Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

Даже по уберовским стандартам, некоторые действительно зашли слишком далеко. Так, один работник пригласил к себе в номер двух проституток, а на следующее утро, когда они с коллегой проснулись, обнаружилось, что все их вещи пропали, включая рабочие лэптопы. Испугавшись, что секреты компании выставят на продажу на черном рынке, руководство Uber тут же уволило обоих и попыталось найти компьютеры.

В 2015 году в Лос-Анджелесе генеральный менеджер потерял работу из-за того, что лапал девушку из своей команды за грудь. Зачастую менеджеры принимали вместе с подчиненными наркотики, главным образом кокаин, марихуану и экстази. А один работнмик увел со стоянки арендованный для отдыхающих автобус и разъезжал на нем с другими сотрудниками Uber в поисках приключений.

Организаторы кутежа организовали все так, чтобы каждая следующая ночь затмевала предыдущую. В один памятный вечер гости устремились в XS, клуб при модном отеле Encore, где только для сотрудников компании выступили два прославленных музыканта-электронщика, Дэвид Гетта и Kygo.

Но подлинным украшением вечера, венцом концерта стал последний гость. Как только «уберетто» заполнили зал отеля Palms, огни погасли и сцену заполнил дым. Голос в темноте пропел первые слова всем известной песни. А потом появилась она. В кроваво-красном комбинезоне с мерцающими в свете неоновых лучей блестками, окутанная вылетающими из хейзеров^[8] хлопьями тумана. Слова зазвучали яснее – слова хита, который молодые зрители знали наизусть: Got me looking so crazy right now, your love’s got me looking so crazy right now…

Под приветственные крики присутствующих в круг света шагнула певица, и все поняли, что сделал Каланик: он привез Бейонсе.

Вечер взорвался восторгом, присутствующие танцевали и пели под следовавшие один за другим хиты. Встречая волшебную акустическую версию «Drunk in Love», зал притих и поднялся. В одном из рядов ближе к сцене сидел, потягивая сигару и улыбаясь, муж Бейонсе, Джей-Зи.

Номер Бейонсе подходил к концу, когда на сцену, споткнувшись по пути, поднялся Каланик. Для его сотрудников, опьяневших от песни и бесплатной водки, вечер превратился в один непрерывный праздник, и они все были знаменитостями.

«Люблю вас, на хрен! Всех!» – держа за руку Бейонсе, крикнул в микрофон явно пьяный Каланик.

«А я, на хрен, тебя!» – крикнула в ответ какая-то женщина.

И тут Каланик бросил еще одну бомбу: Бейонсе и ее муж, Джей-Зи, только что стали держателями акций Uber. Правда, он не открыл залу, какой способ инвестирования выбрала для себя звездная пара. За ее выступление Каланик заплатил Бейонсе 6 миллионов долларов пакетом ограниченных акций. Меньше чем через год стоимость акций увеличилась на пятьдесят процентов.

В конце недели финансовая команда Uber подвела итоги. С учетом всех расходов празднование обошлось компании в двадцать пять с небольшим миллионов долларов наличными – вдвое больше, чем принес раунд серии А венчурного финансирования.

Сотрудникам оставалось только ловить момент. Многие из них были ботанами в средней школе. В колледже от стильных гостиных их отделяли бархатные канаты. Теперь их встречали с распростертыми объятьями в ночном клубе Лас-Вегаса, и только перед ними выступала одна из величайших мировых суперзвезд. Инженеры из Стэнфорда, Карнеги – Меллона, МТИ оказались вдруг наверху, стали боллерами^[9] наравне с Джей-Зи.

От них требовалось «зажигать на полную», как выразился кто-то. И они зажигали.

