Текст книги "Запретный мужчина"
Автор книги: Марианна Кожевникова
Соавторы: И. Полянская,В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)
Амаранта перекрестилась. Молитвы ее были услышаны. Волны житейские мирно качали ее сына.
Глава 57
Валерия была благодарна Даниэлю за его ненавязчивую поддержку, благодарна была и Санчесу, но сейчас ей хотелось припасть к человеку близкому, родному и выплакать свое горе.
– Дядя Лео, – набрав номер Рамиреса, сказала она, – ты, наверно, не знаешь, какое у нас несчастье…
– Что там у вас? – обеспокоился Рамирес.
– Папа… У папы инсульт… – Валерия не смогла сдержать рыданий.
– Ты звонишь из дома? – крикнул в трубку Рамирес.
– Да…
– Я сейчас же к вам выезжаю.
Подробно расспросив Валерию о состоянии здоровья Де Монтиано, Рамирес поинтересовался, когда и отчего случился приступ.
– Были какие-нибудь неприятности по службе? Или вы опять повздорили?
– Да вроде бы нет, – ответила Валерия, припоминая свой телефонный разговор с отцом. – А впрочем, я ничего не знаю… – она опять заплакала навзрыд.
– Ну успокойся, успокойся, – прижав ее к себе, как маленькую, говорил Рамирес. – Расскажи все по порядку.
– Дядя Лео, я и в самом деле ничего не знаю. Ведь меня не было дома… Роса говорит, что приехал Родриго, прошел в кабинет к отцу, но вскоре выбежал оттуда и стал вызывать врача.
– Что значит «вскоре»? – спросил Рамирес. – Они успели поговорить, или приступ у Артуро случился еще до появления Санчеса?
– Я не знаю… Надо спросить Росу.
Служанка не могла точно ответить, сколько времени провел Санчес в кабинете Де Монтиано, но ей показалось, что не более пяти минут.
– Он же и отвез сеньора Артуро в больницу, – продолжала Роса. – А я не знала, где найти сеньориту…
Рамирес вопросительно взглянул на Валерию.
– Я была далеко отсюда, – отвечала, потупившись, Валерия. – В Каракасе.
– Та-а-ак, – произнес Рамирес, что-то прикидывая в уме. – И давно ты туда уехала? Почему Артуро мне ничего об этом не сказал?
– Вы думаете, что… это случилось из-за меня?
– Нет, Валерия, нет, – сказал Рамирес, хотя подумал именно так. – Значит, тебе позвонил Санчес, и только тогда ты приехала?
– Нет, мне позвонил врач. А Родриго даже не знал, что я в Каракасе. Если, конечно, папа ему не сказал.
– Спроси его об этом обязательно, – сказал Рамирес. – Не забудь.
Весь следующий день Валерия провела в клинике: боялась пропустить тот момент, когда кризис минует и отцу станет легче. Все время рядом с ней был Даниэль. Санчес появился ненадолго – поговорил с врачом, приободрил Валерию и уехал, сославшись на неотложные дела.
Рамирес тоже пришел справиться о здоровье друга и поддержать Валерию, но также не забыл и о вчерашнем разговоре.
– Ты спросила у Санчеса, каким образом доктор сумел разыскать тебя в Каракасе?
– Да, – ответил Даниэль, – я ей напомнил.
– Спасибо, – сказал Рамирес. – Это очень важно.
– Папа успел сообщить Родриго, что я в Каракасе… Еще до приступа… А потом Родриго нашел мой телефон в папиной записной книжке.
– Почему же он сам не позвонил тебе?
– Возможно, ему было неловко. Ведь он знал, что я поехала туда из-за Карлоса.
– Он застал Артуро уже без сознания?
– Нет. Папа сказал, что я улетела в Каракас, и после этого ему стало плохо…
Валерия горько заплакала, и Рамирес стал внушать ей, что она не должна во всем винить себя, что это могло случиться и по какой-нибудь другой причине. Но все его слова были слабым утешением для Валерии.
Оставив ее с Даниэлем, Рамирес пошел к врачу и сказал, что дочь сеньора Де Монтиано нуждается в психологической помощи.
– Доктор, она испытывает острое чувство вины за все случившееся с отцом. Даст Бог, Артуро вскоре поправится. Но если… Словом, мы не должны допустить, чтобы у девочки сформировался устойчивый комплекс вины.
