Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 27 страниц)
– Если бы у вас были сомнения в том, что мы умеем держать свое слово, Рехано, вы бы именно так и поступили, – возразил Корхес.
– Совершенно верно. Сомнений у меня нет. Ведь я еще не раз пригожусь вам. До встречи, Корхес.
– До скорой встречи, – поправил его Федерико, и они разъехались в разные стороны.
…После того как обе машины исчезли из виду, негр перестал прыгать вокруг пикапа. Ветровое стекло поехало вниз, и сержант сунул в кабину свою кучерявую голову.
– Подслушивающее устройство под конец немного закапризничало, – сказал ему один из полицейских.
– Сразу видно, что этот парень, Галаррага, который установил его в машине Корхеса, не профессионал, – добавил второй, тот, что вел съемку.
Прокурор Темес и следователь Портас уже второй раз просматривали озвученную кассету.
После первого просмотра Портас взглянул на Темеса: лицо прокурора пошло пятнами, как будто его только что наградили оплеухами. Портас хотел заговорить, но Темес жестом попросил его еще раз поставить пленку.
Портас уже на экран не смотрел, а с жалостью вглядывался в постаревшее лицо Темеса. Кинокамера проводила исчезнувшие за углом машины, и экран погас.
Тягостное молчание повисло в кабинете прокурора.
Наконец Темес нарушил его.
– Вы не могли бы сделать мне небольшое одолжение? – обратился он к Портасу.
– Слушаю, прокурор, – ответил Портас.
– Пожалуйста, произнесите членораздельно к громко четыре слова: «Прокурор Темес, вы – осел».
Портас медленно покачал головой.
– В отличие от этих господ, я считаю, что человеческое благородство невозможно истолковать как глупость. Вы просто мерили людей по себе, и поэтому обманулись в Рехано. Такие ошибки – не преступление. Ведь и Эстела ди Сальваторе – умнейшая женщина, но и она приняла все действия Корхеса за чистую монету, поскольку сама – человек самоотверженный и благородный.
– И все-таки, выражаясь словами этих сеньоров, «отдадим должное моей тупости», – произнес Темес. – Простите, Портас, я очень расстроен. Мне не столько неприятно то, что меня, как мальчишку, обвели вокруг пальца, сколько больно разочаровываться в человеке, которому безгранично доверял. А ведь вы предостерегали меня.
– Да, это было, но, поверьте, у меня нет чувства торжества от того, что я оказался прав… Мне все это так же больно… и противно.
– Благодарю вас за эти слова, – Темес немного помолчал. – Однако в сторону наши эмоции! Итак, вы выяснили, что Федерико Корхес не случайно оказался в ту ночь рядом с Иреной Гальярдо…
– Да, он ведет игру, в которую включен Рехано, Островски и кто-то еще, кого мы не знаем. Этим людям зачем-то понадобился Херман Гальярдо. Все это предстоит выяснить.
– А Карлос, конечно, был ни при чем… – проронил Темес.
– Карлоса мы отпустим, но чуть позже… Сначала, думаю, нам надо, чтобы итальянская полиция как следует разобралась с окружением Манчини, – принялся размышлять вслух Портас. – Возможно, мы наткнемся на что-то любопытное.
– И, конечно, надо глаз не спускать с этого Корхеса, – заключил Темес.
– Будьте спокойны. Арест Рехано мы осуществим только по факту получения им взятки. Тогда же возьмем и Корхеса.
Темес вернулся домой как всегда поздно и застал свою дочь Клаудию беседующей с мужем по телефону.
Не в его привычках было подслушивать чужие разговоры, но все-таки, пересилив себя, Темес вышел из комнаты и встал за дверью.
– С чего ты взял? – доносились до него реплики Клаудии. – Нет, конечно, я уехала не навсегда. Конечно, я вернусь. Нет, никакой другой причины моего отъезда не было: я действительно очень соскучилась по отцу, ведь он так мало побыл с нами. Я скоро вернусь к тебе.
Темес не мог назвать себя верующим человеком, но услышав эти слова, он машинально перекрестился. Давно уже они с дочерью не разговаривали ни о Карлосе Гальярдо, ни о ее муже Хуане Сильва: она сумела устроить так, что обе эти темы стали для него запретными.
