Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
Страшное замешательство отразилось на лице Федерико, когда он увидел перед собой полицейских во главе со следователем Портасом. Первой его мыслью было, что это пришли за ним… Он чуть не бросился опрометью обратно в свою комнату, где хранил оружие.
Но Портас прошел мимо, даже не взглянув на Федерико, и остановился перед Карлосом и Иреной, которые поднялись ему навстречу.
– Карлос Гальярдо, – произнес он несколько смущенно. – Вы арестованы!
– За что?! – воскликнула Ирена.
– За что? – следом за нею повторил ошеломленный Карлос.
– Вы обвиняетесь в убийстве вашего отца Хермана Гальярдо, а также в убийстве Антонио Манчини. Прошу вас следовать за мной.
Глава 49
Кати расцвела, похорошела, все окружающие почему-то пророчили ей мальчика, вызывая радостную улыбку у будущих родителей.
Глядя на округлившуюся фигурку жены, что деловито сновала по квартире, Альберто чувствовал, что на душу его нисходит счастливый покой. Жизнь его была полна до краев, и он не хотел для себя ничего большего.
Звонок Пилар, известие, что мальчик нашелся, обрадовали его. Но вместе с тем он словно бы радовался радостью Пилар, не относя ее к себе, к своей жизни. Что он мог поделать, если настоящее окончательно вытеснило прошлое?
– Я хочу с тобой посоветоваться, – сказала по телефону Пилар.
– Конечно, приходи! Будем очень рады тебя повидать, – отвечал Альберто. – Ты ведь придешь с Хулито? – осторожно спросил он.
– Нет, одна.
Пилар пришла и откровенно рассказала обо всех своих опасениях относительно появления Альберто в жизни Хулито. Альберто внимательно ее слушал.
– Я согласен с тобой и думаю, что ты совершенно права, – наконец заключил он. – Не будем торопиться! Мальчику противопоказаны излишние душевные травмы. Тем более, что мы не можем предложить ему полноценную семью. Думаю, ты не сомневаешься в моей готовности помочь тебе и при необходимости всегда разделить твои заботы? Надеюсь, ты не считаешь мое решение равнодушием, и не видишь в нем ничего для себя обидного.
– Конечно нет, Альберто. Ты тоже не обижайся, что я прошу тебя как бы устраниться. Впрочем, ты все понимаешь, и нам не нужно без конца друг перед другом раскланиваться и просить прощения.
– Разумеется, не нужно, Пилар! Я так рад, что мы с тобой всегда находим взаимопонимание.
Выйдя от Альберто, Пилар почувствовала, как на душе у нее стало легче. Она не сомневалась, что принятое ими решение совершенно правильное.
Теперь надо было сходить к Амалии – посоветоваться с ней относительно дальнейшей жизни Хулито. Пилар так доверяла ее жизненному опыту, ее мудрому сердцу, что не хотела принимать никаких окончательных решений, не выслушав мнения Амалии.
Несмотря на то, что Амалия встретила ее ласковой улыбкой, Пилар сразу же отметила осунувшееся лицо и страдальческое выражение глаз.
«Боже! Что случилось?» – мысленно забеспокоилась она, но не успела еще ничего сказать.
– Я так рада за тебя, моя девочка! – заговорила Амалия, усаживая ее подле себя. – Ты, наконец, нашла своего сына! Какой он? Расскажи.
– Замечательный. Поначалу был очень скован, сдержан, а теперь развеселился и шалит вовсю, – тут же принялась рассказывать Пилар, отложив на время свои вопросы.
– Хороший признак! – порадовалась Амалия. – Но тебя, похоже, что-то заботит? Что же, скажи.
– Я не знаю, с кем ему лучше жить, со мной или с приемным отцом, сеньором Альваресом. Как бы там ни было, я ему еще чужая, с отцом он, естественно, куда ближе, но отец не может заботиться о нем так, как заботилась бы я… Не знаю, как и поступить! Думаю днем и ночью, и ничего не могу придумать.
– Конечно, с тобой! – уверенно воскликнула Амалия. – Он жил в тесной близости с матерью, привык к женской заботе и еще слишком мал, чтобы ее лишаться. Постарайся, чтобы дружба его с отцом не охладевала, чтобы мальчик всегда чувствовал в нем опору и поддержку, но поверь – пока ты ему нужнее.
