Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 27 страниц)
– Так я и знал, что ты не опустишься до банального убийства! – сказал Санчес, и Херман увидел, как зло сверкнули в темноте его глаза. – Ты всегда был большим оригиналом. Отказался от таких денег! Вышел из игры! Кто еще, кроме тебя, смог бы позволить себе такую роскошь? Никто. Мне подобные чудаки не известны. Если честно, то я даже завидую тебе: ведь ты делаешь только то, что тебе хочется. И самое удивительное, что тебя мало интересует богатство. Тебе не приходит в голову лезть из кожи вон, чтобы завоевать положение в обществе. Ты – счастливчик! К тебе все идет само: богатство, уважение. Самые красивые женщины сходят по тебе с ума. Ты достаточно грешил в молодости, но к тебе не прилипает никакая грязь…
– Поэтому ты и решил меня облить ею так, чтобы я никогда не смог отмыться?
– Да! Ты не отмоешься! На сей раз тебе это не удастся, Херман Гальярдо!
Санчес сделал резкий рывок в сторону Хермана и выбил из его руки пистолет. Между ними завязалась драка. Херман изловчился и вынул из кармана другое оружие – револьвер, изъятый у Санчеса. Но Родриго заломил Херману руку за спину и завладел револьвером.
– Ты умрешь, Гальярдо!
Он выстрелил, но Херман успел отклониться в сторону, и пуля едва задела его плечо.
Пока Санчес выбирал позицию, чтобы следующий выстрел оказался прицельным, в комнату ворвалась Ярима и с криком: «Не-е-ет!» бросилась к Херману.
Выстрел Родриго пришелся прямо в затылок Яриме.
– Родриго Санчес, сдавайтесь! Вы окружены, – прозвучал голос Рамиреса, многократно усиленный мегафоном, и в то же мгновение Санчес услышал топот бегущих по лестнице полицейских.
Не тратя больше ни секунды на Хермана и Яриму, Родриго отворил потайную дверь за шкафом и помчался к черному ходу.
– Где он? Где Санчес? – спросил полицейский Хермана, но тот не мог ничего ответить, потому что все его внимание было приковано к умирающей Яриме.
– Обыскать весь дом! – скомандовал полицейский и выбежал из комнаты, увлекая за собой своих подчиненных.
– Херман… – едва слышно произнесла Ярима, приоткрыв глаза. – Живой…
– Ты тоже будешь жить, – не веря собственным словам, промолвил Херман.
– Нет, – уже шепотом ответила Ярима. – Похорони меня… Вероника… Херман… Прости…
Глаза ее закрылись, голова судорожно дернулась, и Херман почувствовал, как тело Яримы отяжелело у него на руках.
– Прости и ты меня, Ярима, – сказал он тихо и заплакал.
Глава 64
Эстела и Ирена сидели в гостиной и разговаривали о Федерико Корхесе.
Разговор этот не был интересен Ирене. Она твердила, что всегда подозревала его, что этот человек опасен, и ей было тяжело жить с ним под одной крышей.
Эстела же чувствовала себя удрученной. До каких пор она, как девочка, будет обманываться в людях? Она во всем винила только себя: ведь это была ее инициатива, чтобы Корхес поселился в особняке. По ее милости Ирена пережила шок из-за Мартики, к чьему похищению, теперь это ясно, Корхес приложил руку, по ее вине Галаррага целую ночь находился между жизнью и смертью. Но теперь, к счастью, хоть этот страх оказался позади: врачи сделали операцию, вынули пулю и выразили твердую уверенность, что Рамон поправится.
Разговаривая обо всем этом, они не касались темы, которая больше всего волновала их обеих: освобождение из-под ареста Карлоса. Позже к ним спустилась Амалия. Она тоже ни словом не упомянула Карлоса. Но все они понимали, что после того, что произошло, освобождение его не за горами.
