Текст книги "Рокот. Том 1: Технический колледж ауксилариев. Том 2: Проблемы молодого аристократа (СИ)"

Автор книги: Марс Букреев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 33 страниц)

– Послушай, Калибр, – я решил объяснить гладиатору свой план. – Я хочу…

Но тут копье Картечи ударило в щит Калибра. Щит поглотил атаку, но и схлопнулся сам. А Картечь уже ударила новым зарядом. И тут я понял, почему Калибр считается лучшим из гладиаторов. Уклоняясь от атаки Картечи, Калибр сумел подчерпнуть Мощь, еще мгновение, и он ударит, повергнув мою союзницу.

Ударил бы. С места я прыгнул, как можно выше, и ударил сияющим потоком прямо в прыжке, над головой Картечи. Энергия вошла в грудь Калибра, опрокинула его и он, безвольной сломанной куклой, покатился по земле.

Все. Путь к последнему ретранслятору открыт!

На этот раз, мы подошли чуть ли не вплотную к стальной опоре.

– Ну, давай, – сказала Картечь, – покажи, как ты это делаешь.

Она отступила чуть назад, за мою спину, чтобы не попасть под удар. Я взглянул на опору. Черный металлический столб уходил за границу купола. Там наверху, за красноватой завесой находился ретранслятор, искажающий неизвестные мне поля, превращая их в непреодолимую для нас преграду. Последнюю преграду.

Все дроны кружили над нами, снимая происходящее. Представляю, какая паника сейчас царит среди зрителей. Наверное, все население Земли сейчас припало к экранам. А рейтинги шоу гладиаторов взлетели до небес.

Я зачерпнул Мощь. Почувствовал, как по моим рукам расплылось жжение. Яркий сгусток энергии в ладонях начал расти. Во что бы его преобразовать? Хотелось, во что-нибудь эпичное.

И тут меня пронзила дикая боль, да такая, что на несколько секунд отключились визоры и аудиосенсоры. Когда способность соображать вернулась, я обнаружил себя лежащим на земле. Боль поднималась снизу, вцеплялась в сознание. Что произошло? Почему я оказался на земле? И откуда эта боль?

Глава 3

Картечь отсекла мне ноги. Одним ударом, словно косарь подсекающий траву на покосе. Сейчас, она возвышалась надо мной, сжимая в руках Мощь в виде излюбленного ею копья.

– Рокотунчик, ты ищешь смерти? Так это – твои проблемы. Для меня такая жизнь, куда лучше вечной тьмы. Нам подарили бессмертие, надо быть благодарным.

– Тебе нравится такая жизнь?

– Любая жизнь, лучше смерти!

– А как же те двое, про которых говорил Калибр?

– О, не без этого. Их даже возбуждает, что я вроде, как женщина. Больные ублюдки! Но надо уметь быть гибкой.

– Терпеть? Хотя, я понимаю, при жизни, о такой груди ты могла только мечтать.

– О твоем плане «Старт-Тех» знали заранее, неужели, дурень, ты думал, что твои мысли секрет для них? Они решили рискнуть, устроив настоящее представление, на что не пойдешь ради рейтингов! А мне отвели роль спасительницы человечества.

– Дура! Как только вернешься в свой ангар, те двое всадят тебе в зад трубу потолще!

– Ой, а я еще Калибра грубияном называла! – воскликнула Картечь. – Надо быть гибким, Рокотуша. За спасение человечества, я взяла плату авансом. Скоро в новостях появится сообщение, что при неосторожном обращении с синтетом-гладиатором погибли два техника.

Она изобразила вздох:

– Трудно им пришлось в последние часы, ведь тяжело жить без ручек и ножек.

Пока Картечь болтала, я сгонял остатки Мощи к ладоням. Когда жжение в кистях стало нестерпимым, я метнул заряд в опору. Полыхнуло. Картечь вскинула голову. Столб заскрипел, покачнулся и упал на периметр. Но купол не исчез! Вместо этого, он начал опускаться вниз, прямо на нас. Вокруг все загудело, затряслось. Откуда-то задул ураганный ветер. Последнее, что я увидел, копье Картечи, летящее мне прямо в лицевую пластину.

Я умер. Снова.

* * *

– Смотрите-ка, какая мамзелька, от одного взгляда упал!

Издевательский, насмешливый голос доносился издалека. Впивался в мозг раскаленными иглами. Тревожил, не давал вернуться в блаженное беспамятство.