«X на x» прекрасно отражает определенный момент в истории Кремниевой долины. После краха доткомов^[10] в начале 2000-х мир захлестнула волна инновационных мобильных устройств. С появлением в 2007-м айфона компьютер попал в каждый карман. Здесь, в Лас-Вегасе, сотрудники Uber праздновали рождение созданного лично ими приложения для смартфона, позволявшего вызвать такси одним нажатием кнопки. Их труд принес им абсурдно невообразимое богатство. Особняки стоимостью в миллионы долларов, поездки к виноградникам долины Напа, недвижимость на берегу озера Тахо – все это стало доступно практически за одну ночь.

Какая поразительная удача – работать в такое время и в таком месте, где богатства падают в руки тем, кому нет еще и тридцати, благодаря всего лишь приложениям для смартфона. Они уже представляли, как заберут у Uber свои миллионы и создадут собственного единорога: уже достигнутый успех дал понять, что в ближайшие годы их ждет успех еще больший.

Но за каждым рассказом в журнале WIRED о гениальном пареньке, разбогатевшем на приложении для смартфона, тянулся грязный след. Многие приложения следующего поколения обслуживали потребности и причуды белых, успешных, молодых – от двадцати до тридцати – мужчин, работающих в Кремниевой долине. Куда меньше внимания пресса уделяла проблеме женоненавистничества, зревшей внутри технологичных компаний, и либертарианским взглядам, позволявшим такое поведение. Грань, разделяющая наиболее талантливых технарей и тех, кто приносит им кофе, с каждым днем становилась все заметнее. Работники с фиксированным доходом покидали Сан-Франциско из-за быстро растущей платы за жилье, а хозяева освободившихся апартаментов тут же сдавали их новым, более богатым жильцам. Гиг-экономика, набиравшая обороты благодаря таким компаниям, как Uber, Instacart, TaskRabbit и DoorDash, создала новый класс сотрудников – синеворотничковых технорабочих.

Подъем Facebook, Google, Instagram и Snapchat подтолкнул венчурных капиталистов на поиски следующего Марка Цукерберга, Ларри Пейджа или Эвана Шпигеля – нового таланта, который, говоря словами Стива Джобса, смог бы «оставить след во Вселенной». По мере того как внешние инвесторы – хедж-фонды^[11] и частные акционерные компании, суверенные фонды благосостояния и голливудские знаменитости – направляли в Долину все больше денег, баланс сил постепенно сместился от тех, кто контролировал финансовые ресурсы, к учредителям, тем, кто вкладывал в дело блестящие идеи и готовность реализовать их. Поскольку легких денег стало больше, учредители получили возможность добиваться для себя более благоприятных условий, вырывая контроль над компаниями у финансистов, требовавших усердия, планов прибыли и надзора.

Этот сдвиг в финансировании американских технологичных бизнесов меняет и отношения между основателями наиболее успешных стартапов и их спонсорами: первые ждут от вторых «культ основателя» – оды предвидению основателя и беспрекословную преданность генеральному директору компании, только лишь потому, что он – генеральный директор. В компаниях приветствуются двенадцатичасовой рабочий день и полный отказ от общественной жизни – эти маркеры «культуры хасла» воплощают в себе tech bro основатели. (Конечно, эти бро-трудоголики и отрывались по полной на таких мероприятиях, как «X на x».) Даже если основатели нарушали инструкции и законы, с ними обращались как с платоновскими правителями-философами. Многие верили, что основатели преобразуют мир, делая его более разумным, более логичным, меритократичным, эффективным и прекрасным, продвигая новую, значительно улучшенную версию и проводя апгрейд самой жизни.

То была вершина техноутопизма. И, хотя Каланик не знал этого тогда и узнал лишь по прошествии нескольких лет, траектория развития компании почти совпадала с траекторией развития техноиндустрии в более широком смысле. И компания, и отрасль в целом развивались быстрее, чем кто-либо мог предвидеть. Но ровно в тот момент, когда страна засомневалась в достоинствах алгоритмов Facebook, потребители достигли пределов того, на что они готовы смотреть через розовые очки. Вскоре после этого мир ничем не сдерживаемого технологического прогресса со скрипом остановился.

