Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Этим репортером был я.

20 июня в девять часов утра я сидел в терминале международного аэропорта Сан-Франциско, когда у меня в кармане зазвонил телефон. Я собирался вылететь в Лос-Анджелес и взять интервью у одного руководителя на конференции по технологиям, а остаток недели посвятить встречам со своими источниками из этой отрасли. Нажав кнопку, я взглянул на экран айфона. Звонил один из моих главных источников в Uber.

Еще на выходных он неожиданно связался со мной и предупредил, что должно произойти нечто важное. За годы работы я получал массу пустых наводок, которые заканчивались ничем. Но в то утро, когда я собирался сесть в самолет, источник сообщил, что часы Каланика сочтены. Существует вероятность, что его вынудят уйти из Uber, причем именно сегодня.

«Он может уйти. И это может произойти сегодня», – сказал источник.

Он застал меня врасплох.

«Что? Какого черта? – недоуменно переспросил я. – Мне буквально через минуту надо отправляться на посадку. Это все происходит прямо сейчас? Мне что, нужно отказаться от полета?»

Стюардесса принялась выкрикивать посадочные группы. Даже если бы в небе у меня имелся доступ к вайфаю, я не мог на высоте в девять тысяч метров ответить на звонок. А между тем после всех скандалов и многочисленных протестов общественности вся Кремниевая долина, каждый технический работник пристально следили, сохранит ли Каланик свой пост. Тем более теперь, после подпорченной презентации доклада Холдера и неожиданной отставки Дэвида Бондермана. Если сегодня собираются отодвинуть Каланика, то мне нужно быть наготове.

«Оставайся возле компьютера и весь день держи телефон под рукой, – сказал источник. – Я позвоню».

После этого он дал отбой.

Выйдя из золотистых дверей лифта на черно-белый мраморный пол в фойе двенадцатого этажа «Ритц-Карлтона», Коулер и Фентон оказались в толпе мужчин, одетых в деловые костюмы. Отель принимал конференцию по недвижимости, растянувшуюся на неделю. Большой вестибюль заполнили белые парни в клетчатых костюмах, представители национальных риелторов, таких как RE/MAX и Coldwell Banker. Инвесторы принялись вежливо проталкиваться сквозь толпу.

Открывшийся в городе более сорока лет назад, «Ритц-Карлтон» ни разу не обновлялся; местные жители и постоянные клиенты начали замечать, что с годами воздух в нем стал спертым. Но Коулер с Фентоном вошли в уже преображенный «Ритц»; через несколько недель заведение готовилось презентовать грандиозную реконструкцию, на которую потратили 100 миллионов долларов и восемнадцать месяцев²⁷⁴. На стенах висели работы Роя Лихтенштейна; одна из стен, представлявшая собой сплошное окно, выходила на север, открывая вид на озеро Мичиган. Если бы двое мужчин не были так озабочены предстоящим делом, они наверняка оценили бы эту живописную картину.

Коулер и Фентон пересекли фойе и подошли ко второму лифту, ведущему в гостевые комнаты, частные офисы и бизнес-апартаменты на самых верхних этажах здания. Еще утром Фентон позвонил Каланику и сказал, что двое представителей венчурного фонда находятся в Чикаго и им нужно срочно переговорить с главным исполнительным директором. Застигнутый врасплох Каланик понял: что-то случилось. Но он велел найти его в отеле – он, мол, работает и кое-кого ждет.

Когда инвесторы вошли в конференц-зал для приватных встреч, все трое торжественно приветствовали друг друга. Отсутствие Герли несколько облегчило эмиссарам задачу, по крайней мере, Каланик не выскочил тут же из помещения и Коулер с Фентоном смогли деликатно перейти к делу. У них есть просьба. На самом деле даже больше, чем просьба. Они хотят, чтобы ради блага компании Каланик ушел, «немедленно и навсегда».