Радостное известие об освобождении Карлоса принесла Пелука. Она пришла, чтобы рассказать им, что повстречала на улице Клаудию, которая дала ей понять, что не сегодня-завтра ее отец намерен выпустить Карлоса и явиться к ним, чтобы принести свои извинения.
Тогда Эстела тоже рассказала подругам о том, что Портас в недавнем телефонном разговоре намекнул ей на близкое освобождение Карлоса.
– Остается ждать, – подытожила Ирена.
…Карлос в сопровождении прокурора Темеса и следователя Портаса явился через час после прихода Пелуки.
Пока он обнимал всех своих родных и близких, Темес усердно приносил свои извинения, которые в основном выслушивала Эстела. Хермансито невозможно было оторвать от отца, Ирена тоже не обращала внимания на прокурора и следователя. Зато Ана Роса буквально смотрела им в рот – она рассчитывала услышать что-то новое о Корхесе.
Онейда и Мариела принесли на подносах бокалы, наполненные вином, и Эстела, вспомнив свою роль хозяйки, усадила гостей и пригубила вместе с ними вино.
Амалия жадно вглядывалась в лицо сына: он похудел, в уголках губ у него появились неглубокие складки. Но главное – он вернулся, и весь этот кошмар позади. А уж как счастлив Хермансито, как радуется Мартика! Милые дети, сколько они пережили за это время.
Ирене же хотелось одного – чтобы Темес и Портас поскорее покинули их дом. Ей тяжко было выслушивать их извинения; они звучали почти как оскорбления. И она не понимала, отчего Эстела так расшаркивается перед этими типами, которые принесли им так много горя, особенно Темес.
Словно подслушав ее мысли, Темес сказал:
– Сеньора Ирена, но мы здесь не только для того, чтобы принести вам свои извинения. Нам надо кое-что сообщить вам… важное.
– Пусть это сделает Карлос, – вставил Портас.
В лицах Портаса и Темеса была такая торжественность, что все в гостиной примолкли.
– Говори, Карлос, – прижав руки к груди, промолвила Пелука. – Я, кажется, знаю, о чем ты хочешь нам сказать… Ну, не тяни, говори же…
Карлос подошел к Ирене.
– Ирена, – голос Карлоса дрогнул. – У меня есть для тебя прекрасная новость…
– Не говори так, дорогой, – устало проронила Ирена, – лучшая новость для меня заключается в том, что ты теперь на свободе…
– Нет, Ирена, эта новость… Я не знаю, какими словами сообщить ее тебе…
Волнение Карлоса подействовало на Ирену самым неожиданным образом. Она отошла в глубь комнаты и, закрыв лицо руками, произнесла:
– Умоляю тебя, ни слова… С моей стороны, я знаю, это эгоистично, но ваши прекрасные новости для меня – пустой звук. Я знаю, что Эстела, – при этих словах она подошла к Эстеле и нежно погладила ее по плечу, – была очень разочарована моей реакцией на ее сообщение о том, что она выиграла процесс. Прости меня, Эстела, я понимаю, как все это важно для моих детей, но для меня самой… Мне все безразлично. Простите меня и вы, мои дети, – она обняла подбежавшую к ней Мартику, – я знаю, что должна прийти в себя, должна вернуться в мир, который был когда-то для меня так прекрасен, но не могу, не могу насиловать себя…
Карлос беспомощно оглянулся на Эстелу, которая в знак того, что понимает чувства Ирены, печально наклонила голову.
– Умоляю, выслушай меня, – снова заговорил он, – уверяю тебя, это лучшая новость на свете…
– Лучшая новость! – Ирена гневно вскинула голову. – Да неужели ты не понимаешь, что есть единственное средство вернуть меня в этот мир! Но оно из области фантастики… Если бы я могла раскопать могилу Хермана, откинуть гробовую крышку и вдохнуть в него заново жизнь – вот была бы лучшая новость в моей жизни! Я бы согласилась, вдохнув в него жизнь, тут же лечь заживо на его место и пусть бы меня закопали! Простите меня, что я испортила всем вам праздник своими слезами, – голос Ирены и вправду сорвался на рыдания.
