Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
– Родриго, я же прошу: не торопи меня, – повторила Валерия.
– Я и не тороплю. Все будет, как ты захочешь. Я очень благодарен тебе за сегодняшний вечер. Ты – прелесть! И теперь у меня нет сомнений в том, что ты любишь меня.
Валерия молчала, а он, истолковав это молчание по-своему, нежно, как маленькую, поцеловал ее в лоб и, сказав: «До завтра», вышел, совершенно ошалевший от счастья.
Глава 12
Всю ночь Валерия не могла уснуть, а утром, сама не понимая почему, позвонила Карлосу.
– Простите за этот ранний звонок, – сказала она, волнуясь, – но я боялась, что вы уедете куда-нибудь на целый день, и я потом не смогу застать вас дома.
– У вас что-то случилось? – сразу же встревожился Карлос.
– В общем, да. И мне надо с кем-то посоветоваться. Но я не знаю, с кем. Почему-то, кроме вас, никому не хочется об этом говорить…
– Готов выслушать и помочь, чем смогу. Вы звоните из дома? Хотите, я заеду за вами прямо сейчас?
– Спасибо, – с облегчением произнесла Валерия. – Я знала, что найду у вас поддержку. Жду вас!
Встретив Карлоса, она попросила прощения за то, что не может пригласить его к себе:
– Мне не хотелось бы сейчас встречаться с отцом и вообще находиться дома.
Они доехали до ближайшего кафе, и там, за тихим столиком в углу, Валерия начала свой сбивчивый, взволнованный рассказ.
– Родриго появился в моей жизни как-то незаметно, буднично. Он говорит, что наша встреча стала для него незабываемым событием, а я даже не помню, когда и как впервые увидела его. Просто к нам в дом стал захаживать один из папиных партнеров, и вскоре я к этому привыкла.
Она помолчала, подыскивая более точные слова и стараясь быть предельно откровенной с Карлосом, да и сама с собою.
– Не стану скрывать, Родриго нравился мне, – при этих словах ее лицо залилось краской, но она, переборов смущение, продолжила: – Иначе бы я не стала терпеть его рядом с собой столько лет. Мне нравилось, что он такой умный, красивый, уверенный в себе и при этом – всегда деликатный и даже… немного застенчивый. Он не скрывал своих чувств ко мне, но и не навязывал их. Никогда.
Она еще долго рассказывала Карлосу о своих довольно странных отношениях с Родриго, не решаясь подойти к главному – событиям вчерашнего вечера. Все это время Карлос слушал ее, не перебивая и не торопя: он понимал, что девушка не просто волнуется, но еще и стесняется.
Наконец Валерия добралась в своем повествовании до их последней встречи с Родриго, и от волнения у нее перехватило дыхание.
– Выпейте, – Карлос подвинул к ней стакан с соком.
Сделав несколько глотков, Валерия заговорила вновь, но голос ее теперь звучал подавленно и почти обреченно.
– Вчера… Не знаю почему… Я не давала никакого повода… За ужином Родриго попросил показать ему одну редкую книгу. Папа устал и отправился к себе, а мы с Родриго пошли в библиотеку. Там у нас завязался разговор, и вдруг Родриго совершенно неожиданно стал клясться мне в любви, – Валерия опять густо залилась краской. – Он снова предложил мне выйти за него замуж, и я…
– И вы ответили согласием? – помог ей Карлос.
– Я плохо помню, как все было. На меня нашло какое-то затмение… В общем, я повела себя так, что фактически это выглядело согласием. Сегодня он придет к нам, и мы вместе должны обо всем сказать папе… Теперь вы понимаете, почему я не могла оставаться дома?
– Простите, но как раз теперь я ничего не понимаю, – признался Карлос. – Вы не хотите выходить замуж?
– Я… боюсь.
– Чего? Валерия, чего вы боитесь? Замужества вообще или не хотите видеть своим мужем именно этого человека? Подумайте, прежде чем ответить. Не спешите и не волнуйтесь.
– Пожалуй, я боюсь последнего. Ведь я всегда желала, чтобы у меня была счастливая любовь, добрый и нежный муж, чтобы у нас были дети… То есть я не возражаю против замужества.
– Тогда чего же вы боитесь в данном случае? Вы не любите сеньора Санчеса?
