Текст книги "Рокот. Том 1: Технический колледж ауксилариев. Том 2: Проблемы молодого аристократа (СИ)"

Автор книги: Марс Букреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 33 страниц)

Глава 10

На походе к автомобилю, мне стали попадаться заброшенные постройки. Полусгнившие, покосившиеся дома, завалившиеся сараи, полуразрушенные бани. Используя их, как укрытия, я все ближе приближался к светящимся в темноте фарам. Последняя постройка, пахнущий сыростью остов дома, к сожалению, стоял в метрах десяти от машины.

Возле автомобиля трое. По голосам понял: Карпян, Лучанский и Кнехт. А вот то, что я увидел за их спинами, меня немного удивило. Вполне новая постройка, сложенная из блоков, с двускатной крышей. Больше похожая на бункер, правда, чем на дом. Дверь заперта, окон не видать. Выходит, не такая уж заброшенная, эта Сутеневка.

Прислушался.

– Когда он деньги отдаст? – спрашивал Кнехт.

– Ждать сказал, наиграется, потом заплатит, – ответил ему Карпян.

– Не кинет? – прогудел Лучанский.

– Я ему кину, нам терять уже нечего! – вспыхнул Кнехт.

Итак, Настя с кем-то в этой постройке. Он собирается «поиграть» с ней. Понятно. А эти трое продали свою подружку, чтобы, значит, свалить из колледжа не с пустыми руками. Угу, друг в беде не бросит. Представление о дружбе у этой компании, мало чем отличаются от представлений о справедливости.

Вряд ли у меня получится добежать до них, так, чтобы меня не заметили. Подкрасться тоже не выйдет, вокруг открытая местность. Ждать нет времени, кто знает, что там делают с подружкой Кира.

Я вздохнул, зачерпнул Мощь. Обжигающие потоки побежали по руке, словно моя кровь моментально нагрелась. Не знаю, получиться ли метнуть в них заряд энергии. Самое большое расстояние, на какое получалось вытянуть сформированную в виде клинка или хлыста Мощь – метра два. Значит, надо оказаться возле противника, как можно ближе. Если побегу, это их насторожит. Постараюсь действовать по-другому.

Я вышел из укрытия и зашагал к занятой беседой троице. Успел сделать только несколько шагов, как меня окликнули:

– Эй, ты кто такой!

– Стоять!

Я сделал еще два шага, как в руке Кнехта что-то клацнуло.

– Стой, или я тебе мозги вышибу!

Ствол! К такому повороту я не готовился. Попробуй тут побеги, сразу нашпигуют свинцом.

– О, да это же дрищ, ну тот из общаги! – узнал меня Лучанский.

– Ты что тут делаешь, урод? – спросил Кнехт.

– Пришел вразумить вас, ребятки.

– Чего?

Я сделал шаг:

– Сегодня вы Настьку продали какому-то извращенцу, а завтра Карпян продаст вас, возможно тоже извращенцу.

Еще шаг. Черт, все равно далеко.

– Да, не слушай ты его! – Карпян скрипнул зубами.

– В смысле продаст, че ты несешь? Балаболишь просто?

– Кнехт, не тупи, – рявкнул Карпян. – Стреляй, ты ведь хотел поквитаться!

Кнехт на мгновение замешкался, а затем мы среагировали одновременно. Он нажал на спуск. А я сформировал щит. Да вот я только не знал, защитит ли он от пули. Раньше в меня ни разу не стреляли из огнестрела.

Пуля врезалась в силовой щит, он поглотил энергию выстрела, испепелил свинец, но и сам схлопнулся. Я бросился вперед, выбрасывая еще один щит. Новый выстрел. И снова, отразив его, щит пропал.

Третий раз рыжий выстрелить не успел. Преодолев последние метры двумя скачками, я подчерпнул Мощь. Толстяк заорал, Карпян метнулся в сторону. Сияющий клинок выпрыгнул из моей руки и, протянувшись в темноте слепящей дугой, пробил Кнехту грудь, пригвоздив его к автомобилю. Раздался звук раздираемого метала. Вижу широко распахнутые зеленые глаза, из которых уходила жизнь.

Мгновенная паника. Я ведь никогда не убивал людей! Гладиаторы ведь не умирали, в человеческом понимании. Их всегда возвращали к жизни, перезагружая сознание, штопая раны.

