Текст книги "На взводе. Битва за Uber"

Автор книги: Майк Айзек

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 26 страниц)

Никто не обратил. Там никого не было.

После скандала на выезде, после видео, на котором Трэвис ругается с водителем, и, наконец, после этой истории с Greyball, вызвавшей федеральное расследование, Джефф Джонс дозрел. Он понял, что надо убираться из Uber к чертовой матери.

Нанимали его прежде всего для того, чтобы наладить отношения между Uber и сотнями тысяч работавших на нее водителей. Однако, чтобы сорвать все его усилия, хватило бы и того видео с ругающимся шофером. В 2015 году Uber снизил расценки. Вместо того чтобы тревожиться о падении заработков водителей, Каланик витал в облаках. Для Трэвиса снижение тарифов означало увеличение спроса. Он снова ждал взрывного роста, а рост являлся для него высшим приоритетом. Рост, а не забота о своих водителях.

Для Каланика не имело значения, что людям придется совершать больше поездок и брать больше пассажиров, проделывая двойной объем работы за те же деньги. Ему было плевать, что таксисты ездят на немыслимые расстояния в деловые центры, такие как Сан-Франциско, находясь в дороге по два, а то и по шесть часов. Водителям приходилось спать в своих автомобилях, припаркованных в боковых улочках или на пустых стоянках, и все ради того, чтобы поймать лишнего клиента и получить ежечасное поощрение. Для Трэвиса не имело значения, что в Сан-Франциско не хватало общественных туалетов и водителям приходилось искать уборные в кафетериях или, чаще всего, справлять нужду где придется. И, естественно, его не волновало, что, работая сутками напролет, люди выматываются и недосыпают.

Каланика не заботили водители и их расходы на износ транспортного средства, медицинскую страховку и многое другое. Он всех их классифицировал как «вольнонаемных по форме 1099». Uber свел к минимуму свою ответственность перед собственными таксистами.

Водителям пришлось искать ответные меры. Они образовывали неформальные союзы и собирались на форумах вроде UberPeople.net, чтобы общаться, делиться информацией, организовывать забастовки и другие акции протеста. Гарри Кэмпбелл, инженер по аэрокосмонавтике, который подрабатывал в Uber и Lyft, завел личный блог и публиковал в нем свои советы и идеи. Он назвал его The Rideshare Guy²⁴³. Водители очень нуждались в настоящей помощи и поддержке Uber, но вместо этого нашли ее в собственной среде.

Докладывая Каланику о новостях, Джефф Джонс чувствовал, что не в состоянии помочь компании. Оценив разрушительные итоги последних шести месяцев, Джонс решил уносить ноги. 19 марта 2017 года Recode^[90] сообщил, что Джефф Джонс, президент райдшеринга Uber, подал в отставку. В источниках отмечалось, что его уход напрямую связан с клубком накопившихся в компании противоречий²⁴⁴.

Каланик попытался дать отпор через прессу. Он поручил своей службе по связям с общественностью организовать заявление в Recode. В нем Каланик сообщил, что Джонс ушел, не получив назначения на пост главного операционного директора. Но Джонс не мог допустить, чтобы последнее слово осталось за его бывшим боссом. После заявления Uber он послал в Recode комментарий, в котором открыто обвинил в своем уходе руководство компании:

Я вступил в Uber из-за его миссии, чтобы создать такие глобальные условия, в которых компания могла бы долгое время развиваться и процветать.

Однако сейчас ясно, что идеалы и методы, которыми я руководствовался в своей карьере, не совместимы с тем, что я увидел и пережил в Uber, и я не могу более занимать пост президента этой компании по райдшеринговому бизнесу. В ней трудятся тысячи прекрасных людей, и я искренне желаю им всего хорошего.

В мире тщательно продуманных корпоративных коммюнике именно Джонс пальнул в Каланика из обоих стволов.

