Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Тем не менее факт перевозки приватного медицинского досье вызывал множество вопросов, и Каланик понял, что вынужден уволить своего друга еще до того, как появится публикация Recode. Поэтому он позвонил Александеру, рассказал о ситуации и извинился за то, что собирается сделать. К 7 июня все было кончено. Эрик Александер ушел, пытаясь спасти лицо²⁵⁸. Попытка не удалась. После публикации работники компании пришли в ярость.

Члены руководящего звена оказались на перекрестке. Дела и до этого шли достаточно скверно, но попытка отрицать факт изнасилования – это уже слишком. К тому времени Рейчел Уэстоун, глава отдела по связям, уже уволилась. Она несколько раз грозилась уйти, Каланик уговаривал ее остаться, но потом ему это надоело. В апреле он согласился на ее отставку²⁵⁹. С полдесятка оставшихся руководителей отделов составили письмо совету директоров Uber. В нем говорилось, что компания отчаянно нуждается в независимом председателе, который послужит противовесом всеобъемлющей власти Каланика. Они просили совет директоров уволить Эмиля Майкла, которого считали катализатором наихудших порывов Трэвиса.

Больше всего им хотелось отправить Каланика в отпуск. Для того чтобы начать восстановление репутации компании, нужны были средства и решение совета директоров, а присутствие Трэвиса делало это начинание невозможным.

В конце мая Трэвис Каланик находился в Нью-Йорке, когда ему позвонили. С его родителями произошел несчастный случай во время катания на лодке. Каланику нужно было немедленно лететь во Фресно.

Нанимая частный самолет из Манхэттена до Фресно, Трэвис думал только о родителях. Эти двое оставались единственными, на кого он мог по-настоящему рассчитывать. Теперь, после пяти худших месяцев в жизни Каланика, его отец, Дональд, находился в критическом состоянии. Во время крушения лодки он получил серьезные травмы. Для матери все закончилось гораздо хуже.

За несколько недель до случившегося Трэвис подумывал, не присоединиться ли к родителям, отправившимся на озеро Пайн-Флэт в День поминовения. Когда Трэвис был маленьким, семья проводила там лето; он играл на пыльной площадке Кэмпинга и вместе с отцом часами ремонтировал поломавшуюся моторную лодку.

«Последнее, что она прислала мне, – роскошный вид озера со стороны кемпинга, манящий бросить все дела на Восточном побережье и поехать к ним, – писал Каланик на своей страничке в Фейсбуке через несколько дней после несчастного случая. – А я этого не сделал»²⁶⁰.

Во время этих экспедиций в дни его детства они всей семьей шли на моторке на север, где в двадцати милях на Кингс-Ривер находился исток озера. Точно такое же путешествие его родители предприняли вдвоем в ту пятницу в конце мая. Когда они приблизились к верховьям реки, Бонни сказала, что хочет стать к штурвалу.

«Я десятки раз видел, как они передают штурвал из рук в руки», – писал Каланик. В тот самый момент под ноги подвернулась собака, штурвал резко провернулся и направил лодку прямо на скалы. Не успел Дональд выпрямить штурвал, как судно ударилось об утесы, и он полетел за борт, в холодную озерную воду. Бонни во время столкновения оставалась на борту.

С пятью сломанными ребрами, треснувшим позвонком, поломанной ногой и коллапсом легкого Дональд Каланик поплыл к тонущей лодке, чтобы спасти жену. Он сумел завернуть ее в спасательные жилеты и почти два часа плавал, пока наконец не смог выбраться на берег. Оказавшись на суше, Дональд пробовал делать искусственное дыхание рот в рот, но безуспешно. Бонни Каланик погибла во время крушения, сразу после удара о скалы. Их нашел рыбак и доставил в безопасное место.