Ошеломленный Каланик замер в кресле, Фентон через стол пододвинул к нему письмо. Каланик опустил взгляд и начал читать послание, лежащее перед ним^[106].

Дорогой Трэвис,

От имени Benchmark, First Round, Lowercase Capital, Menlo Ventures и других, коллективно владеющих более чем 26 % материальных средств Uber и более чем 39 % акций с правом голоса, мы составили это письмо, чтобы выразить чрезвычайную озабоченность руководством Uber и предложить пути развития.

Просим принять к сведению, что мы глубоко ценим ваш подход к делу и неустанные усилия последних восьми лет, создавшие компанию и целую индустрию, о каких никто и мечтать не мог. Однако, к сожалению, серия недавних разоблачений глубоко затронула нас… [Все] эти проблемы наносят огромный ущерб бренду Uber и грозят уничтожить ценность Uber для акционеров и держателей пакетов акций. Мы считаем, что проблемы порождены недостатками, глубоко укоренившимися в корпоративной культуре и принципах управления Uber, а также стилем руководства…

Для решения этих проблем мы должны предпринять конкретные шаги и укрепить бренд Uber и управление компанией. Если мы сейчас не ответим на вызовы адекватно, компания Uber и ее акции продолжат падение к ущербу для нее и всех ее акционеров, включая тебя.

…Мы твердо верим, что благодаря этим изменениям, Uber вернет себе место одной из важнейших компаний, когда-либо рожденных Кремниевой долиной. Мы надеемся, что вы согласитесь двигаться по этому пути вперед вместе с нами.

«ПРОДВИГАЯ UBER ВПЕРЕД»:

ТРЕБОВАНИЯ ИНВЕСТОРОВ

Во-первых, вы должны немедленно и навсегда покинуть пост главного исполнительного директора. Мы твердо верим, что перемены в руководстве вкупе с эффективным контролем совета директоров, улучшениями в системе управления и другими неотложными действиями совершенно необходимы Uber для движения вперед. Нам необходим пользующийся доверием, опытный и деятельный новый главный исполнительный директор, который сумеет помочь Uber преодолеть временные трудности и полностью реализовать потенциал.

Во-вторых, существующие управленческие структуры, включая совет директоров с его нынешним составом и структурой, больше не соответствуют компании стоимостью 68 миллиардов долларов с более чем 14 тысячами работников. Новый генеральный директор должен отчитываться перед независимым советом, осуществляющим надлежащий контроль. Далее, как вам известно, доклад Холдера рекомендовал назначить дополнительных независимых членов совета. Для этого вы заполните два из трех мест в совете, контролируемых вами (сохранив одно для себя), подлинно независимыми директорами, которые будут соответствовать рекомендациям из доклада Холдера по служебной квалификации…

В-третьих, вы должны поддержать комиссию по поиску генерального директора, созданную под руководством совета директоров с независимым председателем, и включение в нее представителя высшего руководства и представителя сообщества водителей…

В-четвертых, компания должна немедленно нанять опытного главного финансового директора на временную или постоянную основу. Более двух лет компания умышленно работала без квалифицированного специалиста [в роли] главного финансиста. Группа инвесторов убеждена, что вопрос о найме такого руководителя нужно срочно решить.

Мы надеемся на ваше согласие двигаться с нами вперед по этому пути и с нетерпением ждем ответа.

Каланик был в ярости. Поначалу он встал из кресла, не в силах закончить чтение письма. Его бесило, что эти двое навалились на него несколько недель спустя после внезапной трагической гибели матери. Как Benchmark мог решиться на такое?

Каланику сразу вспомнилось заседание совета директоров, проходившее неделю назад. Грейвз, Герли и остальные члены совета обсуждали отпуск Каланика и открыто желали ему добра. Герли сказал, что с нетерпением будет ждать возвращения Каланика из отпуска, и добавил, что поддержит Трэвиса, чем бы все это ни закончилось. Эти заверения тронули Каланика; несмотря на все личные потрясения, он ощутил поддержку коллег, и это его успокоило. Теперь, когда Коулер и Фентон подсунули ему смертный приговор, он задавал себе вопрос, давно ли возник заговор с целью его отставки. Это было величайшее из предательств.