Маневр сработал. Спустя некоторое время его пригласили на пост президента и главного исполнительного директора H&R Block, гиганта в сфере налогообложения. Он переехал в Канзас-Сити, штат Миссури, где расположена штаб-квартира H&R Block, и до сих пор живет там со своей женой.

Для Uber месяц закончился не очень хорошо, но худшие дни были еще впереди.

В том же марте 2017 года Габи Хольцварт все еще пыталась выкинуть из головы своего бывшего парня, Трэвиса Каланика. Она работала над первым самостоятельным проектом, первым полноценным концертом за то время, что прошло после разрыва с Калаником, и тут ей позвонил Эмиль Майкл.

С Калаником она встречалась три года, и расстались они в конце 2016 года. Разрыв оказался трудным для обоих. Друзья и коллеги считали, что их связывает глубокое чувство. Пока Каланик поднимался к вершинам славы, они поддерживали друг друга. Почти все свое свободное время Трэвис проводил с Хольцварт.

Но в их отношениях не все было гладко. Позже, вспоминая о своей жизни с Калаником, Габи говорила репортерам, что иногда он вел себя жестоко. Каланик никогда не кричал, но издевался над людьми и унижал их на работе, а ее – дома. По его просьбе Хольцварт помогала проводить мероприятия, такие как вечеринки в честь дня рождения Каланика, на которых в качестве декораций всегда использовались летающие модели. В то время Хольцварт мирилась с этим, но, оглядываясь назад, испытывала неловкость и недовольство тем, как Каланик обращался с ней и с другими женщинами в его жизни.

«Вы идете на вечеринку, а там толпа моделей, котрых доставили на самолете, – рассказывала она позже. – Вот так им нравилось развлекаться. Это было слишком»²⁴⁵.

Особенно ей запомнился один случай. В середине 2014 года Хольцварт сопровождала Каланика в его деловой поездке в Сеул. Пытаясь запустить UberX в этом регионе, компания натолкнулась на противодействие местных властей. Как-то вечером Каланик, Хольцварт, Эмиль Майкл и еще одна женщина из Uber присоединились к группе южнокорейских менеджеров, собравшихся устроить попойку. Они сильно загуляли, и дело кончилось тем, что вся компания оказалась в заведении, которое они приняли за бар с караоке.

Ввалившись в помещение, сотрудники Uber увидели группу женщин, работавших в заведении. Они сидели кружком перед завсегдатаями бара, и у каждой на мини-юбке имелся номерок. Клиентам разрешалось разглядывать и оценивать их, после чего они выбирали понравившийся номер и женщина шла вслед за мужчиной в отдельную комнату, где они вместе пели под караоке и женщина подавала клиенту напитки. Иногда она уводила клиента к себе домой.

Нетрудно догадаться, что девушки из бара предоставляли услуги платного эскорта. Хольцварт и женщина из Uber почувствовали себя неудобно, но предпочли промолчать, чтобы не оказаться в нелепом положении. Четверо южнокорейских менеджеров выбрали себе подруг, чтобы петь с ними под караоке. Через несколько минут шокированная сотрудница Uber уехала. После пары песен Хольцварт с Калаником и еще несколько человек ушли, оставив местных руководителей Uber с девушками из бара.

Судя по всему, Каланик, Майкл и остальные всего лишь исполняли песни под караоке в публичном месте и заказывали напитки. Тем не менее эта вылазка могла доставить большие неприятности каждому из них. На глазах у Каланика и Майкла их подчиненные резвились с работницами, предоставляющими сексуальные услуги. Несколько месяцев спустя та самая сотрудница Uber пожаловалась в отдел кадров, а потом говорила Каланику, что в той ситуации чувствовала себя неловко. Отдел кадров ограничился тем, что коротко обсудил этот вопрос с руководством, но, похоже, все предпочли забыть этот эпизод.

Хольцварт тоже не собиралась никому про него рассказывать. До тех пор, пока ей не позвонил Эмиль Майкл.