Клаудия, положив трубку, крикнула:
– Папа, не хитри со мной! Я знаю, ты стоишь за дверью!
– Стою, – пробурчал Темес, входя к ней. – Ну вот, уже не стою.
– Подслушивал? – сощурившись, поинтересовалась Клаудия.
– Последнее время мне только и остается, что подслушивать, – ответил Темес, имея в виду не столько собственную дочь, сколько сделанное им благодаря подслушивающему устройству открытие относительно его коллеги Рехано. – Я делаюсь старым. Ничего не могу понять. Мои глаза стали плохо видеть, а голова – туго соображать. Вот и приходится играть с людьми в прятки, как будто ты впал в детство.
– Не клевещи на себя, папочка, – остановила его Клаудия. – Все ты видишь, все понимаешь… Это я не понимала ничего, когда очертя голову бросилась сюда. Ты был прав: Карлоса мне не видать как своих ушей. Надо положить конец этой истории.
– Все же он не так уж печален, – счел нужным заметить Темес. – У тебя есть покладистый муж, готовый мириться с твоими эксцентричными выходками, которые я объяснил ему тем, что ты росла без матери… да и фактически без отца…
– Ну только не бей себя кулаком в грудь, папа, – засмеялась Клаудия. – Ты был довольно сносным отцом…
– Спасибо, дочка, – проворчал Темес.
– Словом, я лечу, лечу, лечу, папочка… Может, что-то и получится из моего замужества. Невозможно всю жизнь быть неприкаянной и жить несбыточными мечтами. Карлос дал мне «недосягаемый идеал», как писали в дурацких, длинных, старинных романах. Думаю, как только ты его выпустишь, он тут же рванет к этой юной девице, которая готова была принести себя в жертву ради него.
– Не знаю, куда он рванет, – хмыкнул Темес. – Для меня более важно, куда рванешь ты… Обещаешь вернуться в Майами?
– Обещаю. Но пока я здесь, обещай и ты не говорить со мной больше обо всем этом, – потребовала Клаудия.
– Честное прокурорское, – чувствуя, что у него гора с плеч свалилась, пообещал Темес.
Глава 60
Портас был чрезвычайно рад, что к делу Гальярдо неожиданно подключился такой опытный сыщик, как Рамирес. Личный интерес, который мадридский коллега тоже преследовал здесь, подобно Темесу, не мог помешать объективности расследования, так как Рамирес всегда полагался на логику фактов, а не на свои симпатии или антипатии. В отличие от Темеса, этот человек умеет держать в узде свои эмоции…
Подумав так, Портас поймал себя на том, что сам он, увы, буквально до вчерашнего дня находился в плену эмоций, не умея справиться с раздражением, которое в кем вызывал Темес.
От этих самокритичных мыслей Портаса отвлек телефонный звонок. На проводе был Рамирес.
– Есть что-нибудь новенькое? – вместо приветствия спросил его Портас.
– Да. Корхес одно время работал у Санчеса водителем. Но было это давно и недолго. Чем он занимался потом – установить не удалось. Возможно, был на особых поручениях у Санчеса. Фирма, по делам которой Корхес якобы прибыл в Венесуэлу, зарегистрирована им в нотариальной конторе буквально за день до отъезда, Собственно, это даже и не фирма, а всего лишь патент на частную предпринимательскую деятельность. Так что порасспросить о Корхесе его коллег не представляется возможным, поскольку в нотариальном акте они не значатся. То есть вся так называемая фирма, выйдя от нотариуса, отправилась в аэропорт, и теперь ты можешь лицезреть ее в доме Эстелы ди Сальваторе.
В ответ на это сообщение Портас рассказал о своих беседах с Фьореллой, Иреной и Галаррагой, а также о встрече Корхеса и Рехано.
– Теперь я почти уверен, что Валерия Де Монтиано не ошиблась, узнав в Корхесе похитителя, – добавил он.