То же самое случилось с Uber и Трэвисом Калаником.

Еще одно событие работники компании вспоминали долгое время после отъезда из пустыни.

Проведя день с пивом в кабинках у бассейнов, Uberettos проверили свои приложения и обнаружили следующий пункт назначения: Планета Голливуд. Поднявшись на эскалаторе, они прошли под мерцающими розовыми и красными огнями в просторный Axis Theater. Зал на семь тысяч зрителей был оформлен золотым и пурпурным бархатом.

Сотрудники, давно работавшие в компании, привыкли к богатству и роскоши корпоративных ретритов. Но здесь было кое-что другое. «Х на х» был для Каланика чем-то особенным; он хотел показать всем и каждому, как далеко зашел Uber и что это значит для него.

Свет померк, и на сцену выкатили большую меловую доску из зеленого сланца в деревянной раме, как будто украденную из школьной лаборатории. Следом на сцену вышел Каланик в ослепительно-белом халате и темных очках в толстой оправе.

Почти на три часа он превратился в «Профессора Каланика», объясняющего своим сотрудникам, каким ему видится будущее компании. В своем выступлении он представил то, что назвал «философией работы», результат сотен часов размышлений и дискуссий⁹.

Вся презентация родилась непосредственно из одержимости Каланика Amazon, онлайновым ретейлером, возглавляемым Джеффом Безосом, основателем и идолом каждого молодого предпринимателя. Дорога к успеху, которой прошел Безос, была дорогой мечты для Каланика. Небольшой книжный интернет-магазин вырос в многомиллионного гиганта розничной торговли, довольствуясь минимальной прибылью, предпочитая долгосрочный рост краткосрочным прибылям и безжалостно подрезая конкурентов игрой на ценах. Каланика восхищало умение Безоса реинвестировать прибыли в будущие возможности, чтобы всегда оставаться на шаг впереди конкурентов.

В большей степени, чем какая-либо другая компания, Amazon воплощал в себе тот тип бизнеса, привести к которому хотел свое детище Каланик. В его представлении, перемещение людей из одного места в другое было лишь началом использования потенциала Uber – со временем Uber совместит водителей с посылками, продуктами и розничными товарами и решит множество других логистических проблем. Каланик уже представлял, как однажды бросит прямой вызов Безосу, изменив способ передвижения людей и товаров в крупных городских центрах. Uber хотел стать своеобразным Amazon для XXI века. Каланик тщательно изучил методы работы Безоса и его компании, вплоть до четырнадцати основных принципов лидерства, размещенных на сайте Amazon¹⁰.

1. Клиент превыше всего.

2. Владей.

3. Изобретай и упрощай.

4. Будь прав.

5. Учись и будь любопытным.

6. Нанимай и развивай лучших.

7. Требуй высочайших стандартов.

8. Мысли масштабно.

9. Действуй.

10. Будь бережливым.

11. Завоевывай доверие.

12. Иди вглубь.

13. Будь твердым; не соглашайся и держи слово.

14. Давай результат.

Вдохновленный идеями Безоса и построенной им компании, принципами руководства, сформировавшими культуру Amazon, Каланик приготовил сюрприз для своих сотрудников.

«Хочу представить вам ценности Uber, – сказал он, указывая на стоящую на сцене доску. Вспыхнул свет. Четырнадцать белых, нарисованных мелом стрелок указывали на короткие изречения или мысли, выпрыгнувшие прямиком из головы CEO. Пока зрители всматривались в написанное, Каланик зачитал пункты вслух:

Всегда гони вперед.

Будь хозяином, не съемщиком.

Рискуй по-крупному.

Чествуй города.

Клиент прежде всего.

Наизнанку.

Пусть строитель строит.

Твори чудо.

Меритократия – не робей.

Оптимистическое лидерство.

Принципиальная конфронтация.

На взводе^[12]

Менталитет чемпиона / Побеждай.

Будь собой.

Некоторые из присутствующих были сбиты с толку.

