Текст книги "На взводе. Битва за Uber"
Автор книги: Майк Айзек
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)
Сделку заключили за омлетом, который Хаффингтон приготовила у себя на кухне и который Каланик съел, расхаживая по комнате. Арианна Хаффингтон станет членом бюро правления Uber. Она прикроет Каланика с тыла. Непривлекательный в его глазах рынок он мог, если Безос того хочет, уступить Amazon.
Глава двадцать четвертая. У Ларри Пейджа не крадут
В конце 2016 года, за несколько месяцев до появления поста Сьюзен Фаулер, у Трэвиса Каланика назревала другая проблема: в сорока милях к югу от Сан-Франциско Ларри Пейдж был вне себя от злости.
Энтони Левандовски – его звездный ученик, его золотой мальчик – покинул компанию в январе 2016 года. Уходя, он забрал 120 миллионов долларов бонусов за свой вклад в проект беспилотного автомобиля Google. Учитывая, что в проект были вложены восемь лет, сотни миллионов долларов, время и ресурсы десятков участников, руководители Google расценили этот поступок Левандовски как безответственный. Что еще хуже, сотрудники Google массово последовали за его капризным протеже в новый стартап, прихватив с собой ценные знания и опыт.
Для Пейджа это дело было личным. Он уже давно не вникал в детали проекта беспилотного автомобиля. В 2015 году Google изменил корпоративную структуру, создав материнскую холдинговую компанию, Alphabet, с Пейджем в качестве CEO. Поисковый бизнес Google все еще приносил легкие деньги – миллиарды каждый квартал, – что позволяло другим компаниям Alphabet заниматься разнообразными проектами.
Такой ход также дал отшельнику Пейджу возможность укрыться от посторонних глаз. Он терпеть не мог то внимание, которое привлекал к себе на посту, и хотел высвободить больше времени для собственных проектов. Идея самоуправляемых автомобилей занимала его давно. И это было только началом; Kitty Hawk, сайд-проект, финансировавшийся за счет его личных средств, разрабатывал первую версию летающего автомобиля221. Ларри Пейдж хотел, чтобы его детские мечты о будущем осуществились еще при его жизни.
Хотя Google был первой компанией Big Tech, выделившей значительные ресурсы и денежные средства на исследования в области беспилотного автомобиля, руководство признавало, что дело идет медленно. Конкуренты вроде Apple и Tesla действовали агрессивнее и продвинулись дальше.
После ухода Левандовски Пейдж изменил операционную работу подразделения. Раньше проект находился под крышей Google «X» подразделения Moonshots, теперь же Пейдж организовал отдельную компанию, которую назвал Waymo, – с тем расчетом, что она сделает «новый шаг вперед в мобильности»222. Пейдж подключил к делу Джона Крафчика, бывшего президента Hyundai Motor America, назначив его на должность генерального директора Waymo. Приступив к исследованиям на несколько лет раньше, Google имел преимущество перед конкурентами, и новая компания планировала воспользоваться этим опытом, пока еще не поздно.
О своем новом стартапе, Otto, Левандовски объявил в мае 2016 года, через четыре месяца после ухода из Google. Еще через три месяца он продал новую компанию Каланику за 600 миллионов долларов. Новость встревожила Пейджа: компания уже подала на Левандовски в арбитражный суд, обвинив в использовании конфиденциальной информации, чтобы переманить сотрудников в Otto223. Еще больше разволновало Пейджа известие о скорой сделке Левандовски с Uber. По распоряжению Пейджа несколько его заместителей проверили старые гугловские рабочие аккаунты и начали расследование обстоятельств ухода инженера из Google224. Что-то во всей этой истории было нечисто.