– Спасибо за предупреждение, сеньор Рамирес, – ответил доктор. – Наш психотерапевт сумеет вывести сеньориту из этого состояния.
Прошли еще сутки, прежде чем у Де Монтиано наметилось какое-то улучшение. Он открыл глаза и взглядом дал понять Валерии, что рад ее видеть. Но говорить он пока не мог.
Однако врач утверждал, что опасность миновала, и теперь пойдет медленное, но неуклонное выздоровление.
Валерия воспрянула духом. Даниэлю она предложила вернуться в Каракас, но тот считал, что его помощь может еще потребоваться, и не уезжал.
Родриго достаточно деятельно опекал Валерию. Только вот в палату к Де Монтиано его не пускали: доктор опасался, что, увидев Санчеса, больной может вспомнить их разговор накануне приступа, а это чревато осложнениями. Родриго не противился такому решению доктора, хотя и не забывал повторять, что не он спровоцировал инсульт сеньора Де Монтиано.
Отчасти это было правдой – Санчес не мог ожидать именно такой реакции Де Монтиано, когда сказал ему, что Валерию надо любыми средствами вернуть домой, поскольку Карлос Гальярдо находится в тюрьме и обвиняется в убийстве собственного отца и еще одного итальянца.
– Мне кажется, вам следует употребить все свое родительское влияние, – продолжил Родриго, но в этот момент Де Монтиано покачнулся и, потеряв равновесие, упал.
Дальше все было так, как рассказывали Роса и сам Санчес, кроме одной детали: Родриго не понадобилось рыться в записной книжке Де Монтиано – венесуэльский телефон Валерии он к тому времени знал на память.
Психотерапевт Румменига сделал немало для улучшения психологического состояния Валерии, но Рамирес, со своей стороны, тоже всячески способствовал этому. Когда Де Монтиано преодолел первый, самый опасный кризис, и Валерия заметно повеселела, Рамирес попытался закрепить успех, заговорив с нею о Карлосе.
– Ты молодец, – похвалил он девушку. – Мне известно, как ты вела себя в Каракасе. Честно признаюсь, я и не предполагал, что наша малышка такая смелая.
– Тебе известно о покушении? – пришла в изумление Валерия. – Но откуда? Дядя Лео, расскажи!
Теперь пришлось изумиться Рамиресу:
– Покушении? О каком покушении ты говоришь? Что там еще приключилось? Я ничего не знаю.
– А что же ты в таком случае имел в виду?
– Я знаю, как достойно ты вела себя в беседе с Темесом. Он сам рассказал об этом капитану. Портасу, моему коллеге из Каракаса. А уж Портас передал ваш разговор мне по телефону. Твой приятель Гальярдо тоже проявил не меньшее мужество и благородство, поэтому я считаю, что ты поступила правильно, когда решила засвидетельствовать его алиби.
– Дядя Лео! Спасибо тебе! – Валерия порывисто обняла Рамиреса и поцеловала его в щеку. – Ты всегда умел понять меня. Но почему вы с Портасом говорили обо мне? Он знает, что ты – наш друг?
– Я не хотел тебе говорить раньше… Но когда ты уехала с Карлосом Гальярдо на побережье, Санчес восстановил против него Артуро. Сказал, что отец Карлоса – наркоделец. Вот мне и пришло в голову связаться с моим давним приятелем Портасом.
– Да, папа намекнул мне однажды, что сомневается в порядочности Хермана Гальярдо, но потом почему-то к этой теме больше не возвращался.
– Потому что я велел ему не беспокоиться раньше времени. Портасу вся эта история с наркотиками кажется похожей на провокацию, вот я и убедил Артуро подождать результатов расследования.
– Карлос очень доверяет Портасу и надеется, что тот сможет найти настоящих убийц, – заметила Валерия.
– Да, Портас с самого начала возражал против ареста Карлоса. Но Темес настоял. Теперь, после твоего визита к нему, он тоже засомневался в виновности Карлоса.
– Это сказал Портас?
– Да.
– Ой, как здорово! – обрадовалась Валерия.
– Я же говорю: ты – молодец, – повторил Рамирес. – А теперь расскажи мне о том, чего я не знаю. О каком покушении ты говорила?