– Ох, Карлос, я совсем запуталась! Я не знаю, что – любовь, а что – нелюбовь. Не знаю, люблю ли я Родриго. Наверное, когда любят, то не сомневаются в этом?
– Любовь не всегда возникает с первого взгляда, – ответил Карлос. – Иногда требуется время, чтобы разобраться в своих чувствах.
– То же самое говорит мне и Родриго…
– Но вы, насколько я понял, не просто сомневаетесь. Вы испытываете какой-то страх. А в таком состоянии, это уж точно, выходить замуж нельзя. Почему бы вам не попросить у вашего жениха еще одной, хотя бы недолгой, отсрочки? Если он любит вас, то должен понять…
– Он любит меня, в этом я не сомневаюсь! – воскликнула Валерия. – Но вряд ли он поймет меня. Ведь я сама себя не понимаю! К тому же я чувствую вину перед ним: сколько лет он надеялся и вдруг получит отказ…
– Валерия, тут вы не правы! – решительно заявил Карлос. Вы не должны испытывать никакой вины перед этим человеком! И он не имел никакого права внушать вам комплекс вины. Если хотите знать, то он поступил просто нечестно! Он старше вас и должен бы понимать такие вещи.
Карлос тоже разволновался и поймал себя на мысли, что ему хотелось бы встретиться с этим Санчесом да поговорить с ним по-мужски: вон ведь как запутал и даже запугал девочку!
Из всего, что вы мне рассказали, – произнес он тем не менее спокойно, – я сделал вывод, что вам нельзя соглашаться на брак прямо сейчас. Попробуйте поговорить с сеньором Санчесом так же просто и откровенно, как со мной.
– Я не смогу! – воскликнула Валерия. – С ним невозможно говорить так, как с вами. Между мною и Родриго всегда присутствует какая-то дистанция. Мне всегда приходится помнить, что он старше меня, что он – мужчина. Даже с отцом или с его другом сеньором Рамиресом я не чувствую этой разницы в возрасте. Там все проще: они любят меня, а я – их, и этим все определяется. Они оба – открытые, легкие в общении. А Родриго всегда сдержан. Он для меня во многом – загадка.
– А знаете, Валерия, вы сейчас произнесли, по-моему, одну очень важную фразу, – оживился Карлос. – Вам легко общаться с отцом и его другом, потому что они любят вас, а вы любите их. Так, может, в этом и есть разгадка? У вас нет взаимопонимания с Родриго, потому что… нет взаимности в любви?
– Ох, Карлос, почему вы – не он?! – вздохнула Валерия, а Карлос почувствовал, как тяжесть отлегла у него от сердца, и оно внезапно наполнилось радостью. – С вами так легко! Вы все можете понять, и я могу рассказать вам даже то, чего не решилась сказать папе.
– Валерия, милая, мне тоже с вами легко. Я очень рад нашей дружбе. Вы такой чистый и светлый человек, что рядом с вами я все время чувствую себя мальчишкой. Мне хочется озорничать и смеяться. Правда, сегодня вы заставили меня поволноваться. Но и это уже в прошлом. Думаю, вам надо набраться решимости и не прятаться от отца и сеньора Санчеса, а прямо сказать им, что вы не готовы к браку. А затем уехать куда-нибудь хоть на недельку, побыть одной, разобраться в себе.
– Да, вы правы, спасибо. Я так и сделаю. Только…
– Опять страхи? – заметив, как внезапно переменилась в лице Валерия, спросил Карлос.
– Да. И я, кажется, наконец поняла природу этого страха. Я боюсь не столько Родриго, сколько себя! Вчера я как бы помимо своей воли оказалась во власти Родриго, поддалась его обаянию… А вдруг сегодня случится то же самое, и тогда у меня уже не будет пути назад… Вы говорите – уехать? Я уеду сегодня же, сейчас же! Не заходя домой! Позвоню папе потом…
– Нет, Валерия, так нельзя! – решительно произнес Карлос. – Видимо, ситуация гораздо серьезнее, чем мне казалось еще минуту назад. Ведь вы буквально дрожите то ли от волнения, то ли от страха. Посмотрите, вас бьет нервная дрожь. Я не могу вас оставить одну в таком состоянии.