Он, как всегда, принялся ходить по залу. Он кричал на них, на людей, которых считал когда-то союзниками и единомышленниками, а Коулер с Фентоном сидели с каменными лицами и слушали. Каланик метался, как зверь, загнанный в угол. Он этого просто так не оставит. Он не примет их требований. Он будет драться.

«Если это тот путь, которым вы хотите идти, то все для вас закончится очень плохо, – сказал Каланик. – Я серьезно».

Инвесторы понимали, что Каланик говорит серьезно. Но они тоже не шутили. Когда Коулер и Фентон вручили ему письмо, синдикат начал отсчет времени. Дело шло к полудню. Они выдвинули Каланику ультиматум: он должен дать ответ к концу дня, где-то к шести вечера. Если Каланик откажется отвечать, станет тянуть время и задерживать их, если сделает хоть что-нибудь, похожее на обманный маневр, инвесторы покинут конференц-зал, уведомят синдикат и немедленно запустят машину СМИ, чтобы предать дело огласке. К следующему утру скандал появится на первой странице «Нью-Йорк таймс». Информация распространится быстро, и остальные инвесторы, ободренные твердой позицией крупнейших акционеров Uber, неизбежно присоединятся к ним. По крайней мере один тяжеловес из мира бизнеса уже это сделал; в самый последний момент Fidelity Investments, акционер-гигант и мощный союзник Benchmark, подписал письмо с требованием отставки Каланика. Остальные, такие как Glade Brook Capital Partners, Wellington Capital Partners, Wellington Capital Group и ангелы-инвесторы вроде Дэвида Сакса, уже лично агитировали за удаление Каланика. Двое посланцев синдиката грозили, что остальные последуют их примеру, как только Benchmark расскажет в прессе о ситуации.

Каланик понял, что его прижали к стене. После длительных препирательств он попросил дать ему время подумать. Коулер и Фентон согласились, и впервые за этот день стороны расстались.

Как только Коулер с Фентоном уведомили о переговорах Герли, находившегося в штаб-квартире Benchmark в Вудсайде, он разослал членам синдиката сообщение о том, что происходит.

«Он тянет время», – написал Герли.

Генеральный директор Uber не просто тянул время. Когда Коулер и Фентон ушли, он принялся лихорадочно звонить, прежде всего Арианне Хаффингтон, одному из немногих оставшихся у него сторонников. Хаффингтон сказала, что шокирована не меньше Каланика. И как только шайка инвесторов решилась на такой шаг? Потом они обсудили варианты, имеющиеся у Каланика.

Трэвис доверял Хаффингтон. Но он не знал, что она уже помогает готовить набросок его заявления об уходе. Пока созданный Калаником мир рушился, Хаффингтон забежала в кабинку звукозаписи, чтобы записать подкаст с Эштоном Кутчером.

Коулер и Фентон постоянно были на связи с группой в Вудсайде. Герли сохранял спокойствие. Он предвидел такое развитие событий. Многих друзей внутри Uber Каланик потерял; он попытается найти союзников вовне и затеет игру, чтобы спасти себя. Benchmark оставалось только следить, чтобы давление на Каланика не ослабевало, держать его в ящике, как того инопланетянина из фильма «Живое».

Один из инвесторов прислал Герли сообщение, интересуясь, что новенького. Герли ответил: «Ходит вокруг да около».

Каланик звонил не только Хаффингтон. Он связывался с топ-менеджерами по развитию бизнеса Uber, такими как Дэвид Рихтер и Кэм Поэцшер. Оба они имели влияние в организации и, возможно, могли подсказать Каланику, как выбраться из этой кутерьмы. Он принялся обзванивать директоров и старых союзников, например Гаррета Кэмпа и Райана Грейвза. Звонил Трэвис и другим инвесторам, надеясь, что он подскажут, как справиться с синдикатом.