Но сейчас не время для сантиментов! Краем глаза вижу, как замахнулся Лучанский, вокруг кулака сгусток гудящей энергии. Один удар, и он размозжит мне череп. Я отпрыгнул назад, клинок все еще оставался у меня в руке. Развернулся, понимая, что сейчас Карпян ударит меня и недоумевал, почему он не сделал этого раньше.

Но Карпова не было. Сбежал? Вот же моральный урод!

Вновь повернувшись к Лучанскому, рубанул. Но толстяк оказался проворным. Он подставил под удар обвитый сиянием кулак, и мой клинок растаял в темноте. Вот как значит. Лучанский, куда крепче меня, а значит, может использовать больше Мощи. Сияние на его кулаке никуда не делось.

– Где ты таким фокусам научился, лошара?

– Кто тут лошара, твой дружок кинул тебя, жирдяй!

Новый клинок засиял у меня в руке. На этот раз я сделал его короче, где-то с метр. Не знаю, обратил ли внимание толстяк, что я могу менять длину оружия. А если обратил, пускай сочтет, что я выдыхаюсь.

А я ведь и вправду устал. Пот градом катился по лбу, дыхание сбилось, заставляя судорожно втягивать воздух. Лучанский ухмыльнулся. Его вторую руку охватила энергия. Он двинулся на меня, уверенный в своем превосходстве. Я несколько раз взмахнул клинком, отгоняя его. Но он не остановился.

Я рубанул сверху, он вскинул руки, готовясь отразить удар. Но, не завершив атаку, я крутанул кистью и отсек ему руку. Толстяк дико заорал, упал на колени, сжимая культю здоровой рукой.

– Трудно жить без ручек и ножек? – зловеще повторил я слова Картечи.

Сейчас я готов был отрубить ему все конечности и бросить здесь подыхать.

– Не убивай! Не убивай! Пощади меня!

Мне некогда воспитывать великовозрастных дебилов.

– Подумай о Настьке, каково ей сейчас? А ведь ты ее знаешь с первого курса, гнида!

Я опустил клинок на толстяка.

К усталости добавились боль в спине и руках. То, что я дрищ, можно не сомневаться. Это тельце не вывозит хорошую драку. Я огляделся в поисках Карпова. Неужели и вправду сбежал. Хорошо бы. Вдвоем с Лучанским, они бы запросто разделались со мной.

Что теперь? Сейчас, еще пару минут, отдышусь и надо двигать к бункеру. Слышали там звуки боя? А если слышали, то, сколько там противников? По разговорам троицы ушлепков я понял, что там только один. Блин, а еще ведь Кир. Я оставил его раненным, лежащим на земле. Дотянет до помощи? И кто поможет ему?

Я встал и осторожно двинулся к дому-бункеру, памятуя о пистолете в руках Кнехта. Не хватало еще, чтобы меня просто расстреляли на подходе. Да еще, возможно, Карпов скрывается где-то рядом.

Путь мне преградила обычная деревянная дверь. На железную, видать, поскупились. А вот, что за дверью? Так, собраться с силами. Зачерпнуть Мощи, сбросить излишек, чтобы не разорвать себе мышцы. Перекатить ее в ногу, горячая волна прошла по всему телу. И вдарить по двери!

Дверь я вынес с одного пинка. Она влетела внутрь, рухнула на пол, из-под нее раздался стон. Внутри горел свет. Тарахтел генератор. Из-под двери вылез человек, вскочил на ноги. Голый, с залитым кровью лицом из рассеченной брови. Маслянистые глаза зло сверкнули. В руке человек сжимал пистолет.

Да, что тут за Дикий Запад! Все со стволами! Ковбои недоделанные. Он вскинул оружие, но я уже, с гудящим клинком в руке, оказался рядом. Взмах и человек лишился руки. Второй, и он завалился перерубленный почти пополам.

Я прислушался, одновременно разглядывая своего поверженного противника. Где-то я его уже видел. Да ведь это, точно! Водитель того BMW! Так вот, кто должен был заплатить Карпяну. Теперь понятно, о чем они тогда разговаривали. Ни хрена себе, хобби у него в свободное от работы время.

На противоположной стороне от двери, прикованная к стене висела девушка. В разорванной одежде, с кровоточащими ранами на белой коже. Голову скрывал накинутый черный мешок. И хоть лица пленницы не разглядеть, я не сомневался, это Настя.

Из-под черной ткани доносились всхлипывания.

– Настя, успокойся, это я, Мишка Шелестов, сейчас я освобожу тебя.