– Мне тоже не хотелось бы покидать вас, – призналась Валерия. – Эта дрожь появилась, когда я подумала, что должна возвращаться домой, а там, может быть, меня уже ждет Родриго.
Карлос ненадолго задумался, а затем произнес не слишком уверенно:
– На днях я собираюсь отправиться в поездку по побережью… Вы ведь знаете, что мы с мамой решили осесть в Испании. А поскольку я занимался гостиничным бизнесом, то хотел посмотреть некоторые земли, пригодные для строительства гостиничного комплекса. Честно говоря, у меня еще до нашей сегодняшней встречи возникло желание пригласить вас с собой в эту поездку. Но я не решался вам сказать – ведь мы познакомились недавно, и вы могли неверно истолковать мое приглашение. А теперь я думаю иначе…
– Это было бы замечательно! – развеяла его сомнения Валерия. – А не могли бы мы уехать… сегодня?
В ответ Карлос рассмеялся и восторженно произнес:
– Вы чудо, Валерия! Конечно же, мы уедем сегодня! Только надо это как-то объяснить сеньору Де Монтиано.
– Я позвоню ему с дороги.
– Нет, Валерия, мне не хотелось бы, чтобы у вас были неприятности с отцом.
– Я уже взрослая, не забывайте! Хорошо, сейчас мы заедем к нам домой, только вы не оставляйте меня. Я представлю вас папе, а заодно и Родриго, если он там будет, и скажу, что срочно уезжаю из Мадрида на неделю. И тотчас же мы уйдем. Они не успеют ни о чем нас расспросить.
– Мне не слишком нравится такое решение, но я готов подстраховать вас, – согласился Карлос.
Когда они вошли в дом к Валерии, то служанка сказала, что сеньор Де Монтиано уехал в банк, а сеньор Санчес только звонил, но не приходил. Валерия написала отцу записку и, быстро собрав дорожную сумку, поспешила вместе с Карлосом из дома.
Теперь Карлосу надо было известить о неожиданном отъезде Амалию, а также взять необходимые бумаги для заключения возможных контрактов. Подняться в номер к Амалии Валерия решительно отказалась, и Карлос не стал настаивать.
– Что ж, подождите меня в холле, я вернусь очень скоро.
Столь поспешный отъезд сына и удивил, и встревожил Амалию:
– Ты что-то от меня скрываешь? У тебя какие-то неприятности?
– Нет, мамочка, нет! – заверил ее Карлос. – Разве ты не видишь, что я вполне счастлив?
– Я вижу, что ты как-то необычно взволнован.
– Но это приятное волнение, мама!
– Ты… едешь не один? – догадалась Амалия. – Тот утренний звонок?..
– Да, – Карлос подошел к матери и поцеловал ее в щеку. – От тебя ничего не скроешь. Да в этом и нет нужды. Наверно, ты заметила, что я в последнее время оставлял тебя одну по вечерам…
– И не только меня. Ты практически перестал видеться с Пилар. А ей так нужна твоя поддержка!
– Мамочка, я очень хорошо отношусь к Пилар, сочувствую ей и готов помочь всем, чем смогу. Но иногда мне бывает с нею трудно, потому что она… любит меня.
– Что ж в этом плохого? Пилар – замечательная девушка.
– Да, но я не могу ответить ей тем же.
– Ты в этом уверен, сынок?
– Увы, у меня было достаточно времени, чтобы проверить свои чувства.
– Неужели ты все еще думаешь об Ирене? – с болью произнесла Амалия.
– Ирену я никогда не забуду, – с грустью ответил Карлос. – Но я уже не страдаю. Пойми, мое решение поселиться в Испании – вовсе не бегство от Ирены, а осознанный выбор. Здесь у меня много друзей, которые помогут нам с тобой обосноваться на новом месте. Здесь прошла моя юность. Я хочу заново начать жизнь, не оглядываясь на Ирену.
– А та девушка, с которой ты едешь?.. Она тебе нравится? – робко спросила Амалия.
– Эту девушку зовут Валерией. Она – чудо! Я хотел вас познакомить, но она постеснялась. Мама, пойми, эта поездка вдвоем с Валерией меня ни к чему не обязывает. Просто девушка оказалась сейчас в сложной ситуации. Ей надо бы на несколько дней уехать из Мадрида, вот я и решил взять ее с собой.