– Мне тоже так показалось. Но я боялась, что во мне говорит материнский эгоизм, а я хотела решить так, как было бы лучше для Хулито. Ну что ж, наверное, мы с вами правы. Хотя я еще раз спрошу, что думает по этому поводу Амаранта. Она поручила мне Хулито, передала с рук на руки… Но… тогда в ней могла еще говорить обида…
Пилар задумалась, вспоминая встречу и долгий разговор с Амарантой, и тут же встрепенулась:
– Что у вас случилось? – поторопилась она спросить. – У вас такой измученный вид, сеньора Амалия, вы заболели?
– Нет, девочка. Случилось несчастье с Карлосом.
– Он заболел в Венесуэле? Чем же? Опасно? – засыпала ее вопросами Пилар.
– Нет, он не заболел. Он сидит в тюрьме по обвинению в убийстве двух человек, – тихо произнесла Амалия.
Гром среди ясного неба не поразил бы Пилар больше, чем эти слова Амалии. Такого нельзя было представить себе даже в мыслях! Но вместе с тем она поняла, до чего же с появлением Хулито отдалился от нее Карлос. Реальные заботы вытеснили чувство, которое она так старательно поддерживала в себе, боясь остаться совсем одна в жизненном водовороте.
– Ты прекрасно понимаешь, что обвинение не имеет под собой никакой почвы…
Амалия рассказывала, и губы у нее дрожали. Тюрьма! Вечное проклятие, тяготеющее над их семьей! Кто лучше нее знал, что и по ложному обвинению можно провести полжизни в тюрьме!
Пилар была потрясена самим предположением, что Карлос мог быть убийцей. Оно было так неразумно, так нелепо, что она даже не попыталась выяснить, кого же убил Карлос в Венесуэле. Она сидела молча и старалась просто осознать услышанное.
– И давно его посадили? – спросила она, но Амалия не успела ответить, потому что в дверь постучали.
Едва дождавшись ответного «Войдите», в комнату влетела девушка – темноволосая, хорошенькая, очень энергичная и напористая. Брови у нее были сурово нахмурены, лицо выражало крайнюю решительность.
– Простите, сеньора, – обратилась она к Амалии, – Карлос хотел, но так и не успел меня вам представить, но я все же решилась к вам прийти. Меня зовут Валерия Де Монтиано, я тележурналист и однажды снимала вас и вашего сына для телевидения в Толедо.
Амалия приветливо закивала, стараясь овладеть собой. Так вот какова эта таинственная новая знакомая Карлоса!
Не вовремя она пришла: бедной Пилар придется узнать не только о том, что Карлоса арестовали, но и о том, что в его жизни существует другая женщина.
Пилар смотрела внимательно на Валерию и видела, что та очень молода, и не сомневалась в природе чувства, которое привело ее к матери Карлоса. Зато Валерия была так поглощена собственными переживаниями, что даже не заметила в гостиной еще одной посетительницы.
– Карлос, уезжая, обещал позвонить мне, – Валерия отбросила все условности светского тона, и говорила лишь о том, что ее волновало, – и не позвонил, Прошло уже столько дней, и ни единого звонка. Тогда я позвонила сама, я беспокоилась. На всякий случай он оставил мне свой телефон в Каракасе. Я позвонила, и женский голос мне ответил, что Карлос в тюрьме по подозрению в убийстве! Трубку тут же повесили. Больше звонить я не стала и решила все выяснить у вас. Я думаю, это шутка дурного тона, потому что мой звонок был просто-напросто неуместен! Это так?
Сейчас Валерию волновало, почему незнакомка так грубо обошлась с ней. Что говорило в той женщине? Злоба? Ревность? Но Валерия не давала никакого повода подозревать ее в посягательстве на Карлоса! Неужели идеальная любовь Карлоса и есть эта ревнивая собственница?!
– К сожалению, вам сказали правду, – горько произнесла Амалия. – Карлос действительно в тюрьме. И действительно по обвинению в убийстве, и даже не одного, а двух человек.
Валерия выслушала ее без тени растерянности или испуга, что, возможно, было вполне естественно для такого юного неискушенного существа. Больше того, лицо ее принимало все более решительное и как бы даже заносчивое выражение.
