Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Никто из нас не ожидает, что раз мы огласили здесь рекомендации Холдера, то все будет прекрасно, – говорил Герли. – Но не думайте про это сейчас. Просто давайте упорно работать, и мы построим Uber 2.0», – сказал он и передал микрофон.

Собравшиеся одобрительно загудели. Возможно, они верили, что компанию наконец удастся повернуть в нужную сторону.

Несмотря на оплошность Бондермана, в целом казалось, что общее собрание во вторник прошло успешно. Вскоре после того, как на сцену вышла Арианна Хаффингтон, в зал как-то проник репортер «Нью-Йорк таймс» и начал писать о происходящем в Твиттер^[99]. Каланика чуть удар не хватил; служба безопасности бросилась на поиски репортера. К счастью для Uber, получилось так, что «Таймс» вроде бы прозевала замечание Бондермана^[100]. Вероятно, компания сумела в частном порядке уладить это дело.

Но им все равно не повезло. Через несколько часов после окончания презентации другой сайт опубликовал ее содержание полностью, выделив сексистский комментарий Бондермана²⁶⁸. Это был удар ниже пояса. После долгих месяцев ожидания доклада, с которого должны были начаться серьезные изменения, член совета директоров высказывает шести тысячам сотрудников, что женщины слишком много разговаривают. Работники возмущены, журналисты оказались правы: корпоративная культура Uber отравлена, начиная с самых верхов.

Каланик видел ситуацию иначе. Он наконец получил оружие, которое можно использовать против Бондермана. После целого дня обмена сообщениями и срочного заседания совета директоров Бондерман понял, что должен броситься на собственный меч. К вечеру он обратился к сотрудникам компании с посланием.

Сегодня на общем собрании Uber я адресовал своей коллеге и другу Арианне Хаффингтон необдуманное, неуместное и непростительное замечание. Оно прозвучало противоположно тому, что я намеревался сказать, но я сознаю его пагубное влияние и принимаю всю полноту ответственности за этот комментарий…

Я не хочу, чтобы мои слова отвлекли сотрудников Uber от создания корпоративной культуры, которой мы могли бы гордиться. Я должен придерживаться тех стандартов, которые мы хотим задать для Uber.

Поэтому я решил уйти из совета директоров Uber с завтрашнего утра. Для меня было честью и привилегией служить в совете Uber, и я буду с нетерпением ждать дальнейших успехов и прогресса компании²⁶⁹.

После этого Бондерман подал в отставку, а у Каланика в совете директоров стало на одного врага меньше. День прошел, Каланик подтвердил, что уходит в отпуск, и настало время оздоравливать Uber и делать из него Uber 2.0.

По крайней мере, предполагалось, что это и должно произойти.

Глава двадцать восьмая. Синдикат

Когда на общем собрании Дэвид Бондерман раскрыл рот, в голове у Билла Герли мелькнула мысль: «Ты, должно быть, шутишь».

Отправляясь на собрание во вторник утром, он был полон оптимизма. Содержание доклада Билл считал омерзительным; оно больше напоминало непристойное чтиво и наводило на мысль о холостяцкой вечеринке в Кремниевой долине со всеми ее расистскими и сексистскими штучками. Но, когда совет директоров единодушно одобрил рекомендации, у Герли появилась надежда.

Все рассматривали Герли как человека, который уж как-нибудь наведет порядок. Каланика он знал много лет. Состоял в совете директоров. Кроме высокого роста, Герли обладал властным видом. Все ожидали, что он что-нибудь сделает, причем быстро.

Но это давление уже начало сказываться на нем. К середине июня высокий и подтянутый, худощавый и аккуратный Герли начал набирать вес. Чуть раньше в том же году он летал в Сан-Диего на сложную хирургическую операцию на колене. Перед 13 июня в течение нескольких недель Герли работал на телефоне, поместив ногу в аппарат, препятствующий отеку. Офис Benchmark располагался в Вудсайде, штат Калифорния. Колено сильно болело, но это была ерунда по сравнению с тем расстройством, которое ему и его фирме причиняла ситуация вокруг Uber.

