Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)
Эстела в нерешительности посмотрела на Ирену и ответила:
– Нет, в полицию звонить нельзя. Этот человек предупредил, чтобы мы ни в коем случае не звонили в полицию…
– В противном случае… – догадался Даниэль, – и осекся.
– В противном случае нам не вернут Мартику, – договорила Эстела.
Глава 44
Гостиница в Риме, в которой решил переночевать Карлос, теперь не принадлежала к тем роскошным отелям, в которых он привык останавливаться, но это его не смущало.
Переполненный горестными впечатлениями последних дней, он отменил свое первоначальное решение: лететь ночным рейсом в Каракас, и остался в Риме, чтобы немного восстановить силы и привести в порядок мысли перед очередным раундом с Темесом.
Выяснилось, что он напрасно прилетел в Италию.
Подъезжая к офису Манчини, Карлос уже из такси увидел, что здание оцеплено полицейскими. «Этого мне только не хватало», – пронеслось у него в голове.
Отпустив машину, он подошел к одному из полицейских.
– Что здесь происходит? – спросил он, указывая на здание офиса. – Могу ли я повидать владельца фирмы?
Полицейский скользнул по нему равнодушным взглядом и, сразу же определив, что перед ним случайный человек, ответил:
– Здесь идет обыск. А владелец фирмы сбежал. У вас к нему дело? – на всякий случай поинтересовался полицейский.
– Чисто личного свойства, – как можно небрежнее произнес Карлос, – право, ничего существенного.
– В таком случае прошу меня извинить, – козырнул полицейский и отошел к группе своих товарищей.
…Карлос с полчаса побродил вокруг церкви Санта-Мария Марджори, находящейся поблизости, и, не полюбопытствовав знаменитыми ее витражами, снял номер в ближайшей гостинице.
«Конечно, Темесу уже известно, что Манчини сбежал, – думал он. – Но черт побери, кто такой этот Манчини? Неужели отец и в самом деле имел дела с типом, который был вынужден ударяться в бега от закона? Нет, этого не может быть!»
Но кому понадобилось дискредитировать Хермана? Кто был заинтересован в его гибели? Карлос смутно догадывался, что в молодости у отца были какие-то связи с мафией, – на это когда-то давно намекал отец Ирены, Хесус. Но это было так давно, в незапамятные времена, когда Карлос был еще ребенком. Зачем бы мафии спустя столько лет браться за Хермана? Возможно, он получил от наркодельцов, например от того же Манчини, какое-то деловое предложение, которое отклонил с негодованием, – иначе и быть не может, – то тогда почему на его счету оказалась эта колоссальная сумма? Почему он должен был бежать вместе со своей семьей? И кто его убил? Все эти вопросы повисали в воздухе…
Фернандо Темес провел бессонную ночь.
…Клаудия часто упрекала его в том, что он не слишком хорошо выполняет свои отцовские обязанности, отдавая предпочтение служебным, – и, пожалуй, была права.
Дочь заявила ему, что не собирается возвращаться к мужу.
Темес в ответ на это заявление обескураженно развел руками. Высказав несколько, на его взгляд, здравых доводов относительно возвращения дочери к ее законному супругу, он умолк, подавленный тем, что они не нашли в ней решительно никакого отклика. Тогда он перевел разговор на другое:
– Хорошо, но как ты думаешь жить дальше? Ведь ты сама не надеешься на то, что ты сможешь завоевать Карлоса Гальярдо, я же вижу.
– Если бы я не надеялась, то сидела бы себе в Майами, – отрезала Клаудия. – Нет, я попытаюсь… Конечно, он примчался сюда ради Ирены…
– Ты всерьез так считаешь? – почему-то насторожился Темес.
– Да, а почему ты спрашиваешь? У тебя такой странный тон…
Темес и сам не мог понять, почему упоминание имени Ирены заставило его насторожиться. Карлос и Ирена… Да-да, все так и есть!..
Неожиданно туманные подозрения, которые охватили его при разговоре с дочерью, нашли свое подкрепление поутру, когда он явился на службу.
Портас уже дожидался его с какой-то бумагой в руках.
– Факс из Рима, – сказал он. – Сегодня ночью там был обнаружен труп Манчини…
– Та-ак, – протянул Темес, – значит, и Манчини убрали… Сперва Гальярдо, затем Манчини… Убийцу, конечно, не нашли…
– Ищут, – неопределенно отозвался Портас.