1 марта Майкл ни с того ни с сего прислал ей сообщение. Он спрашивал, можно ли ей позвонить, и она разрешила. В последний раз они общались еще до разрыва Хольцварт с Калаником в конце 2016 года.

Сначала они немного поболтали. Хольцварт никогда не была особенно близка с Майклом, хотя часто проводила время с ним и его подругой, поскольку Майкл являлся помощником Каланика.

«Дела действительно идут неважно», – признал Майкл.

Они согласились, что Uber переживает трудности. А потом Майкл перешел к делу.

«Помнишь ту ночь в Корее? – спросил он. – В общем, репортеры принялись копать, хотят раздуть историю. Я просто хотел обсудить это с тобой, – продолжал Майкл. – Мы ведь просто пошли в караоке-бар, а больше ничего и не было, правильно?»

Хольцварт сразу охватила паника. С ее точки зрения, Майкл говорил, как бандит, как какой-нибудь мафиозный консильери, пытающийся замести следы. А потом он заявил, что хотел всего лишь предупредить ее, что этот случай может появиться в прессе.

«Ты не мог бы просто не впутывать меня в это?» – спросила Хольцварт. Она пробовала жить самостоятельно, и это было достаточно непросто, когда лицо ее бывшего парня появлялось на всех сайтах и в каждой газете. А теперь Майкл снова врывается в ее жизнь и запугивает.

Он продолжал гнуть свое, настаивая, что в тот вечер в Южной Корее был только караоке-бар.

«Правильно? – спрашивал он. – Так было, верно?»

Хольцварт расплакалась.

«Мне хватает собственного дерьма! – выдавила она в свой айфон, всхлипывая. – Поэтому прошу, не впутывай, не впутывай меня в это!»

В конце концов Хольцварт согласилась молчать и держаться подальше от репортеров, если они попробуют дозвониться до нее. В конце разговора Майкл изобразил сочувствие и поддержку, постарался произвести впечатление заботливого друга, пока она на другом конце линии шмыгала носом и обливалась слезами.

«Надеюсь, все будет нормально», – сказал Майкл.

«Спасибо, позаботься о себе», – ответила Хольцварт. Они попрощались и дали отбой.

Отложив телефон, Хольцварт разрыдалась. Позже она говорила, что прошлое накрыло ее волной воспоминаний. Вспомнился разрыв с Калаником, то, как он обращался с ней. Она вдруг почувствовала, что, вступив с ним в отношения, унизила себя.

Вскоре после описываемых событий Хольцварт позвонила Рейчел Уэтстоун, директору по связям с общественностью у Каланика. Габи пребывала в совершенном расстройстве. Она рассказала Уэтстоун об инциденте в Корее, о звонке Майкла; она рассказала все. Ошеломленная Уэтстоун принялась извиняться перед Хольцварт, задала несколько вопросов и попыталась утешить ее.

По окончании разговора Уэтстоун собрала остальных руководящих работников Uber, включая Салли Ю – главного консультанта по юридическим вопросам, Лиану Хорнси – главу департамента трудовых ресурсов и Арианну Хаффингтон, которая все активнее участвовала в управлении кризисными ситуациями. Предстояло решить, как уладить это дело, и молиться, чтобы не случилось утечки информации. Все были вне себя и злились на Эмиля Майкла; он поступил глупо и опрометчиво, в духе «Крестного отца».

Должно быть, Майкл осознал свою ошибку. Через день после совещания руководителей отделов Хольцварт начала получать от него сообщения. Майкл явно пытался прикрыть свою задницу. Он писал:

Ужасно сожалею, что в нашем разговоре по телефону мне не хватило такта. Я сильно паниковал. Мне нужно было порасспросить тебя о жизни, как вообще идут дела. Я тревожусь о тебе и считаю своим другом. Когда-то мы неплохо проводили время вместе. Надеюсь, ты мне веришь.

Был бы рад встретиться²⁴⁶.