Валерия в общих чертах пояснила, о чем идет речь, и встревоженный Рамирес попросил ее припомнить все до мельчайших подробностей.
– Надеюсь, ты не сказала это отцу во время вашего разговора по телефону? – уточнил он.
– Нет. Но… Возможно, ему кто-то позвонил и сказал, допустим, что меня похитили. Это и могло стать причиной приступа.
– Возможно, – согласился Рамирес. – Но пока Артуро не заговорит, мы не узнаем, как все было на самом деле. В любом случае ты должна быть осторожной. Не откровенничай с Санчесом…
– Ты подозреваешь его?
– В попытке похитить тебя? – Рамирес внимательно посмотрел на Валерию. – А ты допускаешь, что он мог так поступить?
– Нет, конечно. Он ведь даже не знал, что я в Каракасе.
– А вот в этом я как раз не уверен, – словно споря с кем-то третьим, невидимым, произнес в задумчивости Рамирес. – Ведь он уже однажды продемонстрировал свою осведомленность о проблемах семьи Гальярдо. И, конечно же, информировал его не Портас, а кто-то другой.
– Дядя Лео, я упустила еще одну подробность, вдруг сказала Валерия. – Вполне вероятно, что это лишь результат моего переутомления, и все же…
Она рассказала о странном впечатлении, которое произвел на нее голос Федерико Корхеса.
– Спасибо, что вспомнила, – похвалил ее Рамирес. – Это может оказаться важным.
– Дядя Лео, ты собираешься заняться расследованием моего похищения? – наконец сообразила Валерия. – А стоит ли? Ведь бандиты больше меня не трогали.
– Если им надо было во что бы то ни стало отправить тебя в Мадрид, то они достигли своей цели. Зачем же им теперь тебя преследовать? Скажи, а кто кроме Ирены Гальярдо знал о том, что ты собираешься засвидетельствовать алиби Карлоса?
– Сеньора Амалия – мать Карлоса, и, вероятно, сеньора Эстела, от которой у Ирены нет секретов.
– А не мог ли кто-нибудь подслушать ваш разговор? Слуги, например, или тот же Корхес?
– Не знаю…
– Впрочем, этот вопрос надо задавать не тебе.
Этот, а также некоторые другие вопросы Рамирес поставил перед Портасом.
– Выясни, пожалуйста, что за человек Федерико Корхес, зачем и когда он прибыл в Каракас.
– Прибыл по делам фирмы незадолго до происшествия с Херманом Гальярдо. Проявил находчивость и даже некоторое мужество, спасая семью Гальярдо. Теперь живет в доме Эстелы ди Сальваторе, компаньонки Гальярдо, и его там все обожают как героя-спасителя.
– Что-то мне не нравятся эти совпадения: прибыл как раз тогда, когда Херман Гальярдо оказался в опале, да еще и очутился именно в том мотеле, где заночевало семейство Гальярдо.
– Я тоже обратил на это внимание, – сказал Портас. – Но против Корхеса нет никаких улик. Он был на виду во время пожара, помог Ирене и детям выбраться через окно наружу и не отходил от них ни на шаг.
– И все же недурно было бы за ним понаблюдать некоторое время, – высказал свое мнение Рамирес. – Есть подозрение, что он похитил Валерию Де Монтиано и насильно отправил ее в Мадрид. Девушка опознала его по голосу, хотя стопроцентной уверенности в том, что это был именно Корхес, у нее нет. Кроме того, Корхес вполне мог подслушать разговор или выведать у кого-нибудь из членов семьи ди Сальваторе, что Валерия намерена утром представить Темесу алиби Карлоса Гальярдо. Возможно, поэтому ее накануне вечером и запихнули в мадридский самолет.
– Да, похоже, – согласился Портас. – Кому-то очень нужно повесить на Карлоса два убийства. Сначала они уничтожили отца, теперь хотят потопить сына. И в обоих случаях всплывает одно и то же имя – Корхес. Если, конечно, твоя Валерия не ошиблась, узнав Корхеса по голосу.
– Думаю, нет. Она говорит, что услышав его голос, испытала странное ощущение: будто кончик ножа уперся ей в лопатку. А ты как сыщик знаешь, в каких случаях возникают подобные ассоциации.