Чутье не обмануло. Проверив лэптоп Левандовски на его прежнем рабочем месте, следователи обнаружили, что в последние перед уходом недели инженер скачал с серверов Google на свой лэптоп более 14 тысяч конфиденциальных файлов, имевших отношение к программе беспилотного автомобиля. Среди файлов были проектные документы монтажных плат лидара, являющегося собственностью Waymo и одним из жизненно важных компонентов для функционирования большинства беспилотных машин. Скачав файлы, Левандовски скопировал и перенес все 9,7 гигабайта данных Waymo на персональный внешний жесткий диск. Закончив, он установил новую операционную систему, стерев содержимое жесткого диска своего рабочего лэптопа. «Стерев данные с этого лэптопа, – скажут потом адвокаты Waymo, – он пользовался им еще лишь несколько минут».
Ушедшие в Otto вслед за Левандовски другие сотрудники тоже скачали являющуюся собственностью компании информацию, в том числе «конфиденциальные списки поставщиков, производивших отдельные компонеты, и технические задания, отчеты о работе, содержащие большой объем технической информации»225. Примерно в то же время коллега Левандовски, Лиор Рон, гуглил фразы типа «как тайно удалить файлы мак» и «как удалить с компьютера гуглдрайв-файлы».
Этого было достаточно для обвинения. Но следователям Пейджа, возможно, не удалось бы сложить все вместе, если бы не ошибка одного из поставщиков компонента лидара. В феврале 2017 года, через несколько месяцев после приобретения Otto, производитель случайно указал сотрудника Waymo в письме, содержавшем схему компонента из последней разработки Uber-лидара. Инженер Waymo заметил что-то странное: компонент Uber-лидара выглядел точной копией изделия Waymo.
Ларри Пейдж доверял Левандовски. На протяжении нескольких лет гендиректор Google щедро платил своему протеже и мирился с его непослушанием, защищал от менеджеров, которые хотели его уволить. И вот теперь любимый ученик предал Пейджа.
23 февраля 2017 года юристы фирмы Quinn, Emanuel, Urquhart & Sullivan подали иск в федеральный суд Северного округа Калифорнии от имени Waymo. В иске говорилось, что Otto и Uber украли интеллектуальную собственность и производственные секреты Waymo, нарушили множество патентов Waymo и, вступив в сговор, совершили мошеннические, противозаконные и несправедливые действия. Кража, утверждали представители Waymo, дала толчок до тех пор безуспешным попыткам Uber создать беспилотную технологию своими силами.
«Otto и Uber взяли интеллектуальную собственность Waymo с целью избежать риска, потери времени и расходов, связанных с независимой разработкой их собственной технологии, – говорилось в заявлении. – В результате кражи сотрудники Otto получили полмиллиарда долларов, а заглохшая программа Uber ожила за счет Waymo»226.
Со стороны Пейджа, лично распорядившегося подать иск, шаг был радикальный. В Кремниевой долине компании копируют проекты конкурентов с частотой, которая встревожила бы модного дизайнера, автопроизводителя и представителей других, менее деривативных индустрий. Facebook скопировал основные функции у Snapchat, сотни клонов Instagram заселили «яблочный» App Store за последние шесть лет. Судебное преследование – дело совсем другое; подать иск к бывшему сотруднику – огромный риск. В ходе процесса могли быть преданы огласке всевозможные неудобные письма и документы. Перспективные работники могли засомневаться: стоит ли идти в компанию, преследующую в судебном порядке бывшего сотрудника?
Идя на такой шаг, Waymo посылал месседж – Левандовски и всей остальной Кремниевой долине. Нельзя украсть у Ларри Пейджа так, чтобы это сошло с рук.
На календаре была середина зимы 2017 года, и Джефф Джонс, отвечающий за публичный имидж Uber, пытался разбудить кого-нибудь из руководства компании. Проблема была не в имидже. Проблема была в Трэвисе.
Как президент райдшеринга и единственный из исполнительного руководства, кто имел за спиной опыт маркетинга, Джонс посчитал своей обязанностью изучить глубинные причины ненависти к самому бренду Uber, ненависти, о существовании которой он не догадывался, пока сам не пришел в компанию. Джонс знал, что люди считают Трэвиса говнюком, но к такому он готов не был. После рассказа Сьюзен Фаулер ситуация ухудшилась в сто раз.