– Какая низость! – отчетливо и твердо произнесла она. – Сеньора Амалия, когда вы летите в Венесуэлу?
Она не сомневалась, что Амалия летит туда немедленно.
– У меня билет на вечерний самолет, – подтвердила ее догадку Амалия.
– Я лечу с вами, – сказала Валерия. – Она не спрашивала разрешения, не интересовалась, как отнесется к ее решению Амалия, а просто констатировала факт, который не обсуждался: она летит и точка. – В котором часу самолет? – уточнила она.
– В одиннадцать, – послушно ответила Амалия.
– Я заеду за вами, и мы вместе поедем в аэропорт Буду у вас ровно в десять. Всего доброго!
Валерия вышла, так и не заметив присутствия в гостиной Пилар.
– Видишь, девочка, какие дурные у нас новости, заговорила Амалия, обращаясь к Пилар.
– Но и хорошие, кажется, тоже, – произнесла Пилар осторожно.
– Ты имеешь в виду эту девушку?
– Да.
– В последнее время они виделись с Карлосом довольно часто, – не стала утаивать от Пилар Амалия, – но сама я вижу ее впервые.
– И как вам она? – поинтересовалась Пилар.
– Тверда к решительна не по годам, – ответила Амалия. – Но в данной ситуации это к лучшему.
– Я уверена, что все это страшное недоразумение, и оно рассеется как дурной сон, – постаралась утешить ее Пилар.
– Я тоже не сомневаюсь, что это недоразумение, но пока факт остается фактом. Ты очень огорчилась, деточка? – спросила Амалия.
– Из-за Карлоса очень, – честно сказала Пилар, – а из-за Валерии Де Монтиано… – Пилар задумалась. – Наверное, это должно было случиться неизбежно. У нас ведь с Карлосом так ничего и не сладилось. А времени прошло немало.
Пилар вспомнила слова цыганки: «Запретный он мужчина. Не твоя судьба». И тут права оказалась цыганка.
– Во мне тоже что-то переменилось после того, как отыскался мой сын, и мы всю ночь проговорили с сеньорой Амарантой, – призналась Пилар. – Сейчас для меня главное – мой мальчик. А все, что касается меня лично, как-то отошло на второй план…
– Я прекрасно понимаю тебя, моя девочка, поэтому так тебя и полюбила. – Амалия ласково и нежно обняла Пилар. – У тебя, как и у меня, материнское сердце. Может, и Карлоса ты полюбила потому, что он нуждался в заботе и нежности. Как бы ни повернулась у нас жизнь, я буду считать тебя своей дочкой, Пилар. Мы так понимаем друг друга, так близки с тобой!
– Да, сеньора Амалия, и мне так нужен бывает ваш мудрый совет!
– Ты познакомишь меня со своим мальчиком, и если тебе понадобится моя помощь, я с удовольствием буду тебе помогать.
Пилар была необыкновенно растрогана: в такой страшный для Амалии час она продолжает заботиться о Пилар и обещает ей свою помощь.
И вдруг какая-то радостная уверенность в будущем наполнила сердце Пилар: ведь Херман жив, он на свободе и действует, а потому сумеет справиться со всеми недоброжелателями и вызволит своего сына из тюрьмы! Ей очень хотелось сказать это Амалии, но она не могла подвести Хермана, которому лучше знать, как надо поступить в данной ситуации.
– Не спрашивайте меня, откуда эта уверенность, – только и смогла сказать Пилар, – но я не сомневаюсь, что все кончится хорошо.
Амалия внимательно на нее посмотрела и не стала ни о чем спрашивать.
– Дай-то Бог! – лишь тихо произнесла она.
– Сейчас вам, верно, надо собраться. Не буду вас задерживать. Я буду звонить Ирене, и от нее узнавать все новости, – пообещала Пилар. – И дай вам Бог удачи!
На прощание они обнялись, и Пилар отправилась к своему Хулито.
Если бы она догадалась спросить, кого же считают жертвами Карлоса, то узнала бы, что одна из них – Херман Гальярдо. Трудно сказать, сдержала бы она и тогда свою клятву. Наверное, все-таки успокоила бы Амалию, доверив ей тайну Хермана, и уговорила бы ее подождать, пока он сам принесет в полицию доказательства своей невиновности, а стало быть, и невиновности Карлоса. Словом, события тогда приняли бы совершенно иной оборот. Но Пилар была слишком занята Валерией и своими душевными переживаниями, чтобы интересоваться деталями и подробностями того, что происходит в далекой Венесуэле.
