и Брин.

Желая поверить Драммонду, Каланик попытался взять себя в руки. В конце концов, этот человек входил в совет директоров, а его компания вложила сотни миллионов в будущее компании. Была надежда, что Драммонд говорит правду.

Но уже вечером весь настрой Каланика «оставаться спокойным» вылетел в трубу. Каждый год в первый день работы конференции организаторы устраивали большой обед для ее участников. Но при этом самые влиятельные руководители компаний собирались отдельно в каком-то другом месте на территории отеля. В этот раз Каланик привел с собой подругу, Габи Хольцварт, очаровательную музыкантшу и танцовщицу. Познакомились они случайно, благодаря Шервину Пишевару, одному из первых инвесторов Uber и другу Каланика.

Хольцварт, которой исполнилось тогда двадцать четыре года, получила классическое музыкальное образование. В Сан-Франциско и родном Пало-Альто она часто выступала на публике как уличная скрипачка. Увидев, как Хольцварт играет на скрипке перед магазином сладостей, Пишевар предложил ей выступить на фандрайзинге для Кори Брукера, проходившем в его доме. Там она и встретила Каланика.

Обладая энергичным и пылким темпераментом, Хольцварт с юных лет посвятила себя искусству. Каланику нравилась ее горячность, дружелюбие, жизнерадостность и то, как она общается с каждым. По мере того как поднималась звезда Каланика, рос и профиль пары. Вместе они посещали десятки мероприятий – Time 100 Gala, Vanity Fair Oscar Party, Met Gala, – он в смокинге, она в дизайнерских бальных платьях.

На приватном обеде по случаю открытия конференции Каланик и Хольцварт сидели с могущественными особами, руководителями крупнейших компаний Долины. Казалось бы, наслаждайся моментом – вот она, высочайшая оценка успеха и влияния. Вместо этого Каланик весь вечер наблюдал, как Сергей Брин заигрывает с его подругой.

Даже в разговоре с самым неловким инженером Хольцварт была вежлива и внимательна. Но Брин, проходивший в это время через неприятный, со скандальными подробностями процесс развода после романа с одной из сотрудниц, совершенно игнорировал Каланика и ничего не замечал. Еще до конца обеда Каланик сфотографировал на айфон момент любезной беседы Брина с Хольцварт и отправил фото Драммонду. Позже он сказал Драммонду, что видел, как Брин положил руку на колено Габи, и добавил, что, как он считает, такое поведение наносит ущерб Google.

При всех талантах Драммонда, загладить случившееся в тот вечер было невозможно. После обеда Брин попросил Хольцварт прогуляться с ним у озера. Каланик вскипел. Мало того, что Google собрался его кинуть, так теперь, на его глазах, человек, намеревавшийся убить Uber, пытался увести у него девушку.

Что касается беспилотных автомобилей, то Каланик отстал даже больше, чем мог предположить. Прежде чем Ларри Пейдж и Сергей Брин сочли возможным представить миру свое яйцеподобное создание, они вложили в решение проблемы более миллиарда долларов и десятки тысяч рабочих часов. Создание машины-робота стало для Ларри Пейджа навязчивой идеей.

В этом стремлении ему не уступал разве что один человек – Энтони Левандовски. Долговязый вздорный инженер все еще работал над «Проектом ”Шофер“», как называли в компании исследования в области беспилотного автомобиля. Но его положение становилось все более шатким.

Прежде всего, Левандовски оказался плохим лидером. Он постоянно вступал в споры с коллегами из-за графика работы по проекту, полагая, что Google не проявляет должной заинтересованности. С другой стороны, Пейджу нравилось, что Левандовски не всегда играет по правилам. Он считал, что именно такие люди, как Левандовски, способны довести исследования до следующей стадии.