– Да, а похищение, вероятно, организовал Санчес, – поддержал коллегу Рамирес. – Но если бы им двигала только ревность, то Корхес должен был отправиться в Венесуэлу лишь после отъезда Валерии. Он же прибыл туда намного раньше. А ведь Санчес, будь он хоть семи пядей во лбу, не мог предусмотреть заранее это спонтанное решение Валерии, вызванное к тому же арестом Карлоса! Посуди сам: когда Корхес покупал билет до Каракаса, Херман Гальярдо еще был жив, а его сын спокойно договаривался о постройке гостиничного комплекса в Испании. Неужели все-таки в том злосчастном мотеле Корхес оказался случайно?
– Не думаю, – уверенно произнес Портас. – Последний разговор с Иреной Гальярдо убеждает меня в обратном.
– Я с тобой вполне согласен, – поддержал его Рамирес. – По моей просьбе наш итальянский коллега Пазетти сейчас проверяет возможные связи Манчини и Санчеса. У Пазетти нет сомнений, что с Манчини расправились его конкуренты по наркобизнесу. Я же подбросил ему версию, что таким вероятным конкурентом мог быть Санчес.
– А я не далее, как вчера предложил тому же Пазетти докопаться все-таки до связи Влада Островски с покойным Манчини, – рассмеялся Портас. – Островски эту связь категорически отрицает, но он ведь не враг самому себе. Я же отнюдь не уверен, что его патроном не был Манчини. Не зря этот прохвост Рехано встречался с Корхесом, ох не зря! Связь: Островски – Манчини – Санчес наверняка существует.
– Что ж, подождем известий от Пазетти и дальнейших результатов наблюдения за Корхесом, – подытожил Рамирес.
Положив трубку он стал обдумывать ситуацию заново – с учетом того, что узнал сейчас от Портаса.
Итак, можно не сомневаться, что именно Корхес подслушал разговор Ирены Гальярдо и Валерии. Он же осуществил похищение – поспешное, плохо подготовленное, а потому и неудавшееся. Но если предположить, что все это он сделал по указанию Санчеса, весьма заинтересованного в возвращении Валерии, то и в мотеле, и в доме Гальярдо Корхес тоже поселился по заданию Санчеса. Встреча с Рехано дает основание также подозревать его в связи с Владом Островски, попавшимся на таможне с наркотиками. Вероятно, Санчес подкупил Рехано, чтобы тот помог Островски получить минимальный срок…
А что, если все началось именно с Островски? Летел он из Италии, но вполне мог работать не на Манчини, а на Санчеса. Неудача, постигшая Островски, по времени совпала с отъездом Валерии в путешествие по побережью. Санчес разозлился и стал думать, как устранить счастливого соперника – Карлоса Гальярдо. Поскольку Санчес когда-то жил в Каракасе, то мог припомнить, как Темес подозревал Хермана Гальярдо в торговле наркотиками – это была нашумевшая история, о ней писали в газетах. Она произошла как раз тогда, когда Санчес находился в Каракасе, как, впрочем, и Манчини. Участие Манчини в наркобизнесе уже доказано. Санчес наверняка знал, чем занимался Манчини, и решил его подставить, чтобы, во-первых, вытащить из тюрьмы Островски, и, во-вторых, скомпрометировать Хермана, а стало быть, и Карлоса Гальярдо. То есть решил убить сразу двух зайцев. В этом варианте он даже мог заранее спланировать и арест Карлоса! Да, интересная разворачивается картина… Скорей бы Пазетти что-нибудь там раскопал!
Пазетти тем временем решил еще раз допросить Хуана Очоа – садовника в доме Манчини. На предыдущем допросе Хуан тупо молчал: дескать, я – только садовник и в дела хозяина не был посвящен.
Пазетти не мог знать, что за долгие годы Хуан привык ничего не делать без указания босса, которого, к несчастью, теперь не было в живых, и потому на всякий случай решил молчать.
На сей раз Пазетти не стал спрашивать его о Манчини, а начал с утверждения:
– Нам известно, что одно время вы жили в Каракасе. Скажите, не доводилось ли вам встречаться там с Херманом Гальярдо?
В глазах Хуана появилось нечто, похожее на замешательство, Пазетти это заметил и, не давая Хуану опомниться, продолжил:
– Прежде чем сказать «да» или «нет», вы должны знать, что Херман Гальярдо получил крупную сумму от фирмы Манчини и вскоре был убит. А еще через несколько дней мертвым нашли вашего хозяина – Антонио Манчини. Мы предполагаем, что с ними обоими расправился один и тот же человек. Поэтому, чтобы найти его, нам могут пригодиться любые ваши сведения.