Сама судьба все дальше уводила Пилар от Карлоса, не дав ей возможности принять участие в его спасении…
Глава 50
В первую секунду Вероника не узнала Хермана Гальярдо, хотя после визита Яримы и ждала его. Серое лицо с побелевшими губами, затуманенный, будто не видящий взгляд.
– Проходи, Херман, проходи, – опомнившись, пригласила она его.
Он пошатнулся, и Вероника подхватила его под руку. В этот миг в холле появился приехавший накануне Лино.
Увидев жену под руку с каким-то пьяным типом, он в изумлении остановился.
– Кто это, Вероника? И что он тут делает? А главное, что делаешь ты? – задавал он один за другим вопросы.
– Ты не узнал Хермана Гальярдо, бывшего мужа Яримы? – спросила Вероника.
– Я его никогда в глаза не видел, так что узнать мне его было бы довольно трудно, – Лино уже подошел и высвободив руку жены, сам подхватил едва держащегося на ногах Хермана. – Я был уверен, что он пьян. – Лино брезгливо принюхался. – Но нет. Он что, наркоман?
– Как ты можешь говорить такое, Лино? – возмутилась Вероника. – Мне кажется, он всерьез болен. Знаешь, он столько перенес, он заслуживает нашего сочувствия.
– А ты откуда знаешь? – с изумлением глядя на жену, спросил Лино.
– Мне не очень хотелось тебе говорить, и поэтому я не слишком торопилась с этим известием, – волнуясь, пояснила Вероника. – Ко мне, пока тебя не было, приходила Ярима. Она в Риме, ждала Хермана, на которого обрушились ужасные несчастья. Хотела повидать его и как-то ему помочь.
Вероника изо всех сил старалась, чтобы Ярима выглядела в глазах Лино как можно благороднее.
– Надеюсь, она хотела повидаться с ним не у нас? Я бы не желал ее видеть, – жестко и твердо отрубил Лино.
– Давай уложим его поскорее в постель. Я думаю, Яриме тоже было бы трудно с тобой разговаривать.
Вероника говорила это, идя следом за Лино, который не без труда волок обмякшего Хермана, находившегося в полубессознательном состоянии.
– Ярима очень изменилась, она просила у меня прощения, и я простила ее, – спешила выложить все аргументы Вероника. – Ты же знаешь, она просто бешеная, когда дело касается Хермана.
– Значит, сейчас она опять будет бешеной? – неприязненно спросил Лино, уложив Хермана на диван в гостиной.
– Ну зачем ты так? – с упреком посмотрела на него Вероника, к Лино, глядя на милое лицо своей жены, на ее уже неуклюжую фигуру, растрогался и смягчился.
– Прости, дорогая, но все это для меня – большая неожиданность. Я не был готов к ней и позволил себе резкость. Ярима – твоя сестра, и ты поступай так, как считаешь нужным.
– Спасибо, милый. Я просто позвоню ей, и, думаю, что она сразу же увезет Хермана. Ни о чем другом она и не мечтает. Так что у нас, собственно, не будет никаких хлопот. Видишь, даже лучше, что Ярима здесь. Иначе мы были бы вынуждены оставить Хермана у себя. Ведь невозможно же выбросить человека в таком состоянии на улицу.
– Невозможно, – согласился Лино, поглядывая без особого сочувствия на крупного мужчину, который занял его гостиную и за которым должна была ухаживать его беременная жена. – Звони Яриме быстрее, я согласен повидаться с ней.
Вероника, улыбнувшись, кивнула к пошла к телефону. У Яримы довольно долго никто не подходил. Но Вероника проявила терпение, и оно было вознаграждено.
– Я слушаю, – раздался чуть задыхающийся голос сестры.
– Это я, Вероника. Ты что, бежала?
– Да, услышала твой звонок из сада. Какие новости?
– Мы были бы рады видеть тебя у нас, Ярима. Херман здесь.