По лицу прокурора он понял, что Темеса осенила какая-то догадка.
– Вы что-то хотите сказать? – проницательно глядя на него, спросил Портас.
– Погоди, дай сообразить… Тебе известно, что Карлос Гальярдо вчера улетел в Рим? – рассеянно произнес Темес, продолжая что-то обдумывать.
– Нет, откуда вы это знаете?
– Он проговорился моей дочери, что летит в Рим… А что бы ему делать в Риме? Какие у него там могут быть дела? Вчера утром он явился к нам, вел себя вызывающе, а мы, как последние ослы, сообщили ему, что нам известно о совместных делишках его отца с Манчини, – продолжал развивать свою мысль Темес. – И сразу же после нашей беседы он вдруг летит в Рим… А ночью обнаруживают труп Манчини… Тебе не кажется все это странным?
– Неужели вы думаете, что этот телок Карлос прихлопнул Манчини? – Портас покачал головой. – Нет, не похоже… Зачем ему это?
– Зачем?.. – Темес наморщил лоб от усилия. – А вот любопытно, где сыночек Карлос был в момент убийства своего отца? Бьюсь об заклад, – с торжеством закончил он, – ему не удастся представить алиби!
– Что вы этим хотите сказать? Неужели вы думаете, что Карлос мог убить собственного отца?.. Нет, не верю…
– Погоди ты, – прервал его Темес, – ведь мы ничего про Карлоса не знаем… А что, если он был замешан в делах своего отца и Манчини? Что, если он нарочно подставил своего отца?.. Ведь известно, что Карлос его ненавидел из-за Ирены… Это сейчас он притворяется безутешным сыном, а я хорошо помню, какая между ними была ненависть… Послушай, мы зря выпустили этого типа!.. Вот что: позвони в аэропорт и выясни, в самом ли деле Гальярдо вчера вечером улетел в Рим. Боюсь, мы его упустили…
Через десять минут Портас снова вошел в кабинет прокурора.
– Карлос Гальярдо значится в списках пассажиров на вечерний рейс в Рим… Но я хочу вас успокоить: он уже числится в списках пассажиров на рейс в Каракас, я дозвонился до аэропорта в Риме. Карлос сейчас на пути в Венесуэлу.
На поселок Пуэрто-Эсперанса опустилась глубокая звездная ночь.
Ни одно окошко не светилось в низеньких домишках, мимо которых Мартика пронеслась как стрела.
Она, пожалуй, помчалась бы, не разбирая дороги дальше, если бы не сообразила, что за ней сейчас будет погоня: Ласара, наверное, очнулась от минутного замешательства и уже выскочила из дома.
И в самом деле, едва Мартика успела спрятаться в разросшемся кустарнике жасмина, как мимо нее пробежала Ласара.
Мартика никак не могла отдышаться.
Главное – она в укрытии. И выходить отсюда не следует ни в коем случае, так как эти двое – Тоньеко должен вот-вот вернуться, – не оставят своих поисков.
Сквозь заросли кустарника Мартика пристально смотрела на освещенную луной дорогу.
Луна горела на таком накале, словно была заодно с преследователями Мартики. Цветы жасмина светились глубоким молочным светом, казалось, внутри каждого из них пылала крохотная свечка.
Дома они с Хермансито часто играли в прятки Дом был не таким уж просторным, но мест, где можно укрыться ребенку, находилось в нем достаточно. Хермансито, случалось, по часу искал Мартику, не догадываясь о том, что она стоит, сдерживая дыхание, за шторами или прячется за диванными подушками, – Мартика выбирала для игры всякие неожиданные укрытия и не могла ограничиться кладовкой или платяным шкафом.
Сейчас она повторяла себе, что это тоже игра. Игра, в которой нет решительно ничего опасного, но ей необходимо переиграть своих преследователей.
Из глубины ночи вновь послышались шаги: это возвращалась ни с чем Ласара. Девочка не чувствовала ни злорадства, ни простого удовлетворения; ей даже было жаль эту женщину, потому что она догадывалась, как той сильно попадет теперь от ее мужа.
Мартика решила, что не сделает ни шагу вперед, пока не пропустит мимо себя Тоньеко: когда тот скроется в доме, она выскочит из своего укрытия и опрометью помчится дальше.