Всхлипывания прекратились.

– Сейчас, секунду.

Сил не было вовсе. Хотелось просто лечь и помереть. Я будто в одиночку разгрузил Камаз цемента, не прерываясь ни на секунду. Подошел. Протянул руку к черному мешку на голове девушки и замер.

Рядом с ней стоял стол застеленный бархатом. На столе лежали три пары хирургических перчаток. А рядом, в строгом порядке, разместились ножи, сверла, щипцы. Инструменты блестели хирургической чистотой. Даже по виду можно было понять, ножи заточены до бритвенной остроты. Млять, что за игры затеивал здесь этот маньяк?

И я испугался. Испугался того, что могу увидеть под черной тканью. Не просто же похвастаться, разложил их здесь, голозадый водила BMW. Я сглотнул. Посмотрел на Настю. Ни на шее, ни на груди кровавых потеков не видать. Сжав зубы, я сдернул мешок с головы Насти.

Хвала богам! Лицо девушки оказалось целым, если не считать кровоподтек под глазом и засохшую кровь на верхней губе. Не хотела Настюха добровольно участвовать в «играх».

Нервное напряжение забрало остатки сил. Я опустился на пол.

– Освободи меня, сними отсюда, – захныкала Настя.

– Да, да, сейчас.

Сейчас. Еще пару минут. Только отдышусь. Проклятое тело, да почему же оно такое слабое! Я встал, держась за стену. Повернулся к инструментам и протянул руку за ножом. Настя все-таки оказалась привязана к железным кольцам в стене, а не прикована. Услышал, как дыхание девушки замерло. Она издала невнятный всхлип. Да, сейчас я, сейчас!

– Даже не думай, прикасаться к ним своими грязными лапами, смерд!

Я вздрогнул от звука спокойного, уверенного, глубокого голоса. Повернулся. Передо мной стоял тот чудик в котелке, усатый-полосатый аристократ, хозяин серого BMW. Он стоял, широко расставив ноги и опираясь руками на трость. Сейчас он был без сюртука, только в полосатых брюках, белой рубахе, расстегнутой у ворота, и с котелком на голове. Закатанные рукава рубахи обнажали сильные руки. Да и весь он был высоким, широкоплечим и сильным.

– Как интересно, – произнес он, кривя губы. – Какая драма! Ты, ничтожество, лишил меня зрелища и удовольствия. Но шоу должно закончиться так, как это задумано!

Настя тяжело задышала.

– У тебя два варианта, – продолжил патриций. – Или я убью тебя, или ты сделаешь все, что должен был сделать Иннокентий с этой шлюхой. Хм, а воспитывать нового помощника, оказывается весьма возбуждающе!

– А давай ты свалишь отсюда или твоя аристократическая задница, окажется рядом вон с той, голой.

– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? – лицо патриция брезгливо скривилось.

– С усатым извращенцем?

– Не смей осуждать мои утонченные вкусы, холоп!

– Судя по тому, что ты так далеко забрался со своими вкусами, не только я их осуждаю.

Глаза усатого тревожно забегали. Уголок его губ скользнул вверх:

– Отлично.

Он провел рукой по воздуху, сияющая Мощь охватила его ладонь. Он коснулся рукой трости, и сияние разлилось по ней, превращая трость в смертоносное оружие. Я вспомнил слова тренера Сладова: оружие может выглядеть, как угодно. Усатый тип использует для этого безобидную на вид трость.

Я тоже зачерпнул Мощь, без всяких взмахов. Сейчас, когда появилась опасность, силы вернулись. Большой вопрос, надолго ли их хватит. Я отошел подальше от пленницы, чтобы не задеть девушку. Патриций двинулся за мной. Ну, давай, усач, сейчас ты уверен, что я беззащитен. Я ведь не размахивал руками, чтобы получить Мощь. Давай, атакуй, а я найду, чем встретить тебя!

Он атаковал, быстро, мощно, но небрежно. Слишком уверенный в своем превосходстве! Из моей руки вытянулся сияющий клинок. Еще секунда и псих-усач наткнется грудью на него, повиснет с выпученными глазами и хватая ртом воздух. Но патриций увернулся, а затем тростью ударил по клинку. Клинок схлопнулся и я, потеряв оружие, отступил.

– Ого! – усач не торопился атаковать. – Да ты не холоп! Уровень, как у меня, Легионер.