– Я же просила тебя не называть при нем моего имени! – тут же позабыв про всякую сдержанность, закричала Ярима.
– Не волнуйся, с ним творится что-то очень странное. Похоже, он болен. Во всяком случае, сейчас он совершенно точно в полуобморочном состоянии.
Сердце Яримы заколотилось быстро-быстро – вот это удача! Ей не понадобятся ни засады, ни ловушки! Ей не понадобится ничья помощь! И она вновь имеет шанс стать спасительницей!
– Великолепно! – радостно закричала Ярима, чем несказанно удивила Веронику. – Сейчас я еду.
Не медля ни секунды, она выскочила из дома, схватила такси и очень скоро была уже у Вероники.
Нежно обняла сестру, сердечно поздоровалась с Лино, и тот, взглянув на нее, признал, что Ярима, и впрямь, очень изменилась. Она уже не выглядела такой благополучно непробиваемой, как когда-то. Черты ее лица утратили прежнюю жесткость, движения стали менее резкими и наглыми, и даже улыбалась она чуть-чуть виновато, словно извиняясь за свое вынужденное вероломство перед Вероникой и Лино.
– Как ты себя чувствуешь? – спросила она сестру, и это тоже было в ней новое, прежде она бы с порога спросила: «Где он?» и прямиком ринулась бы в гостиную.
– Спасибо, сестричка, совсем неплохо, – ответила Вероника. – Вот только очень переволновалась, увидев Хермана. Пойдем, может, ты знаешь, что с ним.
Они все вошли в гостиную, где лежал Херман. Глаза у него были полузакрыты, он не бредил, но и не был в полном сознании.
– Да, знаю, – сказала Ярима, увидев, что Херман находится примерно в таком же состоянии, как тогда, после пожара. – Он был в нервном шоке, и ему ввели кое-какие лекарства, которые вызвали тяжелую аллергию. Но я знаю, как его лечить. Правда, не совсем уверена, что транспортировка сейчас ему не повредит…
Лино нервно дернулся – ему бы не хотелось никаких задержек.
Ярима размышляла. Снотворное на всякий случай при ней имелось, но в нем, похоже, не было необходимости. В таком состоянии Хермана можно увезти хоть на край света. Но не окажется ли он вместе с тем и на краю гибели? Может, все-таки упросить сестру и оставить Хермана на несколько дней здесь? Она предвидела затруднения с Лино, однако в конце концов можно уладить и это. Хорошо, она оставляет Хермана здесь, он приходит в себя, видит Веронику, потом появляется она, Ярима, и он отказывается с ней ехать… Нет, все-таки лучше увезти его немедленно. Она сама будет выхаживать его. В почти безнадежной ситуации судьба опять посылает ей роль спасительницы. Это будет поводом для доверительного разговора, а дальше Ярима не сомневалась, что интересы ее с Херманом совпадут…
– Лино, ты мне поможешь? – обратилась она к зятю. – Мы бы тогда уехали прямо сейчас.
– Какие разговоры, Ярима! Я немедленно отвезу тебя, куда скажешь. А врач? Тебе нужен врач?
– Нет, мне надо будет купить кое-какие травы в аптеке. Я однажды его уже почти выходила, но он не долечился; ему не терпелось приняться за дело. Теперь постараюсь, чтобы этого не произошло.
Лино вернулся с такси, помог усадить в него Хермана.
– Помоги мне донести его до машины, – сказал Лино.
– Да, конечно, – благодарно отозвалась Ярима. – Спасибо тебе, Лино.
Все трое были искренне довольны друг другом.
Не прошло и часа, как Херман лежал в широкой постели, забывшись в полудреме. У его изголовья молча сидела Ярима. Судьба предоставила ей новый шанс, и она не собиралась его упускать.
Чуть позже она позвонила Родриго, и сказала, что Херман у нее, только тяжело болен.
– Ты, кажется, надеешься, что на сей раз он будет более сговорчивым? – спросил Санчес.
– Да! – уверенно ответила Ярима.
– Ну что ж, выхаживай своего голубка, а как только он будет в состоянии передвигаться, жду вас у себя.
– Хорошо, Родриго.