Дальше! Но куда? Ведь ей неясно, где она находится. Все незнакомое: эти крохотные, скособоченные домишки, неухоженные кустарники по обочине дороги. Куда ей идти? Можно было двинуться вперед в поисках какого-нибудь бара, который открыт даже ночью, и там обратиться к людям за помощью… Но что, если те люди выдадут ее Тоньеко и Ласаре?
Тогда Мартике пришло в голову, что ей следует пробраться к церкви. Найти церковь не так уж сложно – надо ориентироваться по освещению улочек. Улица, на которой будет много фонарей, наверняка здесь главная, а на главной улице всегда есть церковь.
Снова прозвучали тяжелые торопливые шаги – спустя минуту Мартика увидела и Тоньеко… Теперь надо дождаться, когда он скроется в доме… Мартика затаила дыхание…
– Идиотка! – поняв, что птичка упорхнула из клетки, Тоньеко вопил как бесноватый, потрясая кулаками над Ласарой. – Я столько дней стоял на солнцепеке, пока ты тут прохлаждалась… выслеживал эту соплячку, и вот – все мои труды пошли насмарку, и только потому, что тебе вдруг вздумалось пропустить стаканчик рома! Нашла время, кретинка!
– Но может, еще не поздно, – ныла Ласара. – Она не могла далеко уйти…
– Как же, не могла! – гремел Тоньеко. – Да она шустрей нас бегает! Соплячка проклятая!
– Надо было ее связать, ясно было, что нельзя так ее оставлять! – перешла в наступление Ласара. – Связал бы, и она никуда бы не делась. Но чего зря болтать, нам надо прочесать округу как следует…
– Какую округу! – взревел Тоньеко. – Девчонка уже наверняка добралась до первого попавшегося полицейского; с минуты на минуту полиция нагрянет сюда!
Дело представилось Ласаре совсем в ином, куда более мрачном свете.
– Ты и вправду думаешь, что она наведет на нас полицию?
– Какие могут быть сомнения? Собирай пожитки, нам надо бежать, – Тоньеко заметался по комнате.
– Куда? Куда нам бежать? – взвилась Ласара. – Некуда нам бежать! А все ты со своими выдумками! Надо было тебе похищать девчонку! Да ты знаешь, что нам теперь грозит?
– Быстро собирайся! – заорал Тоньеко. – Кассандра нас спрячет! Рванем к ней!
– И далеко вы собрались? – произнес вдруг чей-то голос.
В дверях стоял Федерико Корхес с заряженным пистолетом в руках…
…Не разбирая дороги, Мартика побежала по улице.
Улочка была темная, кривая… Время от времени девочка слышала отдаленные голоса, но не могла понять, в какой стороне они звучат – в ушах у нее шумело.
Она старалась не думать о том, что сейчас происходит в доме Эстелы ди Сальваторе. Бедная мамочка, бедная мама Эстела! Наверно, они с ног сбились, разыскивая ее… Но где же она находится?
Между тем Мартика выскочила на улицу, вдоль которой тянулась цепочка фонарей. Она увидела прохожих примерно в сотне метров от себя.
Навстречу ей, медленно переставляя ноги, шла какая-то женщина в диковинном головном уборе. Мартика после нескольких секунд колебания решилась-таки обратиться к ней.
– Скажите, сеньора, – спросила она, когда женщина поравнялась с нею, – что это за поселок? Дело с том, что я заблудилась.
И вдруг женщина, схватив ее за руки, закричала:
– Не может быть! Девочка моя, Мартика! Неужели ты не узнаешь меня?
Приглядевшись, Мартика узнала Пелуку, приятельницу своих родителей.
– Куда вы спрятали девочку? – наступая на остолбеневшую парочку мошенников, спросил Корхес. – Говорите, я ждать не намерен. Мне известно, что она у вас.
– Сеньор, сеньор, умоляю вас… отведите немного влево или вправо вашу пушку… я не могу говорить, когда ее дуло смотрит мне в грудь… – взмолился Тоньеко.
– Да ты, кажется, охрип от страха… Или у тебя всегда хриплый голос?.. Милагритос, которую ты держал в этой норе, помогла мне вычислить тебя. Итак, где девочка?
– Чертова Милагритос! – проскрежетала Ласара.