Обращение в суд Waymo – через четыре дня после появления поста Фаулер – породило огромную новую проблему: человек, возглавлявший проект беспилотного автомобиля, оказался обыкновенным вором и потенциальным преступником. Но и это было еще не самое страшное. Тремя днями позже один из новых работников Uber, Амит Сингхал, отвечавший в Google за совершенствование поисковых алгоритмов, был вынужден подать в отставку, не успев толком приступить к делам. О его приходе Каланик объявил месяцем ранее, взбудоражив сотрудников компании227. Однако уже через несколько дней после обращения Waymo в суд пресса раскопала факт, что Сингхала «попросили» из Google из-за обвинений в сексуальном харассменте228. (Сам Сингхал последовательно отвергал все обвинения.) Принимая его на работу, Каланик об этом факте не знал.
Худшего момента для такой новости нельзя было и представить.
Но Джонс хотел знать больше. Придя в компанию, он сказал Каланику, что нужно заказать социологический опрос, выяснить, каким выглядит Uber в глазах людей, и каким те же самые люди видят отдельно Каланика. Данных по этим вопросам у компании не было, и Джонс хотел посмотреть, что они скажут.
Информация поступила через несколько месяцев. Джонс предложил руководству собраться на двухдневный семинар вне офиса. Каланика он попросил не присутствовать, потому что хотел обсудить полученные данные наедине с исполнительными директорами, без присутствия большого босса, и надеялся, что Каланик его поймет. Каланик принял просьбу в штыки, но Джонс стоял на своем, и гендиректор в конце концов отступил.
В конце февраля группа – примерно дюжина руководителей из всех подразделений Uber – собралась в отеле «Лё Меридиан», неподалеку от Бэттери-стрит, в центре Сан-Франциско, чтобы обсудить, помимо прочего, результаты опроса. Для разговора Джонс выбрал зал заседаний и подготовил презентацию в PowerPoint, чтобы слушатели лучше восприняли информацию.
Результат был ясен. Люди с удовольствием пользовались сервисом Uber, но при упоминании Трэвиса Каланика их настроение менялось. Негативный имидж генерального директора бросал тень на бренд.
В тот же день Джонс получил сообщение от Каланика. CEO намеревался приехать и принять участие во встрече. Ему не нравилось оставаться в стороне, когда ближайшее окружение обсуждало будущее его компании. Войдя в зал заседаний, он увидел на стенах таблицы, графики и диаграммы. В центре зала висел большой лист бумаги с написанным черными чернилами предложением, выражавшим мнение об Uber посторонних: «кучка молодых задир, по недоразумению достигших успеха». Спорить с этим было трудно.
Тем не менее Каланик тут же, с ходу, принялся опровергать результаты изысканий Джонса, отказываясь принимать то, что увидел на стенах.
«Нет-нет, я этому не верю. Я не согласен».
Собравшиеся были поражены. Даже теперь, в разгар худшего в истории компании кризиса, Каланик не видел написанное на стене. Защищать Джонса и его выводы поднялся Аарон Шильдкраут, директор по развитию продукта. К нему присоединились Дэниел Граф и Рейчел Холт, опытные, уважаемые руководители. Каланик не питал теплых чувств к Джонсу, но уважал Графа и Шильдкраута, а Холт была с ним едва ли не со дня основания Uber. И все трое поддерживали выводы Джонса. Если кто-то и мог заставить его слушать, то лишь такие люди, как они.
Разговор прервал звонок. Звонили Рейчел Уэтстоун, главе отдела по связям, и она вышла из зала в коридор. Через несколько секунд Рейчел жестом вызвала свою заместительницу, Джилл Хейзелбейкер. Оставшиеся в зале понимали, что случилось что-то нехорошее, но они еще не представляли, насколько все плохо.