Герли располагал людьми, на которых можно было опереться. Benchmark исторически сложился как подлинное партнерство. Утром каждого понедельника партнеры встречались. Эта сплоченная группа специалистов по венчурным инвестициям тратила часы на изучение каждой компании из своего портфеля. Мэтт Коулер работал в Facebook на заре его существования и отвечал за рост численности клиентов. Питер Фентон, «партнер с высоким эмоциональным коэффициентом», помог Twitter избавиться от двух основателей и ввести в должность третьего главного исполнительного директора социальной сети. Эрик Вишрия и Сара Тавель, самые свежие рекруты Benchmark, имели представление, что значит быть главой или начальником отдела внутри стартапа, оказавшегося под пристальным вниманием.

Хотя основная ноша ложилась на плечи Герли. Ему постоянно звонили партнеры из Benchmark, то есть группа немыслимо богатых инвесторов, а также благотворительные фонды колледжей и пенсионные фонды, предоставившие сотни миллионов долларов, которые Benchmark инвестировал в разные компании. Все они боялись, что Uber рассыпется на части, а миллиарды, которых они ожидали взамен, испарятся. И на каждое раздраженное письмо и обеспокоенный звонок Билли Герли отвечал, успокаивал, разъяснял, что все держит под контролем.

Его друзьям так не казалось. Как-то вечером 2017 года Дэвид Крейн, партнер из Google Ventures, который четырьмя годами ранее помог инвестировать в Uber четверть миллиарда долларов, устроил у себя дома вечеринку в пользу научно-исследовательского фонда. Явился и Питер Фентон, как всегда веселый и дружелюбный. Прицепом он притащил Билла Герли, который большую часть вечера хандрил в углу гостиной Крейна, нянча бокал с выпивкой, или торчал на заднем крыльце, облокотившись на перила. Герли так устал и был так подавлен, что с трудом держался на ногах. Он пробовал убедить друзей, что сам о себе позаботится. Этот техасец ростом 205 сантиметров начал заниматься йогой и медитировать, но все равно продолжал мучиться бессонницей. Герли просто вымотался.

Доклад Холдера предполагал серьезные изменения. Трэвис Каланик уходил в сторону, компания приступала к реабилитации бренда, появлялась возможность все основательно перетряхнуть.

Но собрание из-за неожиданного сексистского высказывания Дэвида Бондермана обернулось настоящей катастрофой. И у Каланика пропало желание залечь на дно. Уже на следующий день он принялся звонить главам отделов и людям, занимающим руководящие посты, и отдавать указания, будто не заявлял всему миру, что намерен отойти от дел. На этой же неделе, находясь в так называемом отпуске, он приступил к работе с инженерами Uber, которые выполняли его распоряжения, не ставя в известность совет директоров.

Казалось бы, нужно просто вмешаться и настоять, чтобы отпуск Трэвиса превратился в бессрочный. Но Каланик никуда не собирался; он полностью игнорировал свое обещание уйти. Он стал бы противиться любым попыткам отстранить его от дел, а Герли знал Трэвиса слишком хорошо, чтобы недооценивать его как бойца.

Герли терзался не только практическими, но и философскими сомнениями. Имидж Benchmark основывался на ее репутации как инвестиционной фирмы, поддерживавшей с главами компаний дружественные отношения. Когда страховой фонд или фирма, занимающаяся прямыми инвестициями, вкладывала деньги в компанию, ее глава зачастую вынужден был мириться с тем, что они будут вмешиваться в дела управления. Бондерман, например, не стеснялся критиковать то, как Uber тратит деньги. Но он занимался прямыми инвестициями, а венчурные фирмы стремились хотя бы внешне сохранять доброжелательное отношение к главам компаний. Benchmark присутствовал в совете директоров Uber для того, чтобы обеспечивать интересы компаний из своего инвестиционного портфеля, помогать в подборе руководящих кадров и определении стратегии и ненавязчиво давать советы. Если они сейчас навсегда избавятся от Каланика, то согласится ли когда-нибудь на инвестиции от Benchmark следующий Uber, следующий Facebook, любой следующий крупный проект?