– Я заметил тебя еще тогда, когда ты ошивался часами напролет возле дома Эстелы ди Сальваторе и заподозрил недоброе, – насмешливо пояснил Федерико, – итак, где Мартика?
– Сеньор, она сбежала, – опасливо косясь на пистолет, поспешно ответил Тоньеко, – всеми святыми клянусь, ее здесь нет. Она обманула нас и сбежала.
– Надо же, маленькой девочке удалось перехитрить таких мошенников, – отозвался слегка разочарованный Федерико, пряча оружие. – А я-то хотел сделать услугу ее матери.
Внутреннее чутье подсказало Тоньеко две вещи: во-первых, он почувствовал, что с этой минуты разговор изменился в его пользу, а во-вторых, понял, что перед ним находится еще более изощренный хитрец, чем он сам.
Но Тоньеко ничем не выдал своих чувств. Он ждал, когда Корхес раскроет свои карты.
– Присядьте, – великодушно предложил Корхес. – Я хочу поговорить с вами.
– Сеньор, – запротестовала Ласара. – Поговорим в другом месте…
– Да, в другом, если вы не намерены сдать нас полиции, – пристально глядя на Корхеса, поддержал супругу Тоньеко. – Девчонка могла уже добраться до полицейского участка… Одним словом, нам нельзя медлить…
Однако Корхес не пошевелился.
– Тревожиться не о чем, – заявил он, – я хорошо знаю наших полицейских. Пока снимут с Мартики показания… Словом, у нас есть время, чтобы кое о чем договориться.
Слова Корхеса подтвердили мысль Тоньеко: он не намерен сдавать их полицейским.
Тоньеко присел на край стула.
– Слушаем вас, сеньор.
– Вы меня знаете? – небрежно поинтересовался Федерико.
– Я видел вас, да… Вы живете в доме Эстелы ди Сальваторе, – ответил Тоньеко.
– Верно. Из слов Милагритос я понял, что вы одержимы идеей разбогатеть, не так ли?
Тоньеко кивком головы подтвердил его слова.
– Мы очень бедны, сеньор… – хнычущим голосом сказал он, – мы рассчитывали получить за девочку выкуп. Мы бы не причинили ей никакого вреда.
– И в уме этого не держали, – скорбным тоном произнесла Ласара. – Только бы денежки получить, – других целей у нас не было.
– Я дам вам денег, – Корхес внимательно посмотрел на притихшую парочку. – Сейчас вам надо скрыться. Где я смогу вас разыскать, если вы мне понадобитесь?
Разговор все больше и больше нравился Тоньеко.
– Сеньор, вы разыщете нас через Кассандру, ее тут все знают. Но что мы должны для вас сделать?
– Пока не знаю, – ответил Корхес. – Но вы можете мне пригодиться. Вот вам на жизнь… – С этими словами Корхес извлек из бумажника несколько крупных купюр.
Глаза Тоньеко и Ласары вспыхнула при виде денег.
– Сейчас я подвезу вас к этой самой Кассандре, – продолжил Корхес, – будем через нее держать связь. Ну как, устраивает мое предложение?
– Еще бы! – пряча деньги, воскликнул Тоньеко.
Глава 45
– Здесь мы в безопасности, – сказала Пелука, усаживая Мартику за столик, – расскажи мне, что с тобой произошло.
– Но где мы? – все еще дрожа и озираясь по сторонам, спросила Мартика.
Пелука рассмеялась.
– Конечно, это заведение не для таких маленьких девочек, как ты, – ответила она, – это ночной бар… «Кассандра». Его хозяйка – моя приятельница, так что опасаться тебе нечего. Эй, парень, – крикнула она официанту, – принеси-ка нам соку…
– Мне надо домой, Пелука, – проговорила девочка, – мама волнуется…
– Да-да, выпьем соку, немного успокоишься, и я отвезу тебя домой, – заверила ее Пелука, – но объясни мне, как ты здесь оказалась?
– Вы знаете Тоньеко и Ласару?..
– А кто же не знает этих двух мошенников, – небрежно махнула рукой Пелука, – так ты что, была у них в гостях? Зачем они тебе понадобились, детка?
Мартика знала, что ее отец всегда относился к Пелуке с большой нежностью, и поэтому решила ничего не скрывать от нее.
– Тоньеко меня похитил.
– Да что ты говоришь! – раскрыла глаза Пелука. – Вот мерзавец! Надо немедленно позвонить в полицию. Но сперва расскажи мне все по порядку.