– Что ж, я займусь этим Корхесом вплотную, – пообещал Портас.
– И еще одно, – продолжил Рамирес. – Прорабатывая линию Манчини, выясни, не был ли он каким-то образом связан с Родриго Санчесом. У этого человека явно есть свои информаторы среди наркодельцов, если он узнал о неприятностях Хермана Гальярдо раньше тебя. Вероятно, такой информатор имеется у Санчеса и в Мадриде. Проверь также, не пересекались ли когда-либо с Санчесом Херман Гальярдо и Корхес. То же самое я попробую выяснить здесь.
Положив трубку, Рамирес стал в который раз анализировать сложившуюся ситуацию. Если предположить, что похищение Валерии организовал Санчес, то мотив у него для этого был весьма серьезный. Получив известие об аресте Карлоса, он должен был обрадоваться. Но тут Валерия спутала все карты: улетела в Каракас. Это неприятно, однако не опасно, покуда Карлос находится в тюрьме. Но алиби, представленное Валерией, по сути, снимает с Карлоса подозрение и в убийстве Манчини, а не только собственного отца. Этого Санчес допустить не может. Но времени на обстоятельную подготовку похищения у него нет, поэтому он решается на такой достаточно дерзкий и необычный вариант. Все вроде бы логично. Только для этого кто-то должен был непременно находиться в доме Эстелы ди Сальваторе, там узнать о намерениях Валерии и сразу же позвонить Санчесу, Или – решиться на похищение без его санкции. Но в этом случае тот человек все равно должен был располагать соответствующими полномочиями, полученными от Санчеса раньше. Кто же этот человек? Портас утверждает, что, кроме Корхеса, посторонних лиц в доме ди Сальваторе сейчас нет. Мог, конечно, зайти какой-нибудь случайный гость, но маловероятно, чтобы он подслушал разговор, происходивший в комнате Ирены Гальярдо. Прислуга тоже отпадает: все эти люди живут в доме много лет, и не раз доказали хозяевам свою преданность.
Итак, остается Корхес. Возможно, к гибели Хермана Гальярдо он, действительно, непричастен. Но в том злосчастном мотеле он оказался явно не случайно. Санчес мог послать Корхеса в Венесуэлу, чтобы тот следил за Херманом Гальярдо, оказавшимся в ловушке, и докладывал шефу о его дальнейших шагах. Неудача Гальярдо-старшего была весьма на руку Санчесу: брак Валерии с сыном наркодельца сразу же становился проблематичным. Корхес следовал за машиной Гальярдо до мотеля, а затем, когда случился пожар, спас всех, кроме главы семейства…
Рамирес понял, что он запутался в своих предположениях. Ведь Санчесу не выгодна была смерть Хермана Гальярдо. Его бы устроило, если бы отец Карлоса остался жив, но получил срок за торговлю наркотиками.
– Ладно, пока очень много неясностей, – пробормотал устало Рамирес. – Надо сперва выяснить, знакомы ли Корхес и Санчес, а затем уж выстраивать всякие версии.
Глава 58
После разговора с Рамиресом Портас решил переговорить с обитателями особняка Эстелы ди Сальваторе, чтобы попытаться у них навести справки о Корхесе. Когда-то прокурор Темес охарактеризовал Эстелу ди Сальваторе как самое благоразумное и здравомыслящее существо во всем доме, поэтому Портас решил начать свои расспросы именно с нее.
Мариела провела Портаса в комнату Эстелы. Это был ее рабочий кабинет, обставленный в чисто спартанском духе: стол, на котором были телефон и компьютер, несколько кожаных кресел, полки с какой-то справочкой литературой и небольшой диван составляли всю его обстановку.
– Я постараюсь отнять у вас не слишком много времени, сеньора, – сразу сказал Портас.
– В таком случае, приступим к делу, – вежливо, но решительно предложила Эстела. – О чем вы хотели расспросить меня?
– Не о чем, а о ком, – слегка улыбнувшись, поправил ее Портас. – Речь пойдет о Федерико Корхесе.
Лицо Эстелы выразило недоумение.