– Раскапывать могилу нет нужды. – Это вступил в разговор Темес, до сих пор молчавший. – В этой могиле лежит другой человек. Ваш муж жив, сеньора.
Его слова поразили присутствующих как громом. Все на секунду застыли, словно боялись неосторожным жестом спугнуть эти волшебные слова. И только Мартика вдруг неожиданно для всех закричала:
– Это правда! Я знаю, это правда! Мой папа жив!
Ирена зажала уши руками.
– Молчите, – страшным голосом прошептала она, – молчите, Темес… Чего еще вы добиваетесь от меня таким диким образом? Для чего вы пытаете меня? Зачем так чудовищно лжете? Какую цель имеет этот изуверский шантаж?
Пелука подошла к ней и отвела руки Ирены, положив их себе на плечи.
– Выслушай его, Ирена, – сказала она. – Этот человек говорит правду. Херман Гальярдо не умер. Он жив!
– Не сводите меня с ума, – простонала Ирена, опускаясь на колени. – Нет, не надо… Я своими глазами видела, как ему проломили голову…
– Да, он был ранен, но остался жив, – снова заговорил Карлос. – В этом деле была замешана Ярима… Она устроила так, что мы все решили, будто Херман погиб. Но в огне сгорел другой человек.
– Нет, нет, нет! – Ирена, как безумная, молотила кулаками по полу. – Нет, это неправда! Что вам всем от меня нужно? Зачем вы мне лжете! Я могла бы поверить в это неслыханное счастье только в одном случае – если бы мой муж сейчас вошел в эту комнату…
– Ирена, – Карлос осторожно оторвал ее от пола, поднял и прижал к себе. – Ну а если ты услышишь его голос, ты поверишь нам?
– Голос с того света… – Ирена, отпрянув от Карлоса, умоляюще заглянула ему в лицо.
В это время Портас, единственный человек, наблюдавший за всей этой картиной с невозмутимым спокойствием, поднес к Карлосу телефон. Трубку он уже держал на весу.
– Херман на проводе, – тихо сказал он Карлосу. – Я уже предупредил его, что сейчас с ним будет говорить жена.
Карлос чуть ли не силой прижал трубку к уху Ирены.
И вдруг голос, пронзивший ее, как молния, произнес:
– Ирена, Ирена, любимая моя… Это я, твой Херман.
– Пойдемте все ко мне, – проговорила Эстела, – прокурор, вы должны нам все рассказать.
– Что же ты молчишь, родная моя? – Ирене казалось, из трубки на нее проливалась райская музыка.
– Я не молчу. Я покрываю трубку поцелуями. Я хочу поцеловать твой голос. Он, как солнечный луч, только скользит по моим губам… но какое тепло, Херман! Ко мне как будто возвращается жизнь. – Ирена бормотала, как помешанная. Ей казалось, что вокруг нее стремительно вращаются какие-то светила, рассыпая искры по всему свету, видимому и невидимому. – Но где ты, любимый мой? Я хочу видеть тебя, слышать, осязать…
– Девочка моя, я сейчас в Мадриде. Прости, не сумел известить тебя раньше, что я жив…
– Ты приедешь? – нетерпеливо перебила его Ирена.
– Милая, на мне лежит один долг, и я должен его выполнить. Из-за меня погибла Ярима. – Херман сделал паузу, ожидая расспросов Ирены, но их не последовало. Ирена жадно внимала каждому его слову. – Она закрыла меня от пули собственным телом. Похороны будут в Риме, там живет ее сестра Вероника. Я полечу в Рим, похороню Яриму и вернусь к вам, родные мои… Я так соскучился по тебе, по детям…
– Я лечу с тобой, – вырвалось у Ирены, но она тут же поправилась. – То есть я немедленно закажу себе билет до Рима. Ты согласен?