Ага, вот мне и стало понятным, чем ауксиларий отличается от Легионера. Выпускники колледжей по подготовки ауксилариев, могли удерживать Мощь, только вокруг рук, как толстяк Лучанский. А Легионеры формировать ее в оружие.

– Кто-то решил возобновить войну Родов?

Усач присмотрелся ко мне, словно желая узнать.

– Нет, не узнаю. Из какого ты Рода, доходяга?

Я не собирался вести с ним светские беседы. Новый клинок загудел у меня в руках, и я бросился в атаку. От первого удара он уклонился, от второго тоже. Тогда я попробовал тот же финт, что принес мне победу над Лучанским. Но вместо того, чтобы оставить любителя поиграть в хардкорную больничку одноруким, мой клинок снова встретился с его тростью и рассыпался мириадом искр.

И все-таки я невероятно слаб, даже не могу использовать столько Мощи за раз, чтобы она не схлапывалась при контакте с силой противника.

– Определенно, ты из наших. Что за хитрый план, парень? Зачем этот маскарад со студентами? Или так ты решил разделаться с самим…

Договорить ему я не дал. Отчетливо понимая, что сил у меня осталось лишь на единственную попытку, я снова решил атаковать. Но не так топорно, как до этого. Я пережил сотни боев. У меня есть в арсенале техники, способные удивить.

Хлыст метнулся прямо в лицо усачу, тот взмахнул тростью, но силовая нить, толщиной с полруки, изогнулась и, рассыпавшись десятком хвостов у самого пола, вновь понеслась к моему противнику. Он вытаращил глаза, разинул рот, попытался отбить атаку, и тут Мощь иссякла. Силы покинули меня. Усталость навалилась плитой, зрение затуманилось. Я зашатался на ватных ногах. Как не вовремя!

С рычанием усач устремился ко мне и со всей силой саданул меня ногой. Я отлетел, упал, прокатился по полу и уткнулся в мертвое тело водителя.

– А ведь, чуть-чуть, – тихо вымолвил усач. – Вот теперь, я хочу узнать твое имя, из какого ты Рода и какого черта хочешь меня убить?

Он поглядел на Настю.

– Сделаем так, дружок. Я буду отрезать от нее по кусочку, а ты отвечать на вопросы. И чем быстрее ты будешь говорить, тем целее останется твоя плебейская баба.

Он вытянул трость в сторону Насти, и светящиеся жгуты протянулись к ней, замерев у самой груди. Я попытался встать. Рука нащупала, что-то твердое, холодное. Пистолет! У водилы же был пистолет. Надеюсь, он загнал патрон в патронник, передернул затвор и взвел курок. Если нет, то… Какая разница, усатый психопат не отпустит нас живыми.

– Вопрос первый, как твое имя?

– Я – Рокот!

Вскинув ствол, я нажал на спуск. Грянуло. Рука дернулась. Запоздало я подумал, что могу попасть в Настю. Усатый согнулся, трость выпала из руки, тут же превратившись из силового оружия в обычную палку.

По белой рубахе расплывалось кровавое пятно. Я встал. Усач посмотрел на меня снизу вверх, на его губах пузырилась кровавая пена. Я выпустил в него всю обойму. Патрон за патроном. Последним, размозжил голову. Вытер оружие и снова вложил в руку водителю. Пускай полицейские поломают голову, что здесь произошло.

Настя находилась на грани обморока. Слава богу, я не попал в нее. Разрезов путы одним из ножей, я опустил ее на пол. Девушку трясло, безумным взгляд метался по сторонам. Я скинул со стола жуткие инструменты, сорвал скатерть и укрыл ее. Лучшего тут не найти.

Мы сидели с ней на полу. Обоих трясло. Ее от пережитого, меня от усталости. Хотелось пить. Но искать воду не было сил.

– Где твой телефон? – спросил я.

Она указала в другой конец помещения. Там я обнаружил Настину сумку. Порылся в ней, взял телефон.

– Пойдем, нам надо выбираться отсюда.

Поддерживая девушку, я направился к выходу. Эх, поторопился я разрядить всю обойму в аристократического извращугу. Тут ведь, еще где-то Карпян бегает. А сил у меня уже нет.

На улице царила ночь. Подумал взять машину, на которой сюда добрались Карпов с бандой, но вспомнил скрежет, когда я пришпилил к автомобилю Кнехта и решил даже не пытаться. Была бы машина на ходу, Карпов давно бы на ней смылся.