Несчастный Хуан почувствовал острый укол в сердце: неужели он сам навел убийцу на босса? Гальярдо их всех перехитрил! Встретился с хозяином, выяснил, где тот скрывается, а затем вернулся и убил его!..
– Ну, что молчите, Очоа? – спросил Пазетти, чуя, что Хуан вот-вот готов расколоться. – Вы знакомы с Херманом Гальярдо?
– Да, – как-то обреченно ответил Хуан.
– Вы опечалены его гибелью? – по-своему истолковал Пазетти настроение Хуана.
– Он вовсе не погиб! – воскликнул Хуан. – Гальярдо жив! И это он убил моего хозяина!
Теперь в замешательство пришел Пазетти. Но ненадолго.
– Рассказывайте все по порядку, – сказал он как можно более спокойно.
– Я сам виноват! – едва не плача, – произнес Хуан. – Поверил Гальярдо. И мой бедный хозяин тоже ему доверился!..
– Нет, так нельзя! – остановил его Пазетти. – Успокойтесь и начните сначала. Когда вы видели Хермана Гальярдо в последний раз?
– За сутки до гибели моего господина.
– Вы в этом уверены? Ничего не путаете?
– Нет.
– И все же я советую вам успокоиться и припомнить поточнее, когда именно вы видели Гальярдо, – настаивал Пазетти.
– Да тут нечего припоминать! – раздраженно воскликнул Хуан. – Гальярдо выследил меня, когда я ходил в поселок. Попросил связать его с боссом. Говорил примерно то же, что и вы – про общего врага и про то, будто бы с этим врагом надо поквитаться. Я сделал все, что он просил. Мой бедный хозяин тоже ему поверил. Они встретились следующим вечером. Потом ребята отвезли Гальярдо в Рим. А утром нашли сеньора Антонио мертвым… Значит, Гальярдо вернулся и убил его!..
– Попробуйте вспомнить подробнее, что вам говорил Гальярдо, – попросил Пазетти. – Зачем ему нужен был Манчини?
– Он говорил, что кто-то вздумал засадить его в тюрьму. Но не знал, кто. И хотел это выяснить у сеньора Антонио.
– А почему именно у него?
– Ну, он говорил, что кто-то перевел деньги на его счет будто бы от сеньора Антонио.
– Та-а-ак, – произнес Пазетти, что-то про себя соображая. – И Манчини тоже захотел с ним встретиться! Значит, он знал, кто устроил западню для него самого к для Хермана Гальярдо?
Под пристальным взглядом Пазетти Хуан сжался и тихо выдавил из себя:
– Знал…
– И кто же этот человек? – тотчас спросил Пазетти, не отрывая взгляда от поникшего Хуана.
– Какой-то испанец…
– А поточнее?! – наседал Пазетти.
Хуан замолчал, не зная, следует ли ему открываться до конца. Ведь тогда Пазетти поймет, что он, Хуан, был не просто осведомлен о делах босса, но и принимал в них достаточно активное участие. А это уже грозит тюрьмой.
– Фамилия испанца Санчес? – понимая состояние Хуана, подсказал Пазетти.
– Не знаю.
– Ладно, тогда ответьте, как собирался отомстить своему врагу Гальярдо, – зашел с другой стороны Пазетти. – Хотел его убить или, может, намеревался сдать его полиции? Припомните, он говорил что-нибудь об этом?
– Гальярдо все время повторял, что перед законом он чист, а вынужден скрываться, как преступник. Он хотел получить какие-то улики против… того испанца и тем самым оправдаться перед полицией. Еще говорил, что хочет вернуть свое состояние…
– Значит, убийство испанца не входило в его планы?
– Не знаю…
– Ну так пошевели мозгами, черт бы тебя побрал! – не сдержался Пазетти. – Человек хочет представить прокурору доказательство своей невиновности, хочет восстановить свое честное имя и вернуть незаконно отобранное у него состояние. Так будет он вешать на себя убийство? Как ты думаешь?
– Не должен бы… – пробубнил Хуан.
– Слава Богу! – выдохнул Пазетти. – Дошло наконец! А твой босс понял это сразу, потому и согласился на встречу с Гальярдо!