– Нифига се, Карпян, мощный ты! Первогодку взглядом вырубил!

Другой голос, гулкий, приглушённый. Говоривший явно обременен лишним весом и тучностью. И вроде бы, оба голоса молодые. Странно, среди моих техников молодежи я не замечал.

Я постарался вновь отключиться, провалиться в черное ничто, побыть свободным, хотя бы еще несколько секунд. Под щекой ощущалась шершавая, теплая от солнца поверхность. Не хочу приходить в себя. Не хочу снова испытывать боль. Снова умирать. Картечь, тупая ты сука, сделала неверный выбор! Надеюсь, ты поплатилась за это.

– Карпов, что здесь происходит?

Еще один голос. Обладатель голоса явно старше. Я бы сказал, уже пожилой мужчина. По командным ноткам ясно, привык, чтобы ему подчинялись.

– Да, ничего, Петр Сергееич, я просто посмотрел на него!

Первый голос стал испуганным.

– Посмотрел?

– Да, то есть, нет, не знаю я, чего он упал, я не трогал его!

Пора бы открыть глаза, посмотреть, что вокруг происходит. Все творящееся, совсем не напоминало ситуацию в ангаре, когда я приходил в себя после очередной смерти. Там, меня окружали гул автоматов, реплики техников, гудение силовых установок. А тут, я явно на открытом воздухе.

Я открыл глаза и поднялся. И чуть не упал снова. На этот раз в настоящий обморок. То, что я увидел, противоречила всем моим ожиданиям. Но про увиденное потом. Главное, я не находился в теле металлосинтетического гладиатора. Я снова был человеком! Человек! Я чуть не подпрыгнул от радости.

Рядом со мной стояли четверо. Трое молодых людей, в незнакомой мне темно-синей форме. Больше похожую на школьную, чем на военную. Куртка из грубой ткани со множеством карманов, и такие же брюки. Под курткой рубашки.

Один, самый крепкий из них: с коротко стриженными светлыми волосами, широким лицом, среднего роста, плечистый. Сейчас на его лице лежала печать тревоги, но за ней проглядывалась некая жестокость, что ли. Второй, высокий толстяк с копной черных волос. Третьим был рыжий коротышка, с веснушчатым лицом. Макушкой он едва ли доставал первому до носа, но крепостью сложения не уступал ему.

Четвертым оказался пожилой мужчина. Аккуратная бородка, обильно припорошенная сединой, придавала ему солидности. Одет в пиджак, очень напоминающий форму молодежи. На голове форменная кепка.

Я огляделся вокруг. Под яркими лучами солнца, на небольшой площади перед трехэтажным зданием, выстроилось полсотни человек. Все в темно-синей форме. В основном парни, но девушки тоже были. Возраст, примерно восемнадцать-двадцать лет. И я, кстати, тоже стоял в этом ряду, пока не упал. Точнее, то тело, в котором я сейчас пребывал.

Все это мне напомнило не то школу, не то технарь, когда я там учился. Целую вечность назад!

Увидев, что я встал, светловолосый чуть ли не завопил, указывая на меня:

– Да он притворялся!

Мужчина повернулся ко мне.

– Чего лыбишься? – зло спросил он. – Или, по-твоему, это смешно?

Я ничего не ответил, только глазами захлопал. Я пока даже не разобрался, что здесь происходит.

– Фамилия? – резко спросил мужчина.

– Шелестов! – по привычке выдал я.

Оказывается, десять лет рабства, и номер «БСБМ 10. Гладиатрикс», не вытравили мне память. И тут же спохватился, какой Шелестов, я ведь даже не знаю кто я!

Мужчина, как его назвал, тот светловолосый, кажется Петр Сергеевич, вынул смартфон. Понажимал экран. Произнес:

– Шелестов, Михаил. 18 лет. Сирота. Принят по ходатайству директора Детского дома № 958, города…хм…ага…одаренный, значит. Беда с такими одаренностями.

Погодите, какой сирота? А отец, мать? Я точно помню, у меня были родители! Значит, это не мое прошлое, как можно было бы подумать. Где же я?

– Встань в строй, одаренный, – скомандовал он. – Приведи себя в порядок, не на паперти, чай.