К женщинам в коридоре присоединился Джонс. За ним последовал Каланик. Уэтстоун принесла из зала ноутбук, поставила его на стул и открыла веб-страницу Bloomberg News – там только что появилась статья о Каланике229. Выше нее висел видеоролик.
Все четверо столпились возле лэптопа, а Каланик даже опустился перед стулом на колено. Включилось видео, запись с автомобильного регистратора. На экране – водитель и три пассажира на заднем сиденье: две женщины и между ними мужчина, Трэвис Каланик.
Поначалу ничего особенного, обрывки разговора, смех – похоже, подвыпившая компания возвращается домой после вечеринки. По радио поет Maroon 5. Каланик дергает плечами, покачивается в ритм музыки. Глядя на босса на экране, кое-кто думает: «придурок».
В разговор вступает водитель, говорит, что узнал Каланика. Тема меняется. Водитель, Фавзи Камел, обвиняет Каланика в том, что Uber снижает цены для пассажиров и это бьет по водителям. «Из-за вас я потерял 97 тысяч долларов, – говорит Камел. – Из-за вас я банкрот. У вас каждый день изменения».
«Подожди секунду! – обрывает водителя Каланик. – Что я поменял в Uber Black?»
«Вы все опустили!» – отвечает Камел.
«Чушь. И знаешь что? – Каланик начинает выбираться из машины. – Некоторые просто не любят брать ответственность за собственное дерьмо! – кричит он в лицо Камелу, заглушая его протесты, и, заканчивая мысль, тычет пальцем в воздух. – Они винят других в том, что происходит в их жизни. Удачи!» – Он выходит из машины и исчезает из видео за несколько секунд до конца видео. Кто-то закрывает лэптоп.
Каланик – реальный, во плоти, поверженный на колени в коридоре отеля, – принялся бормотать что-то.
«Плохо, очень плохо. – Он наклонился вперед, упал и задергался на полу. – Что со мной не так?»230
Никто не знал, что делать. Видеть босса в таком состоянии им не приходилось, и они чувствовали себя неловко.
Каланик набрал номер единственного человека, к которому мог обратиться.
«Арианна, нам требуется помощь, – прокричал он. – Как нам выбраться из всего этого? Все плохо. Я облажался».
Пытаясь успокоить его, Хаффингтон ворковала банальности.
Джонс предложил иное утешение: обратиться в кризисные PR-фирмы, выработать стратегию, определить, что делать дальше и как вывести Uber из этого пике[88].
«Есть эксперты, Трэвис. Они могут нам помочь».
С Джонсом не согласилась Уэтстоун.
«Не думаю, что ты найдешь кого-то лучше, чем мы с Джилл», – сказала она, полагая, что вытащить компанию еще способны пиар-лидеры.
«Вы обе не стратеги и недостаточно креативны», – сердито набросился на них Каланик. Все замерли, и брошенное оскорбление повисло в воздухе. Уэтстоун и Хейзелбейкер решили, что с них хватит. Женщины поднялись, собрали свои вещи и вышли из комнаты.
Каланик быстро понял, что допустил ошибку, оскорбив тех самых людей, которые пытались отбиться от прессы, готовой растерзать его на куски. Он побежал за женщинами по коридору отеля, убеждая остаться, но теперь уже не выдержала Хейзелбейкер.
«Как ты смеешь? – крикнула она, наклоняясь к нему на глазах у шокированной группы. – Ради тебя и этой компании я прошла сквозь огонь! Ты сам сделал это с собой!»[89]
В конце концов Каланику удалось убедить Уэтстоун и Хейзелбейкер не уходить и остаться на своих местах. Половина группы отправилась домой к Хейзелбейкер. Она заказала для всех еды.
Устроившись на диванчиках в гостиной, руководители Uber обсудили варианты за пиццей и пивом. Каланик продолжал дурачиться, катаясь уже по ковру Хейзелбейкер и повторяя снова и снова: «Я ужасный. Я ужасный. Я ужасный».
Уэтстоун попыталась его утешить, хотя и без особого энтузиазма.