Внезапно Каланик нашел выход. Если он переманит на свою сторону достаточно акционеров Uber, то сумеет набрать необходимое количество голосующих акций для борьбы с синдикатом, когда дело дойдет до публичного противостояния с инвесторами. Поэтому он начал звонить отдельным членам синдиката, рассчитывая обаять их и перетащить на свою сторону.

«Шон! – жалобно, как побитый щенок, заныл он в айфон. – Не могу поверить, что дошло до этого! Я могу измениться! Пожалуйста, дайте мне возможность измениться!» – просил он.

Шону Каролану, партнеру из Menlo Ventures и давнему спонсору Uber, трудно было отказаться от веры в Каланика. Он всегда говорил друзьям, что Трэвис обладает даром убеждения, уверенностью и напором настоящего руководителя компании. Ум и обаяние Каланика сыграли главную роль в решении Каролана вложить в этого человека деньги. Сейчас в голосе Трэвиса слышалась боль человека, пытающегося сохранить свое место. Шону показалось, что главный исполнительный директор плачет на том конце линии. Вопреки доводам разума Каролан почувствовал себя виноватым. Он пытался уничтожить главу компании – смертный грех в венчурном бизнесе. Но после секундного колебания Каролан стряхнул с себя чувство вины, собрался с духом и дал твердый ответ.

«Мне жаль, Трэвис, – сказал он. – Мне действительно жаль. Но, как бы мне ни хотелось верить тебе, я просто не могу. Находясь в здравом уме, я не могу больше поддерживать тебя в качестве главного исполнительного директора этой компании». – После этих слов инвестор повесил трубку.

По прошествии некоторого времени Коулер и Фентон вернулись. Они сделали ему предложение: если Трэвис тихо-мирно уволится, они позаботятся, чтобы это произошло изящно и с достоинством. Инвесторы знали, что, когда увольняют или понижают в должности главу какой-нибудь компании, это частенько напоминает театр кабуки и не обходится без позерства и громких заявлений. Оправданиями корпоративных переворотов, как правило, служат такие трюизмы, как «я решил уйти, чтобы проводить больше времени с любимыми людьми». Benchmark с радостью предоставил бы Каланику такую роскошь.

День шел на убыль; солнце за окнами конференц-зала начало клониться к закату. Фентона заботили кое-какие неотложные дела; он не мог спокойно наблюдать, как Каланик тянет время, потому что в тот же вечер должен был вылететь к семье во Францию. Часы Каланика тикали, было уже около четырех пополудни, но Трэвис продолжал сопротивляться и попросил еще один перерыв. Они снова расстались.

В конце концов Каланик начал посылать доверенных на переговоры с эмиссарами, а сам продолжал размышлять, что же делать. Арианна Хаффингтон, которая к этому времени уже несколько часов была с Трэвисом на связи, принялась звонить Фентону и обмениваться с ним сообщениями.

До этого момента Хаффингтон выступала заодно с Калаником, поддерживала его и защищала перед прессой и разгневанной общественностью. Немногим раньше в том же году она выступала по CNN с заявлением, что Каланик «эволюционирует» в своем поведении и вполне соответствует занимаемой должности. Она сказала в прямом телевизионном эфире, что Трэвис Каланик является «сердцем и душой Uber»²⁷⁵. Она долгие годы была соратницей Каланика, до этого самого момента, но вот он наступил, и Хаффингтон сказала, что, возможно, ему нужно подумать об отставке.

В любой другой период своей жизни Каланик сразу отмел бы эту мысль. Каланик никогда не прекращал борьбу за то, чего хотел, а больше всего на свете он хотел пережить этот ужасный год и продолжить гонку Uber за доминирующее положение в мире.