Кроме репутации Benchmark, существовало еще одно практическое соображение – деньги. Оценочная стоимость Uber распухла до гигантской суммы в 68,5 миллиарда долларов. Uber стоил даже больше, чем Facebook, по собственной оценке последнего, а Benchmark начал инвестировать в него с «цокольного этажа». Первоначальный взнос в 11 миллионов долларов теперь стоил миллиарды. Вполне возможно, он представлял собой одну из самых крупных венчурных инвестиций за всю историю Кремниевой долины. Сейчас доли Benchmark в Uber оказались в серьезной опасности. Любая новая очерняющая компанию статья урезала стоимость Uber, а это пагубно сказывалось на незапятнанной репутации Билла Герли и в конечном счете снижало прибыль акционеров.

Некоторые инвесторы уже обрушились на компанию публично. Митч Капор и его жена, Фреда Капор Кляйн, оба давние инвесторы Uber, долго осуществляли так называемые инвестиции влияния, демонстрируя обществу осознанный подход к капитализму.

«Мы чувствуем, что в своих попытках спокойно влиять на компанию изнутри зашли в тупик, – написала эта пара в своем публичном блоге. – Мы выступаем публично, поскольку считаем, что об инвесторах Uber и совете директоров правильно будет судить по их действию или бездействию. Надеемся, что наше выступление поможет привлечь руководство Uber к ответственности, так как все остальные механизмы, похоже, не сработали»²⁷⁰.

Осознать, насколько плохо обстоят дела, Герли помогло сообщение от одной предпринимательницы. Тем летом он как-то проверял свою электронную почту, и тут на экране появилось новое письмо. Его прислала Катрина Лейк, исполнительный директор Stitch Fix, очень известной и успешной компании, торгующей стильными штучными нарядами через Интернет.

Герли очень хорошо знал Лейк. Когда юная компания еще только подавала надежды, Benchmark инвестировал в нее 12 миллионов долларов. Лейк создавала Stitch Fix в собственной спальне, открыв школу бизнеса, но до успеха ей было еще далеко. К 2017 году Stitch Fix впервые успешно разместила акции на бирже, вернув Benchmark сотни миллионов. Как члены совета директоров Stitch Fix, Герли и Лейк со временем сблизились. Он верил в ее компанию, а она прислушивалась к его советам.

Письмо Лейк оказалось резким.

«Это аморально и удручающе, что такие компании, как Uber, могут существовать и даже процветать, – заявила она. – И я разочарована, что человек, которого я так уважаю, имеет к нему отношение».

Для Лейк история с Uber имела глубоко личную окраску. Катрина была одной из самых выдающихся женщин-руководительниц в Кремниевой долине. Пока она росла от маленького стартапа до предприятия с многомиллионными оборотами, ей довелось столкнуться с харассментом²⁷¹. В какой-то момент, когда ее стартап уверенно набирал высоту, она подверглась сексуальным домогательствам одного из своих венчурных инвесторов, Джастина Колдбека. Он входил в совет директоров ее компании в качестве наблюдателя, пока – уже после инцидента – Лейк не настояла на его исключении. Она знала, каким ужасом может обернуться для женщины царящая в технических компаниях и венчурных фондах бро-культура.

Прочитав про Сьюзен Фаулер, случай в Индии и другие скандалы, связанные с Калаником, ей стало стыдно, что ее компания упоминается в одном ряду с Uber. И ей было невыносимо думать, что ее наставник сидел сложа руки или даже потворствовал происходящему.