«Ты не ужасный. Но то, что ты делаешь, ужасно».
К концу дня Уэтстоун, Хейзелбейкер и Каланик выработали заявление для прессы. Тем временем и пресса, и общественность уже негодовали, обсуждая разлетевшееся по Сети видео. Доказательства были налицо. Каланик не заботился о водителях. Он вел себя как придурок. И вообще, он – говнюк.
Уже вечером Каланик извинился перед всеми сотрудниками. На блоге компании заявление появилось следующим утром.
Уверен, вы все посмотрели видео, где я неуважительно общался с водителем Uber. Сказать, что мне стыдно, было бы огромным преуменьшением. Мой долг лидера – быть лидером… и для начала вести себя так, чтобы мы все гордились. Я повел себя иначе, и это невозможно объяснить.
Ясно, что видео – отражение меня, и критика, которой мы подверглись, есть суровое напоминание о том, что я должен решительно измениться как лидер и повзрослеть. Я впервые готов признать, что нуждаюсь в помощи и намерен ее получить.
Хочу искренне извиниться перед Фавзи, всеми нашими водителями и пассажирами и командой Uber.
Трэвис231
Глава двадцать пятая. Greyball
Через неделю после того, как запись в блоге Сьюзен Фаулер взорвала Долину и эхом отозвалась в передовицах газет по всему миру, мне позвонили с незнакомого номера.
«Привет, это Майк? Майк Айзек? – спросил голос на другом конце линии. – Привет, Майк, меня зовут Боб232. Я работаю в Uber. Мы можем поговорить неофициально?»
За несколько дней до этого на первой странице «Нью-Йорк таймс» вышла моя статья «Агрессия и беспредел на рабочих местах в Uber»233. Я переговорил с более чем тремя десятками действующих и бывших работников Uber, выясняя подробности внутренней жизни компании. С момента моего появления в «Таймс» в 2014-м я написал о компании десятки статей, но пост Фаулер представлялся чем-то совершенно особенным.
Для любой сотрудницы, отвергшей сексуальные домогательства начальника и столкнувшейся со скабрезными комментариями в чате, для любой предпринимательницы, ясно видевшей, что финансирование получают посредственные проекты мужчин, а не превосходящие их стартапы женщин этот пост стал лишним подтверждением того, что притеснения, предвзятое отношение и злоупотребления являются неотъемлемой частью «меритократических» систем, столь высокомерно навязываемых утопистами от технологий. Фаулер не знала, что ее пост послужит ранним предупреждением о развернувшемся позже, в 2017 году, движении. Осенью того года «Таймс» и «Нью-Йоркер» опубликовали сенсационные расследования о систематических и неоднократных случаях сексуального домогательства со стороны Харви Вайнштейна, голливудского мегапродюсера. Дело закончится привлечением его к суду и возникновением движения #MeToo. После поста Фаулер я присоединился к группе журналистов, писавших о хаосе и беззакониях в Uber.
Боб сказал, что оценил мою статью, в которой я впервые раскрыл детали вакханалии в Лас-Вегасе, где менеджеры компании отмечали очередное достижение Uber. В той же публикации я написал о многочисленных судебных исках, поданных работниками Uber против своей компании, широко распространившейся практике употребления наркотиков и сексуальных домогательствах – помимо тех, о которых сообщила Фаулер.
«Из того, что я прочел, это самое точное описание происходящего внутри компании, – сказал Боб. – Но ты только прошелся по верхам. Слово Greyball тебе о чем-нибудь говорит?» – спросил он. Я ответил, что нет.
Он предложил встретиться и обсудить эту тему.
В восемь часов вечера во вторник стоянка возле обшарпанной пиццерии в Пало-Альто была почти пуста. Заведение напоминало помойку; здесь подавали жирную еду и выдохшуюся содовую. Место было самое подходящее. Боб не хотел, чтобы его видели со мной. В такой дыре мы определенно не могли встретить других инженеров из Uber.