Но теперь многое изменилось. Каланик был потрясен внезапной смертью матери. Удар синдиката застал его, когда он пытался осмыслить тот факт, что никогда больше ее не увидит. Прошло всего две недели с того дня, когда он узнал о несчастном случае, улетел во Фресно и сидел в больнице у постели отца, не зная, выживет ли он. Еще меньше времени прошло после похорон матери в Лос-Анджелесе. Впервые в жизни Трэвис Каланик осознал, что он устал от борьбы. Возможно, сейчас самым правильным будет отойти от дел и удалиться, чтобы оплакать мать.

Герли разослал членам синдиката сообщение: «Он склоняется к сдаче». Инвесторы и советчики, общавшиеся через группу в WhatsApp, поверить не могли, что это наконец произойдет.

К тому времени, когда в Чикаго тем вечером зашло солнце, Каланик сопротивлялся уже много часов, и инвесторы были сыты по горло. После первого намека от Хаффингтон, что Каланик может уйти, синдикат не добился почти никакого прогресса. Фентон и Коулер периодически беседовали с разными людьми, представлявшими в течение дня Каланика и его интересы. Трэвис наскреб горстку союзников, согласившихся выступить от его имени.

Но время шло, определенного ответа Каланик не давал, и у эмиссаров кончилось терпение.

В 9:19 вечера по стандартному восточному времени Питер Фентон послал сообщение Арианне Хаффингтон, предупреждая, что они собираются звонить в «Нью-Йорк таймс».

«Простите за беспокойство, но через пятнадцать минут я улетаю в Европу, – писал Фентон, посматривая на самолет, на который ему вскоре предстояло садиться. – Я никоим образом не могу помешать группе обратиться к общественности. Знаю, что вы готовы перевернуть небо и землю, но у нас не осталось времени».

Хаффингтон отреагировала немедленно.

«Звоню ему прямо сейчас», – написала она. Фентон в знак благодарности отправил эмодзи со сложенными в молитве ладошками.

Это последнее предупреждение синдиката вкупе с советом Хаффингтон Каланику, что нужно уступить, наконец сработали. Гендиректор совершенно вымотался, и у него не осталось выбора. Ему не удалось убедить своих бывших союзников, что нужно совместно выступить против инвесторов. Он согласился еще раз встретиться и подписать документы.

Последняя встреча прошла в торгах и исправлениях предоставленных документов. Каланик достал ручку и принялся вносить поправки в требования, которые он счел чрезмерными.

Пусть он больше не будет руководить созданной им компанией, но Трэвис хотел быть совершенно уверен, что сохранит за собой на будущее право голоса и на уровне ведения бизнеса, и в совете директоров. Инвесторы согласились; они чувствовали, что место в совете директоров – это меньшее, что они могут для него сделать.

Билл Герли не мог больше оставаться в совете. Битву он, возможно, и выиграл, но Каланик не хотел его видеть или вести с ним дела, тем более работать вместе с ним в совете директоров Uber в ближайшие годы. Поторговавшись, стороны пришли к соглашению: Герли уйдет из совета Uber, а место займет его партнер, Мэтт Коулер.

Группа пообещала Каланику «мягкую посадку». Отставка произойдет просто и изящно; наблюдатели поймут.

Фентон засыпал Хаффингтон лестными текстовыми сообщениями:

Примите мою самую горячую и сердечную благодарность. Сегодня вы сделали невозможное возможным. Я восхищен. С удовольствием буду сотрудничать с вами когда угодно и где угодно. Подумать только, чего бы мы могли достичь в других, не столь напряженных обстоятельствах. Очень хочется направить все силы на строительство новой, позитивной Uber. У этой компании блестящее будущее.

Герли разослал членам синдиката заключительное сообщение: «Мы располагаем подписанным заявлением об отставке».