Быть предпринимателем в Кремниевой долине означало для Лейк не просто взяться за что-то новое, связанное с последними технологическими достижениями. Для нее это значило создать компанию, живущую в соответствии с теми ценностями, которые она хочет привнести в мир.

«Я очень надеюсь, что Stitch Fix останется живым и развивающимся примером компании совершенно иного типа, преуспевающей благодаря нравственным ценностям, а не вопреки им».

Герли немедленно послал ответ, поблагодарив Лейк и выразив ей свою признательность.

«Это был кошмар», – писал Герли. Инвестиции в Uber создали ему репутацию, а письмо Лейк подействовало как пинок под зад.

На первом же после доклада Холдера совещании команда Benchmark решила: их фирма должна принять «правильное решение». Каланика нужно убрать.

Но Benchmark не могла сделать этого в одиночку. Герли требовалась помощь.

Каланик не случайно старался жестко контролировать инвесторов. Если настанет день, когда они выступят против него – как это случилось с Майклом Овицем в Scour, – то Каланик хотел сохранить за собой возможность защищаться.

Он хорошо поработал. Шло время, и Каланик медленно разрушал власть и влияние акционеров. Он утаивал как можно больше информации, не давая инвесторам возможности вникнуть в финансовое состояние компании. Те ворчали. Они вложили кучу денег в бизнес Каланика и считали, что имеют право знать, как идут дела и как он распоряжается их капиталами. Один инвестор сказал, что Каланик обращается с ними, как с грибами: кормит дерьмом и держит в темноте^[101]. Каланик считал, что они должны быть благодарны и за это.

Казалось, инвесторы интуитивно чувствовали, что дело неладно. Пока оценочная стоимость Uber росла, лишь немногие пробовали вмешиваться. С точки зрения закона позиция Каланика не являлась оправданной; инвесторы, владевшие в компании значительными долями, имели право на доступ к информации. Типичным ответом Каланика, по свидетельству как минимум одного инвестора, была фраза: «Так подайте на меня в суд. И какая у вас будет репутация в этой отрасли, если вы начнете судиться с собственной компанией?»

И он был прав.

Кроме того, со временем Каланик накопил так называемые суперголосующие акции с дополнительным правом голоса – более влиятельный вид акций, дающих ему более одного, как у большинства других держателей, голоса на акцию. У Каланика таких особых акций было полно. Этот сценарий он придумал еще в ранний период существования Uber вместе с двумя своими союзниками, Гарретом Кэмпом и Райаном Грейвзом. Его пакет обычных акций тоже рос с каждым днем. Если работник Uber желал продать часть своих акций через внутреннюю программу обратного выкупа, Каланик требовал, чтобы эти акции продавались ему²⁷². Каждый день, когда сотрудники увольнялись или продавали свои акции в связи с материальными трудностями, количество голосов у Каланика нарастало.

Суперголосующие акции не могли выручить его в любой ситуации. Некоторые решения, например увольнение одного из высших руководителей, принимались голосованием полного состава совета директоров.

Но и тут у Каланика имелось преимущество: он эффективно контролировал совет директоров. Из восьми членов совета большинство было с ним заодно: Арианна Хаффингтон, Ван Линь Мартелло, Ясир аль-Румайан, Райан Грейвз и Гаррет Кэмп поддерживали Каланика. А в 2016 году, когда саудиты инвестировали 3,5 миллиарда долларов, он выторговал себе еще один козырь в рукаве. По условиям той сделки, единодушно одобренным советом, Каланик получал право назначать трех дополнительных членов совета директоров, когда пожелает.

Летом 2017 года, когда интерес общественности к компании усилился, Грейвз с Кэмпом забеспокоились. Но оба чувствовали себя в долгу перед Калаником. Кэмп с самого начала не хотел руководить компанией и довольствовался ролью пассажира на заднем сиденьи. Грейвз последние несколько лет в Uber провел большей частью на вечеринках и в путешествиях, хотя гендиректор никогда не критиковал его за это. Очевидно, Грейвз считал, что босс и должен по-настоящему заботиться о нем, потому что они «бро».