«Это что, шутка? – шепотом спросил сидевшего рядом коллегу парень двадцати одного года. – Профессор так нас разыгрывает?»

Список напоминал перечень корпоративных принципов Amazon, пропущенный через «пацанскую» программу-переводчик. Люди в мире Каланика не были ни счастливы, ни печальны, а только «на взводе» или «не на взводе». Групповые собрания для мозгового штурма превратились в «джем-сейшены». Одной половине работников компании яркий вокабуляр Каланика пришелся по вкусу. Другие закусили губы. Каланик ожидал, что все будут также «на взводе» в отношении ценностей, как и он сам.

Следующие два с половиной часа Каланик с утомительной дотошностью объяснял каждый пункт, приводя в пример какого-либо сотрудника Uber, в котором эта ценность нашла наиболее полное воплощение. Так, Райана Грейвза, операционного директора, он назвал человеком, который «всегда гонит вперед», всегда готов без промедлений переехать в новый город. Остин Гейдт, прошедшая путь от практикантки до одного из самых уважаемых администраторов Uber, поднялась на сцену «чествовать города».

Пункт «Клиент превыше всего» попал в список непосредственно из перечня принципов Безоса. Как и глава Amazon, Каланик зациклился на улучшении потребительских качеств продукта. Все в поездке с «убером» – от запуска приложения до выхода из машины в пункте назначения – должно работать легко, без сбоев и доставлять удовольствие. Все действия, все поведение сотрудников компании должно, как он считал, определяться этим принципом. Положение о «принципиальной конфронтации» базировалось на идее о том, что сотруднику Uber не следует уклоняться от конфликта или драки, если речь идет о принципе. Эта ценность часто использовалась для оправдания вторжения Uber в новые города, даже когда это противоречило закону или не приветствовалось; Uber знал о коррупции и протекционизме в индустрии. Идя на обострение в том или ином городе, расталкивая конкурентов локтями, компания действовала ради блага клиентов, даже если они этого еще не знали.

Пункт «На взводе» был предметом особой гордости Каланика. В первые годы существования Uber каждый сотрудник оценивался по восьми ключевым показателям «Uber-компетентности» – от таких ка-честв, как «бойцовский дух», до «масштаба» и «новаторства». Низкий результат мог означать увольнение, тогда как высокий непосредственно влиял на увеличение оплаты, карьерное продвижение и годовые бонусы. Но определяющее значение в анализе деятельности имел уровень способности быть «на взводе». Быть «на взводе» – это значит двигать команду вперед, «делать все, что требуется, ради продвижения компании в верном направлении» – так объяснил термин один работник Uber¹¹. Если Трэвис Каланик и искал в новых рекрутерах какое-то одно качество, то этим качеством была способность быть «на взводе».

Теперь, когда история компании уже насчитывала шесть лет, Каланик чувствовал, что для Uber наконец-то начинается новый этап. С миллионами клиентов за спиной и миллиардами венчурного капитала в банке Uber был неудержим. Придет день – Каланик верил в это, – и его компания бросит вызов Amazon как еще одна глобальная технологическая супердержава.

После первой вечерней презентации Каланик сообщил присутствующим, что впереди интервью с особым гостем, Биллом Герли.

Бывший финансовый аналитик, ставший легендарным для Кремниевой долины инвестором, Билл Герли сыграл важную роль в успехе Uber. Будучи главным партнером в Benchmark, одной из ведущих венчурных фирм, он обеспечил инвестиции серии А для молодой компании.

Герли входил в совет директоров и активно поддерживал Uber, в компании к нему часто обращались за советом. К дискуссии присоединились еще два спонсора.

Ближе к концу интервью тон переменился. Каланик спросил, какой совет дали бы ему на будущее венчурные инвесторы. Откинувшись на спинку стула, Герли наморщил лоб и ненадолго задумался. Ответ получился прямой.