Трэвис был безутешен. Мать была для него самым близким человеком на свете. Родители поддерживали его всегда, даже в те трудные годы, когда он считал себя неудачником и жил после колледжа в их доме. Он был слишком беден, чтобы самостоятельно ворваться в мир стартапов. Бонни души в нем не чаяла и радовалась каждому его приезду. Теперь она ушла.

На какое-то время мир перестал существовать для Трэвиса. Он оплакивал мать, сидел у постели больного отца вместе с братом Кори, и никто не знал, выкарабкается Дональд или нет. Новость дошла до людей, посыпались электронные письма со словами утешения. Даже Тим Кук, с которым Трэвис воевал долгие годы, прислал сообщение и выразил соболезнования.

Не находя себе места, Каланик позвонил Арианне Хаффингтон. Та прилетела во Фресно ближайшим рейсом. По мере распространения новостей все больше людей связывалось с Калаником, предлагая помощь. Бывшая подруга Энджи Ю, оставшаяся близким другом Трэвиса, спрашивала, не хочет ли он, чтобы она приехала и вместе с ним посидела у постели отца. Она хорошо знала родителей Каланика в ту пору, когда они с Трэвисом встречались. Хаффингтон позже рассказывала друзьям, что она заботилась и искренне беспокоилась о Каланике в самый мрачный момент его жизни. Очевидцы говорили, что Арианна взяла на себя роль матери Трэвиса и ухаживала за ним, заменяя родную мать. Однако некоторые руководящие работники Uber, лучше знавшие обстановку, не могли избавиться от ощущения, что Хаффингтон использует ситуацию, чтобы стать ближе к Каланику.

От постели отца Каланик возвращался в Holiday Inn, расположенный через дорогу от больницы, и пытался спасти то, что осталось от его карьеры. Он арендовал конференц-зал в отеле, гораздо более скромный, чем в его апартаментах в Four Seasons, и использовал его как полевой командный пункт, удаленный от штаб-квартиры Uber. Чтобы отвлечься от мыслей о трагедии, он задумал написать письмо своим сотрудникам, выразить искреннее раскаяние и дать понять, что он прислушался к их жалобам и готов измениться. Он сочинял послание, расхаживая то по конференц-залу, то по полутемному, застеленному ковровой дорожкой коридору, и вслух надиктовывал мысли. Следуя совету Арианны, он старался подобрать правильный тон, что-то среднее между смиренным, извиняющимся и вдохновенным, какой приличествует руководителю, готовому и способному вернуться и встать у руля компании в трудное время.

Исписав массу черновиков, они с Арианной остановились на варианте, в котором, как им казалось, Каланик принимает на себя всю полноту ответственности за свои действия. Трэвис был уверен, что сотрудники оценят его позицию по достоинству. В этом письме он впервые принес извинения и признал собственные недостатки. Он понял, что давно должен был признать свои ошибки, и теперь рассчитывал, что письмо поможет ему сохранить работу.

Команда,

За последние семь лет наша компания сильно выросла, но не повзрослела. Всю свою жизнь я был предпринимателем. Большую часть времени я стоял на грани неминуемого краха и банкротства. Я никогда не нацеливался на создание процветающей организации. В основном я просто выживал.

Когда стартовал Uber, я впервые в жизни стал руководителем предприятия, которому ежедневно не грозит крах. Только в последние три с половиной года наш сервис и наша компания росли с беспрецедентной скоростью… Вроде бы можно праздновать, но без системы сдержек и противовесов рост может привести к серьезным ошибкам. Если взглянуть шире, наши ошибки гораздо больше влияют на работу подразделений, на клиентов и сообщества, которые мы обслуживаем. Вот почему методы работы небольшой компании должны меняться, когда она растет. Я преуспел с маленькой фирмой, но потерпел неудачу, когда она стала большой…

Уверен, вы понимаете, что в последние дни я думал в основном о своей семье. Мать всегда учила меня держаться как можно ближе к тем замечательным, талантливым, вдохновленным людям, которые сделали Uber тем, чем какой он сейчас. Она всегда ставила людей на первое место, и мне пора признать ее правоту. Отец твердил, что дела говорят лучше слов и что нужно служить примером. Поэтому я считаю важным чистосердечно признать наличие вызовов, с которыми мы столкнулись в Uber, и тем не менее выразить уверенность, что мы безотлагательно примем меры, чтобы исправить положение.