Когда Кэмп, Грейвз или кто-то другой из окружения Каланика начинал сетовать на его действия, он обычно задушевно спрашивал: «А ты знаешь, сколько денег я собираюсь для тебя заработать?»

И это почти всегда срабатывало.

К середине 2017 года все, кто вложил деньги в Uber, чувствовали собственную беспомощность. Но Каланик и не просил у них поддержки; за прошедшие годы ему удалось с помощью тонкого обмана и финансового надувательства отстранить инвесторов от управления. Он ставил перед собой цель подорвать их авторитет прежде, чем они сумеют проделать это с ним. Для достижения этой цели в течение восьми лет Каланик предпринял серию упреждающих ударов.

Шон Каролан, партнер из Menlo Ventures, в результате ранних инвестиций получил в совете Uber место наблюдателя. Каланик позаботился, чтобы Шон не имел права голоса. Робу Хейзу, венчурному инвестору из First Round Capital, повезло: он вложился в Uber на «посевной», то есть одном из первых этапов привлечения инвестиций. Имея солидный пакет акций Uber, Хейз получил место в совете директоров^[102]. Но когда началась серия В, Каланик изменил условия контракта таким образом, что Хейз лишился права голоса и имел лишь ограниченный доступ к информации. Крис Сакка, бывший юрист из Google, стал инвестором и основателем Lowercase Capital. Когда-то он считал Каланика другом. Ранняя инвестиция в Uber в размере 300 тысяч долларов дала и ему значительную долю в компании. Но, когда Сакка предпринял попытки скупить акции Uber у других ранних инвесторов – практика, известная как «вторичная покупка акций», – Каланик обрушился на него. Главный исполнительный директор больше не разрешал Крису присутствовать на заседаниях совета в качестве наблюдателя; они почти перестали разговаривать²⁷³.

Герли все это знал. Он месяцами тайно общался с отвергнутыми инвесторами, и все они втихомолку признавались, что боялись, как бы их вложения не схлопнулись. Сплотив вокруг себя группу недовольных, он стал искать людей, способных помочь советом. Герли связался с профессорами из Стэнфорда, в прошлом выступавшими экспертами по корпоративному управлению и преступлениям «белых воротничков». Он обратился к адвокатам из Cooley Paul и Weiss, двух лучших фирм в Долине, регулярно консультирующих технологические компании и венчурные фонды. Он нанял кризисную фирму, специализирующуюся на связях с общественностью. И он же предложил план, основанный на совместных действиях. Герли понимал, что Каланик никогда не уйдет по собственному желанию. Им придется вынудить его.

План, разработанный Герли, был прост. Он возглавит синдикат из крупнейших акционеров Uber: Benchmark, First Round, Lowercase, Menlo. Все они, вместе взятые, держали более четверти акций Uber. Они обратятся к Каланику с письмом, содержащим простое требование: в интересах компании уйти с поста генерального директора. Если Каланик откажется, группа обратится к общественности. Они пригласят «Нью-Йорк таймс», посвятят репортера в свой план, и на следующее утро их письмо Каланику появится на первой странице газеты. Здесь присутствовала и стратегическая составляющая: обращение к общественности поможет привлечь к действиям еще десятки инвесторов Uber.

Герли допускал, что Каланик отмахнется от их письма и откажется уходить, даже если они перейдут к конфронтации. На этот случай Benchmark нанял Стивена Рубинштейна, кризисного эксперта по связям с общественностью, которому предстояло заняться разъяснительной работой с прессой, когда выйдет статья в «Таймс»^[103]. Герли понимал, насколько важно, чтобы синдикат, а не Каланик контролировал освещение событий в прессе. С помощью Арианны Хаффингтон Каланик мог попытаться завоевать симпатию публики и представить инвесторов в самом невыгодном свете.