Мужик, конечно, был грубиян. Но вступать с ним в конфликт и пытаться, что-то доказать, я посчитал несвоевременным. Надо разобраться, что здесь происходит. Я отряхнулся, поправил куртку. Поймал взгляд рядом стоящего, высокого крепкого парня с прямыми черными волосами. Он укоризненно смотрел на меня, сквозь стекла очков в тонкой оправе.

– Куда это ты, Карпов и вы, двое, тоже стоять!

Светлый, толстый и коротышка попытались скрыться, пока Петр Сергеевич был занят. Они замерли в нелепых позах.

– Поможете Якову Вениаминовичу раздать ключи и памятки для первогодок.

Затем, повысив голос, скомандовал:

– Первогодки остаются на месте, остальные могут разойтись!

Большая часть, то ли школьников, то ли студентов, направились в разные стороны. Одни к зданию, другие куда-то прочь от него. Вроде про меня говорили, что я первогодка. Останусь. Хотя, глупо получится, если я уже не первогодник и буду стоять здесь. За тупого посчитают.

Наблюдая за тем, как студенты, по возрасту все же более подходяще, идут к зданию, я заметил металлическую табличку над входом. «Технический колледж ауксилариев», гласила табличка. Ниже: «Для одаренных молодых людей их низших сословий».

Текст ввел меня в ступор. Ауксиларии? Что-то связанное с Древним Римом. Так, кажется, называли войска союзников. «Низшие сословия»? Что у нас тут за пережитки феодализма? На вид вроде, все современное.

– Очнись!

Кто-то грубо толкнул меня. Светловолосый, Карпов.

– Вздумал дураком меня перед директором выставить? Ты, дрищ, отвечай!

Задрал меня этот юнец, что-то много он о себе возомнил. Я сам не заметил, как подчерпнул Мощь. Погодите, что? Подчерпнул Мощь? Вот так просто, в человеческом теле? Да, это же великолепно! Потом разберусь, как такое возможно, а пока хорошенько припечатаю наглеца!

Ладони зажгло. Я зло улыбнулся, глядя на Карпова. И тут почувствовал, как боль скрутила мою руку. Казалось, мышцы сейчас лопнут от напряжения. Я вскрикнул, скорчился и поспешил скинуть силу обратно в атмосферу.

– Карпов! – раздался рык. – Ты чего там опять творишь?

К нам подошел лысый худой мужик со злым взглядом.

– Да, ничего, ничего, я ему ничего не сделал!

– А должен был ключ отдать!

Карпов сунул мне в руки ключ с круглым брелоком, с какими-то цифрами.

– Кранты тебе, дрищ! – прошипел он.

Карпов отошел от меня и подал ключ моему соседу, здоровому очкарику. Тот взглянул на номер брелока и тяжко вздохнул. Там красовались цифра «17». Я поглядел на свой, там стояла та же самая цифра.

– Будем соседями, – сказал я.

Очкарик еще раз тяжко вздохнул. Толстяк всучил мне лист бумаги, нехорошо посмотрел и, хмыкнув, прошел дальше.

Лысый мужик, скорее всего, тот самый Вениаминович, о ком говорил директор, произнес:

– Идете в жилой блок, это вон там.

Он указал нам за спины. Продолжил:

– Занимаете комнаты, согласно номерам на ключах. На листах – правила, внимательно прочитайте и не вздумайте нарушать, за нарушение грозит исключение из колледжа. У меня все.

Народ стал расходиться. Очкарик подхватил сумку, стоящую у его ног:

– Ты идешь?

Я кивнул, и уже было собирался двинуться за ним, как он спросил:

– Михаил. Михаил, ведь верно?

– Вроде так, – ответил я.

Ерунду сморозил. Очкарик вновь насторожено глянул на меня.

– Ты разве не возьмешь свою сумку?

Точно. Рядом со мной стояла сумка. Обычная, такая, спортивная.

– Забыл! – притворно воскликнул я.

На самом деле даже не знал. Быстрей бы уже оказаться где-нибудь в тихом месте, обдумать все, уложить в голове.

– Нельзя быть таким рассеянным! Рассеяность помешает в учебу, а позже может привести к трагическим последствиям, учитывая нашу специальность.

В голосе моего будущего соседа звучали наставнические нотки.

– А как тебя зовут?

Я чуть не добавил «пацан». Вовремя спохватился. Сам-то я тоже пацан, сейчас. Хотя прожил почти сорок лет, да еще десятку в теле гладиатора.

– Да, извини, я не представился. Кирилл Новиков.