Надеюсь, вы присоединитесь ко мне в строительстве того Uber, который будет еще лучше²⁶¹.

Сгорбившись над ноутбуком в коридоре Holiday Inn, Каланик уставился на строчку «иногда важнее доказать не свою правоту, а свое неравнодушие к людям». Он устал, давно не высыпался по-настоящему, но сейчас чувствовал, что письмо получилось основательным. Трэвис собирался отослать его в ближайшие несколько недель, когда после доклада Холдера нужно будет заново вдохнуть в людей веру в его, Каланика, руководство.

В тот момент он не мог знать, что так и не отправит это письмо своим сотрудникам.

Часть пятая

Глава двадцать седьмая. Доклад Холдера

Прошло четыре с половиной месяца с тех пор, как Трэвис нанял Эрика Холдера и его партнеров из Covington & Burling для расследования в Uber. За это время в сознании сотрудников и сторонних наблюдателей предстоящий доклад приобрел какие-то мифические очертания. Кто-то воспринимал его как «Некрономикон», некий оккультный документ, наполненный самыми мрачными тайнами компании. Другие рассматривали доклад как шанс навести порядок в доме, признать ошибки и приступить к их переосмыслению. В любом случае компания планировала во вторник, 13 июня, огласить рекомендации, содержащиеся в докладе Холдера, на общем собрании всех сотрудников.

Все понимали, что снова услышат плохие новости. Вопрос заключался в том, насколько плохие. Руководители отделов решили за оставшееся до великого дня время свести ущерб к минимуму. 6 июня на внутреннем собрании было объявлено об увольнении двадцати человек в связи с фактами, вскрывшимися в ходе расследования²⁶². В эту группу входил и Джош Морер, генеральный менеджер в Нью-Йорке, который шпионил за одним репортером и заигрывал с персоналом. Мореру позволили уйти без шума. Сам он говорил, что уволился, потому что ему предложили стать партнером в Tusk Ventures, фирме, основанной одним политтехнологом, в прошлом сторонником и советником Uber. У остальных имелись такие же удобные альтернативы^[95].

Увольнениями дело не ограничилось. Тридцать один сотрудник получил направление на консультации и дополнительное обучение, а еще семеро – письменные предупреждения относительно их поведения.

В воскресенье 11 июня совет директоров Uber собрался в центре Лос-Анджелеса в офисе Covington & Burling для обсуждения приведенных в докладе выводов и рекомендаций фирмы. Каждый из семи членов совета явился в тот день в офис фирмы со своей повесткой дня. Венчурный инвестор Билл Герли хотел, чтобы прекратились скандалы. Дэвид Бондерман, магнат прямых инвестиций, мечтал, чтобы Uber вырвался из-под огня прессы. Им обоим хотелось, чтобы компания пришла к первичному размещению акций и их фирмы смогли собрать миллиарды взамен своих первоначальных инвестиций.

Гарретт Кэмп, человек, придумавший компанию с нуля, уже много лет подвергался проверкам. Отошедший от дел управления основатель был счастлив, что передал бразды правления Каланику. В конце концов, Каланик сделал его очень, очень богатым и собирался сделать еще богаче. Райан Грейвз, первый гендиректор, а ныне почетный глава операционного отдела, демонстрировал преданность Каланику. Грейвз, как и Трэвис, считал, что пресса несправедливо придирается к Каланику. Он не думал, что Каланика следует отстранить, но полагал, что Трэвису будет полезно побыть какое-то время вдали от Uber, как и компании от него.