– Значит… – продолжал медленно соображать Хуан. – Вы хотите сказать, что Гальярдо не убивал сеньора Антонио?
– Но ведь это не сам Манчини перевел деньги на его счет?
– Нет, – уверенно заявил Хуан.
– Так за что ж Гальярдо было убивать или хотя бы сдавать полиции твоего босса?
– Вроде бы не за что… – совсем запутавшись, произнес Хуан.
– Послушай, парень, – сказал ему вполне дружелюбно Пазетти, – если ты назовешь имя этого испанца, то не просто поможешь следствию, а исполнишь волю своего покойного патрона. Ведь с Гальярдо они, судя по всему, расстались мирно, значит, Манчини не стал покрывать испанца и не боялся, что Гальярдо выдаст этого негодяя полиции. Тебе это понятно? Что ж ты-то молчишь? Боишься за себя? Так я могу сказать, что твоя помощь следствию тебе зачтется.
Хуан задумался, и Пазетти не торопил его.
– Этот испанец очень опасен, – заговорил сыщик после довольно долгой паузы. – Он сумел убрать твоего босса и не пощадит Хермана Гальярдо, когда тот на него выйдет. Так что своими показаниями ты предотвратишь смерть невинного человека, которому, между прочим, доверял Манчини… Это тоже пойдет тебе в зачет… Ну же! Испанца зовут Родриго Санчес?
– Да, – решился наконец вымолвить Хуан.
– Молодец! – похлопал его по плечу Пазетти. – А теперь выкладывай все, что тебе известно о Санчесе.
Прошло еще не менее двух часов, прежде чем Пазетти, весь обливаясь потом, вытянул из Хуана сведения о том, что Санчес – король наркобизнеса в Испании, что Манчини – тоже весьма преуспел на этом же поприще, и что схлестнулись они в борьбе за дешевые наркотики из Средней Азии.
– …Которые поставлял Влад Островски? – проявил осведомленность Пазетти и получил утвердительный ответ:
– Да, из-за Саддама все и началось.
– Саддама?
– Так мы называли Островски, – пояснил Хуан.
– Что ж, спасибо, – сказал Пазетти. – Теперь все встало на свои места. Ты очень нам помог, но, извини, я не могу пока отпустить тебя к твоим клумбам и грядкам. Придется некоторое время провести в камере.
Глава 61
На следующее утро Ярима тщательно причесала свои пышные светлые волосы, придирчиво рассмотрела себя в зеркало и осталась довольна: глаза у нее блестели, на щеках играл легкий румянец, губы складывались в счастливую улыбку. Освеженная сном, она была готова к тому, чтобы стать верной помощницей Херману.
– Ты в самом деле хотел меня видеть? – спросила она, входя к Херману.
Тот отложил в сторону газету, которую читал за утренним кофе. Он был уже одет и тщательно выбрит, но одет по-домашнему – в блузе с открытым воротом, что очень шла к нему. Увидев эту крепкую шею, такую знакомую ямочку между ключицами и курчавившиеся возле уха волосы, Ярима чуть не застонала от страсти, прикрыла глаза и сказала:
– Я пришла.
– Очень рад, – ответил Херман, не выразив ни малейшего удивления, не спросив, каким чудом она здесь появилась. – Что ж, давай попробуем поговорить, Ярима. Может, и найдем общий язык.
– Давай попробуем, – согласилась Ярима, садясь в кресло напротив Хермана.
Он налил ей кофе, подвинул корзинку с печеньем:
– Пей, а я пока буду говорить.
Ярима кивнула и отпила глоток кофе.
– Твоя версия о моем спасении рассыпалась, едва я вышел за ворота нашего испанского прибежища. Моя уверенность, что я – в Колумбии, доставила мне несколько неприятных минут, и, признаюсь, я очень злился на тебя.
– Извини, – сказала с улыбкой Ярима, – я не думала, что ты убежишь от меня с такой прытью. Хотела обо всем рассказать тебе сама, но попозже. И тоже на тебя злилась.
– Значит, мы квиты, – улыбнулся и Херман. – Ну так что же ты мне хотела рассказать? Теперь, возможно, это будет еще интереснее.