Родриго был чрезвычайно доволен тем, как сложились обстоятельства. Херман, еще не войдя в игру, уже из нее выключен, и Родриго позаботится, чтобы игра прошла мимо него. О Манчини он уже отдал распоряжение. Так что опасаться Хермана ему нет особых оснований. Но все-таки лучше соблюдать бдительность. Херман, как ни крути, очень опасный противник.
Для Хермана же все складывалось не лучшим образом. Он падал в темную пустоту и никак не мог за что-то ухватиться. Пытался отыскать опору, но не мог. Голова кружилась, перед глазами все плыло. Понимал, что с ним что-то делают, куда-то везут, раздевают, укладывают, но не мог понять, кто. В какой-то миг перед ним мелькнуло лицо Яримы… По глазам Хермана, устремленным на нее, Ярима поняла, что Херман узнал ее. Узнал, но, кажется, не обрадовался ей. Так что впереди предстоит нелегкая борьба. Сперва надо отвоевать ему жизнь, а уж затем побороться за его душу!
Глава 51
– Господи, кого ж это еще принесла нелегкая? – проворчала Ана Роса, увидев, как из машины вместе с Амалией выходит и незнакомая девица. – Не дом, а постоялый двор!
– Кто эти дамы? – спросил Ану Росу находившийся рядом с ней Федерико.
– Которая постарше – мать Карлоса. За ней, собственно, и посылали в аэропорт машину. А ту особу, что помоложе, я вижу впервые. Какая-то самозванка.
Навстречу гостям уже вышла Ирена, и Ана Роса ухватила за рукав Федерико:
– Пойдем отсюда! Не хочу видеть, как бабы будут сейчас обливать друг друга слезами.
– Отчего же? Это любопытно, – возразил Корхес.
– Ты издеваешься надо мной? Пойдем! Я не выношу подобных сцен.
Федерико пришлось уступить и вместе с Аной Росой покинуть гостиную.
А Ирена и Амалия, действительно, припали друг к другу, как родные, и на глазах у обеих проступили слезы.
– Спасибо, что приехала, – говорила, вытирая слезы, Ирена. – Карлосу теперь станет полегче: ты всегда умела поддержать и взбодрить его в трудные минуты.
– О чем ты говоришь, Ирена? За что благодаришь? Я ведь – мать. Я просто не могла поступить иначе. Расскажи поподробнее, что тут произошло… Прости, я не представила тебе мою спутницу. Это Валерия, – Амалия на секунду задумалась, как поточнее и поделикатнее представить девушку, – добрая знакомая Карлоса.
Валерия, преодолев смущение, подняла глаза на Ирену: та смотрела на нее приветливо. Никаких других чувств во взгляде Ирены Валерии прочитать не удалось.
Много раз она пыталась представить в своем воображении эту женщину, ставшую для Карлоса его судьбой. Валерии казалось, что Ирена должна быть величественной и чуть-чуть надменной, что печать избранности непременно должна просвечивать на ее челе, внушая окружающим почтение и преклонение перед такой редкой, невероятной женщиной.
Но сейчас она увидела перед собой осунувшееся, заплаканное лицо и поникшие плечи. «Что делает горе с людьми!» – подумала Валерия.
Ирена провела их в дом и предложила устраиваться в комнатах наверху, но Амалия предпочла немедленно услышать о том, что случилось с Карлосом. Валерия была того же мнения, и Ирена начала свой рассказ:
– Собственно, я и сама ничего не могу понять и объяснить. Это какое-то недоразумение, а может быть, и кем-то подстроенная провокация. Сперва этот кто-то обрушился на Хермана, оклеветал его. Чтобы отстоять свое честное имя и докопаться до истины, Херману пришлось бежать за границу. Мне он не успел сказать, кого подозревает во всех этих грязных делах. Обещал все рассказать потом, уже за границей… – Ирена смахнула набежавшую слезу и продолжила. – Но тут возник этот ужасный пожар… Карлос попытался сам разобраться в случившемся и даже ездил в Италию, чтобы найти там человека, который якобы перевел деньги на счет Хермана. Темес утверждает, что эти деньги итальянец Манчини уплатил Херману за купленные у него наркотики. Чушь какая-то! Херман – и вдруг наркотики?
– Темес еще много лет назад пробовал обвинить Хермана в торговле наркотиками, – припомнила Амалия. – Но не нашел ни одного, даже косвенного доказательства. Потом он оставил эту идею и долгое время не трогал Хермана. А теперь опять вернулся к старому. Возможно, это он сам все и выдумал, чтобы досадить Херману?