Ясир аль-Румайан, представитель суверенного фонда Саудовской Аравии, с самого начала занимал сторону Каланика. Саудиты искали пути диверсификации активов королевской семьи, чтобы перестать быть только нефтяной монархией. Именно Каланик принял их в лоно Uber. Аль-Румайану нравился Каланик; саудит считал, что у Трэвиса нет причин покидать компанию. Он лично согласился бы работать под его руководством.

Арианна Хаффингтон, независимый член совета директоров, была далеко не беспристрастна. Даже когда расследование уже шло полным ходом, она публично выражала поддержку Каланику. «Он определенно пользуется моим доверием и доверием совета»²⁶³, – говорила Хаффингтон о Каланике на одной из конференций в марте. Остальные члены совета нервничали; верхушке компании становилось ясно, что Хаффингтон в «команде Трэвиса» и подаст голос за то, чтобы оставить его во главе Uber. Эти двое стали ближе за то время, что Арианна состояла в совете Uber. Что важно, она понимала: пока Кэмп, Грэйвз и аль-Румайан остаются союзниками Каланика, у него по-прежнему большинство голосов. На публике Хаффингтон могла изображать независимость, но все в Uber знали, на чьей она стороне.

И наконец, оставался сам Каланик. Он рассчитывал, что доклад Холдера позволит Uber, измотанному вниманием общественности, перевести дух. И, какие бы рекомендации ни содержались в докладе, Трэвис не собирался покидать пост главного исполнительного директора.

Чтобы избежать утечки информации, решили особенно позаботиться о безопасности. Каждый член совета должен был прочесть печатный экземпляр прямо в офисе Covington & Burling, не имея при себе никаких электронных устройств. Цифровой вариант должен был остаться исключительно на жестких дисках в офисе Covington & Burling.

Те, кто прочел доклад полностью, пребывали в шоке. На сотнях страниц перечислялись нарушения, совершенные отделениями Uber по всему миру. В их числе было и сексуальное насилие, и физическая жестокость. Против компании уже выдвинули множество громких исков; получалось, что их станет еще больше. Когда Райан Грейвз прочел доклад, его чуть не стошнило.

В то воскресенье 11 июня, сразу после чтения доклада, семь директоров собрались на длительное совещание, чтобы обсудить ситуацию. Они очень боялись утечки информации. Никто и никогда не должен был узнать подробности проведенного расследования. До сих пор репортеры умели находить добровольные источники на всех уровнях компании. С самого начала Грейвз попросил присутствующих сделать так, чтобы содержание разговора осталось между ними. Потом он начал умолять: «Пожалуйста, прошу вас, не сообщайте прессе».

Доклад включал список рекомендаций от Холдера и его партнера Тэмми Альбаррана. Они занимали двенадцать страниц и предусматривали серьезные структурные изменения в компании. Были там и различные варианты рекомендаций, которые могут потребоваться в дальнейшем. Однако самые важные пункты Холдер и Альбарран поставили первыми: Трэвису Каланику нужно взять отпуск в собственной компании, отказаться от контроля над бизнесом Uber и нанять подходящего главного операционного директора, который поможет ему в этом. Вторым пунктом, касавшимся ведения бизнеса, доклад рекомендовал уволить Эмиля Майкла. И наконец, компания остро нуждалась в назначении независимого председателя совета директоров, совершенно не связанного с Uber и способного принимать долгосрочные и взвешенные руководящие решения.

Мнения разделились. Герли и Бондерман считали, что рекомендации заходят слишком далеко, их смущала мысль о необходимости навсегда избавиться от Каланика. Некоторые из членов руководящей команды были уверены, что Хаффингтон давила на Холдера и Тэмми Альбаррана и просила не включать пункт об увольнении Каланика в окончательный вариант доклада. Но в итоге Герли и Бондерман согласились с предложенными нововведениями; пришло время навести порядок в компании, и перемены нужно было начинать с верхов.