Майкл сумел убедить нескольких женщин помочь ему. Он заставил свою девушку отправить сообщение Хольцварт. Позже еще одна сотрудница Uber прислала ей сообщение, спрашивая, как дела. И еще одна женщина, подруга Майкла, позвонила ей в тот же день и пригласила на день рождения.

Хольцварт была в смятении, напугана и не знала, что делать. Но еще сильнее она злилась. Злилась на Майкла, поставившего ее в такое положение. Позже она говорила одному репортеру, что не хотела, чтобы ее заставляли молчать. Майкл был громила, простой и недалекий; он решил, что ее можно запугивать так же, как Uber запугивает людей, встающих у компании на пути.

Габи припомнила один из своих ранних концертов. Она играла на скрипке на лонч-пати Information, журналистского стартапа, дебютировавшего несколько лет назад. В прошлом сайт рьяно защищал Uber, и кое с кем из присутствующих она сблизилась.

У нее еще сохранился номер сотового одного репортера²⁴⁷.

Глава двадцать шестая. Роковые ошибки

Начиная с #deleteUber в январе 2017 года, за которым последовал пост в блоге Фаулер, видео «Блумберга», фиаско c консультативным советом Трампа и скандал с Greyball, репутация Каланика резко шла вниз.

История в Корее лишь подтвердила то, о чем общественность уже подозревала: Трэвис закрывал глаза на токсичную корпоративную культуру, которая пропитала компанию до самых верхов. Таких руководителей, как Эд Бейкер и Амит Сингхал, поджарили. Джефф Джонс ушел из компании под огнем прессы. Ужасно обстояли дела у Эмиля Майкла, правой руки и доверенного лица Каланика. И над всем этим маячил доклад Холдера, презентации которого ожидал совет директоров. Над штаб-квартирой Uber словно повисла некая мифическая угроза, этакий корпоративный дамоклов меч, готовый упасть в любой момент. Доклад должен был содержать анализ стиля руководства на протяжении восьми лет. Кто мог знать, что еще накопает Холдер?

Хуже всего, что совет директоров снова давил на Каланика, требуя уволить Энтони Левандовски. К концу марта на него вылили столько грязи, что Левандовски превратился в серьезную проблему.

В декабре 2016 года Левандовски запустил в Сан-Франциско программу испытания беспилотного автомобиля – без разрешения, открыто игнорируя транспортные власти Калифорнии, которые назвали эти испытания незаконными²⁴⁸. Почти сразу программа пошла наперекосяк. Одна из испытательных машин Uber средь бела дня вылетела на красный свет и даже попала на камеру, установленную на приборной панели проезжавшего автомобиля. Видео стало вирусным, и Uber опубликовал заявление: «Инцидент произошел из-за ошибки человека. Данный автомобиль не участвовал в испытаниях и не перевозил клиентов. Водитель отстранен, мы проводим расследование. Вот поэтому мы верим, что дороги станут безопаснее, если создать беспилотные машины Uber»²⁴⁹.

Но три месяца спустя «Нью-Йорк таймс» опубликовала статью, в которой процитировала внутренние документы компании. Заявление Uber оказалось ложью²⁵⁰. В проезде на красный свет был виновен не водитель, а программное обеспечение беспилотника. Uber врал репортерам в глаза, а сам проводил незаконные испытания в родном городе.

Ситуация с Левандовски показывала: компании есть что скрывать. Энтони отказался сотрудничать по гражданскому иску, поданному Waymo. Ближе к концу марта он сослался на свое право, согласно пятой поправке, не давать показаний против себя по этому делу, если правительство возбудит уголовное преследование против него лично.

Каланик понимал, что нужно увольнять Левандовски, но никак не мог заставить себя пойти на это. Как и Каланик, Левандовски был обаятельным человеком, исполненным харизмы и обладающим талантом шоумена. Их долгие прогулки по Эмбаркадеро^[91], постоянные джем-сейшены, родство душ – все это приводило в восторг Каланика, называвшего Энтони «братом от другой матери». Для отвода глаз Каланик с Левандовски провели серию внутренних перестановок в компании, объявив, что Левандовски будет работать над беспилотным автомобилем, но устранится от дискуссий вокруг лидара, ключевой технологии, главного пункта претензий Waymo. Эти нелепые потуги никого не одурачили; Левандовски продолжал командовать парадом.