Если все пойдет не по плану, то у синдиката имелось секретное оружие. Адвокаты нашли слабое место в уставе Uber. Сейчас группа совокупно располагала значительным количеством акций класса В – ценными бумагами с дополнительными правами голоса, десять голосов на одну акцию. Но если синдикат развернет свой «ядерный вариант», то это может заставить всех конвертировать свои акции класса В с дополнительными правами голоса в акции класса А, дающие право на один голос. Это резко ограничит возможности Benchmark при голосовании, но и количество голосов у Каланика урежет тоже. В результате между акционерами начнется борьба за создание коалиций, способных захватить власть. Но группа не хотела заходить так далеко; отказ от акций с дополнительным правом голоса припасли на крайний случай.

Определяющим фактором было время. Синдикат, созданный Герли, должен был потребовать ответа от Каланика в жесткие сроки. Герли знал, что Каланик, как скалолаз в поисках точки опоры, будет отыскивать слабину в рядах синдиката. Если дать ему время, он мобилизуется, найдет ее, использует и сольет их всех. Каланик был боец, и им требовалось загнать его в угол.

В тот день, когда они решили выступить против Каланика, Герли организовал селекторное совещание членов синдиката и его советников. Он находился в офисе Benchmark в Вудсайде, заняв главный конференц-зал фирмы, просторное помещение с дюжиной черных кожаных кресел и металлическими стульями вокруг длинного стола из полированной твердой древесины. За этим столом в Benchmark сиживали представители деловой элиты Долины. Здесь Герли подписывал важные документы и провел неисчислимое множество дискуссий, касавшихся компаний из портфеля Benchmark, таких как Uber, Snapchat и Twitter. Но 21 июня 2017 года Герли использовал этот зал как центр управления попыткой синдиката сместить Трэвиса Каланика с поста главного исполнительного директора. Повестка этого утреннего совещания включала вопросы обеспечения тех событий, которые должны были произойти днем. В какой-то момент Герли решил объяснить, почему они должны действовать максимально быстро и решительно и чем они рискуют, если их опередят. Остальные инвесторы, юристы и сподвижники слушали.

«Вы смотрели фильм „Живое“? – спросил Герли присутствующих на селекторном совещании. – Тот, где Райан Рейнольдс летает в космосе с этой черной липкой инопланетной тварью, которую они поймали? Когда они нашли инопланетянина, то посадили его в неразрушаемый ящик в лаборатории на своем космическом корабле, чтобы обезопасить себя, пока будут его исследовать. В конце концов тварь сбегает. Она как-то выбирается из ящика и убивает всех на корабле. И направляется на Землю, чтобы и там всех убить. И все потому, что она вырвалась».

Члены синдиката молча слушали его и гадали, к чему клонит Герли. Некоторые про себя посмеивались: Герли любил аналогии.

«Так вот, Трэвис в точности эта тварь, – сказал он. – Если мы позволим ему вырваться из ящика – в любой момент в течение дня, – он уничтожит весь мир».

Глава двадцать девятая. Месть венчурных капиталистов

За день до сеанса конференц-связи, устроенной Герли с членами синдиката, предполагалось, что Трэвис Каланик находится в Сан-Франциско. Но 20 июня дома, в апартаментах в районе Кастро, его не было. И он не мерил шагами свой бункер в штаб-квартире Uber на Маркет-стрит, 1455. Каланик работал за ноутбуком в двух тысячах миль от дома.

В ту среду в Чикаго стояла теплая влажная погода, но лето еще не накрыло город удушливым одеялом, как бывает в эту пору на Среднем Западе. Каланик прилетел на встречу с Уолтером Роббом, бывшим директором Whole Foods. Гендиректор рассматривал Робба как потенциального кандидата на пост нового главного операционного директора. Для встречи Каланик арендовал частный конференц-зал на одном из верхних этажей «Ритц-Карлтона» в центре Чикаго, рядом с Мичиган-авеню. Трэвису нравились яркие отели, да и что могло быть круче, чем рабочая встреча на вершине «Ритца»?