Вернемся к мотоциклу. В крайнем случае, сможем добраться на нем. Хотя, когда доберемся до байка, стоит подумать еще раз, что делать дальше.

Глава 11

Холодный ночной воздух прояснил мысли, подарил силы. Настю уже не надо было поддерживать, да и мне шагалось много легче, чем когда мы выбрались из дома-бункера. Я вел девушку уже знакомой мне дорогой к трассе. Где-то там нас ждал мотоцикл бородатого бедолаги, убитого бандой Карпяна. Как же легко, практически одномоментно, обычные хулиганы превратились в убийц, похитителей и торговцев людьми.

Пока мы шли, картина произошедшего, сама собой, складывалась у меня в голове. Все происходило практически у меня на глазах, в тот день, когда мы, я, Кир и Настя, ходили покупать мне кроссовки. Воля случая, или усатый маньяк специально приехал удовлетворить свою страсть в провинциальный город, но ему приглянулась Настя. Он наблюдал за ней из машины, когда мы с Киром рассматривали афишу «Оркестра Тьмы». Посмотрел на нее поближе, когда мы упорно кланялись ему. А затем отправил своего водилу поговорить с Карповым. Схема у усача, видать, отработанная.

А сученок Карпян, сразу же согласился доставить знакомую в лапы убийцы. Ничего его не остановило. Сколько же, ему предложили? Вот только я сомневался, что патриций собирался выполнить свою часть сделки. Уж слишком палевно – оставлять свидетелей в живых. Перестрелял бы его шофер «работорговцев».

– Миш, как ты нашел меня?

Тихий, тусклый, надтреснутый голос Насти оторвал меня от мыслей.

– Да, повезло просто.

Еще немного мы прошли молча. Затем она спросила:

– А ты, правда, из патрициев?

В ее голосе появилась тревога. Даже, наверное, страх.

– Нет, конечно.

– Но тот, в котелке, говорил…

– Он псих! Мало ли, что он говорил. Я не патриций, обычный человек, такой же, как ты.

– Извини, но я видела, как ты обращаешься с Мощью.

Я остановился.

– Анастасия!

Говорить я попытался не как ее сверстник, и даже человек чуть младше, а как взрослый дядя, каким, по сути, я и являюсь. Судя по лицу девушки, мне это удалось. Или, может быть, она воспринимая меня как спасителя, готова была меня слушать и слушаться.

Интересно, а говорить, как боевая машина я могу?

– Насть, послушай меня. Если не хочешь оказаться в руках родственичков этой усатой мрази, запомни – меня там никогда не было! Ты все время была с мешком на голове, а лучше еще и в обмороке. Очнулась, увидела трупы, убежала. Все. Тебе понятно?

Она мелко закивала.

Что-то подсказывало мне, смерть человека из высшего сословия просто так не оставят. Местные следователи из кожи вон будут лезть, разыскивая его убийцу. Плевать им, что патриций маньячил по выходным. Кого интересуют жизни плебеев. Возможно, приедет даже специалист из Владимира. Но тут уже вопрос. Если усач был каким-нибудь десятым сыном двадцатого племянника одного из бояр, то может и без столичных ищеек обойдется. Но вот местные, те точно будут жилы рвать. И не только их.

Я хоть и постарался удалить все свои отпечатки пальцев, но навряд ли смог ликвидировать их все. Надо держаться подальше от этой мутной истории.

– Хорошо, идем, – я зашагал вперед. – Там еще Кир раненый.

– Кир? Он, что жив?

– Ну, был жив, когда я его видел. Очень надеюсь, что ему помогли.

– Так ты что, бросил его? Одного, умирать!

– Не кричи! Он, практически приказал мне спасать тебя. Кстати, зря ты ему рассказала, что я справился с Кнехтом, тогда, когда я с книжками шел.

– Извини, больше не буду.

– Да. К тому же, он в городе, где ему, вероятнее всего, окажут помощь. А ты находилась в безлюдье, в лапах безумцев. Выбор, по-моему, очевиден.

Вот я и заговорил, как машина.

– Ну, да.

– Кстати, ты чего Мощью не воспользовалась, когда на вас напали?

Она всхлипнула, но ответила ровным голосом:

– Я сначала думала, они решили просто напасть на Кира, из-за того, что я с ним гуляю. А когда Лучанский применил Мощь, было уже поздно. Кнехт меня за руки схватил, а Карпян… Карпян в лицо ударил. Посадили в машину, связали руки. А без рук, как Мощь подчерпнешь? И пистолет приставили.