Девочка начала свой рассказ, который Пелука то и дело прерывала восклицаниями: «Ну, негодяи! Ну, я вам покажу! Неугомонные мерзавцы!»
Между тем мошенники, о которых шла речь, уже с минуту наблюдали за Мартикой и Пелукой из окна машины Корхеса.
Мартика и Пелука сидели за столиком как раз возле освещенного окна, и их хорошо было видно из темноты.
Тоньеко собирался было уже выйти из машины, но Ласара удержала его: на их счастье, в окне бара она заметила Мартику и Пелуку.
– Стой, – прошипела она, – ты что, не видишь?
Тоньеко проследил за ее взглядом и снова плюхнулся на сиденье машины.
– Что там еще? – спросил Федерико.
– Посмотрите, сеньор… Мартика… Вон она…
Корхес чуть было не подпрыгнул на своем сиденье от радости. У него снова появился шанс завоевать доверие Ирены.
– Вот что, любезные, – обернулся он к Тоньеко и Ласаре, – спрячьтесь-ка вон там, за деревьями… Я сейчас заберу Мартику и отвезу домой… А кто это рядом с ней?..
– …Бедная детка, сколько же ты пережила, – выслушав рассказ Мартики, сказала Пелука. – Но я горжусь тобою. Ты вела себя мужественно, девочка. Ты настоящая дочь Хермана Гальярдо. И он будет гордиться тобой.
Мартика отрешенно посмотрела на Пелуку.
– Почему вы так говорите? – тихо спросила она.
– Как? – не поняла Пелука.
– Вы сказали… он будет гордиться мною… Будет? – Мартика сглотнула ком в горле. – Ах да, я поняла. Вы имеете в виду, что он видит меня с небес, бедный мой папочка.
– Тш-ш! – Пелука поднесла палец к губам. – Не следует о живом говорить такое…
– О живом?! – воскликнула Мартика.
Пелука через столик наклонилась к ней и взяла голову Мартики в свои ладони.
– Ты умеешь хранить тайну, родная? – спросила она.
– Да, конечно, – в голове у Мартики пронеслась мысль, не помешалась ли Пелука от горя: ведь она знала о том, что эта женщина боготворила ее отца.
Словно прочитав ее мысли, Пелука сказала:
– Детка, твой отец всегда говорил, что я – самое здравомыслящее существо на свете. Так оно и есть. И я повторяю тебе: твой папа жив.
Мартика вдруг ухватила ее за руки с необычайной для ребенка силой и как в горячке зашептала:
– Да! Я тоже никогда не верила, что он умер, никогда! Теперь я знаю это! Я чувствую, он жив, он рядом! Я все время это чувствую! Но ты – откуда ты это знаешь?
– Я все тебе расскажу, девочка. Но ты должна обещать мне, что это останется между нами. И главное – ты не должна думать о нем, как о мертвом. Напротив, мы обе должны помогать ему своими молитвами. Ему сейчас трудно, очень трудно, но все пройдет, и он вернется к нам! – Пелука говорила с таким убеждением в голосе, что Мартика не могла ей не верить. И в ответ на слова Пелуки тьма, которую Мартика долгое время носила в душе, стремительно начала рассеиваться. Впервые за долгие дни, прошедшие с той катастрофы, Мартика ощутили прилив бодрости и счастья.
– Мартика! – вдруг окликнули ее.
Девочка вздрогнула от неожиданности, обернулась и тут же просияла.
– Это друг, Пелука, это друг. Он, наверное, все это время разыскивал меня.
Слово «друг» было священным для Пелуки. Но она, сама не зная почему, не протянула руку Федерико Корхесу, только слегка наклонила голову в знак приветствия. Почему-то ей подумалось, что этот человек – полная противоположность Херману. Но вслух она произнесла:
– Ну что же, прекрасно. Вы на машине, сеньор?.. – До свидания, Мартика, детка моя, мы с тобой еще увидимся. И помни то, о чем я тебе сказала.
Фьорелла уже несколько раз звонила в колокольчик, но никто на ее зов не являлся.
Мартика и Хермансито не пришли пожелать бабушке спокойного сна, и это ее насторожило. Сначала она думала, что дети заигрались, но куда подевались Онейда, Мариела, почему не идут на ее зов?