В 21:30 по тихоокеанскому времени на обратном пути в отель, расположенный в центре Лос-Анжелеса, я получил последнюю подсказку от источника. Мне переслали копию письма и дали общее представление о том, как в течение дня происходило противостояние Каланика с инвесторами. По поводу заявления Каланика мне было сказано звонить ему самому и Хаффингтон.

Я не знал только о переговорах сторон по поводу спокойной отставки Каланика. Понятия не имел, что они собираются сообщить прессе, будто Каланик по собственному желанию уходит со своего поста.

Мне сказали только, что Каланик смещен в результате заговора инвесторов, что я должен поторопиться и написать статью, пока кто-нибудь меня не опередил. Только гораздо позже я понял, что по крайней мере один источник в синдикате, состоявшем из людей, планировавших ниспровержение Каланика, хотел быть уверенным, что Каланик никогда не вернется на свое место главы компании. В то время как большая часть синдиката ожидала публикации статьи о «мягкой посадке», как и планировалось, несколько избранных пожелали, чтобы история выглядела неприглядной, какой она и была на самом деле. И они использовали меня, чтобы достичь своей цели.

Получив информацию от своих контактов, я бросился наверх, в свой номер отеля, лихорадочно отпечатал тысячу слов об отставке Каланика и позвонил главному исполнительному директору и Хаффингтон, попросив комментариев.

«Я люблю Uber больше всего на свете, – написал мне Каланик в своем заключительном заявлении, отправленном по электронной почте. – В этот трудный для меня лично момент я принимаю требование инвесторов покинуть пост, чтобы Uber мог двигаться дальше, а не отвлекаться на очередной конфликт».

Статья появилась в Сети сразу в полвторого ночи по восточному времени, когда «Нью-Йорк таймс» пуш-уведомлением одновременно разослала ее сотням тысяч подписчиков. На экранах смартфонов выскочил заголовок: «Трэвис Каланик ушел с поста главного директора Uber после того, как инвесторы возмутились юридическими и трудовыми скандалами в компании».

Каланик был ошарашен. Ему обещали «мягкую посадку» и статью о том, что он ушел на своих собственных условиях. Вместо этого его унизили. Кто-то предал его.

Члены синдиката в Вудсайде пребывали в шоке. Кто-то слил всю информацию в «Таймс». В конце концов, они хотели только отставки Каланика и не собирались над ним глумиться. Но в горячке последних сорока восьми часов что-то пошло не так. Заговорщики испытывали неловкость. Но чувство вины перевешивало нечто большее – долгожданное облегчение. Трэвис Каланик больше не являлся главным директором Uber.

Теперь компания могла начинать перестройку.

Менее чем через двадцать четыре часа статья вышла на первой странице «Таймс». В ней излагались мучительные подробности всего, что случилось с Трэвисом в Чикаго. Увидеть в ней хронометраж событий, а потом, в бизнес-рубрике, огромный коллаж со своим лицом, разбившимся, будто стеклянное, на кусочки – это для Каланика было слишком²⁷⁶. Он пришел в бешенство; инвесторы подставили его, чего он всегда и опасался.

Они выставили его дураком перед целым светом.

Глава тридцатая. Упал, но не вылетел

На следующее утро после того, как синдикат сместил его с поста генерального директора, а источник продал его «Нью-Йорк таймс», Трэвис Каланик улетел домой, в Калифорнию. Он не знал, что делать дальше. Трэвис потерял все, что любил больше всего на свете, – мать и свою компанию. Пресса продолжала травить его. Абсолютное большинство сотрудников радовалось уходу Каланика.

Что делает глава, когда его увольняют из собственной компании? Каланик, человек огромной энергии и напористости, внезапно обнаружил, что их некуда направить. Битва закончилась, он проиграл. Что дальше?