Усевшись за руль, я мысленно прошелся по перечисленным Бобом пунктам. Прежде чем выйти из дома, мне надлежало удалить приложение Uber и проверить скрытые в подменю приложения настройки, удалявшие с серверов Uber мою контактную информацию. Одна из функций Uber просила, чтобы пользователи загружали свои телефонные книги в облако. Если двое друзей или коллег ехали вместе, эта функция позволяла им быстро разделить плату за проезд. Для большинства пользователей приятная и удобная услуга, но для нас с Бобом – помеха. Служба информационной безопасности Uber могла при желании отслеживать мои поездки, имена и номера моих контактов и источников. Получалось, что я добровольно предоставлял компании информацию о себе. Лучше вообще удалить Uber из телефона и оставить его выключенным в автомобиле, а с собой взять только ручку и блокнот. Боб сказал, что сам найдет меня, когда я приеду.
Заведение было убогое. Из-за обшарпанных пластиковых боксов и тусклых ламп с логотипом «Будвайзер» над бильярдными столами оно казалось древним. Заказав для нас пиццу, я расположился в грязной кабинке и стал ждать. Кроме меня в заведении было двое парней у бильярдного стола, кассир за прилавком и еще один малый, готовивший пиццу в задней части зала.
Появившийся наконец Боб заметно нервничал. На голове у него была бейсболка, в руках он держал распухшую от бумаг папку. Боб не привык встречаться с репортерами и сильно рисковал. Если бы Каланик узнал, что он задумал, адвокаты Uber могли превратить жизнь Боба в кошмар. Я представлял, каково ему было решиться на встречу со мной. Помахав рукой, я постарался принять безобидный вид. Моя репортерская уловка заключается в том, что я прикидываюсь туповатым и добродушным. Туповатого и добродушного опасаются меньше, чем бодрого и нетерпеливого.
Попивая из запотевших стаканов пепси и пробуя пепперони, мы с Бобом просмотрели документы, касавшиеся различных проектов компании. Менеджер одного из местных отделений разослал по электронной почте рекомендации для водителей, как избежать задержания полицией234:
– Держите свой телефон Uber подальше от ветрового стекла, положите его в подстаканник.
– Спросите у клиента, не желает ли он сесть впереди.
– Для посадки и высадки пассажиров используйте наиболее удаленные от обочины полосы движения.
Помните, что, если вас оштрафуют во время посадки или высадки клиентов в аэропорту, Uber возместит вам сумму штрафа и обеспечит любую необходимую правовую поддержку. Сфотографируйте штрафную квитанцию и отправьте снимок на хххххххххх @ uber.com.
Спасибо и хорошего дня! 235
Написанные в дружеском тоне рекомендации свидетельствовали о том, что Uber систематически обучает водителей, как избегать задержания.
Когда мы прикончили пиццу, Боб достал из рюкзака ноутбук. Открыв браузер, он набрал адрес сайта. На загрузившейся странице открылось видео из YouTube трехлетней давности, размещенное «Орегониан», провинциальной газетой из Портленда. На нем инспектор департамента транспорта Эрик Ингленд пытался поймать такси в рамках спецоперации по выявлению незаконно действующих в городе перевозчиков Uber. Мы вместе наблюдали, как Ингланд потерпел неудачу236. Двое водителей согласились подвезти его, но тут же отказались, объяснял недоумевающий инспектор, не понимая, что пошло не так. «Должно быть, заказов много», – бормотал он, пожимая плечами. Потом приложение показало, что доступных «уберов» поблизости нет. В конце концов чиновник сдался.
«Это не случайность, – сказал Боб. – Это Greyball».