Снизу доносились взволнованные, как будто о чем-то спорящие голоса. Что происходит? И Фьорелла вновь взялась за колокольчик, и не выпускала его из рук до тех пор, пока не явилась наконец Мариела.
Глаза у девушки были заплаканные.
– Что случилось? – с тревогой спросила Фьорелла. – Где дети? Да говори же, в чем дело?
Мариела ответила так, как научила ее Онейда.
– Сеньора, ничего особенного. Сеньоре Ирене стала плохо; дети с нею.
Беспокойство отхлынуло от сердца Фьореллы.
– Да? – поджав губы, процедила она. – И что же такое с Иреной случилось, что она подняла на ноги весь дом?.. Эта дама просто никак не может обойтись без зрителей… Детям давно пора спать…
– У нее… разболелась голова, – Мариела старалась говорить естественным тоном, но голос у нее слегка дрожал. – Сильная, сильная боль…
– Вызовите врача, – распорядилась Фьорелла. – А детей надо отправить в постели.
– Да, сеньора… врача, конечно… Я пойду передам сеньоре Эстеле ваше пожелание…
– Весь дом на ноги подняла, – продолжала ворчать Фьорелла. – Подумать только, голова болит! У меня она тоже болит, но я не собираю вокруг себя публику, верно?
– Конечно, сеньора… – Мариела повернулась, чтобы уйти.
– Постой! Ну-ка, подойди ко мне ближе! Посмотри мне в глаза! – неясное подозрение, что произошла какая-то беда, вдруг охватило Фьореллу с новой силой. – Ты что-то скрываешь, девочка! Говори, что случилось?
Мариела всегда панически боялась эту старуху, хоть та давно уже была беспомощным инвалидом. И сейчас, чувствуя устремленный на нее взгляд, она не выдержала и разрыдалась.
Фьорелла приподнялась на подушках.
– Говори! – грозным тоном произнесла она.
– Ма… Мартика пропала… – пролепетала Мариела.
Не успела она произнести эти страшные слова, как в дверь ворвался задыхающийся от радости Хермансито, и, прыгнув, как зверек, на ложе Фьореллы, завопил:
– Нашлась! Мартика нашлась!
…Когда Федерико Корхес внес Мартику в дом, – девочку укачало в машине, – Ирена, сделав несколько шагов, упала перед ним, как подкошенная.
– Доченька! – Эстела подскочила к Федерико. – Что с моей доченькой?
Мартика открыла глаза.
– Ее просто укачало в машине, – объяснил Федерико, осторожно опуская Мартику на пол.
Мартика в тревоге склонилась над Иреной, к которой уже со склянкой нашатыря в руке устремилась Онейда.
Ирена вздохнула, закашлялась и приподнялась на локтях.
В следующую секунду она уже, как безумная, обнимала прильнувшую к ней Мартику.
Эстела ощутила в сердце укол ревности, – несмотря на то блаженство, которое она почувствовала, увидев Мартику живой и невредимой. Но это было лишь мимолетное чувство. Она присела на корточки перед Иреной и Мартикой и обхватила их руками.
– Может, вы расскажете нам, Федерико, где вы ее нашли? – Ана Роса первая пришла в себя и обрела способность задавать вопросы.
Сверху донесся скрип инвалидной коляски: Хермансито спускал в ней Фьореллу, пожелавшую удостовериться собственными глазами в том, что Мартика нашлась.
– Девочка была похищена неким Тоньеко, – объяснил Корхес.
Послышался болезненный возглас: это вскрикнула Милагритос. Даниэль приблизился к ней и осторожно обнял девушку.
– Да, Милагритос, – подтвердил Федерико, – это сделал тот самый человек, который чуть было не изуродовал всю твою жизнь. Если позволите, я немедленно позвоню в полицию…
– Да, конечно, – поддержала его Эстела.
– Но прежде чем вы туда позвоните, – подала голос Фьорелла, пристально глядя на Федерико, – может, вы нам расскажете, как вы ее разыскали…
– Обыскав улицы Каракаса, я наконец оказался в Пуэрто-Эсперанса… И нашел Мартику в баре у Кассандры, – не вдаваясь в подробности, сказал Корхес.
– Вместе с Тоньеко? – подала голос Милагритос.
– Нет. Мартика смогла убежать от этих мерзавцев. В темноте она наткнулась на Пелуку, которую вы все, кажется, знаете. А Пелука привела ее в бар, чтобы девочка немного отошла от потрясения, которое испытала.