– Михаил, – зачем-то брякнул я, протягивая ему руку, – ну, ты и так знаешь.

Кирилл крепко сжал мою ладонь. Ай, чего так больно-то! Я чуть не вскрикнул, он видимо из тех, кто всегда пытается сломать чужую кисть при рукопожатии.

Я подхватил сумку. Точнее, постарался подхватить. Тяжеленая! Булыжники там, что ли?

Я двинулся за Кириллом, он, видимо, знал куда идти. Мы спустились по лестнице, прошли мимо стадиона, подошли к невзрачному кирпичному зданию. «Жилой блок», гласила табличка над входом.

Вошли внутрь.

– Надо разобраться, где наши комнаты, – произнес Кирилл оглядываясь.

Я, взмокший под тяжестью сумки (там реально нечто тяжеленное!), со вздохом облегчения поставил ее на пол. Утер пот. Тоже оглянулся, и замер, парализованный увиденным. Из большого зеркала фойе, на меня смотрел настоящий задохлик. Худой, нескладный с сутулой спиной. Всклоченные волосы на голове, будто-бы никогда не знали расчески, лицо бледное, с несколько заостренными чертами лица. Форма висела, словно на вешалке, хотя, на взгляд, была по размеру.

И да. Это был я. Черты лица, во всяком случае, были очень похожи. Но, блин, я так не выглядел в восемнадцать лет! Я был крепким парнем, способным запросто навалять таким, как тот Карпов. Но вот это чудо в зеркале! Сирота, конечно, но недокормленным он не выглядел. Точнее я. Просто настоящий дрищ, ничего тяжелее вот этой сумки в жизни не поднимавший!

Я начал подозревать, что никаких кирпичей, булыжников и прочего стройматериала в сумке нет.

– Все первокурсники живут на первом этаже, – сказал Кирилл, уткнувшись в лист бумаги в своих руках, – пойдем.

Мы нашли свою комнату, открыли ее. Две кровати, шкаф, стол и пара тумбочек. Все. Напротив двери располагалось окно, из которого можно было увидеть учебный корпус.

– Душ и удобства, видимо, на этаже, – сказал Кирилл. – Можешь выбрать себе кровать.

Мне было, в общем-то, все равно и я бросил сумку на ту, что стояла слева от меня. Кирилл поставил сумку на соседнюю.

– Пойду осмотреться, – сказал он. – Надо еще глянуть расписание, мы же с тобой в одной группе вроде?

Я уставился на него непонимающим взглядом. Кирилл скорбно вздохнул. Тяжело ему со мной! Думает, наверное, что с умственно отсталым поселили.

– Студенческий посмотри.

Я похлопал себя по карманам, в одном из них что-то находилось. Я извлек предмет – смартфон. Судя по внешнему виду, лет ему примерно столько же, сколько и мне на самом деле.

– В сумке, наверное, – сказал я.

– Вполне возможно, – медленно произнес мой сосед. – Ладно, ты идешь со мной?

– Нет, разберу вещи.

Черт, да иди уже отсюда, мне надо побыть одному! У меня голова сейчас взорвется, от всего происходящего, как у Оркеля, когда я зарядил ему Мощью по башке!

– Хорошо, эмм, постарайся разложить свои вещи так, чтобы для моих тоже осталось место.

Я кивнул. Кирилл вышел.

Я завалился на кровать. Что же произошло? Купол начал падать вниз. Картечь, тварина, ударила меня копьем. Я отключился. Все закономерно. Дальше-то что? Возможно, когда я отключил все ретрансляторы, начались возмущения полей. Я не физик, понятия не имею, какие это могло повлечь последствия. Итак, защитные поля бушуют, я умираю в очередной раз. И возможно, это привело к тому, что возродился я не в ангаре, а в другом мире?

С теорией, что существует множество миров, я был знаком давно. Правда, не слышал, чтобы кто-нибудь из ученых доказал это. Ладно, примем, как данность. Моя смерть совпала с возмущением полей, из-за чего мое сознание попало в другой мир. Пойдет. Лучше я все равно не придумаю.

Дальше. Я нахожусь в своем же теле, только восемнадцатилетнем. То есть, я еще и во времени перенесся, или тут время идет по-другому? Ставим статус «неважно».

Правда, здесь моя судьба сложилась иначе.