Каланик решил поехать в райское местечко. Диана фон Фюрстенберг, дизайнер роскошных нарядов, предложила ему восстановить силы на далеком острове. У ее мужа, Барри Диллера, медиамагната с Манхэттена и председателя InterActiveCorp, имелось место на борту яхты, бороздящей южные воды Тихого океана. Диллер и фон Фюрстенберг славились мощными вечеринками, которые они устраивали на Таити. Такого рода приглашения Трэвис просто обожал, хотя сейчас ему было не до тусовок. Он был все еще в шоке и решил спросить совета у близких людей. Хотя в последний момент в Чикаго Арианна Хаффингтон и изменила своим пристрастиям, Трэвис ей по-прежнему доверял, а она поддержала предложение звездной пары.

В конце июня Каланик улетел в Папеэте, столицу Французской Полинезии, и провел неделю у побережья на яхте Диллера «Эос», набираясь сил. Эта яхта, вторая в мире по размерам в своем классе, носила имя греческой богини, каждое утро отворявшей небесные врата солнцу. Знаменитости и друзья звездной пары прибывали на борт и убывали, рядом швартовались другие яхты. На борту яхты Диллера было шестнадцать спальных мест и двадцать человек команды, включая прислугу. Гости появлялись и исчезали, только бывший главный директор неделями торчал на борту. Его утешала лишь чуткая фон Фюрстенберг, изо всех сил старавшаяся развеселить его.

Если бы детали его отставки не стали достоянием гласности, возможно, Трэвис Каланик провел бы на Таити больше времени. После восьми лет работы без выходных и по восемнадцать часов в сутки ему требовался не просто скоротечный отдых на острове. За более длительный срок он мог бы даже примириться с тем, что произошло, и извлечь уроки из катастрофы, которой закончилась его карьера в компании. В тот момент у Трэвиса был шанс для роста.

Но, увидев на первых страницах крупнейших мировых изданий поминутный хронометраж своей отставки, он отказался от мысли о капитуляции. На Таити, ближе к концу июня, Каланик начал готовиться к войне.

Билл Герли думал, что после разборки в Чикаго с головной болью покончено.

В первые несколько недель после того дня, одного из напряженнейших в жизни Герли, ему казалось, что все успокоилось. Первый шквал публикаций миновал, медиа переключились на другие события. Совет директоров готовился к собеседованию с кандидатами на пост следующего главного исполнительного директора Uber.

Пока его не было, ответственность за управление компанией легла на команду высшего руководства (КВР) из четырнадцати человек. Совет директоров тем временем искал постоянную замену Каланику. КВР представляла собой громоздкий, неповоротливый орган; собрание из четырнадцати разных людей вряд ли могло заменить директора, способного на быстрые и решительные действия.

Что было еще хуже, они быстро обнаружили, что Каланик завалил их просьбами и запросами, пытаясь отделить каждого из КВР от остальных и перетянуть на свою сторону. Каждый день на кого-нибудь из членов команды обрушивался поток сообщений и звонков от бывшего босса. Трэвис делал все, чтобы снова участвовать в принятии повседневных решений, словно никаких событий в «Ритц-Карлтоне» вообще не было. Одному сотруднику Каланик названивал, чтобы обсудить с ним последствия печально известного инцидента с шофером, записанного на видео; этот случай продолжал изводить Каланика и много лет спустя^[107]. Он засыпал их вопросами о текущем состоянии дел, пытался навязывать решения относительно будущего. Он должен был отойти от дел, но не сделал этого.

Некоторые члены команды оказались в сложном положении. Такие руководящие работники, как Эндрю Макдональд, Пьер-Димитрий Гор-Коти и Рейчел Холт, триумвират менеджеров, коллективно надзирающий за деятельностью Uber в сотнях городов по всему миру, большую часть своей профессиональной жизни работали только на Каланика. Дэниел Граф, математик и волшебник логистики, чувствовал себя обязанным Каланику, который повысил его в должности для работы над основным продуктом Uber. Главный технолог Туан Фам был приглашен лично Калаником и долгие годы работал с ним в тесном взаимодействии. Теперь все они были вынуждены отгородиться от него.