– Они тебе ничего не сделали? – вновь подала голос Милагритос. – Они с Ласарой не били тебя?
Мартика наконец высвободилась из объятий обеих своих матерей.
– Нет, Милагритос… Значит, Тоньеко и Ласара – те самые люди, которые столько лет мучили тебя?
– Да, – вместо Милагритос ответил Даниэль. – Звоните в полицию. Необходимо, чтобы эту мерзкую парочку поймали как можно быстрее.
Фьорелла странным взглядом проследила за Корхесом, отправившимся звонить из комнаты Эстелы, чтобы, как он выразился, не мешать счастливой развязке. Один вопрос не давал ей покоя: откуда Корхес знал, что девочку следует искать в Пуэрто-Эсперанса? Почему он поехал туда? Что это – интуиция или что-то другое? Но что, что?.. Ее всю передернуло: она снова вспомнила свой сон.
– Доченька моя… эти люди, они вправду ничего тебе не сделали? – Ирена наконец обрела голос.
– Нет-нет, мамочка. Они даже не связали меня.
– О Господи! – простонала Ирена. – Если бы был жив твой отец, он бы задушил их обоих!
– Он жив, – произнесла Мартика так тихо, что ее расслышала одна Онейда, которая в эту минуту расстегивала на девочке кофточку.
Онейда испуганно заглянула в глаза Мартики: не повредилась ли девочка умом?
Но Мартика улыбнулась ей и приложила палец к губам.
Портас, выслушав прокурора Темеса, хотел заметить ему, что личная неприязнь ни в коем случае не должна оказывать влияние на ход этого сложного, запутанного дела, но, посмотрев на упрямое лицо Темеса, удержался от замечания.
При всех разногласиях, то и дело возникавших между ними, Портас глубоко уважал Темеса, зная того как честного и неподкупного человека. Темеса можно было, пожалуй, лишь упрекнуть в излишней доверчивости к людям, – например к адвокату Рехано, которого Портас, будь его воля, с удовольствием бы устранил ото всех дел, – да еще в том, что иногда, случается, прокурор идет на поводу своих личных эмоций. Но во всем остальном это был безупречный службист, и Портасу не хотелось, чтобы их отношения изменились в худшую сторону.
Поэтому он промолчал.
Но в глубине души версию Темеса не принял.
Отличный физиономист, Портас был уверен, что Карлос Гальярдо не способен на противозаконные поступки, не говоря уже об убийстве. Да, Карлос тогда вел себя вызывающе, и это не могло понравиться Портасу, но он не видел в его поведении никакого криминала.
…Темес подпишет ордер на арест.
Возможно, это и к лучшему. Тогда те, кто действительно виновны в убийстве Хермана Гальярдо и Антонио Манчини, успокоятся, а это Портасу на руку. Следствие будет все равно вестись в намеченном им направлении, зато Карлос в тюрьме будет в безопасности – кто знает, может, убийца захочет добраться и до него… Итак, пускай Темес делает то, что считает нужным, но и Портас поступит так, как считает нужным.
Для начала он решил связаться с Рамиресом.
…Рамирес, узнав о домыслах прокурора Темеса, хмыкнул в трубку.
– А твой Темес вполне здоров? – поинтересовался он.
Портасу не понравилась насмешка, и он сухо ответил:
– Да, вполне.
– Ну тогда в чем дело?
Портасу не хотелось представлять прокурора Темеса в невыгодном свете, но тем не менее он счел нужным объяснить коллеге:
– Видишь ли, тут замешаны личные дела. По-человечески это понять можно. Карлос Гальярдо когда-то отверг любовь дочери Темеса…
– Темесу следовало бы стать романистом, а не прокурором. Личные чувства и фантазия – это то, чем должен обладать писатель. Это он имеет право на домыслы. Это он имеет право вкладывать в свою работу эмоции, чтобы тронуть читателя. Мы же имеем дело с фактами – с сухими, скучными фактами, и должны руководствоваться прежде всего ими. Улик против Карлоса Гальярдо нет и быть не может.
– Я не успел тебе сказать, – прервал его Портас, – дело не в одной буйной фантазии прокурора Темеса. Карлос Гальярдо вчерашнюю ночь провел в Риме. И вчера же ночью был убит Антонио Манчини.