– Но почему такая поспешность?
– Хочется побыстрей начать свое дело! – отшутился Карлос. – Соскучился по работе.
– Ладно, поезжай, – улыбнулась на его шутку Амалия. – Только не забывай звонить мне.
– Обязательно, мамочка! А ты, пожалуйста, не скучай здесь.
– Сегодня мы должны были идти ужинать к Пилар, – вспомнила Амалия.
– Сходи одна. И передай ей мои извинения. Скажи, что у меня неожиданно переменились планы.
– Да, это действительно неожиданно. Не знаю, сумею ли я все толком объяснить.
– Если ты имеешь в виду Валерию, то я вовсе не обязан объясняться по этому поводу. Нас с Пилар связывают только дружеские отношения, к не более.
– Сынок, не сердись, – попыталась исправить свою ошибку Амалия. – Я не хотела тебя огорчать. Да, мне нравится Пилар, но это не значит, что я собираюсь навязывать тебе свое мнение. Ты должен запомнить одно: твоя мать примет и полюбит любую девушку, которая придется тебе по душе.
– Спасибо, мамочка. Я это знаю.
Поцеловав на прощание мать, Карлос поспешил в холл, где его уже заждалась Валерия.
Глава 13
Позвонив Валерии и не застав ее дома, Родриго не придал этому серьезного значения. Немного волнуясь, но совсем по другой причине, он набрал номер банка и попросил разрешения у сеньора Артуро прийти к нему домой сегодня вечером. Де Монтиано сказал, что всегда рад видеть Родриго своим гостем, и на том их утренний разговор закончился.
Когда же Санчес появился в доме Де Монтиано вечером, хозяин встретил его отнюдь не приветливо.
– Родриго, вы не могли бы мне объяснить, что значит вот это? – строго произнес Де Монтиано и показал записку Валерии, в которой говорилось, что она уезжает на побережье с Карлосом Гальярдо и вернется через неделю.
Сердце Родриго упало, и он не мог вымолвить ни слова.
– Я спрашиваю вас, Родриго, что означает эта записка? Насколько мне помнится, вчера вы допоздна беседовали с Валерией. Она вам говорила что-нибудь о своей поездке? Вы знаете, кто такой этот Карлос Гальярдо?
– Простите, сеньор Артуро, – оправившись от шока, глухо произнес Родриго. – Для меня это еще большая неожиданность, чем для вас, поверьте.
– Вы меня очень огорчили, – совсем расстроился Де Монтиано. – Я надеялся от вас услышать какие-то объяснения. Ведь, по сути, я доверил вам свою дочь. Вы все время находились рядом с ней, и я думал, что могу быть спокоен…
– Ваши упреки несправедливы, – не удержался от замечания Родриго. – Если хотите знать, то я мог бы предъявить вам не меньшие претензии, потому что вчера ваша дочь согласилась стать моей женой, и сегодня я шел сюда, чтобы известить вас об этом и попросить благословения на наш брак. А сегодня она бежала с этим негодяем!
– Что вы говорите! – пришел в ужас Де Монтиано. – Валерия приняла ваше предложение?
– Да. Но это было вчера.
– Простите, теперь уже вынужден был извиняться Де Монтиано. – Но, может быть, это просто какой-то невинный каприз моей взбалмошной дочери? С чего вы взяли, что Карлос Гальярдо – негодяй? Вы его знаете?
Знаю! Этот тип увивался вокруг Валерии последнее время и таки добился своего.
– Расскажите мне все, что вам известно об этом Гальярдо.
– Увы, я мало что о нем знаю. Но, кажется, его отец… замешан в наркобизнесе.
Прошло еще несколько дней, прежде чем Родриго пригласил к себе Яриму и рассказал, как он собирается устранить нежданного соперника, то есть Карлоса.
– Разумеется, его можно было бы вывести из игры очень просто, – усмехнулся Родриго. – Каждый день в Мадриде и его окрестностях случаются десятки дорожных происшествий, и любой человек, садящийся за руль автомобиля, не застрахован от аварии, в том числе и смертельной. Однако я чувствую себя твоим должником: ведь это ты открыла мне глаза на увлечение Валерии молодым Гальярдо. Поэтому я и пошел на значительное усложнение операции.