Одной из сильных черт Uber была его невероятная сосредоточенность, драйв и самоотдача – от каждого сотрудника, на всех уровнях компании. Такая целеустремленность привела Uber к глобальным, многомиллиардным вершинам.

«Но что я увидел у вас как у лидера. Если вы ожидаете от людей, чтобы они прыгали до потолка, они будут это делать, – сказал один из инвесторов, и Герли кивнул. – Они будут прыгать так высоко, что пробьют головами крышу».

Но эта сила, утверждали инвесторы, когда применяется избыточно, становится величайшей слабостью Uber. Возможно, предложили они, Каланику было бы полезно помочь сотрудникам позаботиться о себе – через укрепление здоровья, массаж, медитацию, даже йогу.

Некоторых это заявление шокировало. Спонсоры советовали Трэвису сбавить ход. Даже Герли, один из самых компетентных венчурных инвесторов в Долине, считал это важным для компании. Но он был прав. Сотрудники Uber всегда бежали. Они продолжали работать после того, как уходили домой, потому что боялись и конкурентов, и боссов. Следствием такой спешки было выгорание на всех уровнях компании; некоторые инженеры и проектировщики обращались к психотерапевтам, чтобы снять стресс.

Публика встретила предложение гостей аплодисментами, Каланик же, ухмыльнувшись, изобразил прямо на сцене позу йоги «ребенок». Инвестор был прав; Каланик не мог «вечно гнать компанию на пределе».

Но Каланик еще не закончил и, продолжив, ясно дал понять: почивать на лаврах Uber не будет.

«Мы все понимаем, не сомневайтесь. Это марафон. Я – в деле».

Глава вторая. Становление основателя

Улицы Нортбриджа, штат Калифорния, разделены на асимметрическую решетку. В планировке есть порядок: трапециевидный прямоугольник площадью в девять с половиной миль, напоминающий формой штат Юта, втиснут между долинами Сан-Фернандо и Сими в Большом Лос-Анджелесе. Если смотреть сверху, Нортбридж представляет собой образованный четырьмя автострадами почти идеальный квадрат, образец транспортной эффективности.

Трэвис Кордел Каланик родился 6 августа 1976 года в Нортбридже. Его родителями были Дональд и Бонни Каланик, оба белые, представители среднего класса, устроившие для себя вполне комфортную жизнь в Калифорнии. Годы становления Трэвис провел в доме из кирпича и дерева в стиле ранчо, расположенном на тихом перекрестке; дом купил его отец на зарплату инженера-строителя. Как и весь район, симметрии подчинялась даже подъездная дорога из серых бетонных плит с бордюром из красного кирпича.

Бонни работала менеджером по рекламе в местной газете «Лос-Анджелес Дэйли Ньюс». Несколько десятков лет она продавала рекламное место расположившимся в долине Сан-Фернандо мелким и средним бизнесам в те времена, когда Интернет еще представлял собой далекую угрозу, а новостной бизнес приносил доход. Бонни была из обычной нортбриджской нуклеарной семьи. «Всегда веселая, оптимистичная, никогда и ни о ком не отзывалась плохо, – сказала о ней Милен Альфонсо, бывшая коллега по работе. – Клиенты любили ее»¹².

Доброжелательная, располагающая к себе, Бонни всегда хорошо справлялась с работой и пользовалась уважением в газете за умение привлекать клиентов – это качество она передала и своему сыну Трэвису. Улыбчивая Бонни, как вспоминала коллега, отличалась врожденным духом состязательности¹³.

Но по окончании трудового дня с его постоянными продажами Бонни неизменно возвращалась домой – к Дональду, Трэвису и младшему брату Трэвиса, Кори, родившемуся годом позже. Бонни обожала обоих мальчиков и проводила с ними все свободное от работы в газете время.