Последовала пауза. Портас почувствовал, что его слова произвели на Рамиреса впечатление.
– Гальярдо еще в Риме? – наконец прервал молчание Рамирес.
– Нет, сейчас, я думаю, он уже в Каракасе.
– Ну что ж, допросите его, пожалуй… Странно, конечно, зачем ему надо было отправляться в Рим, и тут же возвращаться обратно. Это точно, что Карлос вернулся?
– Точно.
– В таком случае, держи меня в курсе всех ваших дел, дружище. Всего тебе доброго!
Портас повесил трубку.
Он знал, что с минуты на минуту ему принесут ордер на арест Карлоса Гальярдо.
…Интересно все же, что Карлос делал в Риме?
Глава 46
Флора так и не полетела в Венесуэлу. Узнав, что Пилар не собирается лететь в Каракас, она тотчас же и сама раздумала лететь туда. Флора не любила трагедий и считала, что в Каракасе все прекрасно обойдутся без нее. И по большому счету была права.
– Мы там будем лишние, – заявила она дону Хесусу. – Все необходимое сделает Карлос, как-никак, Хермансито считает его своим отцом, и Карлос им всем нужен больше тебя, Хесус! Хотя я знаю, ты очень привязан к своему внуку, – подсластила она пилюлю, видя, как огорчился Хесус.
– Будешь привязан, если он рос у тебя на руках! Теперь-то он переменился, повзрослел, а я вот уехал, так что, конечно, мы с ним не так близки, как в прежние времена, – с искренней грустью ответил Хесус.
Он помолчал, походил по комнате, и наконец признался:
– Если честно, Флора, я бы, конечно, немедленно полетел в Каракас. У меня душа разрывается, когда я думаю об Ирене, о детях. Но ты ведь знаешь, я всегда недолюбливал Хермана и всегда считал, что он принес Ирене только одни несчастья. Так оно и есть! И мне будет очень трудно ей сочувствовать. Не дай Бог, наговорю чего-нибудь неподобающего, огорчу ее, огорчусь сам… Так что давай лучше позвоним туда и предложим Ирене с детьми приехать к нам, если захочет.
– Конечно, это будет самое разумное, – согласилась Флора, понадеявшись, что Ирене с детьми будет не до разъездов.
Так они остались в Мадриде и стали ждать звонка Пилар.
– К тебе нелегко дозвониться, мамочка! – позвонила та наконец. – Мы приехали вчера, а я застала тебя только сегодня, – услышала она веселый голос дочери.
– Неудивительно, у меня столько дел, дорогая! А кто это, собственно, мы? – с любопытством спросила Флора.
– Мы с Хулит о! – торжествующе объявила Пилар и засмеялась.
Флора онемела. Ну и сюрприз! Такого она не ждала. Но тотчас же опомнилась и затараторила:
– Боже мой! Какое счастье! Пилар! Доченька! Ну и как? Ты довольна своим сыном?
– Очень! – искренне ответила Пилар.
– А… сеньорой Альварес? – с большей осторожностью осведомилась Флора.
– Очень! – с не меньшей искренностью ответила Пилар.
– Горю нетерпением повидать вас и узнать подробности! Когда я могу это сделать?
– Сегодня в первой половине дня мы дома, а потом обедаем с сеньором Альваресом.
– Вот как?! – Флора не переставала удивляться. – Я с ним не сумела поладить, а ты, судя по всему, управилась лучше меня.
– Вот именно, мамочка! Одним словом, мы тебя ждем! – Пилар простилась и повесила трубку.
Флору изумило, что и Пилар – тоже совершенно неузнаваемая. Что же там произошло? Флора просто дрожала от нетерпения. Но, несмотря на это, еще более получаса красилась и одевалась: ей хотелось понравиться своему внуку! Потом она оставила записку Хесусу, которого не было дома. Потом заехала по дороге в игрушечный магазин и купила мальчику настоящий индейский костюм! Такие вещи, по ее мнению, должны были нравиться мальчикам.
И она не ошиблась: костюм привел Хулит о в неистовый восторг. Он же столько читал про индейцев! И у него никогда в жизни не было ничего подобного! Раньше он и представить не мог, что ему позволят носиться по комнате с дикими воплями, целиться из лука, размахивать томагавком, разя врагов – ненавистных бледнолицых!