Каланик всегда противился тому, чтобы лично объявлять людям об увольнении. Даже в тех случаях, когда, как с Левандовски, было предельно ясно: только сам гендиректор может занести топор над головой. Только под нажимом со стороны Билла Герли и Дэвида Бондермана на заседании совета директоров у Каланика наконец не дрогнула рука. В конце весны 2017 года Энтони Левандовски был уволен²⁵¹. Каланик горевал об утрате близкого друга и сподвижника. Вся остальная компания, от самой верхушки и донизу, его чувств не разделяла.

Еще несколько недель спустя судья Уильям Олсап, который вел гражданский иск Waymo против Uber и Левандовски, передал материалы в офис федеральной прокуратуры в Сан-Франциско – «для изучения на предмет возможного хищения коммерческой тайны»²⁵². Если бы прокуратура решила возбудить дело, это стало бы началом уголовного преследования Левандовски, которое могло закончиться реальным и длительным тюремным сроком.

«Uber сожалеет, что вообще принял Энтони Левандовски на борт, – сказал жюри один из адвокатов компании позже, когда иск Waymo уже дошел до суда. – Все, что Энтони Левандовски оставил Uber, – этот иск».

В первом квартале 2017 года беды следовали одна за другой, и группа по связям с общественностью изо всех сил старалась исправить ущерб. Кто-то описал это как переход по минному полю: каждый новый шаг приближал их к следующему взрыву.

Одной из тактик стала демонстрация прозрачности в работе компании. Через несколько дней после того, как всплыл скандал в Корее, Uber впервые опубликовала доклад о многообразии, раскрыв гендерный и этнический состав своей рабочей силы. Размышляя о последних событиях вокруг компании, Лиана Хорнси в интервью прессе выразила раскаяние²⁵³. Она стала главой отдела кадров за считаные недели до того, как в Uber в феврале чередой пошли скандалы. Лиана постаралась сгладить острые углы Каланика и выразила мнение, что поскольку впереди у компании много работы, то будет действительно разумным заняться долгосрочными внутренними переменами.

Казалось, интервью Хорнси несколько приглушило общественный резонанс. Выступила и Арианна Хаффингтон, сказавшая, что компания больше не будет нанимать «блистательных придурков». В скором времени Хаффингтон стала играть более заметную роль в кампании по реабилитации бренда. Она чувствовала вакуум власти, кризис руководства и личный кризис, переживаемый Калаником, который перестал доверять окружавшим его людям. Конечно, ей принадлежали доли в компании, но больше ее привлекали власть и особый статус человека, который помог во времена кризиса удержать на плаву корабль, да еще такой «Титаник», как Uber, стоивший 69 миллиардов долларов.

Доклад о многообразии и интервью Хорнси, имевшие место в конце марта, успокоили страсти чуть больше чем на две недели. А потом рванул еще один снаряд.

К тому времени конкуренция между Uber и Lyft превратилась в открытое противостояние. Каланик хотел не просто обойти соперника, а довести его до банкротства. 13 апреля 2017 года стало ясно, насколько беспощадно боролся Uber. В прессе появился сенсационный доклад о существовавшей в Uber программе Hell²⁵⁴. С помощью нее компания незаконно выявляла водителей Lyft и переманивала их в Uber. Но это было только начало.

Hell создала группа так называемой конкурентной разведки, COIN (competitive intelligence), организованная для слежки за конкурентами. Инженеры Uber установили специальные компьютерные серверы, не связанные с основной инфраструктурой компании и действующие «безотносительно» к Uber. На этих серверах компания хранила, обрабатывала и анализировала ту информацию, которую инженеры Uber «наскребали» или просто собирали с приложений, сайтов и репозиториев^[92] Lyft.