– Спасибо, Родриго, – сгорая от нетерпения, произнесла Ярима. – И в чем состоит твой план?
– О, если нам удастся осуществить задуманное, то мы убьем даже не двух, а сразу трех зайцев! Я уберу с дороги Карлоса, ты получишь своего Хермана, а кроме того… – Родриго замялся, не решаясь выкладывать Яриме подробности, касающиеся его нелегальной деятельности в наркобизнесе. – …а кроме того, у нас есть счастливая возможность прибрать к рукам одну конкурирующую фирму. Не буду останавливаться на деталях, скажу только, что на прошлой неделе таможенники задержали одного типа, пытавшегося ввезти в Венесуэлу большое количество наркотиков. При аресте он, однако, заявил, что это провокация со стороны самих таможенников, и то же самое продолжает твердить, находясь в тюрьме. Таким образом он тянет время, давая возможность сообщникам предпринять какие-нибудь шаги, которые облегчат его участь. Так вот, пока он ждет, наш человек – не безызвестный тебе адвокат Рехано, сегодня предложит ему выход из этого незавидного положения. Бедолаге надо сознаться, что он – всего лишь пешка в чьей-то большой игре, курьер, провозящий наркотики через границу и оставляющий их в номере одной из гостиниц, принадлежащих Херману Гальярдо. Полиции нетрудно будет установить, что подследственный действительно несколько раз приезжал в Венесуэлу и всегда останавливался в отелях Гальярдо. Делал он это, конечно же, только потому, что всеми более или менее приличными отелями владеет твой Херман, но факт остается фактом…
– Прости, Родриго, – прервала его Ярима. – Почему ты думаешь, что этот человек должен непременно согласиться с нашим предложением? Ведь у него есть и свои покровители.
– Ох, Ярима, зачем тебе надо лезть в эти дебри? Просто поверь мне на слово.
– Ты что, мне не доверяешь? – спросила она с обидой.
– Тот же вопрос я могу задать тебе, – парировал Родриго.
– Но не станешь этого делать, потому что ответ тебе известен.
– Да, я понимаю тебя. Ты хочешь быть уверенной в успехе операции, а для этого тебе необходимо знать кое-какие подробности.
– Вот именно.
– Ладно, слушай, – не слишком охотно согласился Родриго. – Этот неудачливый курьер появился в международном наркобизнесе совсем недавно. Нам известна его кличка: Саддам, хотя внешность он имеет вполне европейскую и даже, я бы сказал, славянскую. Признаюсь, нас этот Саддам заинтересовал еще до того, как мы с тобой вознамерились попортить кровь Херману и Карлосу Гальярдо.
Он на мгновение прервал свою речь и, пристально посмотрев на Яриму, продолжил в другом, весьма жестком тоне:
– Надеюсь, тебе понятно, что сейчас мы переступаем некую черту в наших отношениях? К людям, осведомленным в моих делах, я вынужден предъявлять очень жесткие требования. Лучше бы тебе не знать того, что я сейчас расскажу, но если ты настаиваешь, то имей в виду: любому, кто проболтается пусть даже по неосторожности, нечего рассчитывать на мою пощаду.
– Родриго, ты можешь на меня положиться, – от волнения у Яримы пересохло в горле, и голос ее прозвучал неестественно глухо.
– Ладно, ты не волнуйся, – пожалел ее Родриго. – Я вовсе не собирался тебя запугивать. Просто предупредил.
– Я все именно так и поняла, – откашлявшись, более уверенно произнесла Ярима.