– Право, не ожидала… Я думала, вы станете задавать мне вопросы относительно Карлоса или Хермана… А об этом сеньоре… я, право, не знаю, что вам сказать…
– Мне бы следовало упрекнуть вас в некоторой непоследовательности, – Портас попытался смягчить эти слова интонацией. Вы не знаете, что сказать о человеке, которого сами поселили в своем доме?.. Это звучит по меньшей мере странно.
– Мне не кажется, что я поступила легкомысленно, – возразила Эстела, – пока ничего, кроме добра, я от этого человека не видела… И все же, как ни странно, охарактеризовать его я не берусь. Мои домашние прониклись к нему доверием, следовательно, и у меня нет причины ему не доверять…
– Веский довод, – заметил Портас.
– Для меня – вполне, – настороженно ответила Эстела.
– Простите, все ли в доме испытывают к этому человеку те добрые чувства, о которых вы упомянули, сеньора?
Эстела некоторое время колебалась. Ей претила мысль, что какими-то своими словами она может косвенно опорочить человека, который лично ей симпатичен, бросить на него тень подозрения, но еще более ненавистна была Эстеле ложь.
– Нет, не все, к сожалению. Я не разделяю воззрений одного близкого мне человека, поскольку этот человек пережил тяжелое потрясение и не может адекватно реагировать на действительность…
– Речь идет об Ирене Гальярдо? – Портас задал этот вопрос почти вкрадчивым тоном – ему очень не хотелось вспугнуть Эстелу.
– Да, об Ирене… Но, повторяю, я с ней не согласна. Ирена познакомилась с сеньором Федерико при весьма трагических обстоятельствах, вы, безусловно, в курсе…
Портас кивнул. Теперь он напряженно всматривался в лицо Эстелы.
– И ей что-то странное почудилось в его поведении… Но не могу не верить в благородство и самоотверженность человека, бросившегося Крене на помощь в трудную минуту. Деталь, которая вызвала в ней настороженность по отношению к сеньору Федерико, кажется мне… не то что выдуманной…
– Сеньора, – прервал ее Портас, – мне понятна ваша осторожность в выборе слов. Но сам я, простите, не стану выбирать слова… Вы хотели сказать, что подозрения Ирены Гальярдо кажутся вам чистейшим бредом? Прошу простить мою прямоту…
– Грубо говоря, да, – созналась Эстела.
– Хорошо, я это учту. Но скажите, вы сами в поведении Корхеса не замечали ничего необычного? Не возникало ли у вас хотя бы мимолетного ощущения, что этот человек не вполне откровенен с вами?..
Эстела печально усмехнулась.
– Видите ли, я редко бываю дома, особенно в последнее время. Слава Богу, суд решил дело в нашу с Иреной пользу… вам, вероятно, это уже известно. Но для того чтобы выиграть процесс, мне пришлось забыть обо всем… Даже о своей семье. А Федерико я, кажется, в последние дни и вовсе не видела.
Портас, понимая, что больше из Эстелы ничего не выудить, приподнялся.
– Вы позволите мне переговорить с Иреной Гальярдо? – спросил он без особой настойчивости в голосе.
– Я сама провожу вас к ней, – немного подумав, согласилась Эстела.
В глубине души Эстела была уверена, что Ирена решительно откажется от встречи с Портасом. Она вела настолько замкнутый образ жизни, что даже не всех обитателей дома допускала к себе, не говоря уже о посторонних людях. Ирена глубоко ушла в свои переживания, и даже известие о решении суда в пользу Эстелы оставило ее равнодушной, точно речь шла не о будущем ее собственных детей. Каково же было удивление Эстелы, когда она, объяснив причину визита Портаса, вдруг услышала в ответ:
– Немедленно пригласи ко мне этого сеньора.
…Увидев перед собой измученное лицо Ирены Гальярдо, Портас ощутил слабый укол вины: конечно, этой женщине не до него и не до его расспросов. Но Ирена, как бы стряхнув с себя оцепенение, сама пришла ему на помощь.
– Я рада, что ко мне обратились именно вы, а не прокурор Темес. Мой муж был о нем невысокого мнения, – так начала она.
Как ни заинтересован был Портас в благосклонном к нему отношении со стороны Ирены Гальярдо, он счел необходимым заступиться за Темеса:
– Херман Гальярдо был не прав. Уверяю вас, прокурор Темес – один из самых порядочных людей, которых мне когда-либо доводилось видеть. К тому же, сеньора, честно сказать, не понимаю, почему вы мне доверяете больше, чем ему… Мы ведь мало знакомы.