– Нет, не похоже, – возразила Ирена. – Карлос видел чек на крупную сумму, выписанный Манчини. Подлинность этого чека не вызывает сомнения у экспертов. А кроме того, деньги действительно поступили на счет Хермана. Вряд ли у Темеса нашлась бы такая сумма, даже если бы он и не пожалел ее на то, чтобы засадить Хермана в тюрьму.
– Но за что же арестовали Карлоса? – спросила совсем расстроенная Амалия, которой лишь теперь стало понятно, в какой сложной ситуации оказался ее сын.
– Тут опять одни измышления Темеса и никаких доказательств, – уверенно заявила Ирена. – Так совпало, что этого Манчини убили как раз в ту ночь, когда Карлос был в Италии. Это дало повод Темесу предположить, что не только Херман, но и Карлос занимался наркобизнесом. Затем отец и сын будто бы из-за чего-то поссорились, – Ирена хотела было сказать, из-за чего, а точнее, из-за кого, но в присутствии Валерии не стала этого делать. – И Карлос решил уничтожить Хермана. Скачала он попытался дискредитировать его в глазах общества и близких, затем – это ж надо было додуматься! – устроил тот пожар, чтобы убить Хермана, а затем убрал и своего сообщника Манчини как ненужного свидетеля. Вот какие фантазии приходят иногда в голову озлобленному человеку! Темес не может простить Карлосу, что тот когда-то не женился на его дочери, Клаудии.
– Господи, неужели из-за этого можно обвинять невинного человека в убийстве! – воскликнула Амалия. – А что говорит адвокат Карлоса?
– Улик против Карлоса нет никаких, но в обоих случаях отсутствует и алиби. Служащие гостиницы, в которой Карлос провел ту ночь, когда… когда убили Хермана, не смогли припомнить, видели ли они его именно в то время, которое интересовало полицейских. К несчастью, и этого мафиози Манчини кто-то убил, когда Карлос был в Риме. И опять никто из служащих гостиницы не рискнул утверждать, что Карлос провел в номере всю ночь, никуда не отлучаясь.
– Боже мой! – в ужасе произнесла Амалия.
Валерия за все время разговора не проронила ни слова.
– Когда я могу повидать Карлоса? – спросила Амалия.
– Завтра с утра.
– Валерия тоже хотела бы пойти со мной. Ее пропустят?
– Я попрошу об этом нашего адвоката, – пообещала Ирена.
Валерия ходила из утла в угол по комнате, лихорадочно соображая, как можно помочь Карлосу. Эх, если б все это было хотя бы в Испании, то она бы попросила отца употребить все его связи и подключить к делу самых лучших адвокатов Мадрида. А здесь… Здесь надо что-то делать самой! Во-первых, выяснить у Ирены, когда именно случился тот злосчастный пожар. Возможно, как раз в тот вечер они с Карлосом были в каком-нибудь ресторане, и это сможет подтвердить, скажем, официант, их обслуживавший. Да, это выход! Одно алиби у Карлоса будет, и это очень важно, потому что тогда рассыпается все выстроенное против него обвинение. Ведь если Карлос не причастен к смерти отца, то и все остальное, что ему инкриминируется, не выдерживает никакой критики…
Ухватившись за эту спасительную мысль, Валерия тотчас же помчалась в гостиную, чтобы спросить там у кого-нибудь, где можно найти Ирену. Ана Роса с недовольным видом пояснила, как пройти к комнате Ирены.
– Чем так взволнована наша гостья? – спросил вошедший в гостиную Федерико. – Едва не сбила меня с ног, но даже не заметила этого.
– Я же говорю: не дом, а постоялый двор, – ответила на это Ана Роса. – Мама словно бы нарочно собирает в нем всех неврастеников и сумасшедших.
– Ты несправедлива к сеньоре Эстеле, – мягко возразил Федерико. – Да и ко всем домочадцам тоже. По крайней мере, среди них нет ни одного сумасшедшего.
– Не понимаю, зачем тебе надо играть в эту добросердечность? Ведь ты же видишь их всех насквозь и каждому знаешь истинную цену, – Ана Роса посмотрела на Федерико с недоумением и укоризной.