Ярима взяла печенье и задумалась.
– Хотела сказать, что отвезла тебя в Испанию, – произнесла Ярима, – потому что про мотель я поведала тебе чистую правду.
При этих словах Яримы на лице Хермана отпечаталось явное выражение скуки.
– Пока я путешествовал, у меня было время проанализировать эту твою версию, – Херман взглянул на Яриму с укоризной. – И ты, наверно, догадываешься, к каким выводам я пришел.
– Нет. Скажи. Я не большая охотница до всевозможных догадок.
– Не на руках же ты меня несла! Я тяжелый. Значит, у тебя были помощники – не просто сильные физически, но и достаточно могущественные. У них заранее был приготовлен самолет, чтобы переправить меня через океан. Они имеют огромные деньги, которые не жалко перевести на счет Хермана Гальярдо, чтобы скомпрометировать его и похитить. Но вот зачем – этого я не могу понять. Может, ты все же объяснишь?
– Мне хотелось, чтобы мы с тобой были одни на целом свете, только ты и я, и чтобы у нас началась совершенно новая жизнь, – как умела, объяснила Ярима.
– То есть инициатором похищения была ты?
– Да, Херман, инициатором его была я. – Ярима спокойно и открыто смотрела ему в глаза. – Ради тебя, Херман, я могу все, но без тебя – жить не могу!
Херман тяжело вздохнул: еще один грех его молодости, нужно и за него расплатиться…
– Это я понять могу, – произнес он печально. – Только кто же захотел сделать тебе такой роскошный подарок? Вероятно, у этого человека были какие-то свои мотивы ненавидеть меня? Одной женской прихоти маловато, чтобы наворотить столько дел. Такое бывает из-за страстной любви, но из-за любви убивают соперников, а не крадут их и не оставляют наедине с возлюбленной. Если предположить, конечно, что ты и есть та самая вожделенная возлюбленная для твоего благодетеля.
– Безусловно, у него были свои мотивы, но этот человек вовсе не испытывает ненависти к тебе, так же, как и не питает страстной любви ко мне, – Ярима очень старалась не проговориться, что Санчес хотел убрать с дороги Карлоса: кто знает, как повел бы себя в этом случае Херман!
– Ладно, – устало произнес он. – Ты не хочешь говорить правды. Но мне это и не очень нужно. А вот имя своего покровителя ты скажешь! И объяснишь, как побезопаснее к нему пробраться, чтобы я сам мог вытрясти из него душу.
– Ты просишь меня организовать ваше свидание? – прямо спросила Ярима, которую такой вариант устраивал гораздо больше, чем объяснение мотивов Санчеса во всей этой истории с похищением.
– Да, – ответил Херман.
Он не стал говорить, что знает не только имя этого человека, но и многое другое, способное весьма заинтересовать полицию. Херману нужен был доступ к Санчесу, и он предпочитал разыгрывать в глазах Яримы полное неведение.
– Поверь мне, Херман, он сделал это для меня из любезности. У него совершенно другие интересы, и к тебе он относится просто прекрасно, – начала свою игру и Ярима.
– Хорошенькая любезность! Лишить человека семьи, доброго имени, и при этом прекрасно к нему относиться! Может, ты скажешь, что он желает мне счастья?
– Да! Он желает тебе счастья со мной! – воскликнула Ярима.
– А если я не буду с тобой счастлив, он сотрет меня в порошок? – насмешливо спросил Херман.
– Очень может быть, – ответила Ярима, довольная тем, что все идет по плану, и Херман реагирует на ее слова так, как она и задумала.
– Меня не устраивают эти условия, Ярима, – очень спокойно сказал он. – Условия привык диктовать я сам. Не буду говорить, что я думаю в связи с этим о тебе, потому что не привык воевать с женщинами. Это занятие в высшей степени неразумное. Но с мужчиной, который пошел на поводу у женской прихоти и причинил мне столько зла, я посчитаюсь. И если ты не хочешь мне помочь, то обойдусь и без тебя.
Херман сидел, погрузившись в размышления, и Ярима видела, что он потерял к ней всякий интерес, что она для него больше не существует.