Особенно близкие отношения сложились между матерью и старшим сыном. Позднее, когда Трэвис стал человеком известным и влиятельным, его друзья частенько замечали, как она гордится им. Трэвис покинул дом, когда ему было за тридцать, и ежегодно возвращался в Лос-Анджелес, чтобы встретить с родными Рождество. Одна знакомая вспоминала, как Бонни металась между гостиной и кухней, готовила для семьи праздничное угощение и заботилась, чтобы Трэвис не остался голодным. Она собирала газетные вырезки и статьи с рассказами об успехах сына и показывала их друзьям и соседям, гостям и вообще всем-всем.

«Она никогда не скрывала своих чувств, – позднее говорил о матери Трэвис. – И, когда входила в комнату, все вокруг наполнялось ее радостью, ее теплом и улыбкой»¹⁴.

Бонни всегда верила в Трэвиса. В детстве он не пользовался особой популярностью, да и в мире стартапов удача вовсе не свалилась ему в руки у самого порога. До прорывного успеха с Uber Каланик долго терпел неудачи на предпринимательском поприще. Предлагал потенциальным клиентам очередной продукт, но двери раз за разом захлопывались перед его носом. Одну компанию уже почти приобрел некий технологический гигант, но в последнюю минуту сделка сорвалась – выгодным шансом воспользовался другой. Когда в начале карьеры Трэвиса предал близкий знакомый и инвестор, он не остановился, а почти сразу же взялся выстраивать новое венчурное предприятие.

Один друг сравнил его с питбулем, которого всю жизнь пинали хозяева: как бы крепко ни доставалось Трэвису, он никогда, никогда не сдавался.

Когда позднее один интервьюер спросил родителей, откуда у Трэвиса такое упрямство, руку подняла Бонни.

«Работая в газете, мне постоянно приходилось сталкиваться с отказами, так что я знала, каково оно, – сказала она в интервью в 2014 году. – Но я не теряла надежды, потому что он очень решительный и не отступит, если чувствует, что прав; он цепкий»¹⁵.

Дональд, несомненно, был в семье левым полушарием. Инженер-строитель по профессии, он работал, в частности, над проектом Лос-Анджелесского международного аэропорта, а также в других частях города.

Брак с Бонни не был для Дональда первым. В двадцать семь лет он женился на молодой женщине, и это, как он признал позднее, стало ошибкой. От первой жены у него было две дочери, сводные сестры Трэвиса и Кори. Даже вступив во второй брак, Дональд поддерживал хорошие отношения¹⁶. «Мирные» – так он их называл.

Дональд считал себя человеком аналитического ума, сторонником логики, правил и комплексных систем. Если другие отцы ходили с сыном на футбол или бросали мяч во дворе, то он вместе с Трэвисом работал над его школьными проектами. Например, однажды они вместе собрали электрический трансформатор¹⁷. Трэвис называл отца жестянщиком – так оно и было.

«Мне нравилось что-то собирать, – рассказывал позже Дональд в интервью. – Думал, как было бы здорово увлечься чем-то и сказать: „Эй, я тоже в этом участвовал“»¹⁸.

После школы он поступил в профессиональный колледж низшей ступени, а уже потом получил инженерную степень. С математикой, числами он всегда был на «ты».

Дональд не давал спуску сыновьям и возлагал на них большие надежды. Он же ввел мальчиков в мир компьютеров и, когда принес домой первый, дал Трэвису возможность попрактиковаться в программировании. Трэвис уже к средней школе научился кодировать и, хотя высот в этом деле так и не достиг – он предпочитал продумывать потребительские качества продукта, – раннее знакомство с технологией осталось с ним навсегда. Трэвис высоко ценил эффективность и терпеть не мог траты впустую. Программное обеспечение и Интернет развивались, старые, неэффективные, сломанные системы уходили в прошлое, и строились новые. Кодирование и программирование дало каждому, кто был готов учиться и работать, шанс изменить систему – изменить мир.

Трэвис в равной мере унаследовал черты как Бонни, так и Дональда.