– Согласен ли я! Конечно, родная моя! Но, может быть, с тобой кто-нибудь еще полетит? У тебя такой слабенький голосок, мне тревожно за тебя…
– Кто может полететь со мной? – и тут же услышала голос Пелуки:
– Я полечу с тобой, Ирена.
Давно уже под крышей особняка Эстелы ди Сальваторе не собиралось столько счастливых людей.
Дети как угорелые носились из комнаты в комнату и на кухню, влезая в разговоры взрослых, но их никто не одергивал.
Мартика прибежала к Ирене, Эстеле и Пелуке, занятым упаковкой вещей для предстоящего отъезда в Рим, с сообщением, что бабушка Фьорелла восприняла известие о воскрешении Хермана из мертвых с великой радостью и заявила, что отныне ни одно в жизни испытание не сможет поколебать ее веры в великое милосердие Господне.
На кухне завершались приготовления к пышному застолью. Эстела высказала мысль, что следовало бы пригласить на пир Темеса и Портаса, но Карлос возразил против этого, сказав, что благодаря ретивому прокурору он вынужден был много дней есть тюремную пищу. Ана Роса изъявила пожелание немедленно отправиться в клинику, где лежит Галаррага, чтобы от имени семей ди Сальваторе и Гальярдо морально поддержать его и принести ему кое-какой снеди с пиршественного стола.
Пока Пелука с Эстелой собирали иренин чемодан, Карлос с Амалией решали, что им делать дальше.
– Мне надо бы поехать в Испанию, – говорил Карлос, – необходимо завершить кое-какие сделки. Но как-то неловко оставлять сейчас Эстелу, которая столько для нас всех сделала, одну…
– Тебя беспокоят только сделки? – лукаво усмехнулась Амалия.
Карлос ответил ей такой же ласково насмешливой улыбкой.
– От тебя ничего не утаишь. Ну да, я хочу повидать Валерию.
Амалия кивнула в сторону телефона.
– А не поговорить ли вам прямо сейчас? Я, как тактичная мать, могу удалиться, сославшись на какое-нибудь неотложное дело.
– Например? – взяв ее лицо в ладони, спросил Карлос.
– Ну, пойду посмотрю, не переложит ли на радостях Онейда цукатов в торт…
– Это действительно очень важное и неотложное дело, – подхватил Карлос.
– А главное – предлог-то какой хороший, чтобы выйти из гостиной, – добавила Амалия, удаляясь.
– Между прочим, я не против, если цукатов окажется много, – уже набирая номер телефона, крикнул ей вслед Карлос.
Услышав в трубке голос Валерии, он вдруг почему-то растерялся, как мальчишка, и некоторое время не мог вымолвить ни слова.
Валерия уже было решила, что кто-то ошибся номером, и хотела повесить трубку, как услышала наконец голос Карлоса:
– Это я.
Валерия немедленно отреагировала.
– А это я.
– Знаю, что ты, – вдруг одновременно произнесли они и рассмеялись.
– Ты рассчитывал устроить мне сюрприз? – отсмеявшись, сказала Валерия.
– А мое возвращение на волю может стать для тебя сюрпризом? – тут же отозвался Карлос.
– Да, если бы дядя Лео не известил меня заранее об этом счастливом событии. Так что я в курсе всех ваших дел. Скажу тебе больше – до меня доносится аромат большого праздничного пирога с орехами и марципанами.
– С цукатами, – уточнил Карлос.
– Хотелось бы отведать кусочек, – высказала пожелание Валерия.
– Непременно привезу его тебе, – пообещал Карлос. – Он успеет остыть, но не зачерствеет к тому времени, как я увижу тебя.
– Прошу тебя, не задерживайся. Я не хочу поломать об этот кусочек свои зубы. И цукатов, пожалуйста, побольше…
– Мне еще раз пересчитать цукаты или я уже могу войти к тебе? – из кухни выглянула Амалия. – Тактично ли будет задать вопрос: как прошел разговор с Валерией?
– Оживленно, – отозвался Карлос.
– Молодец она! – вынуждена была признать Амалия. – Ведь ей сейчас нелегко, у нее отец в больнице. Она не говорила о нем?