Пусть им и не хотелось его увольнять, однако Хаффингтон, Кэмп, Грейвз и аль-Румайан сочли, что Каланику нужно какое-то время побыть вдали от компании. Общественность слишком пристально следила за Uber; пресса жаждала крови, и удаление Каланика из-под огня софитов – пусть даже временное – могло ослабить давление.

Трэвис уже знал, что его собираются просить об уходе и вопрос заключается только в том, сможет ли он вернуться, но решение об увольнении Майкла воспринял болезненно. Гендиректор видел, как за последние шесть месяцев мир обернулся против его друзей, но Майкл оставался с ним до конца – единственный человек в Uber, которому он мог доверять. В этот период даже бывшая подруга предала его. Но Каланик понимал, что совет директоров должен действовать в унисон, только тогда разворот в деятельности Uber будет выглядеть легитимным и искренним. К концу дня семеро членов совета единодушно одобрили все рекомендации Холдера. Хотя в тот момент никто из них не представлял, что будет делать Трэвис во вторник, когда состоится презентация доклада перед всеми сотрудниками компании.

Майклу позвонили тем же вечером. Многие работавшие с ним люди все еще поддерживали его. Даже самые ярые недоброжелатели Майкла признавали его талант руководителя, ответственное отношение к работе, умение налаживать отношения и заключать сделки.

«Uber предстоит пройти долгий путь, чтобы реализовать все, на что он способен, – писал Майкл в послании к своей команде, составленном в самовосхваляющем тоне. – С нетерпением буду ждать успехов, которых вы достигнете в ближайшие годы»²⁶⁴. Он также без приглашения и совершенно неожиданно присоединился к сеансу конференц-связи на одном из последних совещаний своих бывших соратников по бизнесу. Майкл сильно переживал свою отставку. Он отдал Uber четыре года жизни и постоянно пытался смягчить характер Каланика. Но вышло так, что он позволял Трэвису проявлять свои худшие черты. Вклинившись в селекторное совещание^[96], он еще раз сказал сотрудникам, что гордится своим участием в создании компании, изменившей мир.

На этом карьера Эмиля Майкла в компании закончилась.

В календаре каждого сотрудника Uber десять часов утра каждого вторника выделены как время проведения общего собрания компании. По всему миру люди подключаются к линии видеоконференцсвязи, чтобы посмотреть отчеты руководителей о текущем состоянии дел, выступления вице-президентов, членов совета директоров и лично Трэвиса Каланика. Работники, имевшие возможность в то утро присутствовать в просторном конференц-зале, занимали места и посматривали на руководителей отделов и директоров, готовившихся к презентации доклада.

Сотрудники были встревожены. Порочащие компанию статьи и потрясения последних шести месяцев отразились на их работе и повлияли на личную жизнь. В течение весны Арианна Хаффингтон несколько раз появлялась на телевидении, в CNN, CNBC и на других каналах и говорила о докладе. И всякий раз заявляла, что он будет готов через неделю или две, надеясь таким образом успокоить прессу. Внезапная гибель Бонни Каланик также отсрочила презентацию. Но теперь Арианна стояла за кулисами и ждала, когда все займут места.

В то утро Каланика никто не видел. Как потом оказалось, его вообще не было в здании. За выходные распространилась новость, что гендиректор, похоже, взял отпуск. Но даже высшее начальство понятия не имело, что он собирался делать в этот день. Пока работники подключались к видеоконференции, Каланик лихорадочно стучал по клавиатуре, ломая голову, что им сказать. В девять часов пятьдесят девять минут все почтовые ящики компании получили послание от Каланика – как раз в тот момент, когда Арианна Хаффингтон вышла на сцену. По обе стороны от нее стояли члены совета директоров Билл Герли и Дэвид Бондерман.