Вот же ублюдки!

– Где они сейчас? Ты их видел?

– Кого?

– Ну, Карпяна, Лучанского и Кнехта.

– Кнехт и Лучанский мертвы, а Карпян где-то по полям бегает.

– Это ты их. а, ладно, не отвечай.

Мы прошли еще немного, когда впереди послышалась странная возня. Подойдя ближе, я разглядел, как человек безуспешно борется с мотоциклом, пытаясь его завести. Карпян! Все-таки сбежал, паскуда, бросив своих же дружков.

Увидев нас, он вздрогнул. Повел руками, и оба его кулака охватило сияние Мощи.

– Не подходи ко мне!

Голос Карпяна дрожал.

– Карпян, сука!

Настя аж взвизгнула от ненависти. Она попыталась зачерпнуть Мощь, но ничего не вышло. Девушка была слишком слаба.

– Пошли на хрен отсюда! – оскалился Карпов.

– Как ты мог, тварь, мы же друзья с первого курса!

Настю, казалось, вот-вот охватит истерика.

– Конечно друзья, Настюх, – хохотнул Карпян, – да вот только подыхать я не хочу, за этих благородиев, мы же для них как пыль под ногами!

– Что ты несешь?

Слова Карпяна меня заинтересовали. Я даже прошелся чуть вперед, вроде из любопытства. Далеко еще. Да и сил мало. Смогу я вообще, сделать хоть что-нибудь?

– Еще один дурачок! Как думаешь, почему в нашем колледже такие условия? Проживание, кормежка, стипендия, на которую худо-бедно можно жить? А, дрищ? Да потому что по выпуску, рано или поздно, тебя сожрет Идолище, придурок! Манал я такую жизнь, а тут предложили денег нормально. Чтобы свалить и жить спокойно. Ну, извиняй, Настюх, ты – товар!

– Козлина!

Настю затрясло. Я еще ближе подошел к Карпову. Тот смотрел на Настю, мне показалось с сожалением. Вот только о чем сожалел Карпян: о своем поступке, чуть не стоившим девушке жизни, или о сорванной сделке?

Я сделал еще несколько шагов. Метров семь-восемь между нами. Один рывок и все, Карпян уже точно не встретиться ни с одним Идолищем.

– Вали отсюда Карпян! Я сейчас ничего не могу тебе сделать, да и могла бы не сделала. Вали, сука!

Вот уж ни фига подобного! Собрав остатки сил, я рванулся вперед. Мощь уже жгла ладонь. Сияющий гудящий жгут рванулся вперед и снес голову Карпяну. Мы рухнули одновременно, Карпян, потому что без головы трудно стоять, я, потому что не держали ноги.

Лежа на земле, я слышал, как рыдает Настя. Сначала хотел прикрикнуть на нее, нечего плакать по такому ничтожеству, как Карпов. Или ей «игры» усача понравились? Но потом понял, не по Карпову она плачет. По своей привычной жизни, где были друзья, совместные планы, разговоры, шуточки и приколы для своих. Все это разбилось о черный мешок на голове и стол, с сияющими хирургической чистотой, орудиями пыток.

Собравшись с мыслями, я спросил:

– Насть, а, что Карпов говорил, про Идолищ, про то, что нас обязательно сожрут, это правда?

Успокоившись, девушка ответила:

– Карпян паникер по жизни, он в колледж уже с такими мыслями пришел, что Идолище обязательно до него доберется. А так, да, работа опасная, но и платят за нее неплохо. Да и возвращаются ауксиларии к мирной жизни не так уж редко, вон, хотя бы на нашего тренера посмотри.

– А он был ауксиларием?

– Был. Да и выбора у нас нет.

– Как это?

– Если ты одаренный, у тебя одна дорога – в ауксиларии.

– А если не хочешь, или исключили там.

– Либо криминал, либо будешь тем же ауксиларием, только без всех плюшек, или нищета. Кто возьмет на работу человека, способного убить его, практически голыми руками. Ты спрашиваешь, будто не с нашей планеты

Ну, да, верно. Я, уже в который раз, собрался с силами, встал. Подошел к мотоциклу. Уселся на него, запустил двигатель. Не знаю, что там у Карпова не получалось, наверное, просто не умел с мототехникой обращаться.

Настя уселась сзади, и мы доехали по грунтовке до трассы.

– Слезай! – скомандовал я.