Но члены команды высшего руководства не были слепыми фанатиками. За последние восемнадцать месяцев у многих отношения с боссом пережили периоды приливов и отливов. Их позиция по отношению к Каланику стала жестче, когда он принялся обхаживать бывших подчиненных слишком уж рьяно. В июле Каланик начал звонить людям (включая Райана Грейвза, крупного акционера и члена совета директоров) и спрашивать об их лояльности и голосах в случае, если они ему понадобятся. Даже в самом невыгодном и неопределенном положении Каланик пытался найти себе союзников. Такое поведение пугало членов КВР; они не знали, на что он решится дальше.

В результате все четырнадцать руководителей составили и подписали письмо к совету директоров Uber, требуя принять меры против вмешательства Каланика. В четверг 27 июля они отправили следующее послание:

Уважаемый совет директоров,

Во исполнение наших обязанностей по выявлению проблем, которые кажутся нам значимыми, просим обратить ваше внимание на следующие три факта:

1. Недавно Трэвис напрямую обратился к одному сотруднику с вопросом, не хочет ли он переговорить с репортером насчет готовящейся негативной статьи, связанной с инцидентом с Фавзи Камелом. (Фавзи Камел – тот шофер с мартовского видео.)

Ранее личный адвокат Трэвиса тоже обращался к данному сотруднику с этим же вопросом.

Трэвис также попросил этого работника предоставить ему частную внутреннюю переписку по электронной почте и сказал, что если тот откажется ее выслать, то он использует свое право члена совета директоров и получит переписку напрямую от службы безопасности. Сотрудник не предоставил переписку, и после этого Трэвис просил службу безопасности сделать это. Служба безопасности отказалась предоставить переписку и уведомила о происходящем Салли, которая впоследствии посоветовала КВР занять жесткую позицию по любым запросам, способным нарушить право на неприкосновенность частной жизни сотрудника, а также сказала, что ни один директор по собственному почину не может проводить независимое расследование.

Трэвис также спрашивал у сотрудника, обсуждал ли он этот вопрос со следователями из Covington. Учитывая конфиденциальный характер расследования Covington, сотрудник забеспокоился и сообщил о произошедшем в юридический отдел.

2. Недавно Трэвис позвонил одному из членов КВР и спросил, может ли он рассчитывать на их голоса (какие именно, он не уточнил). Действующие и бывшие сотрудники сообщают КВР о схожих случаях. Это ставит КВР в затруднительное положение и заставляет задуматься о том, что собирается сделать Трэвис и является это причиной для беспокойства или нет.

3. Трэвис продолжает связываться с сотрудниками, минуя КВР, и задавать вопросы по ведению бизнеса. Независимо от его намерений, это отрицательно влияет на повседневную работу Uber. Нас также заботит, что зачастую он просит скрыть от руководства содержание беседы.

С глубочайшим уважением, КВР²⁷⁷

Письмо поступило со строгим устным предупреждением: если Каланик не прекратит попыток вернуться к власти, все четырнадцать членов КВР подадут в отставку со своих постов.

Письмо ошеломило Герли и остальных членов совета директоров. Массовый исход высших менеджеров мог отправить компанию в крутое пике. Нужно было что-то делать для нейтрализации Каланика.

У Джо Салливана, начальника отдела безопасности Uber, родилась идея. Пока другим не хватало храбрости остановить Каланика, он уже знал, что следует делать. Он лишил Каланика электронного доступа к Uber. Одно за другим он отменил все разрешения, предоставлявшие его прежнему боссу доступ к самой секретной информации Uber. Доступ Каланика к гугл-диску был закрыт. Он лишился возможности заходить в чаты, во внутренние вики-страницы и на форумы сотрудников. Несколькими нажатиями клавиш Салливан просто отключил Каланика.

Это помогло – на какое-то время.