Группа отслеживала заокеанских конкурентов, таких как Ola в Индии и DiDi в Китае²⁵⁵. Еще одна структура, группа стратегических служб, сокращенно ГСС, использовала совершенно секретные методы. Ее набрали из бывших сотрудников ЦРУ, Секретной службы и ФБР. Причем Uber нанял их как субподрядчиков, по специальным анонимным контрактам, так что по их именам нельзя было выйти на компанию-заказчика. Этот отряд шпионов развил бурную деятельность, подчас выходившую из-под контроля Uber.

Оперативники ГСС под руководством Ника Гицинто вели шпионаж и контрразведывательную деятельность, используя виртуальные частные сети, дешевые ноутбуки и беспроводные точки доступа, за которые платили наличными. Операции под прикрытием могли включать подставных водителей Uber, чтобы получать доступ в закрытые групповые чаты на WhatsApp. Это делалось для сбора информации о том, не готовят ли водители забастовки против Uber.

Группа вела наблюдение, фотографировала и отслеживала конкурентов из DiDi и Lyft, мониторила высокопоставленных политиков, законодателей и сотрудников полиции в проблемных городах. Оперативники ходили за людьми пешком, ездили на машинах, отслеживали их цифровую активность и перемещения, даже фотографировали чиновников в общественных местах. Они представлялись водителями или клиентами Lyft, чтобы получить информацию о конкурирующей компании. Записывали приватные беседы сотрудников DiDi и Grab – конкурента в Юго-Восточной Азии²⁵⁶. Одного директора из DiDi Uber довела своей слежкой до такой паранойи, что тот, выходя на крыльцо своего дома, выставлял оба средних пальца, отправляя послания шпионам, которые, как он считал, постоянно наблюдают за ним.

Внутренняя связь в ГСС осуществлялась по корпоративной версии Wickr^[93], которая шифровала каждое сообщение от начала до конца, так что прочитать его могли только отправитель и адресат. Через определенный промежуток времени все сообщения автоматически и бесследно удалялись, и у правоохранительных органов не было ни единого шанса их обнаружить в будущем. Крейг Кларк и Салливан, оба лицензированные юристы, часто обозначали документы как доступные только для адвоката и клиента, и это тоже служило гарантией на случай потенциальных юридических угроз.

Бюджеты этих структур, занимавшихся тайными операциями, не разглашались; Каланик сам заботился о них. Располагая почти неограниченными ресурсами, он и остальные члены его команды А могли отправить оперативников ГСС на любое секретное задание, «в какое-нибудь настоящее шпионское дерьмо», как выразился один из агентов. И все ради того, чтобы собрать информацию о тех, кого Каланик воспринимал как угрозу. Так, ГСС получила задание сфотографировать Джин Лю, президента DiDi, на Code-конференции. Неясно было, насколько ценны эти разведданные, можно ли ими воспользоваться. И тем не менее Каланик одобрял расходы в десятки миллионов долларов, которые тратились на слежку, глобальные операции и сбор информации.

Каланик хотел знать каждый шаг конкурентов. Он дрался за каждую пядь рынка в самых разных странах и использовал ГСС для получения информации о противнике. Однако мотивы его поведения выходили за рамки здравого смысла. Джин Лю сфотографировали в тот самый момент, когда она узнала о саудовских инвестициях в Uber на сумму 3,5 миллиарда долларов. Это была месть за те неприятности, которые DiDi доставила Каланику в Китае. Близкие к Трэвису люди говорили, что проникновение DiDi в собственные ряды Каланика изменило что-то в генеральном директоре Uber. После Китая он постоянно мучился подозрениями, что окружающие хотят ввести его в заблуждение или попросту обмануть. Но Каланик верил, что шпионы могут собрать информацию, необходимую для осмысления развернувшейся борьбы.