– Ты чего?

– Телефон с тобой?

– Да.

– Надо, чтобы все правдоподобно было, ну, как можно более правдоподобно. Я понимаю, ты устала, ранена и испугана. Но дай мне, хотя бы полчаса. Потом позвонишь в полицию. И скажешь, как мы с тобой договаривались.

– Да ты с ума сошел, я не останусь здесь одна!

– Послушай, Кир по любому уже рассказал полиции, что тебя похитили, если я окажусь здесь, вместе с тобой и краденым мотоциклом, у меня будут проблемы. Прошу тебя, сделай, как я тебе говорю.

– Х-хорошо.

Настя слезла с сиденья. Мне не хотелось ее оставлять. Это ведь и вправду, как-то бесчеловечно. Но и принимать на себя все грехи банды Карпяна, и усача-патриция, не хотелось. Да и мой уровень Легионера, который никоим образом не должен быть у простолюдина, тоже не хотелось, чтобы о нем прознали. А то отправят на исследования. Разобраться, как это студент-первокурсник завладел уровнем патриция. Нет, спасибо, мне рабства в «Старт-Техе» хватило с излишком.

– Все будет хорошо, – сказал я Насте.

Мотор взревел, и я помчался по трассе в сторону Москвы.

* * *

На окраине города мотоцикл я бросил, постаравшись стереть с него все отпечатки. Боюсь, что все эти действия окажутся бесполезны. Хоть здесь, хоть в доме в Сутеневке. Но, как знать. Двинул к колледжу. Сначала хотел пройти по той же улице, где я оставил Кира. Но еще издалека заметил полицейские мигалки и дал значительный крюк, чтобы случайно не столкнуться с представителями закона.

К общаге я подошел уже в четвертом часу. Центральный вход оказался открыт, а на посту никого не было. Дежурная, видать, спит себе спокойно в комнатушке, рядом с постом. Я осторожно проскользнул мимо и двинулся к комнате, молясь, чтобы никому из студентов не приспичило сходить в санузел. Открыв замок, юркнул внутрь.

Снял и осмотрел одежду. На удивление, крови на ней не было, или я ее просто не разглядел. Грязная, правда, будто я по земле валялся. А я, собственно, этим и занимался. Сунул ее в шкаф, упал на постель. Думал, не смогу заснуть, из-за тревоги за Кира и Настю. Но не успел я подумать о друзьях, как провалился в черное небытие.

– Вот он, не просыпается, с девяти часов стараюсь разбудить, все бесполезно.

Голос доносился издалека.

– А что ж вы сразу-то ко мне не обратились?

Другой голос. Вроде женский.

– Так, думал, пьяный может, вчера ж выходной был. Кто их знает, они же у нас всего-то две недели.

– Ну, вы, Яков Вениаминович, даете. Человеку плохо, может быть ему помощь медицинская нужна. А вы? Вон, смотрите, это что кровь, на подушке?

– Ох, же мать!

Кровь? Какая еще кровь? Я ведь ночью все осмотрел, не было ничего! Зашевелился, открыл глаза.

– О, живой! Ну, физкультурник напугал нас! Ну, раз живой оставляю его вам, Ольга Андреевна, посмотрите чего там с ним.

– Уж спасибо, Яков Вениаминович.

Женский голос засочился ядом при этих словах.

Я повернулся. Ох ты ж, чуть сознание от боли не потерял! Бок болел страшно, на голове что-то саднило. Каждая мышца переполнялась острой, едва переносимой болью. Казалось, даже на пальцах.

Рядом со мной сидела женщина в белом халате и очках.

– Шелестов, так ведь?

– Да, – прохрипел я.

– Как вы себя чувствуете?

– Скверно.

– Что случилось? У вас кровь на голове!

Что случилась, милая женщина, вам знать не стоит. А вот, что вам сказать, тут подумать надо.

– Можно воды?

Женщина поднялась, оглядела комнату. Затем увидев бутылку минералки на столе, налила в стакан и подала мне. Пока я пил, вспомнилось, что когда я возвращался домой, то спускался по довольно крутой лестнице в небольшом сквере, недалеко от колледжа. Ну, пожалуй, пойдет, в качестве объяснений.

– Вчера возвращался с концерта, с лестницы упал. Та, что в сквере. Вроде, как сознание потерял. Очнулся от холода. Пришел домой, лег спать.

– Сознание потеряли?

– Вроде бы.