Поездка Трэвиса в Чикаго подпортила план синдиката. Все они знали, что Каланик продолжает работать круглосуточно; Герли постоянно звонили разные люди, сообщавшие, что Трэвис и не думает уходить в отпуск. Но никто и не подозревал, что он в другом штате встречается с людьми, которых хочет сделать своими заместителями^[104]. Чтобы план сработал, нужно было отправляться в Иллинойс.

К лету 2017 года Герли и Каланик уже не разговаривали друг с другом. Герли понимал, что сам он не может лететь в Чикаго и уговаривать гендиректора подать заявление об уходе. Каланика выводили из себя ворчание Герли, его обеспокоенность и настоятельные замечания о необходимости перемен. Если бы только Герли явился в номер отеля для разговора об отставке, Трэвис послал бы его, техасца двухметрового роста, к чертовой матери. Им требовались нейтральные эмиссары.

Синдикат выбрал Мэтта Коулера и Питера Фентона. Коулер, блистательно начавший карьеру в раннем Facebook и вступивший в Benchmark в 2008 году, был практичен, реалистичен и прям; он мог изложить дело сухо, четко и доходчиво. Худой, с белой кожей, с вьющимися каштановыми волосами, широко поставленными глазами и румяными щеками, Коулер едва отметил свое сорокалетие, но выглядел лет на десять моложе. Если не считать Герли, Коулер знал Uber лучше всех. Он работал в компании, когда Герли впервые предложил Каланику средства для его предприятия. По крайней мере, лицо Коулера было знакомо Каланику, и, возможно, тот не сразу его ударит.

Коулеру, однако, не хватало эмоционального интеллекта. Поэтому с ним ехал Питер Фентон. Один из самых харизматичных партнеров Benchmark, Фентон умел общаться с молодыми основателями стартапов и располагать их к себе мягким подходом и открытой улыбкой. Подобно Коулеру, Фентон выглядел молодым, хотя ему уже исполнилось сорок пять. Взгляд серо-зеленых глаз, высокий лоб, песочного цвета светлые волосы делали его похожим на «парня с нашего двора», ничем не выдавая целеустремленного, опытного специалиста по венчурным инвестициям, каким он являлся. Он был жестким, но умным переговорщиком, способным уступить, когда нужно, показать другой стороне, что ее слышат. Это весьма ценное качество, помогающее заключать сделки, должно было пригодиться и сейчас, когда требовалось сообщить человеку неприятные новости.

Группа обсуждала ситуацию на протяжении нескольких недель. Герли по многу часов разговаривал по телефону с другими инвесторами – Джошем Копельманом и Робом Хейзом из First Round, Дугом Карлайлом из Menlo, Крисом Сакка из Lowercase. Еще больше времени он проводил в мучительных раздумьях над ситуацией вместе со своими партнерами по Benchmark. Заговорщики так боялись, что их подслушают, что использовали кодовые имена для Трэвиса, когда беседовали о нем в каком-нибудь публичном месте. Когда разговоры велись в кулуарах Uber, Каланик превращался в какого-нибудь «Боба» или «Джеффа» или носил другое имя, взятое наугад. После появления в Сети видео с водителем и Калаником считалось, что кто-нибудь мог записывать и снимать в любое время.

Собрания Герли с работниками Benchmark по большей части проходили за длинным деревянным столом в офисе в Вудсайде. Группа, включавшая Герли, Коулера, Фентона и партнеров Эрика Вишрия, Сару Тавель и Митча Ласки, разработала детальный план. Подробности проговаривали снова и снова, пока не заучили наизусть. Они предусмотрели все возможные варианты развития событий на встрече Коулера и Фентона с Калаником. (Закатит ли Трэвис истерику? Или сразу согласится? Быть может, перевернет стол и попробует их убить?) Отпечатали дюжину разных версий письма, которое должны были вручить Каланику – по одному на каждый возможный сценарий предстоящей встречи. Адвокаты из Paul, Weiss, почтенной юридической фирмы «белого ботинка», проверяли каждый вариант.