– Именно поэтому и утверждаю, что все они – очень симпатичные и добрые люди, – усмехнулся в ответ Федерико.
– Нет, это выше моих сил! – простонала Ана Роса и удалилась в свою комнату.
А Федерико подождал, пока за ней закроется дверь, и быстрыми неслышными шагами проследовал к комнате Ирены.
– Простите, что побеспокоила вас, – сказала Валерия, войдя к Ирене. – Но у меня возникла одна идея… Карлос мне много рассказывал о вас… Я знаю, что вы – его друг…
– Да вы не волнуйтесь, – пришла ей на помощь Ирена. – Сейчас я попрошу, чтобы нам принесли сок или кофе. Что вы хотите?
– Все равно.
– Так в чем состоит ваша идея? – спросила Ирена, когда Мариела поставила перед ними поднос с напитками.
– Скажите, какого числа случился тот пожар? Мне это важно знать.
– В ночь с семнадцатого на восемнадцатое, – ответила Ирена и почувствовала, как волнение Валерии передалось и ей.
– Так, семнадцатого был… вторник. Нет, среда! – что-то припоминая, произнесла Валерия. – Среда… Ну, слава Богу! Вспомнила! К счастью, в тот вечер мы с Карлосом были в небольшом ресторанчике вблизи гостиницы. Сидели там допоздна. Вы понимаете, к чему я клоню? Ведь это могут подтвердить официанты!
– А что было потом? – с надеждой и тревогой одновременно спросила Ирена.
– Потом вернулись в гостиницу… И все…
– В котором часу это было? – волнуясь, спросила Ирена.
– Ну, часов в одиннадцать вечера…
– А пожар случился перед рассветом. К тому же, если учесть разницу между часовыми поясами, то у Карлоса было предостаточно времени, чтобы, проводив вас, добраться до аэропорта и затем – до Венесуэлы.
– Но это ведь случилось не в Каракасе, – припомнила Валерия. – Чтобы добраться отсюда до того приграничного городка, тоже ведь требуется время!
– Да, – оживилась Ирена. – Сейчас я прикину, сколько на это может уйти времени. Мы ехали на машине… А если самолетом?.. Нет, опять, к сожалению, ничего не выходит.
– Тогда… Тогда я знаю, что должна сделать!
Щеки Валерии зарделись, и, почувствовав это, она на мгновение смолкла. Затем, решительно взмахнув рукой, продолжила:
– Да, я знаю, что надо сделать. Завтра я пойду к этому ужасному Темесу и скажу ему, что Карлос… не сразу пошел к себе в номер. Да, я скажу, что Карлос был со мной до самого утра!
Выпалив это на одном дыхании, она взглянула на Ирену с вызовом: дескать, можете меня осуждать, можете думать все, что вам заблагорассудится, но я поступила именно так. Однако Ирена и не собиралась ее осуждать, а смотрела на свою юную гостью с нескрываемым восхищением и благодарностью.
– Вы очень любите Карлоса? – спросила она неожиданно для себя и уж тем более для Валерии.
– Почему вы так решили? – не сразу смогла вымолвить Валерия.
– Простите, если я проявила бестактность, – попыталась поправить положение Ирена. – Не думала, что это вас так смутит. Просто я порадовалась за Карлоса и за вас.
– Порадовались?! – изумилась Валерия.
– Да. Мне показалось, что вы очень подходите друг другу. Оба такие открытые, чистые и самоотверженные души.
– Вы ведь меня совсем не знаете, – еще больше смутилась Валерия.
– Достаточно и того, что вы, во-первых, прилетели сюда, едва узнав о беде Карлоса. А во-вторых, этот ваш поступок и алиби… Ведь вы не можете не знать, что лжесвидетельство уголовно наказуемо. И тем не менее идете на этот рискованный шаг! Я же не останавливаю вас только потому, что абсолютно уверена в невиновности Карлоса. Он – замечательный человек и всей своей жизнью заслужил, чтобы его полюбила такая девушка, как вы. Не смущайтесь, пожалуйста. Мне тоже есть что сказать вам. Я все время испытываю, нет, не вину и не угрызения совести, а сожаление, оттого, что не смогла ответить Карлосу на его любовь.