Что я знаю? Меня зовут, так же, как звали в своем мире, Михаил Шелестов. Мне восемнадцать, сирота. Физически я вовсе слаб. Странное для меня ощущение, с детства, благодаря отцу, я всегда был силен. А уж в теле гладиатора так и подавно. Но ощущение незнакомым назвать никак не мог, я в полной мере ощутил беспомощность, будучи собственностью «Старт-Теха».

Возможно, наличие другого меня в этом мире – это еще одна причина, по которой я оказался здесь. А не испытываю горячий дружеский прием старшего техника Дымова.

О мире я ничего не знаю. Хотя нет, кое-что знаю. Первое, я студент-первокурсник «Технического колледжа ауксилариев», чтобы это ни значило. Надо, кстати, найти студенческий. И еще, я одаренный из низшего сословия. Тоже непонятно, ни про одаренность, ни про сословия.

Ну, пожалуй, это все, что мне известно. Зазвонил телефон. Я даже дернулся от неожиданности. Посмотрел на экран. Звонил некий Константин Львович.

– Алло, – ответил я.

– Миша, здравствуй!

Голос мягкий, как не знаю, у доброго дедушки.

– Здравствуйте, Константин Львович.

– Устроился уже?

– Эм, ну да.

– Рад за тебя, Миш. Не обижают тебя там? Ты ведь такой, – невидимый Константин Львович сделал паузу, – такой впечатлительный.

– Да нет, вроде не обижают.

– Хорошо, Миш, хорошо. Я сделал все, чтобы твоя жизнь сложилась, как можно лучше. Ты там учись хорошо, дар свой развивай. Гордостью нашего детдома будешь.

– Хорошо.

– Ну, пока, Миша. Счастья тебе там. Не забывай нас. Приезжай, как сможешь.

– До свидания.

Судя по разговору, это был директор детдома, где воспитывался местный Михаил Шелестов. Заботливый, какой. Я открыл список контактов. М-да, кроме номера Константина Львовича никаких других номеров не было. А парень-то, настоящий отшельник.

В смартфоне тоже надо будет пошариться. Да и в интернет заглянуть, если он тут у них есть. Информацию о мире надо брать откуда-то. Ладно, разберу сумку, найду студенческий. Надо, хотя бы, узнать в какой группе учусь, и тоже пойду, гляну расписание. Второй шанс в жизни. Не стоит его упускать!

Дверь открылась. Я решил, что это Кирилл вернулся и хотел полюбопытствовать, как там его поход. Но вместо моего соседа в комнату вошли те трое, Карпов, толстяк и коротышка.

Глава 4

– О, опять лежит!

Хохотнул Карпов.

– Ага, – поддержал его коротышка, – прям, как мамзелька!

– Ща мы устроим ему! – пробасил толстяк.

Я вскочил. Понятно, не поздравлять меня с поступлением эта троица пришла. Вот только, что делать? Драться с ними я не вывезу! Мощь! Но я уже пробовал, ее сила просто покалечит меня. Я отступил к окну.

– Вы только руками тут ничего не трогайте, а то кто знает, в каких местах друг у друга вы их держали!

Глупо? Конечно! Но, что оставалось делать? Просить, умолять, бежать? Два первых варианта – бесполезны и унизительны. Последний просто бесполезен. Я не смогу убежать от них. Ну, может от толстяка только.

– Убью! – прошипел Карпов.

Не убьет. Изобьют точно, а убить не посмеют, это же школьные хулиганы, просто великовозрастные. Развитие мозга у них остановилось лет в четырнадцать, наверное. Боли я не боялся, вряд ли они сумеют причинить мне сравнимую с той, когда твое тело разрубают напополам. Ну, а синяки и переломы заживут. Когда-нибудь.

Первым бросился коротышка, рыжий, с покрасневшим от злости лицом. Я, плюхнувшись на тумбочку, выкинул в его сторону ногу. Коротышка всхрапнул, его глаза округлились и наполнились слезами.

– Ууу!

Рыжий согнулся, обхватив себя руками. Видать, попал в солнечное сплетение. Удачно!

– Маленьких бить! – с натуральным возмущением загудел толстяк.

Он шагнул ко мне, высоченный, словно башня. Нет, с ним я не справлюсь. Но постараюсь отоварить не хуже, чем «маленького».

Ручка на входной двери повернулась, и на пороге появился Кирилл. С секунду он смотрел на открывшуюся перед ним картину, а затем ровным голосом произнес:

– Согласно, розданным нам правилам, в жилом блоке драки запрещены, ровно, как и сборища более четырех человек в одной комнате.