Развитой ребенок, он взял от отца математические навыки, впечатлял способностью считать в уме – одноклассникам для этого требовались карандаш и бумага. Передался ему и талант матери. Трэвис и Дональд были членами клуба Христианского союза молодежи, и Трэвис считался лучшим продавцом оладий на ежегодном завтраке¹⁹. Он был обаятелен, настойчив, неутомим и предприимчив; по вечерам родителям приходилось чуть ли не силой уводить его домой.

Этот дух состязательности Трэвис поддерживал в себе и в последующие годы. В школе Патрика Генри – всего лишь в полумиле от его дома по дороге к Гранада-Хилл – Трэвис проявил себя настоящим спортсменом: он бегал, играл в футбол и баскетбол. Ему было одиннадцать лет, когда газета, где работала его мать, похвалила мальчика как лучшего игрока со средним баллом 4 в каждой игре. Ему вручили приз – кубок, – который был больше тех, которые получала команда за победы в региональном чемпионате²⁰.

«Успех в спорте не случаен; для успеха требуется упорная работа и дисциплина, – сказал тогда о Трэвисе и его товарищах ведущий церемонии награждения. – Кто научился дисциплине, тот наполовину выиграл битву».

Несмотря на эти таланты, в средней школе Трэвису пришлось нелегко. Другие мальчишки цеплялись к крепкому, сообразительному пареньку, носившему «не ту» одежду и не знавшему, как «быть клевым». Буллинг был беспощадный еще и потому, что юному Трэвису недоставало не только друзей и близких, но и эмоционального интеллекта. Способность производить в уме сложные вычисления добавляла ему очков в глазах учителей, но по этой же самой причине другие смотрели на него как на чокнутого. А чокнутых, гиков, в школе травили.

В какой-то момент Трэвис решил, что больше не станет терпеть издевательства. Он дал отпор обидчикам и даже начал задирать других, чтобы отвлечь внимание от себя. Драчливость была у парня в характере, и агрессивность в конце концов обеспечила ему место среди вожаков.

В старшей средней школе Трэвис начал правильно одеваться, завел правильную подружку и затусовался с правильными людьми. Жизнь стала не такой трудной после того, как он вычислил, как в нее вписаться; гик в шкуре правильного пацана.

Предпринимательский дух по-прежнему давал о себе знать. Уже тинейджером Трэвис ходил по квартирам в своем квартале, предлагая купить кухонные ножи «Катко».

Практика так называемых холодных звонков помогала оттачивать природный талант продавца. Впоследствии этот навык пригодится, когда Трэвису придется собирать деньги, презентуя стартапы. В 80-х он за одно лето, по его собственным заверениям, продал ножей на 20 тысяч долларов²¹. Таких показателей с трудом достигали взрослые торговцы, у Каланика же это получалось легко, и его комиссионные росли с каждым проданным ножом²².

Но продавать товары большой компании было недостаточно. В восемнадцать лет Каланик решил организовать – с отцом одноклассника – сервис по подготовке к отборочному тесту в высшие учебные заведения. Странное партнерство оказалось неожиданно успешным. Бизнес, получивший название «Академия „Новый путь“», представлял собой семинар, в ходе которого Каланик рассматривал стратегии сдачи теста и озадачивал слушателей-шестнадцатилеток примерными вопросами. Курс был для него своего рода презентацией, еще одним способом продать что-то аудитории.

Сам Каланик показал достойный результат, набрав 1580 баллов, разобравшись с математической частью теста с огромным запасом времени. До максимального показателя ему не хватило всего двадцать баллов.

Друзья вспоминают его удивительные математические способности.

«Мы ехали однажды через Лос-Анджелес, и Каланик увидел дорожный знак, согласно которому до места, куда мы направлялись, было семнадцать миль, – рассказывал Шон Стэнтон, друг и бывший коллега Трэвиса. – Он взглянул на спидометр, увидел нашу среднюю скорость и через несколько секунд выдал, сколько времени нам понадобится, чтобы попасть туда, не опоздав на встречу. Я к тому, кто так может?»²³

Благодаря своим оценкам и факультативам Каланик мог выбирать колледж. Он предпочел остаться ближе к дому и поступил в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Там ему представится первая реальная возможность построить стартап.