Greyball, программный инструмент, с помощью которого Uber систематически обманывал представителей власти и избегал их, появился на свет в Филадельфии, на одном из самых конкурентных рынков, проникнуть куда пытался Uber. Осенью 2014 года, когда компания пробовала запустить в Филадельфии UberХ, Управление парковками Филадельфии (УПФ) разослало водителям жесткое предупреждение. «Если мы найдем гражданскую машину, работающую как автомобиль UberХ, то уберем это транспортное средство с улиц Филадельфии. Мы конфискуем этот автомобиль», – заявил один из чиновников ведомства237. УПФ начало создавать фейковые аккаунты Uber для проведения спецопераций. При появлении водителей Uber чиновники из УПФ конфисковывали их машины и выписывали штрафы в тысячи долларов. Тактика оказалась эффективной; люди боялись работать на Uber.
Менеджеры Uber в Филадельфии запаниковали. Как убедить водителей работать на компанию, если полиция конфискует автомобили? Боб показал мне текст сообщения, отправленного филадельфийскими менеджерами Uber всем своим водителям. Первые заверяли вторых в поддержке со стороны компании.
UberХ: ПАМЯТКА: Если вас оштрафовало УПФ, позвоните нам на
номер ХХХ – ХХХ – ХХХХ.
В любое время, когда вы в дороге вместе с Uber, мы на 100 % поддержим вас.
Мы там, где вы, и мы доставим вас домой живым и здоровым.
Мы покроем все ваши расходы.
Благодарим вас [за то, что] обеспечиваете безопасные, достойные перевозки граждан
ХХХ – ХХХ – ХХХХ. Uber – ВПЕРЕД!238
Филадельфийская операционная группа тормошила инженеров из штаб-квартиры, требуя придумать решение. По всей стране команды Uber сталкивались с похожими вызовами; давление на Сан-Франциско усиливалось. Операционный и инженерный отделы штаб-квартиры желали знать, какие именно законы регулируют работу перевозчиков UberХ в Филадельфии. Правовой отдел, возглавляемый главным юрисконсультом Салли Ю, пояснил, что в данном случае это «серая зона», где много неясного. Никаких специальных актов, касающихся райдхейлингового сервиса, не существует, так что формально Uber мог бы заявить, что в его действиях нет ничего противозаконного.
Для Трэвиса Каланика выражение «серая зона» прозвучало музыкой. Идею предложил талантливый инженер по фамилии Квентин из команды по борьбе с мошенничеством. Группа Квентина занималась широко распространенным мошенничеством в Китае, а также разбиралась с последствиями скандала, когда Каланику пришлось объяснять Эдди Кью, почему Uber нарушил правила App Store. Квентин сказал, что в приложении, когда его открывает пассажир, есть инструмент, показывающий, какие автомобили можно увидеть на карте Uber. Эту функцию использовали для самых разных целей. Если Uber запускал промоакцию, например популярную «тележку мороженого по требованию», то приложение показывало клиенту только тех водителей, которые занимались доставкой мороженого в непосредственной близости от него, а все остальные автомобили Uber скрывало. Инструмент назвали Greyball из-за того, что инженеры как бы обманывали клиентов, опускали перед их глазами серую завесу, показывая одни машины и скрывая другие.
Инженеры задумались. А сможет ли Greyball спрятать все автомобили UberХ, находившиеся на маршруте, от полиции и сотрудников службы охраны парковочных мест. Тогда власти не смогли бы определять, какие машины работают на Uber, водителям не грозила бы конфискация, а у пассажиров не срывались бы поездки. Выигрывали все – естественно, кроме Управления парковок Филадельфии.
Боб объяснил мне, что большой проблемой стал вопрос определения, кто из потенциальных клиентов имеет отношение к властям и против кого следует применять Greyball. Если ошибиться, то можно в конечном итоге пропустить простого клиента, и он не совершит поездку.