– Нет, ни слова… Сердце?
– Инсульт, – вздохнула Амалия. – Словом, ты, конечно, летишь сразу после ужина? А я?
– Мама, – Карлос потянул ее за руку и усадил рядом с собой, – понимаешь, Эстелу сейчас нельзя оставлять одну. Кто-то должен присмотреть за детьми, пока не вернутся Ирена с Херманом.
– Папа, – в гостиной вдруг возник Хермансито, – ты что, уже уезжаешь?
Карлос и ему указал на место рядом с собой.
– Знаешь, мне сейчас очень надо вернуться в Мадрид. Но я чувствую, что мы с тобой недолго будем в разлуке.
– У тебя в Испании дела или… – Хермансито опустил глаза.
– Кажется, я поведу себя со своим сыном так же, как с прокурором Темесом, – рассмеялся Карлос, – он задавал мне свои вопросы, а я ему в ответ: не знаю, не знаю, не знаю…
– Ты не знаешь, любишь ли Валерию? – не принял игры Хермансито.
Карлос в миг сделался серьезным.
– Не знаю, дорогой мой. Увижу ее – возможно, что-то пойму… А пока не пора ли нам всех звать к ужину?..
…Такси, привезшие Клаудию и Карлоса к зданию аэропорта, подъехали почти одновременно.
Клаудия первая заметила Карлоса, принимающего из рук водителя свой чемодан, и подошла к нему.
– Только не говори, Карлос, что я нарочно преследую тебя, – Клаудия приблизилась к нему и, прежде чем он успел повернуть голову, чмокнула его в щеку.
– Только не говори, Клаудия, что судьба специально сводит нас, – суховато отозвался Карлос.
– Нет, но скажу, что нас здесь свела как бы общая цель, хотя маршруты у нас, безусловно, разные…
– Неужели? – изумился Карлос. – Так я могу надеяться, что мы не окажемся в одном самолете?..
– В том случае, если ты летишь в Мадрид, как я полагаю, а не в Майами вместе со мной, – шутливый тон удался Клаудии.
Карлос успокоился.
– У меня в запасе около получаса. Могу посадить тебя на самолет, – предложил он.
– Это чудесно. Я улечу с сознанием, что ты проводил меня… Впрочем, конечно, ты сделаешь это с чувством облегчения, не так ли?
Карлос взял у нее из рук дорожную сумку.
– Мне бы хотелось, чтобы ты сделала окончательный выбор, Клаудия. Чтобы ты перестала метаться.
– Нам туда, – махнула рукой Клаудия, указывая на стойку, возле которой собрались пассажиры на рейс Каракас – Майами. – Метаться, Карлос, хорошо до тридцати лет, когда еще есть силы, есть неукротимая фантазия, горячие надежды.
– Надежды остаются, – возразил Карлос, – просто они взрослеют и изменяются вместе с нами.
– Постараюсь думать так же, – проговорила Клаудия. – Мне пора. Не сердись на моего отца. И не поминай меня лихом. Будь счастлив, запретный мужчина!
– Будь счастлива, сумасбродная женщина! Пришли как-нибудь весточку из Майами… Кланяйся мужу…
– Непременно, – пообещала Клаудия, растворяясь в толпе пассажиров.
Не успел Карлос проводить ее глазами, как его окликнули. Это был Даниэль.
– И как это мы не разминулись в воздухе над Атлантикой?! – заговорил он. – Валерия считает, ты уже висишь где-то над океаном. Она очень переживает за какой-то кусок пирога, который может зачерстветь.
Карлос обрадованно хлопнул его по плечу.
– Черта с два, зачерствеет! Долетит целехонький!..
– А мне-то оставили этот замечательный пирог? – забеспокоился Даниэль.
– Об этом, парень, спроси Милагритос… Она вчера крошки в рот не положила, – торжественно объявил Карлос.
– Тогда бегу за своей порцией! – засмеялся Даниэль.