«Всем доброго утра, – сказала Хаффингтон. Несколько человек из зала невнятно ответили на ее приветствие. Похоже было, что она взяла на себя роль ведущей собрания. – Прежде чем мы начнем, хотелось бы разглядеть в этом помещении слона. Где Трэвис?» – задала Хаффингтон риторический вопрос.

Ответ был в электронном письме Каланика, которое работники Uber открывали как раз в тот момент, когда Хаффингтон начала свою речь. Оно гласило:

Команда,

На протяжении восьми последних лет моя жизнь была неразрывно связана с Uber. Недавние события заставили меня понять, что люди важнее работы, и мне нужно на время вырваться из повседневной суеты, чтобы оплакать мать, которую я похоронил в пятницу, поразмышлять, поработать над собой и сосредоточиться на создании руководящей команды мирового уровня.

Вся полнота ответственности за случившееся с нами и причины произошедшего лежит на моих плечах. Многим, конечно, можно гордиться, но и многое нужно улучшать. Для успеха Uber 2.0 нет ничего важнее, чем создание руководящей команды. Этим я и займусь. Но если мы хотим поработать над Uber 2.0, то мне следует потрудиться над Трэвис 2.0, чтобы стать руководителем, который нужен этой компании и которого вы заслуживаете.

В течение этого промежуточного периода компанией будет управлять руководящая команда, в том числе по моим указаниям. По мере необходимости я буду доступен для принятия важнейших решений, но они будут смелыми и радикальными, чтобы компания быстрее двигалась вперед.

Трудно сказать, сколько это продлится. Срок может оказаться короче или длиннее, чем мы ожидаем. Трагическая гибель любимого человека тяжело сказалась на мне, и я чувствую, что должен проститься с ней как подобает. Я черпал силы в нескончаемом потоке ваших сердечных посланий, выражавших соболезнования. Почти каждое заканчивалось вопросом, чем мне можно помочь. Ответ прост. Наполните свою жизнь служением нашей цели. Это даст мне время побыть с семьей. На первое место ставьте людей, как завещала мне мать. И сделайте Uber 2.0 реальностью, чтобы мир увидел, как вдохновенно вы трудитесь, какие замечательные люди делают Uber великим.

До скорой встречи,

Трэвис²⁶⁵

Так оно и было. Каланик собирался отойти от дел компании^[97]. С одной стороны, трудно представить Uber без Каланика во главе. Этот человек жил и дышал своей работой. С другой стороны, сотрудники Uber поняли, в какую знаковую фигуру он превратился, став символом нездоровой корпоративной культуры.

Последняя фраза из послания Каланика ужаснула некоторых членов руководящего штаба. Слова «до скорой встречи» и предложение про срок, который может оказаться короче или длиннее, внушали опасения. И все же они почувствовали облегчение от его готовности отойти в сторону хотя бы на время, чем бы это ни закончилось.

Хаффингтон продолжала выступление. Она сказала, что рекомендации, сделанные на основании доклада, стали результатом изнурительного многомесячного труда. Холдер и Альбарран лично опросили более двух сотен людей, а также пообщались с сотнями других бывших и действующих сотрудников Uber по анонимной горячей линии. Их фирма ознакомилась с более чем тремя миллионами документов, вывернув компанию наизнанку. Хаффингтон не стала сообщать, что вся эта затея стоила Uber десятков миллионов долларов; руководство сочло правильным потратить эти деньги, если они позволят избавить Uber от проблем.

«Рекомендации будут размещены в новостях на сайте Uber немедленно, – объявила Хаффингтон. Слушатели в это время начинали читать электронное письмо Каланика. Uber заранее сформировал специальный комитет по работе с докладом. В него вошли Хаффингтон, Герли и Бондерман. Все трое приняли эти рекомендации, прежде чем передать их остальным членам совета директоров. «В воскресенье на совещании совета директоров, определенно самом продолжительном из тех, в которых мне доводилось участвовать, совет единодушно утвердил их», – заявила Хаффингтон.