Все трое повернулись и уставились на него. Рыжий, кстати, вроде отошел. Даже на ноги встал.

– Хайло закрой!

Карп повернулся к Кириллу. Очкарик был выше Карпова на голову, но светловолосый не уступал ему сложением.

– Закрою, но только дверь.

Кирилл прикрыл дверь.

– Ты чего едало свое разинул, очконавт! Отвечай, когда с тобой правильный пацан разговаривает!

– Ты хочешь сразиться со мной?

Спокойствие моего соседа восхищало, будто он не человек, а из биосинтетики.

– Че? Протри очки, нас тут трое!

Карпов, видимо, дал единственно возможный ответ для «правильного пацана» в трудной ситуации.

– Если мои очки пострадают, ты принесешь мне новые.

Карпов крякнул, замахнулся. Я ничего не успел увидеть. Карпов просто осел на пол. А Кирилл уже стоял возле толстяка. Тот, будто бы попытался оттолкнуть противника, или убежать, но ничего из этого не вышло. Он оказался спиной к моему соседу, а тот сжал его шею в удушающем захвате, уперев колено в спину.

Рыжий, то ли самый тупой из них, то ли самый бешеный, бросился толстяку на помощь. Кирилл быстро опустил ногу, упертой коленом в спину толстяка, и выстрелил ею в рыжего. Рыжий плюхнулся на спину.

Лицо толстяка стало багровым, губы посинели, а в глазах заплескались слезы разбавленные ужасом. Он уже не трепыхался, а просто пытался сказать что-то. Мой сосед ослабил хватку.

– Отпусти, отпусти, задушишь, отпусти!

Кирилл разомкнул замок и толстяк рухнул на четвереньки, жадно вдыхая воздух.

– Вон из комнаты! – приказал Кирилл. – Или я подам на вас жалобу.

– Это ты нас избил. Мы на тебя подадим жалобу!

Карпов уже пришел в себя и выдал еще одну жесткую пацанскую фразу. Но тут же спохватился.

– Пошли!

Он хотел добавить еще что-то, но передумал. Троица поплелась к выходу. По скуле Карпова пошла краснота, толстяк держался за шею. Последним шел коротышка, держась за живот.

– А рыжего можно пнуть еще раз, он это любить! – не удержался я.

Мы остались в комнате одни.

– Когда я вошел, – произнес Кирилл, – тот невысокий сидел на полу. Это ты его ударил?

Я кивнул.

– Хорошо, что ты готов постоять за себя. Но для того, чтобы драться, нужны сила и долгие тренировки, это полезно не только в таких экстремальных ситуациях, но и вообще для развития организма.

– Я понял.

Всем хорош мой сосед, но вот занудой оказался страшным.

Мы принялись разбирать свои сумки. Я ведь так и не успел этого сделать. В сумке не оказалось ничего интересного. Одежда, зарядка для телефона. Ничего тяжелого. Но вспоминая, как я волочил сумку до жилого блока, я сделал неутешительный вывод насчет своего физического состояния.

Студенческий обнаружился в небольшом кармашке, вместе с паспортом и банковской картой. Полистав экраны смартфона, я нашел приложение местного банка. Проверил счет. Представления не имею о здешних ценах, но сумма мне показалась небольшой. Чтобы удостоверится, я спросил Кирилла:

– Как думаешь, насколько этого хватит?

Я показал ему счет. Тот удивленно взглянул на меня:

– Ну, исходя из уровня инфляции, политики ценообразования и курса валют, примерно на месяц, при жесткой экономии. В принципе, обычная стипендия. Нам повезло, что в колледже предусмотрено трехразовое питание для учащихся.

Печально. Хорошо бы, если бы глаза Кирилла округлились, и он воскликнул: «О, ты что миллионер?». Не свезло. Миллионером я был в далеком прошлом, совсем в другой жизни. Да и расплата за это оказалась суровой.

С Кириллом мы оказались в одной группе. Расписание я узнал у него. Завтра – первый день занятий. Уже вечером, когда мы собирались спать, я решил рискнуть и расспросить соседа.

– Послушай, Кирилл.

– Называй меня Кир, меня так все называли дома.

– Хорошо, Кир. Ты сегодня помог мне, спасибо тебе большое, но давай так, больше мне помогать не надо, если сам не попрошу.

– Достойное предложение.