– Да, – подтвердила Ирена, – но я верю своей интуиции. Она подсказала мне, что вы лично не были уверены в вине Карлоса, когда пришли его арестовывать, не так ли?..
Портас ничего не ответил.
– Да, я знаю это. Итак, моей интуиции можно доверять…
– Интуиция – серьезная вещь, – вынужден был согласиться Портас, – но скажите, ваше недоверие к Корхесу, о котором уже упомянула сеньора Эстела, объясняется лишь интуицией? Или у вас есть какие-то факты?..
Лицо Ирены немного омрачилось.
– Боюсь, моя подруга Эстела уже сказала вам, что эти факты – плод моего больного воображения.
Портас подтвердил:
– Да, она сказала мне об этом… Но умоляю вас, сеньора, для меня важно все, что вы скажете… малейшие детали… оттенки поведения Корхеса… все, что не ускользнуло от вашего внимания…
– Именно малейшие детали и оттенки поведения! – подхватила Ирена. – Постараюсь доказать вам, что я сужу об этом человеке здраво. Итак, я с самого начала поняла, что Херман был кем-то убит. Я видела собственными глазами это…
Портас аж привстал со своего места от неожиданности.
– Вот как?
– И Корхес это также видел собственными глазами, но он настаивал на первоначальной версии полиции: Херман замешкался, отошел от окна во время пожара, оттого и погиб. Но мы оба, я и Корхес, в это время были у окна, и оба видели, что Херман покачнулся и упал, точно ему нанесли удар по голове. Зачем Корхесу понадобилось сначала говорить, что Херман отошел в глубь комнаты – вот вопрос…
– Вопрос, – пробормотал Портас. – Что еще?
– Вы спрашивали об оттенках поведения, – продолжала Ирена твердым голосом, – так вот: этот человек изо всех сил пытался заслужить мое доверие. Он постоянно лез мне на глаза. Я оказалась единственным бастионом, который устоял перед его обаянием. Он хотел завоевать меня… потому что боялся…
– Боялся? – переспросил Портас.
– Да, боялся, – подтвердила Ирена. – Видимо, он привык к тому, что все им бывают очарованы. Возможно, в этом состоит его основная профессия – завоевывать людей – уж не знаю, с какой целью. Но впервые он натолкнулся на недоверие. Если бы у него были чистые намерения, мое недоверие не смутило бы его, но я чувствую, что оно его не просто смущало, а мучило… выводило из себя…
– Это все? – помолчав, спросил Портас.
– Нет, – покачала головой Ирена. – Еще один небольшой факт… Да, я сейчас переживаю страшное горе, капитан… Но оно не притупило остроту моего зрения и не замутило трезвости моего восприятия… Когда вы пришли арестовывать Карлоса, я уверена была, что полиция явилась за Корхесом. Но это не главное.
Портас весь подался вперед.
– А что главное?
– Главное то, что сам Корхес был в этом уверен… Ваше внимание было поглощено Карлосом, не так ли? А мое, поскольку я подумала, что вы явились за этим авантюристом, сосредоточилось на Корхесе. Так вот, когда вы появились на пороге, Корхес сделал такое движение, будто собирался бежать. На его лице была паника. И видели бы вы, как он воспрянул духом, когда вы зачитали постановление об аресте Карлоса! Поверьте мне, все так и было…
– Сеньора Ирена, вы уверены, что кроме вас все в доме доверяют Корхесу?
Ирена немного смутилась.
– Видите ли, здесь есть еще один здравомыслящий человек – это свекровь Эстелы Фьорелла. Мы с ней не любим друг друга и никогда о Корхесе не говорили, но мой сын Хермансито недавно сказал мне, что бабушка Фьорелла просила их с Мартикой держаться подальше от Корхеса.
– Значит, и она что-то знает? – живо заинтересовался Портас.
– Спросите ее сами. А теперь прошу меня извинить – я немного устала, сеньор Портас.
У Фьореллы Портас неожиданно для себя застал какого-то молодого человека. Видно было, что они только что о чем-то оживленно беседовали. От внимания Портаса не ускользнула улыбка злорадного торжества на лице молодого мужчины, когда капитан сказал, что пришел поговорить о Корхесе.