– Снимите одеяло. Ну, давайте, не стесняйтесь. Я ведь медик.

Да я и не стеснялся. Просто боялся, что она там может увидеть.

– Да, у вас синяк! Огромный какой!

Видимо, это от того, что усатый меня лягнул.

– Вы вчера не с Новиковым и Сухамлиновой были?

Оп, а вот сейчас интересно. Значит, что-то уже известно о Кире и Насте.

– На концерте видел их, а потом они отдельно пошли, а я сам по себе. А что случилось?

– Сядьте.

Я сел, зашипев от боли.

– Что случилось, что случилось. Форменный писссаный ужас случился!

Я вопросительно посмотрел на медика. Мне действительно не терпелось услышать новости про Кира.

– Когда Новиков и Сухомлинова возвращались с концерта, на них напали другие студенты нашего колледжа. Карпов у них заводила, знаете таких?

– Слышал.

– Новикова тяжело ранили…

– Где он сейчас? Просто, он мой сосед. Простите.

– В городской больнице. Эти твааорческие личности применили Мощь, – медик указала на мои руки. – А девочку затащили в машину. Ее потом нашли на трассе, возле Сутеневки, вы, наверное, не знаете где это.

– Не знаю.

– И в самой Сутеневке, слышала, куча трупов. Ужас прям.

Я согласился, что действительно ужас.

– А вам надо в травмпункт. Вот направление. Пускай посмотрят, и голову тоже. У вас там шишка приличная. И потом, зайдешь ко мне, с тем, что травматолог выпишет.

Ну, пока шло все, как мне надо. Правда, все это слухи, а вот когда за дело возьмется следствие. Я взбодрил себя надеждой, что может быть, они все спишут по формуле «перебили друг друга». Пришлось тащиться в травмпункт. А он, ни фига не близко был. Отстоял очередь. Травматолог, со скучающим видом, спросил про обстоятельства травмы, прочитал бумагу, написанную нашим медиком, отправил на рентген.

Я отстоял очередь в рентген-кабинет, потом снова к травматологу. Врач посмотрел снимок.

– Переломов нет, – заключил он.

Про шишку на голове, спросил:

– Сознание теряли?

Когда я ответил, что вроде бы терял. Написал в заключении «Легкое сотрясение мозга».

– В пятницу, на прием, приходите пораньше. Поставьте печать в регистратуре.

Ну да, пораньше, а то вдруг очередь не образуется. Обезболивающее я покупать не стал. Во-первых, не так уж и болело, если сравнивать с болью от оторванной руки или ноги. А во-вторых, бар в концертном зале, где выступал «Оркестр Тьмы», сожрал мои последние деньги. Точнее, выпил.

Медик колледжа, Ольга Андреевна, прочитав заключение травматолога, освободила меня от от занятий на неделю, и выдала стандарт болеутоляющих таблеток. Добрая душа!

Ужин, к моему удивлению, принесли мне в комнату. Наверное, спасибо стоит сказать, все той же Ольге Андреевне. Поедая лапшу с котлетой, я думал о Кире и Насте. Как они там? Хотелось поговорить с Киром, но он забыл свой телефон здесь. А Настин я не знал. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я решил проанализировать бой в Сутеневке. Какие выводы я могу из него сделать.

Начать решил с хорошего. Это тщедушное тело оказалось способным на куда большее, чем я ожидал. Правда, сейчас я больше всего хочу умереть, тем не менее, отличное открытие. Что послужило этому причиной? Возможно, местный Михаил Шелестов так продвинулся во владении Мощью, что даже такого субтильного телосложения оказалось достаточно. Впрочем, сейчас причины не так важны. Достаточно знать, в этом мире – я уникум. Но не стоит этим хвастаться.

Затем. Если верить словам усача, мой уровень вовсе не ауксиларий, а Легионер. Что для этого мира нонсенс. Интересно, смогу ли я продвинуться дальше? Но в любом случае, мне требуется укреплять свое тело, чтобы проверить эту версию.

А теперь о плохом. Объективно, мое тело слабо. Просто не так я слаб, как думал. Сколько раз я должен был умереть? Если бы Карпов не оказался конченым трусом, то они с Лучинским запросто убили бы меня. И моей единственной победой был бы Кнехт. Это раз. Затем водитель. Он, скорее обычный человек, без умения владеть Мощью. И если бы он начал стрелять через дверь, то, боюсь, перезагрузить мое сознание уже не получилось бы.