Пока она произносила эти слова, рекомендации появились в Интернете. Весь коллектив с облегчением выдохнул. Первой значилась новость, о которой они уже слышали: роль Каланика будет сведена к нулю, а его судьба решится позже. Никто, кроме членов совета, так и не увидел полный, первоначальный текст доклада. Он больше напоминал перечень обид и претензий, выдвинутых работниками против Uber. Некоторые считали, что после стольких месяцев ожидания Uber обязан опубликовать для работников и сам доклад, если уж вести дело начистоту. Однако Хаффингтон спорила, что было бы неправильно вторгаться в личную жизнь потерпевших, поскольку это связано с юридическими тонкостями.

Затем, перейдя к вопросу об изменениях в составе совета, она заявила: «Хочу сказать, что с момента моего появления в совете директоров я поставила перед собой цель добиться большего разнообразия в его составе – как бы мне ни нравились белые мужчины в роли коллег. Сегодня я рада объявить, что Ван Линь Мартелло присоединяется к совету директоров Uber». Эти слова вызвали жидкие аплодисменты. Мартелло, карьерный администратор из пищевой индустрии, работала в Kraft и Borden и совсем недавно исполняла обязанности вице-президента Nestlé в Азии и Африке. Предполагалось, что она станет независимым директором, голосом разума, который послужит высшим интересам компании и ее акционеров.

«Уверена, вам будет приятно познакомиться с ней поближе», – продолжала Хаффингтон. Многие из аудитории понятия не имели, кто такая Мартелло и что у нее на уме, но считали, что появление еще одной женщины в совете, наверное, к лучшему. Мартелло могла бы им сказать, что намерена сыграть в совете роль Швейцарии, не присоединяющейся к постоянно воюющим фракциям, но, вероятно, побоялась вызвать ехидные замечания, поскольку в тот период мрачные настроения в компании достигли пика. Хаффингтон продолжала развивать мысль о необходимости большего разнообразия в совете директоров, «слишком белого» и «слишком мужского». «Есть масса примеров, доказывающих, что если на борту появилась одна женщина, то, скорее всего, появится и другая», – сказала она.

И тут стоявший рядом Дэвид Бондерман подал голос. До этого момента они с Герли хранили молчание, предоставляя Хаффингтон возможность презентовать свою часть доклада. Внезапно его осенило.

«Я скажу вам, что это доказывает, – брякнул Бондерман. – Это значит, что, скорее всего, на борту станет больше разговоров».

Зал замер. Неужели один из членов совета директоров только что сделал сексистское замечание насчет того, что женщины слишком много болтают?

Слушатели были ошеломлены. Бондерман, семидесятипятилетний белый миллиардер, глава хеджингового фонда Uber из Форт-Уэрта, штат Техас, издевался над женщинами в разгар доклада, нацеленного на искоренение женоненавистничества в корпоративной культуре Uber. Билл Герли, стоявший рядом с Бондерманом, только головой покачал.

Быстро придя в себя, Хаффингтон попробовала отшутиться и двигаться дальше.

«Да ладно, Дэвид, – засмеялась она. – Не волнуйтесь, Дэвиду тоже придется много разговаривать». Зал хранил гробовое молчание.

«Итак, последний пункт, – повысила голос Хаффингтон, стараясь выйти из неловкой ситуации, – последний пункт – это культура».

В зале кто-то громко рассмеялся.

Уже несколько месяцев Бондерман сводил Каланика с ума.