– А Валерия уже, наверное, выехала в аэропорт за своей, – предположил Карлос, тревожно поглядывая на часы. – Приятного аппетита, Даниэль!
– Счастливого пути, Карлос!
Глава 65
…Местом последнего упокоения сестры Вероника выбрала старинное кладбище в нескольких километрах от Рима.
По левую его сторону простиралась небольшая миртовая роща, в которой, согласно древнеримской мифологии, обитали дриады, дарующие исцеление страстным душам.
Процессия медленно прошла вдоль центральной аллеи, обсаженной кипарисами и узколистными эвкалиптами, ведущей к древним усыпальницам и склепам, где покоились останки некогда могущественных родов, предки которых в стародавние времена основали Вечный город.
Слово «вечность» витало в воздухе этого города мертвых. На одной из усыпальниц сидел каменный ангел, закрыв лицо каменными крыльями. Тот или та, над чьей могилой застыло изваяние, давно уже превратились в горстку праха, но из каменных складок одеяния ангела еще не выветрилось отчаяние, в которое было повергнуто семейство, воздвигшее это надгробие над любимым существом.
Веронике хотелось похоронить сестру вблизи этого ангела, чтобы эвкалиптовое дерево осеняло своей тенью и его крошащиеся от времени крылья, и надгробие сестры.
Она уже решила, каким будет это надгробие. Белая мраморная плита, на которой будет высечена черная лилия, символ несбывшейся мечты. Это был образ, запомнившийся ей из какой-то древней явайской сказки: белая лилия влюбилась в белого лебедя, но он улетел от нее, и она почернела от горя.
Вероника запрокинула голову. По небу, несомые весенним ветром, стремительно летели на закат облака. Туда, за черту заката, они несли золотистый дождь, пронзенные чистыми, длинными лучами предвечернего солнца.
Могильщики, облокотясь на свои лопаты, стояли в стороне, без любопытства поглядывая на лица живых, которые собрались, чтобы закопать в землю мертвую, – каждый из этих людей, думали могильщики, втайне уверен, что он-то бессмертен, тогда как на самом деле бессмертны одни могильщики, отправляющие умерших в путешествие, из которого нет возврата.
Живые один за другим стали бросать в разверстую могилу цветы, которыми был обложен гроб.
– Прощайтесь, – тихо произнес распорядитель похорон, глубокий, но еще бодрый старец, похожий на Харона.
Ирена первая нарушила молчание.
– Мы много причинили друг другу горя, Ярима. Прости меня, как я простила тебя. Ты заслонила своей грудью от пули того, кто для меня дороже жизни, потому что и тебе он был дороже собственной жизни. Поэтому мы стали с тобой как сестры… Слезы, которые пролили мы по вине друг друга, ушли в землю, пусть они напоят живые цветы. Прощай, сестра!
– Прощай, сестра! – как эхо подхватила Вероника. – Твоя душа из глубокой тени, в которой она мучилась и страдала, отныне перешла в свет, и пусть он сияет над нами, над теми, кто сейчас оплакивает тебя. Прощай, единственная родная моя душа на земле!..
– Не единственная, – Лино обнял жену, и она спрятала лицо у него на груди. – Прощай, Ярима! Я часто бывал несправедлив к тебе. Но ты прости меня, для меня главное существо на свете – твоя сестра Вероника, а она много слез пролила из-за тебя. Пусть земля тебе будет пухом!
– Пусть небо будет тебе вечным светом, – заговорил Херман. – Вот сейчас мы стоим с Иреной по разные стороны твоей могильной ямы, но впервые, Ярима, ты не разделяешь, а соединяешь нас… Ты спасла мне жизнь. Видит Бог, я бы, если бы успел, тоже заслонил тебя своим телом, потому что всю жизнь чувствовал перед тобой вину и потому, что когда-то любил тебя. Но все вышло иначе. Вот что такое любовь, Ярима: ты хотела погубить меня, но любовь оказалась сильнее, и ты приняла за меня смерть. Целую землю, которая примет тебя!..