– Итак, кто же этот Саддам? Родился он в России, в бывшем Советском Союзе. Полукровка: отец – русский, а мать – какой-то восточной национальности, словом, мусульманка. Отец был высокопоставленным чиновником и пристроил сына в советское посольство в Ираке. Оттуда, наверно, и пошла кличка – Саддам. Потом этот шустрый юноша оказался с русскими войсками в Афганистане. Разумеется, интендантом. И однажды – исчез. Пропал без вести. А через несколько лет вернулся в Россию под другим именем и с измененной внешностью. Для этого ему понадобилось сделать пластическую операцию. Однако к тому времени на его родине все переменилось, империя распалась, и для таких предприимчивых людей, как Саддам, наступила благодатная пора. Он с размахом развернул свой наркобизнес, имея доступ к дешевому сырью в Средней Азии, а также в Афганистане. Вскоре ему удалось выйти на европейский рынок, но тут, как известно, все сферы влияния давно поделены, а потому Саддам согласился некоторое время побыть на вторых ролях в одной из весьма могущественных корпораций. По сути, эта фирма перехватила Саддама у нас. Можно сказать, увела прямо из-под носа… – Родриго зло сверкнул глазами, однако через мгновение продолжил в спокойном повествовательном тоне: – Как ты понимаешь, нас тоже интересует дешевый российский рынок, где все можно скупать едва ли не задаром. В свою очередь фирма, прибравшая к рукам Саддама, перешла дорогу колумбийским наркодельцам, которые в последнее время получили монополию на продажу наркотиков в Соединенных Штатах. Далее все было лишь делом техники: Колумбия граничит с Венесуэлой, а потому связи между деловыми людьми этих стран весьма обширные… Словом, это колумбийцы провалили Саддама. А мы, наоборот, пришли ему на помощь, для чего предварительно нейтрализовали наших конкурентов в Европе. Но не заставляй меня рассказывать, как мы это сделали! – Родриго умоляюще посмотрел на Яриму и весело рассмеялся.
– Не буду заставлять, не буду, – улыбнулась Ярима. – Значит, если я верно поняла, ты вытащишь из тюрьмы этого Саддама, а он даст показания против Хермана.
– Да, совершенно верно. Мы натравим на Хермана Темеса, а уж тот обрадуется случаю прижать Гальярдо к стенке. Они ведь давние враги. Темес не может себе простить, что в свое время не сумел уличить Хермана в торговле наркотиками.
– Но он и сейчас не сможет доказать вины Хермана, если у него будут только показания этого Саддама, – заметила Ярима. – Прости, мне кажется, тут ты не до конца все продумал. Конечно, тебе надо получить Саддама, и ты его таким образом получишь. Но Херману Темес всего лишь немного потреплет нервы. А мне, да и тебе, нужно совсем другое: чтобы Херман опять исчез с горизонта Ирены, а Карлос занял его место.
– Если бы ты дала мне возможность вставить хоть слово, то я бы объяснил, как собираюсь избавиться от Карлоса и вернуть тебе Хермана.
– Прости, я поторопилась.
– Прощаю. А теперь скажи, не помнишь ли ты случайно одного итальянца по прозвищу Сверчок?
– Помню! Такой неказистый с виду, но очень коварный. Его фамилия Манчини или Манкини. Он работал когда-то на Хермана.
– Манчини, – подтвердил Родриго.
– Так при чем здесь он?
– А при том, что этот Сверчок тоже времени зря не терял и стал достаточно влиятельной фигурой в Италии. Разумеется, среди наркодельцов. Пока он не вторгался в мои пределы, я великодушно его терпел. Но он этого не оценил, и мне пришлось воздать ему по достоинству. Поэтому Темес, когда начнет копаться в финансовых делах Гальярдо, обнаружит счет на крупную сумму, поступивший в результате одной весьма сомнительной операции. Ухватившись за эту ниточку, Темес легко выйдет на Манчини, от которого якобы и поступили деньги к Гальярдо. Загнанный в угол Херман неизбежно станет делать какие-то ошибки, и узел на его шее затянется еще крепче. Ирена поймет, что ее муж – не добропорядочный бизнесмен, за которого себя выдавал, а скрытый, изощренный преступник. Симпатии ее опять окажутся на стороне благородного Карлоса…
– Нет, Родриго! – решительно заявила Ярима. – Я не допущу, чтобы Темес на долгие годы упрятал Хермана в тюрьму. Даже тебе я этого не позволю сделать! Херман мне нужен здесь – живым и невредимым!
– Я уже говорил тебе не раз, что ты не должна отдавать себя во власть эмоций, – сдержанно, но строго сказал Родриго. – Даже если нам удастся сломить Хермана морально, вряд ли ты сумеешь заполучить его в мужья и уж тем более – добиться его любви. Послушай моего совета: не питай напрасных иллюзий. Я достаточно хорошо знаю Хермана Гальярдо и могу предположить, чем все кончится.