– Но сейчас я попрошу тебя о помощи. Дело в том, что когда я упал, там на построении. После него я как-то странно себя чувствую, что там, кстати, произошло.

– Хм, понимаешь. Мы просто стояли, и тут подошли те трое. Наверное, я должен был вмешаться и предотвратить инцидент. Но, я не решился. Здесь я человек новый и не знаю, какие порядки царят. Короче, подошли те трое и тот, Карпов, схватил тебя за плечо и посмотрел в лицо. После этого ты упал.

Мда. На весь этот технарь или что он там, колледж, прославился, и не в хорошем смысле этого слова.

– Так вот, Кир. Когда я пришел в себя, я, как бы сказать, немного забыл. Точнее, как раз забыл я много чего, и хотел уточнить у тебя.

– Всегда рад помочь. Спрашивай, утаивать ничего не буду, расскажу все, что знаю!

Готов помочь и, видимо, немного испытывает чувство вины за инцидент на построении. Ладно, попробуем, надеюсь, он сам не упадет в обморок от моих вопросов.

– Наша планета называется Земля?

– Чего?

Он уставился на меня.

– Извини, но я забыл многое. Вот такой у меня вопрос.

– Если тебе нездоровиться, то обратись в медпункт, проблемы со здоровьем не шутки, наплевательское отношение к своему здоровью грозит серьезными проблемами в будущем. Возможно, у тебя сотрясение…

– Стоп! Просто скажи, мы на Земле?

– Да.

– Страна, в которой мы находимся Россия?

– Да, Россия – Третий Рим.

– Чего?

– Так официально называется наша страна, ты совсем, что ли в школе не учился?

– Я сирота. Нас плохо учили, – соврал я.

А может, и не соврал.

– В каком городе мы сейчас?

– В Москве, Миша, ты меня пугаешь!

– Хорошо, мы в столице.

– Какой столице?

– Ну, ты же сказал, что мы в Москве.

– Но столица Третьего Рима – Владимир!

– Да, точно, Владимир. Просто они рядом.

– Я не верю, что ты не знаешь элементарных вещей. У тебя нет следов черепно-мозговой травмы, да и как надо удариться, чтобы забыть настолько простые вещи. Это какая-то шутка?

– Да, Кир, не обращай внимания, просто шутка. Сиротские приколы.

Мы улеглись. Пожалуй, не стоит так расспрашивать напрямую. Но хотя бы что-то я узнал. Я вытащил телефон. Сеть тут была. Просто немного другой браузер, другие соцсети. А так, обычный интеренет. Интересно, как он тут называется? Но у Кира, пожалуй, спрашивать не буду.

– Миша.

– Чего.

– А над чем надо было смеяться?

* * *

Полночи я проторчал в местном аналоге интернета. То ли сеть тут такая тормозная, то ли мой смртфон совсем дрянной, но зависало все страшно. Сначала я решил проверить слова Кира. Мало ли, вдруг у него тоже свои приколы очкариков-спецназовцев.

Нет, все верно. Страна официально называлась Россия-Третий Рим. Форма правления ограниченная монархия. Хм, интересно, кто ж это ограничивает монарха нашего. Правящая династия, ого! Рюриковичи! Ныне правил император Юрий IV. При нем Сенат, состоящий из боярских и княжеских родов. Интересно. Нажал по ссылке.

Боярство России или патрициат. Тэкс. Местный аналог Википедии, здесь он назывался Имперской Цифровой Энциклопедией (ИЦЭ), выдал список 24 аристократических фамилий, входящих в Сенат при императоре. Из них восемь родов княжеских: Рюриковичи, Гедиминовичи, Чернышевы, Курбские, Голицыны, Трубецкие, Юсуповы и Шереметьевы. И шестнадцать боярских фамилий: Воронцовы, Годуновы, Долгоруковы, Лопухины, Кутузовы, Мирославские, Морозовы, Нагие, Одоевские, Плещеевы, Романовы, Салтыковы, Толстые, Трубецкие, Ушаковы и Шуйские.

Разумеется, все эти фамилии не вызывали во мне ничего, кроме слабых ассоциаций с историей моего родного мира.

Почитал немного историю Третьего Рима. И вот тут, было кое-что интересное. До конца 16 века история этого мира ничем не отличалась от истории моего. До самого Смутного времени. Но вот, если в моем мире Смута – это нашествие поляков и кучи Лжедмитриев, то тут была смута, так смута. Мирового масштаба!