В результате инженеры Uber, члены команды по борьбе с мошенничеством и операторы на местах придумали с десяток способов засекать представителей властей. Один метод предусматривал использование «геофенсинга», создание цифрового периметра вокруг полицейских участков города, на рынок которого Uber хотел внедриться. Сити-менеджеры внимательно следили за тем, какие клиенты внутри этого периметра быстро открывают и закрывают приложение, то есть отслеживают ближайших водителей. Кроме того, сити-менеджеры также просматривали аккаунты новых пользователей и изучали информацию личного характера: кредитные карты, номера телефонов, домашние адреса. Эти данные проверялись, например, на предмет связи с полицейским кредитным союзом. Так добывались вполне очевидные подсказки. Когда менеджеры Uber приходили к заключению, что засекли полицейского или сотрудника Управления парковок, оставалось только добавить короткий код – слово Greyball и строчку цифр – чтобы аккаунт перестал видеть автомобили Uber. Программа работала очень хорошо; Управление парковок Филадельфии так и не заметило обмана, а количество конфискаций резко упало.
Группа Квентина написала для сити-менеджеров руководство по пользованию Greyball. Оно называлось «Нарушение условий предоставления услуг», сокращенно НУПУ, и декларировало, что власти, используя приложение для фальсификации вызовов, нарушают принятые Uber условия предоставления услуг. Это нарушение давало Uber право задействовать Greyball. Каждый сотрудник компании мог найти руководство во внутреннем информационном каталоге Uber вместе с дюжинами инструкций по множеству других вопросов.
Поскольку противодействие Uber встречал, входя едва ли не на каждый рынок, НУПУ и Greyball казались просто даром небес. В Южной Корее, например, местная полиция платила гражданам за доносы на водителей. Подобная же поощрительная кампания проводилась в Юте. Greyball распространялась так быстро, что членам команды Квентина пришлось созвать совещание в верхах и рассказать о передовом опыте старшим менеджерам Uber, приехавшим из разных стран мира.
Сидя в пиццерии и рассказывая мне об этой программе, Боб понемногу расслабился. Признался, что испытывает облегчение, потому что сумел наконец поделиться с кем-то секретом, который хранил так долго. Использование Greyball могло расцениваться как преступление. Потенциально Uber нарушал закон.
«Не знаю, что ты собираешься со всем этим делать, – сказал Боб, отодвигая картонные тарелки, чтобы сложить документы. – Не знаю. Как бы там ни было, встретившись с тобой и поговорив, я чувствую себя немного лучше».
«Может быть, что-нибудь изменится», – ответил я.
Мы попрощались, я вышел из пиццерии и направился к своей машине. Голова шла кругом. Через несколько месяцев телефонный номер, с которого мне звонил Боб, отключили. В тот вечер я виделся с ним в первый и последний раз.
Утром третьего марта «Нью-Йорк таймс» разослала на мобильные телефоны подписчиков пуш-уведомление: «Uber годами использовал свое приложение, чтобы тайно идентифицировать и избегать сотрудников правоохранительных органов там, где его деятельность ограничена или запрещена»239.
Последствия не заставили себя ждать. По всем Соединенным Штатам генеральные прокуроры начали запрашивать Uber, не использует ли он Greyball в их городах. Не прошло и нескольких дней, как Джо Салливан, шеф службы безопасности Uber, запретил сотрудникам компании использовать функцию Greyball для отслеживания представителей власти и сообщил, что компания изучит применение Greyball на протяжении всей истории Uber240. Министерство юстиции США начало расследование практики применения Greyball, чтобы выяснить, законно ли оно; следствие241 охватило Филадельфию, Портленд и другие города, где использовался этот программный продукт242. Uber уже имел репутацию несговорчивой и агрессивной компании. Теперь люди называли его работников потенциальными преступниками.
Компания начала терять работников. Сотрудники перестали выходить на улицу в футболках с брендом Uber. Двумя месяцами ранее, когда в совете при Трампе разразился скандал, протестующие приковывали себя наручниками к парадным дверям штаб-квартиры Uber; теперь почти каждую неделю возле нее проходили демонстрации. Репутация компании настолько ухудшилась, что сотрудники перестали показываться на работе. Пришел день, когда двое из оставшихся охранников решили погонять мяч по бетонным коридорам офиса Uber, протянувшимся на тысячи футов. Просто чтобы посмотреть, обратит ли кто-нибудь на них внимание.