Джо Салливан, шеф службы безопасности Uber, не видел в этой практике ничего порочного. Как позже он и его заместители Мэт Хенли и Крейг Кларк говорили следователям, деятельность Uber мало чем отличалась от сбора информации, которым занимались все компании. Это называлось маркетинговыми исследованиями. Купить у сторонней фирмы сведения о конкуренте считалось нормальным. Салливан говорил, что тем, кто критикует Uber за шпионаж, следовало бы посмотреть, как обстояли дела в компании до его прихода: системы в полном расстройстве, у каждого работника доступ в Heaven^[94], фонд стимулирования разворовывается мошенниками, а водителей убивают прямо в автомобилях. Салливан утверждал, что отправляя оперативников ГСС в Южную Америку, Индию или другие регионы, делал это для спасения чьей-то жизни. И его усилия быстро принесли результат; новый отдел по связям с правоохранительными органами, созданный Салливаном, помогал полиции расследовать преступления против водителей Uber, а случаи мошенничества упали более чем на тридцать два базисных пункта, что было невероятным достижением.

И все же ГСС и COIN у многих в компании вызывали недовольство. Людей взбесила масштабная зачистка внутренней электронной почты, групповых чатов и данных компании, проведенная под лозунгом «удаления ненужной информации» на всех уровнях корпорации. Некоторые в коллективе считали, что руководители Uber заметают следы, будто заранее готовятся к вызову в суд.

На некоторых азиатских рынках пришлось столкнуться и с проблемой взяточничества. Местные сотрудники считали коррупцию неизбежным злом, ценой, которую американской компании приходится платить за ведение бизнеса на чужой земле.

Огромной проблемой, например, стал случай в Индонезии, подробности которого раньше не публиковались. Создавая сеть в Индонезии для конкуренции с Grab, компания открыла «пункты зеленого света», которые представляли собой сборные передвижные станции. Там водители могли пройти техническое обслуживание, подать жалобу районному менеджеру и так далее. Проблема заключалась в том, что эти пункты размещались на окраинах, традиционно занятых спальными кварталами. Ночь напролет к зеленым станциям катили сотни автомобилей, водители загромождали улицы окраин, чем злили местных жителей. Вмешалась полиция, пригрозившая, что закроет пункты обслуживания Uber.

Вместо того чтобы переместить станции, местные менеджеры решили откупиться от полицейских. При появлении сотрудника полиции управляющий раскошеливался на взятку наличными, что-то около полумиллиона рупий, примерно равных тридцати пяти долларам США, и офицер уходил. Неудивительно, что полицейские регулярно наведывались в эти пункты.

Все знали, что начальники берут деньги на взятки из ящика для мелкой наличности, а также подделывают квитанции, чтобы включить их в расходы, подать в систему учета платежей и получить возмещение. Такое поведение до сих пор изучается министерством юстиции на предмет нарушения «Закона о коррупционной практике за рубежом».

С похожими проблемами компании познакомился той весной Эрик Холдер, юридическая фирма которого, Covington & Burling, уже провела сотни собеседований с работниками Uber в рамках подготовки своего доклада. Рейчел Уэтстоун предупреждала Каланика, что привлечение посторонних есть самый быстрый путь к потере контроля. Теперь ее пророчество претворялось в жизнь.

Каланик был встревожен, но его коллегам казалось, что он не до конца понимает всю серьезность положения. Если бы инвесторы узнали, какими темными, почти преступными делами занимаются сотрудники Uber, это наверняка бы отразилось на оценочной стоимости компании. Всего за три месяца Uber прошел путь от величайшего в мире инвестиционного проекта до бомбы замедленного действия стоимостью в 70 миллиардов долларов.

Не прошло и нескольких недель после того, как Трэвис Каланик уволил своего близкого друга и партнера Энтони Левандовски, а его уже заставляли расстаться с еще одним приятелем. Предполагалось, что Эрик Александер станет помощником Трэвиса Каланика. Вместо этого он выступил в роли ядра для сноса зданий.