С этого времени, по всей Земле начали появляться Идолища, твари размером от человека до каких-то невероятных размеров. Они могли выйти из моря, выползти из леса, пещер или явиться с гор. Вариантов масса. Но самый, на мой взгляд оригинальный, упасть на Землю вместе с метеоритом. Кстати, Тунгусский метеорит в этом мире был набит различными Идолищами под самую завязку.

Но неизменным оставалось одно – Идолища всегда старались убить, как можно больше людей. Зачем, для чего? Местные ученые до сих пор не смогли дать ответ на этот вопрос. Но самое страшное, на них не влияло ни одно человеческое оружие. Ни пороховые пушки 16 века, ни современные ракеты. Что странно.

Единственной защитой от такой проблемы оказались люди обладающие Мощью. Вот как. По странной прихоти судьбы, люди с таким даром рождались только в аристократических родах, тех самых восьми княжеских и шестнадцати боярских. Любопытно, до того, как человечество столкнулось с Идолищами, ни о какой Мощи здесь слыхом не слыхивали. Можно предположить, что Мощь появилась вместе с Идолищами. А люди, способные, использовать ее, жили всегда.

Так, а это, что за приписочка? «В низших сословиях могут рождаться люди, обладающие минимальным уровнем владения Мощью. Из них, как правило, готовятся отряды ауксилариев для дружин».

Так вот на кого мы здесь будем учиться. Слова «одаренные молодые люди» приобрели иной смысл, чем в моем мире. Те, кто могут пользоваться Мощью.

Ладно. Основное я узнал. Хватит на сегодня, уже поздно. А завтра – первый день занятий, первое сентября, как-никак.

Засыпая, я раздумывал, что надо обустраиваться в новом мире. С его сословиями, Идолищами и патрициями. Скажу честно, я привык к другой жизни. Меня вовсе не устраивало провести новую жизнь в теле слабака, едва таскающего сумку с одеждой. Да и ауксиларии. Может быть – это неплохой старт, но что-то подсказывало мне, по-настоящему здесь живут только аристократы. Но оставим мысли о благородном сословии на потом. Пока надо решить насущные проблемы.

А в проблемах у меня: мое физическое состояние, финансовое состояние и мой авторитет, среди однакашников. Никто не видел, как Кир громил Карпова и его банду, зато все видели, как мое тельце грохнулось в обморок от одного взгляда грозного Карпяна. И ни одна из этих проблем не решается быстро.

* * *

Распорядок дня в колледже начинался с шести утра. В шесть подъем, в семь завтрак, в восемь начало занятий. Будильник я поставил на пять. Встать с постели оказалось тяжело. Тело ни в какую не хотело отрываться от теплой подушки. Молило полежать еще, хотя бы минут десять. А потом еще десять и еще десять. Хотя бы до шести.

Невероятным волевым усилием мне удалось подняться в 05:05. Полусонный, натыкаясь в темноте на мебель, свет включать не стал, чтобы не тревожить Кира, я распахнул шкаф и вытащил майку со спортивными штанами. Обуви, кроме единственной пары видавших виды ботинок, у меня не было. Обул их. Бегать я все равно сегодня не собирался.

– Ты куда в такую рань? – пробурчал Кир из-под одеяла.

– На стадион.

– Похвально, но физнагрузок, предусмотренных учебным планом, будет вполне достаточно, чтобы привести тебя в порядок.

– Ну, я уже собрался.

Дверь я запер на ключ. Кто знает этих придурков, Карпяна и остальных. Задумают матч-реванш, а Кир вот он, спит, бери тепленьким. На проходной меня остановил Яков Вениаминович, как я понял, он в колледже что-то вроде завхоза.

– Куда это ты?

– На стадион.

Он критично оглядел меня:

– Ну, иди, спортсмэн-физкультурник.

На улице клубился жидкий туман. Я прошелся к стадиону, попробовал пробежаться, но вскоре откинул эту мысль. Тело абсолютно не подготовлено к физическим нагрузкам. Мне как-то жутковато стало от мысли о предстоящих уроках физкультуры. Дай бог, не помереть на них.

Перед сном я установил три главных проблемы, которые необходимо решить в первую очередь: физическое состояние, финансовое и авторитет среди студентов. Но кое-что вовсе не терпело отлагательств. Владение Мощью, оно могло стать залогом моего успеха во всех трех начинаниях.