Фьорелла же задумчиво разглядывала Портаса, как будто что-то взвешивала в уме.
– Я уже разговаривал с вашей невесткой, сеньора, и с Иреной Гальярдо, – поспешил объяснить Портас.
Фьорелла выразила желание узнать содержание обеих бесед, и Портас не счел нужным ничего скрывать от нее.
Выслушав Портаса, Фьорелла произнесла:
– Я, кажется, была несправедлива к Ирене, считая ее истеричкой. Судя по вашему рассказу, она весьма разумная особа. Готова признать свою ошибку…
Чтобы польстить старухе, Портас заметил, что таким же отзывом Ирена наградила ее саму.
– Ну что ж, – отозвалась Фьорелла, – всегда лучше узнать о человеке что-то хорошее, чем наоборот: очаровываться, а потом разочаровываться…
– Вы имеете в виду Корхеса? – нетерпеливо прервал ее Портас. – У вас есть какие-то факты против него?..
– Ирена Гальярдо вначале ссылалась на интуицию… Эта штука нематериальная, ее, как говорится, к делу не подошьешь, – продолжала Фьорелла. – Но вы терпеливо выслушали Ирену. Я также для начала сошлюсь на некое видение, ниспосланное мне свыше, а уж потом подкреплю его фактами.
И Фьорелла пересказала Портасу свой сон про ангела, предваривший, как выяснилось позже, катастрофу в приграничной гостинице. Портас заставил себя выслушать все очень внимательно. Он настолько вошел в роль вдумчивого слушателя, что Фьорелла, ощутив прилив вдохновения, поведала ему и о том, как Корхес вначале добивался ее благосклонности.
– Итак, все началось со сна, – продолжила она, – вернее, я вспомнила свой сон тогда, когда моя внучка назвала при мне Корхеса ангелом. Тут во мне проснулось подозрение… Ведь я верующая, – поспешила заметить Фьорелла, – и знаю, что сны нам посылает Господь… Я начала свой рассказ так же, как Ирена, с нематериальных вещей, и вижу, сеньор, вы ожидаете более существенного продолжения, не так ли?..
– Именно так, сеньора, – признался Портас.
– Так вот, позвольте мне фактическую часть повествования передоверить этому молодому человеку, – Фьорелла повела рукой в сторону мужчины, сидевшего неподвижно, как изваяние, – это водитель моей невестки, Рамон Галаррага. Говори, Рамон…
…Когда Галаррага дошел в своем рассказе до слежки, которую он установил за Корхесом, Портас в тревоге прервал его:
– Парень, вот это зря. Я догадываюсь, мы имеем дело с профессионалом. Он же в любую секунду может расколоть тебя, и…
– Я осторожен, – поспешил успокоить его Галаррага, – и, кроме того, сеньор, я недаром висел на хвосте у этого человека.
– Что ты выяснил?
– Раз в три-четыре дня Корхес ездит в центр города и кому-то звонит… Я пытался установить номер, который он набирает, но бинокль не очень-то годится для таких целей. Догадки же мои таковы: судя по первым числам кода, которые мне удалось подсмотреть в бинокль, сеньор Федерико звонит кому-то в Испанию.
Глава 59
Не успел Галаррага закрыть за Портасом дверь, как его окликнула Ана Роса:
– Рамон!
Галаррага нехотя обернулся. Ана Роса стояла перед ним, заложив руки за спину и покачиваясь с носка на пятку, с видом маленькой нашалившей девочки. Как ни был сурово настроен против нее Галаррага, сердце его кольнула жалость: эти ужимки провинившейся школьницы для женщины без малого тридцати лет показались ему глупыми и смешными.
– Что вам угодно, сеньорита? – холодно осведомился он.
– Мне угодно знать, что здесь происходит! – Ана Роса топнула ногой. – Зачем сюда явился этот сыщик? Что это за тайны Мадридского двора?
– Я простой шофер, сеньорита, и меня не посвящают в секреты вашего дома, – спокойно ответил Галаррага. – Так что, к сожалению, у меня нет возможности удовлетворить ваше любопытство.
– Рамон! – Ана Роса изменила тон. Голос ее прозвучал почти что жалобно.