Если Эмиль Майкл шел у Каланика под вторым номером, то Александер – под третьим. Это не означало, что он третий в очереди на пост генерального директора; Александер официально занимал должность президента по бизнесу в АТР, Азиатско-Тихоокеанском регионе, и отвечал за поддержание отношений по всей Азии. Этот парень знал, как связать вас с другими парнями. В беспощадных затяжных войнах на транспортном рынке Азии он представлял собой весьма ценный актив. Александер умел восстановить то, что разрушено.

Со временем он стал не просто ценным кадром, но превратился в друга. Когда Каланик с Майклом, находясь в Корее или Юго-Восточной Азии, отправлялись на ночь в город, Александер неизменно сопровождал их. Как и его босс, Александер посвятил свою жизнь Uber и каждую неделю проводил много часов в самолетах, путешествуя из одной страны в другую.

Когда в Индии в декабре 2014 года вокруг Uber разгорелся скандал с изнасилованием, Эрик Александер стал одним из первых, кому позвонил Каланик. Александер десантировался в регион и немедленно приступил к эффективным действиям, согласуя их с индийскими властями и прессой. В конце концов Uber сумел уладить дело с иском, выдвинутым женщиной против компании. И хотя деятельность Uber в районе Дели была временно приостановлена, уже к началу 2015 года компания вернулась на индийский рынок. Казалось, худшее позади.

Однако летом 2017 года техническая пресса раскопала, что Александер в рамках расследования случая с изнасилованием в Индии получил от одной юридической фирмы личное медицинское досье потерпевшей²⁵⁷. Александер увез эти документы с собой в США. Изучив их, юридический отдел компании коротко уведомил Каланика и других руководителей о ходе и результатах расследования.

Сразу после нападения возникло предположение, что, вполне возможно, изнасилования вообще не было и все это только часть заговора против Uber, организованного руководством Ola, главного конкурента Uber в Индии. Согласно заключению, сделанному со слов водителя и потерпевшей, у водителя имелось несколько учетных записей Uber, а аккаунт потерпевшей использовался разными людьми. У следователей возникли проблемы с установлением личностей, имевших отношение к каждому аккаунту. Они допустили возможность того, что эти лица могли инсценировать нападение.

Была еще одна точка преткновения. Согласно медицинскому досье, девственная плева молодой женщины осталась цела. Следователи пытались проверить истинность выдвинутых обвинений, но у Каланика именно этот факт застрял в голове. В разговорах с коллегами он то и дело возвращался к этой теме.

В апреле 2017 года «Нью-Йорк таймс» попросила Uber пояснить комментарий Каланика по инциденту с изнасилованием в Индии. Однако директор сказал сотрудникам отдела по связям с общественностью, что никогда не сомневался в правдивости претензий потерпевшей. В результате отдел отмел этот запрос как ошибочный и публикация не состоялась.

В начале лета Recode, сайт новостей в мире технологий, сообщил об открытии: Александер привозил досье с собой в Штаты. Recode уведомил о намерении опубликовать на следующий день целую статью. Не на пользу Александеру пошло и то, что он присутствовал на вечеринке в караоке-баре в Южной Корее вместе с Калаником и Майклом. Если бы об этом узнала общественность, судьба его была бы решена.

Члены руководящей команды Каланика были возмущены; они расценили эти действия Александера как попытку бросить тень сомнения на заявление потерпевшей. По меньшей мере двое руководителей прямо в лицо Каланику объяснили, что жертву могли принудить к анальному сексу.

Если у руководящих работников и оставались какие-то сомнения, то они не помешали компании сотрудничать с правоохранительными органами в Индии. Вскоре после инцидента Александер поделился с индийскими должностными лицами записями GPS, показывающими, что в непосредственной близости от места нападения и примерно в то же время аккаунт вышел из онлайна. Позже, во время суда над водителем, Александер также давал показания.