Могильщики подступили к гробу, но тут их жестом остановила Пелука.
– Я тоже хочу сказать… Подождите еще минуту.
Пелука опустилась перед гробом на колени и заговорила так тихо, словно хотела, чтобы ее слышала только одна умершая.
– Ты хорошо умерла, Ярима. Твоя смерть как легенда, ты погибла за свою любовь. Херман был для тебя запретным мужчиной, и знаешь, почему? Запретный плод – это не созревший плод. Человек впивается в него зубами и страдает от его горечи. Но если плод созрел, он сладок. Моя любовь к Херману была сладка, он не был для меня запретным… и она не принесла мне страдания. Твоя же любовь достигла зрелости только в последние минуты твоей жизни. Они были прекрасны, как лучи этого заходящего солнца. Душа твоя отныне вступила в вечный круг любви, уйдя от нас за горизонт. Прощай, сестра!
Глубокая тень на дне ямы объяла гроб, на который посыпалась земля. В это время сильное дуновение ветра пронеслось сквозь листву эвкалиптов.
Ирене показалось, что каменный ангел, застывший вблизи могилы Яримы, на мгновение отнял свои крылья от лица, – и снова закрыл его распластанными, высеченными из камня перьями…
…Валерия, обвязав вокруг своей тоненькой талии кружевной передник горничной, внесла в гостиную, где сидели Карлос и Рамирес, на подносе высокие бокалы с аперитивами.
– Ты решила переменить профессию? – окинув ее взглядом, поинтересовался Карлос.
– Только на час! – Валерия подняла палец. – Должен же кто-то поухаживать за вами. А я не белоручка, тебе это известно, Карлос.
– Мне также известно, что ты – графиня Де Монтиано, Валерия, – возразил Карлос, – и это как-то не вяжется с белым передником…
– Что я графиня, известно лишь узкому кругу людей, – Валерия стала загибать пальцы, – тебе, моему отцу, дяде Лео…
– А также Санчесу, – добавил Рамирес, – я думаю, в большой степени его страсть к тебе, детка, объясняется именно этим обстоятельством. Для моего друга Артуро, – Рамирес обернулся к Карлосу, – было большим ударом узнать о том, кто такой Санчес. Он всегда доверял этому господину… И недолюбливал вас, Карлос… Ведь это из-за вас Валерия поссорилась с отцом…
– Но ты объяснил папе, дядя Лео, что Карлос вовсе не чудовище? – поставив перед ними бокалы на столик, осведомилась Валерия.
– Нет, Карлос не похож на чудовище. Особенно на женский взгляд, я думаю, – Рамирес лукаво взглянул на Валерию.
Валерия слегка порозовела от смущения.
– Кстати, Карлос, как поживает мой кусок пирога с марципанами?
– С цукатами, – поправил Карлос, извлекая из кармана целлофановый пакетик. – Ах, какая досада! Весь раскрошился!
– Ничего, я склюю, – прощебетала Валерия.
– Надо понимать, это свадебный пирог? – Рамирес с улыбкой посмотрел на них обоих.
– Дядя Лео, вам с отцом не терпится спровадить меня замуж? – на сей раз не смутилась Валерия.
– Дело не только в тебе… Моему другу Портасу хотелось бы женить Карлоса. Кто-то наговорил ему, что Карлос… ну, заколдованный мужчина, что ли… И ему любопытно проверить, так ли это…
– Не заколдованный, а запретный, дядя Лео, поправила Валерия.
– А-a! – протянул Рамирес. – На этот счет существует какая-то легенда. Прекрасная принцесса может снять запрет с заколдованного принца…
– А прекрасная графиня? – осведомилась Валерия, нарочито поспешно снимая с себя фартук горничной.
Карлос чокнулся с ней бокалами.
– Не знаю, как думает сеньор Рамирес, – серьезно произнес он и, сделав многозначительную паузу, улыбнулся, – а я в этом не сомневаюсь.
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