– Чем же? – с вызовом спросила Ярима.
– Тем, что нам в конце концов придется его попросту пристрелить!
– Дай мне слово, что ты не станешь этого делать там, в Каракасе. Сначала надо выкрасть Хермана и привезти его сюда. Имя его к тому времени будет безнадежно скомпрометировано, Ирена от него отвернется, а я предстану перед ним как спасительница. Поверь, так уже однажды было, и он мне тогда поверил!
– А ты не забыла ли об Альваро? Думаешь, Херман сможет тебе это простить?
– Я покаюсь перед ним во всех грехах, и он простит.
– Не знал, что ты такая наивная, – признался Родриго.
– Это не наивность, это – любовь! А любви под силу творить самые невероятные вещи. Херман будет моим, вот увидишь!
– Хорошо, ты получишь своего Хермана. Только имей в виду: если твои надежды не оправдаются, то дальнейшую судьбу Гальярдо буду решать я.
Адвокату Рехано не составило большого труда получить Саддама в качестве подзащитного: уж так повелось, что в последние годы все дела, связанные с распространением наркотиков, неизменно поручались Рехано. В среде его коллег о том поговаривали всякое, а некоторые и прямо заявляли, что Рехано находится на службе у наркодельцов, получает от них огромные деньги и потому так старается, выигрывая один процесс за другим. Доказательств же, изобличающих Рехано, ни у кого при этом не было, и разговоры оставались всего лишь разговорами. К тому же Рехано всегда защищал прокурор Темес, считая его одним из лучших и опытнейших специалистов среди всех адвокатов Каракаса. Это обстоятельство было немаловажным для репутации Рехано, поскольку сам Темес слыл безупречно честным и неподкупным человеком.
Так или иначе, но дело Влада Островски, или Саддама, вскоре попало к адвокату Рехано, и он умело повел беседу со своим подзащитным. Накануне связной передал адвокату досье на Островски и подробную инструкцию от босса, которого Рехано не только никогда не видел, но даже и не знал его имени. Боссом этим, как уже мог догадаться читатель, был Родриго Санчес, а его связным – некто Федерико Корхес, прибывший из Испании со специальным заданием. Вместе с инструкцией Рехано получил от Корхеса и аванс, а всю сумму ему должны были выплатить после удачно завершенного суда над Владом Островски.
До встречи с Рехано Островски отрицал свою вину, утверждая, что это провокация, что наркотики ему подсунули сами таможенники, и требовал связать его с итальянским посольством.
Но дело осложнялось тем, что у Островски был всего лишь вид на жительство в Италии, отчего итальянцы и не спешили ввязываться в эту сомнительную историю.
Расчет же Саддама был куда проще, чем могло показаться венесуэльским полицейским: сигнал из посольства должен был неизбежно дойти до Манчини, партнера по наркобизнесу и в данный момент – босса, которому вынужден был подчиняться Саддам. А уж тот должен был позаботиться о надежном адвокате.
Появление в камере Рехано, с его вкрадчивым голосом и многозначительным взглядом, заставило Саддама воспрянуть духом: он решил, что этот адвокат пришел от Манчини.
Вскоре, однако, выяснилось нечто совсем иное. Рехано сообщил Саддаму, что его покровитель Манчини – полный банкрот, а может, уже и мертвец.
– Да, пока мы здесь с вами разглагольствуем, – сказал Рехано, – бедняга Манчини, вполне вероятно, уже отдал Богу душу и успел предстать перед Страшным Судом.
– Это шантаж, – стоял на своем Саддам. – Я не знаю никакого Манчини.
– Мне нравится ваша выдержка, – заметил Рехано. – И ведете вы себя очень разумно. Приятно иметь такого подзащитного. Не сомневаюсь, что с вашей помощью я сумею получить для вас минимальное наказание.
А чтобы не быть голословным, Рехано показал Саддаму документы, в которых были перечислены все крупные операции по сбыту наркотиков, совершенные Саддамом и Манчини за последние полгода. А кроме того, он предъявил заключенному фотоснимки, запечатлевшие Саддама вместе с итальянским боссом.