Еще раз Ярима получила возможность воочию убедиться, что все ее усилия тщетны. Она может навсегда заточить его в этой комнате, может приковать его наручниками к постели, может поставить сторожей, и он больше никуда не сбежит, но и никогда не взглянет на нее, никогда ее не позовет. Днями, ночами будет лежать он, закрыв глаза и думая о своем, а она никогда, никогда не сможет до него докричаться. Даже если Херман убьет Санчеса и вынужден будет скрываться вместе с Яримой – их отношения уже никогда не улучшатся. Это она понимала сейчас особенно отчетливо.
Что ж, Херман не любит ее, но ведь она любит Хермана! И в самом деле готова для него на все, готова идти с ним до конца. Херману нужен Санчес, так пусть он получит Санчеса! И пусть все будет, как будет! Но, думая так, она все же в последний раз спросила о другом:
– Скажи, ты даже не допускаешь мысли, что мы с тобой опять сможем быть вместе?
– Ты и сама не веришь в то, что говоришь, – с некоторой долей сочувствия произнес Херман. – Это невозможно после всего, что с нами случилось.
Ярима почувствовала себя разбитой, раздавленной, не способной что-либо понимать и уж тем более плести привычные интриги, вести двойную игру, дурача одновременно и Родриго, и Хермана. Весь ее вчерашний план – такой стройный и ясный – сегодня с треском рушился. Почему-то в этот раз Херман даже не спросил ее о Манчини, как это было там, в Испании. Но ведь оттуда он бежал сюда, в Рим. Значит, все-таки хотел разыскать Манчини! А теперь и сам к нему не рвется, и Яриму не просит в этом помочь. Может, догадался, что Манчини тоже всего лишь пешка в чьей-то игре, и хочет сразу выйти на того, кто переставляет фигуры? Да, вероятно, все именно так и обстоит.
Но какой резон ей, Яриме, сводить Хермана с Санчесом, чтобы один из них убил другого? Почему она с легкостью решила вчера, что победителем в этой схватке выйдет непременно Херман? Потому что ей так хотелось? Нет, нельзя допустить, чтобы эти двое встретились! Если Хермана убьют, Яриме тоже незачем будет жить…
– Ну что, Ярима, ты поможешь мне? – повторил свой вопрос Херман. – Или предпочтешь проститься со мной и теперь уже точно – навсегда?
– Ты… убьешь меня? – спросила она обреченно, вполне готовая и к такому обороту.
– Нет, у меня рука не поднимется, – признался Херман. – Хотя, оставаясь на свободе, ты способна мне очень и очень навредить. Понимая это, я и предложил тебе сотрудничество. Из двух зол выбрал меньшее. Тебя лучше держать в союзниках, нежели в противниках.
– Херман, я не могу назвать тебе имя этого человека, – с искренней болью произнесла Ярима, – потому что ты даже не представляешь, насколько он опасен.
– Если ты боишься за себя, то я тебя не выдам, – заверил ее Херман.
– Нет, я боюсь за тебя! – воскликнула Ярима. – Откажись от мести! Я сама помогу тебе бежать! Ты сможешь найти надежное укрытие и жить там спокойно – пусть даже без меня! Пойми, я не могу допустить, чтобы тебя убили!
– Тогда помоги мне! От тебя требуется не так уж и много…
Херман умолк, все еще не решаясь раскрыться перед Яримой полностью. Но эта бесплодная беседа изрядно утомила его. Он понял, что они до бесконечности будут топтаться на месте, если ни один из них не произнесет вслух имя Санчеса. Ярима, пожалуй, на это не отважится, так как осторожничает не только из-за себя, боясь возмездия Санчеса, но и из-за Хермана. А чем рискует он сам? Тем, что Ярима, оказавшись отвергнутой в очередной раз, предупредит Санчеса о намерениях Хермана с ним поквитаться.