Время поступления Каланика в Калифорнийский университет станет поворотным в истории Интернета. В 1998 году люди по большей части входили в Интернет через неторопливые модемы и телефонное соединение. Тогда 28,8 килобода^[13] считались приличной скоростью; скачивание графического файла занимало несколько минут, музыкального трека – если повезет – полчаса.

Колледжские кампусы, однако, предлагали молодым технарям, таким как Каланик, внушительный апгрейд. В конце 90-х студенты главных университетов, жившие в кампусах, получали доступ к сетям, подключенным к Интернету через так называемые линии Т 1. В них применялись оптико-волокнистые кабели, и предпочтение отдавалось цифровым сигналам, а не аналоговым, которыми пользовались большинство телефонных сетей. Колледжский кампус, подключенный к Интернету через оптико-волокнистый кабель со скоростью передачи 1,5 мегабита в секунду, давал студенту возможность путешествовать по Сети в тысячу раз быстрее, чем на родительском компьютере со старым 28,8-килобитовым модемным соединением. Файлы, на скачивание которых требовались часы, пролетали в считаные секунды.

Каланик взял двойную специализацию – вычислительная техника и экономика, вступил в Студенческую ассоциацию информатики и попал в самую гущу быстро развивающейся среды.

Он и его друзья в полной мере пользовались преимуществом, которое давало скоростное соединение. Они сражались друг с другом в Quake, Doom и StarCraft. Обычным делом в то время были файлшеринговые вечеринки: группы проводили вместе по несколько часов, скачивая музыку, фильмы и картинки, обмениваясь файлами, словно бейсбольными карточками.

Потом кому-то пришло в голову: «А ведь было бы круто, если бы появилась страница, на которой мы могли искать это все непосредственно?» – вспоминал впоследствии Каланик²⁴. Некий центральный хаб, вроде тех интернет-порталов, на которых они выросли и где можно было бы найти и скачать любой медиафайл. Это намного удобнее, чем пересылать файлы друг другу, и такой штукой мог бы пользоваться кто угодно.

Сам того не понимая, Каланик говорил о некоей протоверсии Napster, знаменитой файлообменной сети, созданной Шоном Паркером, интернет-предпринимателем и, позднее, советником Марка Цукерберга в Facebook.

В конце концов Каланик составил компанию шести своим друзьям, работавшим над Scour.net, поисковой машиной, дававшей пользователям возможность «прочесывать» миллионы файлов и скачивать их, как Napster. Позднее Каланик называл себя сооснователем, хотя его друзья оспаривали этот статус. В итоге ему поручили заниматься продажами и маркетингом.

К последнему курсу Каланик, следуя примеру Билла Гейтса и, позднее, Марка Цукерберга, решил уйти из университета и полностью посвятить себя работе над Scour. Родители очень расстроились, но тогда ничего сыну говорить не стали. Формально он жил дома, но фактически все время проводил с шестью товарищами в квартире с двумя спальнями, где «работал, ел и спал»²⁵.

Никакой особенной бизнес-модели у его стартапа не было. Но Каланик и его друзья хорошо усвоили максиму Кремниевой долины о первостепенной важности роста²⁶. Дорога к прибыли может прийти позже.

Работа заменила Каланику все. Ни друзей, ни подружек у него не было. Как сказал один его бывший коллега по Scour, чтобы иметь какие-то отношения с Калаником, с ним нужно работать. Личных отношений, не считая родителей, он почти ни с кем не поддерживал.

Все его мысли были об одном: как построить большую компанию. Он не стирал одежду, и кучи белья лежали на полу комнаты. Он занимал у друзей деньги и забывал их отдавать. Он неделями не читал почту, и его знакомый вспоминал, что в ящике прикроватного столика лежала стопка нераспечатанных писем. Работа отодвигала все остальное.