– Слушаю, сеньорита… Что вам еще угодно?
– Мне угодно, чтобы ты поднялся ко мне в комнату, – неуверенно сказала Ана Роса.
– Сеньорита, я не могу выполнить ваше приказание. Вам, может быть, не известно, но с некоторых пор я поступил в полное распоряжение сеньоры Фьореллы и исполняю только ее приказы…
Отвесив в сторону Аны Росы издевательский полупоклон, Галаррага вышел за дверь.
Ана Роса почувствовала себя оплеванной.
Она совершенно не ожидала обнаружить в этом мужлане чувство собственного достоинства. Ярость, ненависть, жестокость, что угодно, однако его сдержанность и холодная вежливость совершенно выбили Ану Росу из колеи. Она чувствовала себя вдвойне униженной. Как будто оба ее любовника, люди такие разные – возвышенный аристократ и низкий плебей – сговорились друг с другом, чтобы совершенно уничтожить ее.
Ане Росе хотелось с кем-то из них поговорить, пусть даже с Галаррагой, выслушать обвинения в свой адрес, а потом попытаться опровергнуть их или зажать Рамону рот поцелуем, но и тут потерпела неудачу.
Она ощутила не просто одиночество, а в какой-то степени даже отверженность. Не с кем было перемолвиться словом, некому пожаловаться. Брат в Мадриде; когда он звонит, к телефону стрелой летит Милагритос, точно чувствует, чей сейчас прозвучит голос, – и они с Даниэлем подолгу воркуют через океан, в то время как его родная сестра стоит рядом, кусая губы от злости.
Матери теперь не до Аны Росы: то возня с Иреной, то работа в офисе, то суд…
Корхес в последнее время избегает ее. Сначала Ана Роса решила, что это хороший признак: возможно, Федерико прячется, боясь окончательно потерять из-за нее голову. Ведь она чувствовала, что нравится ему… Черт возьми, надо оставить при себе хотя бы этого типа, иначе одной не вынести этой боли, которую ей до сих пор причиняли мысли о Гонсало.
– Однако где же Корхес?..
…А Корхес в эти минуты даже не помышлял об Ане Росе.
Пригнав машину на окраину города, он уже около получаса дожидался приезда Рехано. Суд над Владом Островски закончился, и результат оказался именно таким, на какой рассчитывал Рехано: Владу дали смехотворный срок. Островски после окончания суда, если дело решится в его пользу, обещал рассказать Рехано, с кем следует Санчесу связаться, чтобы начать сотрудничество с российскими наркодельцами.
Корхес вяло посматривал по сторонам. Неподалеку от него стоял обшарпанного вида пикап, возле которого возился, чертыхаясь, водитель-негр. Очевидно, мотор забарахлил. Негр отчаянно жестикулировал, посматривая в сторону автомобиля Корхеса, но обратиться за помощью не решался. Его забавная жестикуляция вызвала на лице Корхеса добродушную улыбку.
Да и кто бы не усмехнулся, глядя на проделки незадачливого водителя, который то бил кулаком по кузову, будто перед ним было живое существо, то пинал изо всей силы колеса.
…Корхесу к в голову прийти не могло, что забавный негр – сержант полиции, и что в кабине обшарпанного пикапа сидят еще двое полицейских с видеокамерой…
Наконец появился Рехано. Припарковавшись немного в стороне от автомобиля Корхеса, он пересел в его машину.
– Вы молодчина, – сказал ему Корхес, – отлично справились с этим делом!
– Отдадим должное тупости прокурора Темеса, – скромно отозвался Рехано. – Она прежде всего посодействовала успеху нашего общего дела.
– Аминь, – насмешливо отозвался Корхес. – Я всегда говорил, что дураки – великое подспорье для умного и оборотистого человека.
– Вернее, питательная среда для него, – поправил Рехано, – однако не будем задерживаться на этом дурацком вопросе…
– Деньги я передам вам через два дня, – заверил его Корхес. – Вы получили от Островски нужные нам сведения?
Вместо ответа Рехано протянул ему листок бумаги.
– Здесь все, что интересует вашего босса. Видите, как глубоко я вам доверяю, Корхес? Ведь я мог бы вручить вам все это после получения своего гонорара…