Пока Херман прикидывал, стоит ли ему рискнуть и прямо попросить Яриму о том, чтобы она незаметно для охраны ввела его в покои Санчеса, когда тот будет безмятежно спать, Ярима тоже лихорадочно взвешивала все «за» и «против». Можно, конечно, и дальше отмалчиваться. Херман действительно уйдет, станет разыскивать Манчини. Поймет, что эта ниточка оборвалась. Возможно, найдет какую-то другую, и до Санчеса доберется не скоро. Но ведь и Санчес не будет сидеть сложа руки! Он бросит все силы на поиски Хермана и, можно не сомневаться, что найдет его гораздо раньше, чем Херман успеет разузнать, кто же его враг. Таким образом, выбора нет: надо сказать Херману о Санчесе. Надо помочь ему и во всем остальном, чтобы только он остался жив. А уж там – пусть едет к своей Ирене, к своей Мартике… Отдать Хермана в лапы смерти Ярима не могла ни при каких условиях. Этого не смогла бы вынести даже ее, насквозь грешная, душа.
Херман тем временем пришел к заключению, что риск оправдан: в случае согласия Яримы его шансы на победу в единоборстве с Санчесом многократно возрастают. Он решительно взмахнул рукой, как бы говоря: «Эх, была не была!», но тут заговорила Ярима, опередив его на мгновения.
– Херман, я помогу тебе, – вымолвила она и почувствовала, как тяжкий груз разом упал с ее души. – В таком сложном положении ты оказался из-за меня, и я пройду с тобой весь путь до конца.
Херман хотел сказать, что, во-первых, он ищет встречи с Санчесом вовсе не затем, чтобы тот его пристрелил, а во-вторых, не требует от Яримы такой жертвы – идти с ним до конца! Но, взглянув на нее, понял, что не следует сейчас прерывать ее.
– Человек, о котором ты спрашиваешь, тебе хорошо знаком. Это – Родриго Санчес! Помнишь его? Теперь он живет в Мадриде и стал крупным наркодельцом. Мне он помог бежать из Венесуэлы, затем принял у себя, дал жилье и работу. У меня все там было, но я не могла жить без тебя… Беспрерывно строила планы, как вернуть тебя. И уговаривала Санчеса помочь мне еще и в этом. Но он не верил в то, что ты опять сможешь стать моим мужем, и, кажется, был прав. Родриго запрещал мне даже думать об этом, не говоря уже о каких-либо действиях…
– Что же заставило его так круто изменить тактику? – не удержался от вопроса Херман.
– Представь себе, однажды наши интересы совпали! – и Ярима рассказала о Валерии, Карлосе, а также о дешевых российских наркотиках и Владе Островски, к несчастью, задержанном на венесуэльской таможне.
Затем она ответила на все вопросы Хермана: о распорядке дня Санчеса, о численности его охраны, о расположении комнат в его доме… И внезапно, упав на колени и обхватив ноги Хермана, разразилась безудержными рыданиями:
– Не ходи туда, Херман! Прошу, не ходи! Он убьет тебя!
– Типун тебе на язык! – сказал Херман и попытался высвободиться из рук Яримы, но она вдруг с невесть откуда взявшейся силой вцепилась в его щиколотки: «Не пущу!»
На шум прибежала испуганная Вероника, руками поддерживая свой уже достаточно большой живот.
– Ярима, угомонись, – сказал Херман, увидев Веронику. – Подумай о сестре, ей вредно волноваться…
Так закончилось это не простое для обоих объяснение.
Херман помог Яриме подняться и, усадив ее в кресло, обратился к Веронике:
– Спасибо тебе за все заботы. Теперь я вполне здоров, и на днях мы с твоей сестрой уедем в Испанию.
Вероника не стала спрашивать, что стоит за этим отъездом, надеясь в последующем на подробный рассказ Яримы.
– Дай вам Бог удачи! – только и сказала она.
Выплакавшись и успокоившись, Ярима позвонила Санчесу и, по наущению Хермана, сказала:
– Мне кажется, он дозрел до того, чтобы принять наши условия.
– Ты в этом уверена? – усомнился Родриго.
– Да. Его здоровье окончательно подорвано, а дух сломлен. Я подсунула ему газеты с сообщением о гибели Манчини, и, прочитав их, Херман окончательно смирился с поражением. Мы могли бы приехать через два дня. Ты будешь в это время в Мадриде?
– Да.
– Тогда до встречи!
– Жду вас, – сказал Родриго и, положив трубку, передразнил Яриму: – «Дух его сломлен!» Как бы не так! Он просто дурачит тебя и надеется одурачить и меня. Или, может, действительно так болен, что даже не в состоянии сообразить, куда его везут? Что ж, посмотрим…