– Допустим, что все это – не фальсификация, – осторожно начал рассуждать Саддам. – Тогда не понятно, зачем вам понадобилось топить Манчини и выгораживать меня?
– Думаю, что как раз это вам понятно, – ответил Рехано. – Вы хотите из моих уст услышать подтверждение своей догадке? Что ж, такая постановка вопроса вполне правомерна. Мы устраняем Манчини как конкурента, а вам предлагаем сотрудничество, потому что нас интересует дешевый российский, и в частности среднеазиатский рынок, где вы играете отнюдь не последнюю роль.
– Предположим, что и это – правда. Но объясните, зачем вам понадобилось устраивать для меня ловушку на таможне, если можно было просто предложить мне более выгодные условия, когда я находился на свободе? Ведь тогда, в случае моего согласия, мы бы сразу начали сотрудничество, а так я должен буду какое-то время париться в тюрьме.
– К вашему аресту наша фирма не имеет никакого отношения. Мы действительно давно к вам присматривались и собирались вступить с вами в переговоры. Но сначала вас перехватил Манчини, а теперь, когда мы постарались его обезвредить, неожиданно подсуетились колумбийцы, которым вы перешли дорогу, и подставили вас на таможне.
– Что ж, это кое-что объясняет, – хмыкнул Саддам. – Значит, если верить вам, то вы не просто надеетесь воспользоваться ситуацией, в которой я оказался, но и собираетесь ее поправить?
– Вот именно!
– Выглядит логично, только в цепи ваших рассуждений недостает некоторых звеньев, – подумав, сказал Островски. – А если быть точнее, то я пока не вижу с вашей стороны каких-либо гарантий. Вы располагаете компроматом против Манчини. Но если пустите эти материалы в ход, то заложите тем самым и меня, поскольку все эти дела Манчини проворачивал вместе со мной. А вам, вроде бы, это не выгодно? То есть, я хочу получить доказательства того, что Манчини вами полностью нейтрализован и выведен из игры таким образом, что тень при этом не упала на меня!
– Материалы, которыми мы располагаем, предназначались только для беседы с вами, но отнюдь не с сеньором Темесом. А для него у нас приготовлена другая папка, и она ляжет к нему на стол сразу же после вашего согласия сотрудничать с нами. Вот, смотрите. Провал операции на итальянской таможне. Это дело с вами никак не связано, зато Манчини в нем засветился полностью. Полиция идет за вашим боссом по пятам, вот газета, где сообщается о розыске опасного преступника Манчини. Но обещаю вам, что наши люди доберутся до него гораздо быстрее, нежели полиция. Возможно, уже добрались. Это в наших интересах: уничтожить Манчини и вывести из-под удара вас. Теперь понятно?
– Да. И что я, по-вашему, должен заявить следователю?
– Вам надо признаться в том, что вы несколько раз перевозили из Италии в Венесуэлу кейс, содержимое которого вам было не известно. Оставляли кейс в гостиничном номере, там его кто-то забирал. Вы же по возвращении в Италию получали за это деньги от некоего Джовани, который вас подрядил. Кто этот Джовани, вам не известно. Гостиницы, в которых вы останавливались, принадлежат Херману Гальярдо, это полицией уже установлено. Вам надо только подтвердить, что выбор этих гостиниц не был случайным. Скажете, что вам велел останавливаться там Джовани.
– Кто такой Херман Гальярдо? – спросил Саддам.
– Владелец лучших гостиниц в Каракасе.
– И все?.. – удивился Саддам.
– И все. Но этот человек, вероятно, чем-то не угодил нашему боссу.
– Понятно. Однако я не хотел бы впутываться в эту игру с Гальярдо. Мне совершенно ни к чему получать лишний срок заключения.
– А вы и не будете впутываться. Для компрометации Гальярдо у нас есть вот этот чек. Не сегодня-завтра итальянцы, расследующие дело Манчини, обнаружат, что деньги за товар, который ваш покровитель пытался переправить за границу, он перевел на счет Гальярдо. Тут все сделано чисто, и у полиции это сомнений не вызовет. Естественно, что вас вскоре станут спрашивать и о Манчини, и о Гальярдо – независимо от того, согласитесь ли вы с нашим предложением. Ведь вы останавливались в гостиницах Гальярдо!