Группа собралась в офисе Benchmark во вторник, накануне великого дня. Они еще раз просмотрели свои планы, мысленно готовясь к тому, что обещало стать безобразной публичной разборкой. Никто не надеялся, что Каланик сдастся. Один руководящий сотрудник Uber приводил слова Трэвиса, что он «скорее доведет оценочную стоимость Uber до нуля, чем откажется от своего поста». (Позже через пресс-секретаря Каланик заявил, что никогда такого не говорил.) Членам синдиката требовалась железная решимость для того, чтобы встретиться с неизбежным.

Несмотря на все мучительные раздумья, фирма уже смирилась с тем, что собирались сделать партнеры. Речь шла о спасении компании Uber, о спасении достояния фирмы Benchmark, и они просто не могли сидеть сложа руки, пока Трэвис Каланик единолично загоняет в землю бегемота стоимостью в 68,5 миллиарда долларов. Они шесть недель провели над разработкой плана и как мантру твердили всем привлеченным и друг другу: «Мы сделали все, что могли». До такого дошло только потому, что они исчерпали все остальные возможности.

Когда за окнами конференц-зала начало смеркаться, Герли обвел взглядом партнеров и кивнул.

«Я думаю, что в этой истории правда все-таки за нами».

В то утро Мэтт Коулер и Питер Фентон наняли частный самолет, доставивший их из международного аэропорта Сан-Франциско до О’Хара в Чикаго. По прилете они поселились в еще одном шикарном отеле, расположенном вниз по той же улице, что и Ritz-Carlton, и начали готовиться к предстоящему дню. Они встретились со Стивеном Рубинштейном, кризисным экспертом по связям с общественностью. Тот прилетел с Восточного побережья работать с прессой после того, как Каланик отвергнет их предложение. Последнее казалось неизбежным. В мире кризисных пиар-фирм Рубинштейн считался светилом; он защищал репутацию Руперта Мёрдока во время громкого скандала со взломом телефона, разгоревшегося вокруг News Corp^[105] в начале 2000-х годов. Жилистый желчный нью-йоркец в черных очках с толстыми линзами будет рассказывать о событиях журналистам, если дело дойдет до конфронтации.

Хотя Коулер, Фентон и Рубинштейн знали, что Каланик находится в «Ритц-Карлтоне», они никак не могли избавиться от тайных опасений, что случайно столкнутся с главным исполнительным директором где-нибудь в городе. За последние месяцы у сотрудников Benchmark развилась настоящая паранойя; после того как фирма расследовала самые тайные виды деятельности Uber, Герли не мог избавиться от ощущения, что за ним следят или что Каланик велел установить камеры вокруг его дома.

Герли сидел в Вудсайде во главе стола, вращаясь в черном кожаном кресле то в одну, то в другую сторону. Партнеры Benchmark потихоньку входили и выходили из помещения. Чтобы все шло гладко, синдикат завел в WhatsApp внутренний групповой чат, сервис текстовых сообщений. На тот момент к запланированной отставке Каланика были привлечены двенадцать человек. Им требовался способ держать всех на одной странице. Кроме группы в WhatsApp, у членов синдиката было множество других каналов для переписки. Но ключевой фигурой оставался Герли.

Коулер и Фентон вышли из своего отеля и двинулись к Ritz-Carlton на встречу с Калаником. Рубинштейн остался дожидаться сигнала партнеров – в том случае, если Трэвис вынудит их предать дело огласке.

Хотя никто в синдикате об этом не подозревал, один человек, знавший о плане, за выходные позвонил репортеру из «Нью-Йорк таймс». Он сказал, что инвесторы недовольны и «Таймс» следует готовиться к написанию статьи, если случится нечто драматическое. Слова источника звучали загадочно и интригующе.