Бондерман, карьерный финансист и крупный бизнесмен, сиживал в советах множества компаний в свою бытность совладельцем Texas Pacific Group. Эту фирму, занимавшуюся прямыми инвестициями, он возглавлял четверть века. Уроженец Лос-Анджелеса, а ныне житель Техаса, Бондерман переехал в Форт-Уэрт и сколотил себе состояние, работая на невероятно богатое семейство Басс. Оно контролировало крупные нефтегазовые концерны в мегаполисе Даллас – Форт-Уэрт. Именно там Бондерман встретился со своим партнером, Джимом Коултером, работавшим на Роберта Басса. Коултер и Бондерман, объединив усилия, основали в 1992 году TPG. Коултер как партнер отличался консерватизмом и здравомыслием; Бондерман любил рискнуть. Когда TPG инвестировала в Uber, траектория роста последнего уверенно пошла вверх. Но, когда во главе встал Каланик, Бондерман потерял часть того влияния, каким он обладал в других советах директоров.

Для подавляющего большинства Бондерман был просто огромным белым мужчиной, который ходил шаркающей походкой и носил ужасно сидевшие на нем костюмы266. Он совершенно не был похож на человека, занимавшего 239-ю строчку в списке богатейших людей мира, и уж конечно не появлялся на людях в маскарадном ковбойском наряде, как это делают некоторые эксцентричные нефтяные магнаты из Техаса²⁶⁷. Лысеющий, с грубым громким голосом, он презирал светскую болтовню и прямо высказывал свое мнение Каланику на заседаниях совета. Раздосадованный увольнением Брента Каллиникоса, первого и единственного главного финансового директора Uber, Бондерман говорил, что Каланик гоняется за китайским рынком с настойчивостью Ахава^[98], и агитировал за изменение такого подхода. Бондерман страшно злился, что Каланику потребовалось столько времени, чтобы уволить Энтони Левандовски, человека, явно мешавшего всей компании.

Чувства Каланика его не волновали. Ему было плевать на чувства целого легиона братков, окопавшихся в этой компании. Что его волновало, так это деньги и процветание Uber, на которое все рассчитывали. ТРG вложила в него миллиарды.

Вот почему Трэвис Каланик воспользовался возможностью, когда она представилась. Он устал от жалоб и понуканий старика. Едва Бондерман допустил оплошность на сцене, Каланик взялся за телефон. Еще до завершения презентации в то утро вторника Каланик отправил сообщения членам совета директоров и другим руководящим работникам.

Смысл послания Каланика был ясен: Бондерману нужно уходить.

Презентация продолжалась. Люди слушали Арианну Хаффингтон и ерзали в креслах, не зная, как реагировать на комментарий Бондермана. Хаффингтон объявила о нескольких символических переменах. Например, работникам больше не нужно было дожидаться восьми часов вечера, чтобы поужинать в офисе. Эту меру долго использовал Каланик, надеясь подольше задержать людей на рабочем месте. Знаменитый Командный пункт (War Room) в центре офиса получил новое название, любезно предложенное самой Хаффингтон: Комната отдыха (Peace Room). Звучало довольно слащаво, но залу, похоже, понравилось.

Настало время выступать Герли.

«Мне хотелось бы сделать несколько замечаний просто для того, чтобы посмотреть на все это в перспективе, – начал Герли. Его высокая нескладная фигура смотрелась на сцене, как всегда, странно. – Несомненно, эта компания является самым успешным стартапом за всю историю Кремниевой долины. Она быстро росла и охватывала все больше клиентов и городов в разных странах с небывалой скоростью.

«Но мне хотелось бы привести одну фразу, которую часто повторяют. Думаю, она будет уместна, – продолжал Герли серьезным тоном. – С большим успехом наступает большая ответственность. В мире нас больше не считают стартапом. Нас считают одной из крупнейших, одной из самых значимых компаний. И наше поведение, наша корпоративная культура должны соответствовать этому уровню, иначе у нас и дальше будут проблемы».

Слушавшие его члены совета согласно закивали.

«Мы переживаем дефицит доверия, – продолжил Герли. – Вы можете прочитать какой-то отзыв и заявить, что написано нечестно, но это не имеет значения. Потому что нам все равно придется с этим разбираться и оправдываться, ведь мы не можем позволить себе такой роскоши, как сомнения клиентов.