Текст книги "Яйца всмятку (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Женя

Лежу и сам от себя офигеваю. Только что был нормальный мужик. Стоял, курил спокойно, думал о вечном. И вот она! Примчалась, навела шороху. И я уже сам не свой. Изнасиловал её практически. Стыдно даже…

И что она делает? Как ей удаётся будить во мне все эти чувства? От любви до ненависти и обратно. И всё в пределах получаса. Нереально! С Ольгой всё не так. У нас с ней ровненько. Нет, конечно, ругаемся! Поругиваемся, я бы сказал. Она пилит меня иногда, по-бабьи. Может наехать даже. Но как-то спокойно, без истерик. Быстро отходит. Пообижается маленько, и вот уже, как ни в чём не бывало, просит вынести мусор.

Даже сейчас. Нет, чтобы ударить! Чтобы тарелку разбить. Или шмотки мои из окна выбросить. Поскандалить, наорать, дверью хлопнуть. Нет, она замкнулась в себе. Ольга «в танке»! А я ж не танкист? Как мне подобраться, как пробиться сквозь эту броню? Ещё и Андрюха вдобавок…

Мамкин заступничек, блин! Нет, я не осуждаю. Наоборот, даже рад, что ей есть на кого опереться. Но как же больно, когда тебя ненавидит собственный сын! Которого ты вот этими руками держал. Которого кормил из соски. И удивлялся, как такие маленькие ноготки на таких маленьких пальчиках держатся. Под микроскопом и то не разглядишь…

– О чём думаешь? – теребит мой сосок Анжелка.

Я вздыхаю глубоко:

– Да вот, думаю, что надо было тебя не впускать.

– В квартиру? – смеётся Анжелка. Раскидала свою волосню по кровати.

– В жизнь, – говорю философски.

Знаю ведь, что не получится. Ни черта не получится! Нужно выбрать одно – или Ольга, или она. Выбор, собственно говоря, очевиден. Но я не хочу… Не хочу расставаться с Анжелкой! Как будто кусок от себя оторвать.

– Пись, ну чего ты? Мы ж вроде уже помирились? – щебечет она. Тоже мне, птичка. Только что как змея шипела, грозилась разоблачением. И вдруг – ласковый, нежный комочек.

– Ну, какая я тебе пися, Анжел? – отворачиваюсь.

– Ну, какая, какая? – встаёт, – Такая! Большая и злобная!

Про себя усмехаюсь. А ничего так звучит. Впечатляюще. Я – большая и злобная пися. Сам виноват! Позволил ей так называть себя. Сначала в шутку. "Ну, ты и писька", – ругалась Анжелка. А теперь это "пися" прилипло ко мне намертво.

Анжелка садится, свесив ноги с дивана. И опять заводит шарманку:

– Не знаю, чего я попёрлась туда!

– А я знаю, – ложусь рядом с ней. Она хрупкая. Анж. На каблуках выше Ольги, но легче. Какая-то ломкая с виду! А внутренний стержень присутствует.

– А чё же ты знаешь? – меняется тон.

Я вздыхаю, откинувшись на спину:

– Все вы бабы, такие. Собственницы! Хотите, чтобы мужик принадлежал только вам. Вас мало любить! О вас мало заботиться. Вам надо быть одной, единственной и неповторимой.

Анжелка залазит с ногами обратно:

– И тебя это удивляет? А у мужиков разве не так?

– Ну, – подкладываю я руки под голову, – У мужиков это природой заложено. Животный инстинкт называется. Он один, а самок много! Вон, видала у львов? Они ещё и жрачку ему приносят, лишь бы не ушёл! А тут… За гроши паришься, всю жизнь, как проклятый, лишь бы ни в чём не нуждались. А тебя за дверь! Просто потому, что ты посмел кому-то присунуть.

Ощущаю, как злость нарастает в груди. Злость на Ольгу! За то, что прогнала. Даже не выслушав. Точнее, она слушала. Но просто так, для галочки. Ей просто хотелось унизить меня, посмотреть, как я буду выкручиваться. Она уже знала заранее этот свой «приговор». Развод, твою мать! Ну, посмотрим ещё, кто кого.

– Кстати! – оживляется Анж, изучая меня ниже пояса, – А что с этой шлюхой блохастой?

– Какой? – выныриваю я из мыслей.

– Ой! – ложится она, подперев подбородок ладонями, – Только не ври мне опять про жену! Не прокатит!

Я вспоминаю тот день, когда Ольга нашла у меня этих вшей. Тогда я думал, что это – худший день в моей жизни. О, как же я ошибался!

– Ничего, – отвечаю, – Раз было и всё. Теперь как бабка отшептала!

Анжелка усмехается. Взгляд недоверчивый.

– Ты же неисправимый, Сорокин! – произносит она, – Ты гад и обманщик! – ложится ко мне под бочок, – Но я тебя очень люблю, – завершает она свою речь.

Ждёт, не дождётся ответного слова. Чтобы сказал, что я её тоже. А вот хрен тебе! Я ещё зол. Хотя… Наказание было достаточно жёстким.

Анжелка сопит. А я размышляю. Любовь… Чё такое любовь? ХЗ вообще! Любовь – это когда не можешь без человека? Ну, тогда я Ольгу люблю! И Анжелку тоже люблю. Не могу без обеих. Без одной жизни нет. Без другой… Жизнь вроде есть, но какая-то скучная что ли.

Была у меня до Анжелки одна. Тогда я руку сломал на заводе. Вроде как производственный случай. Меня руководство отправило отдохнуть в санаторий. А он у нас за городом, в сосновой роще. Там красота! Воздух кристальный. Был сентябрь как раз. Бархатный сезон, что называется.

Мне там процедуры всякие назначили. Гимнастика, массаж, аппликации. Электросон даже был. Вот я там отоспался! Мне было тридцать лет тогда. Ещё до настройщика не дослужился. Был рядовым слесарем-наладчиком. Подмастерье. Но бригадир уже тогда выделял среди прочих. Тогда ещё, кстати, машины были другими. Механика. Сейчас всё – сплошной «автомат».

В общем, прихожу я как-то на уколы. А мне назначили витамин. Болючий, зараза! А там медсестра. Хорошенькая такая, сил нет! Глаза огромные, щёки румяные. Лет двадцать ей было тогда, с небольшим. Сразу после института пришла на работу. В общем, она говорит:

– Заголяйтесь, – а укольчики в зад.

Я аж покраснел весь до пяток. Говорю:

– Может, ну его?

А она смотрит так строго, встаёт. И халатик на ней этот белый, коротенький. И ножки из под халата торчат. Шприц держит, командует:

– На кушетку ложитесь, и спускайте штаны.

Я ощутил, как твердею… Прилёг, чтобы скрыть. Она мажет ваткой, а я аж весь мурашками покрываюсь!

Она расценила по-своему. Говорит мне:

– Не бойтесь.

– А я, – говорю, – Не боюсь. Я стесняюсь!

– Чего? – вопрошает.

– Того, – отвечаю, – Что не пристало такому созданию, как вы, медсестричка, созерцать неприглядные части тела мужские.

Она хихикает, а сквозь смех пытается быть серьёзной.

– Я привыкла, – говорит.

Ну я завязал разговор:

– Как же вас занесло-то в медсёстры?

Слово за слово, договорились встретиться после её работы. Прогулялись по скверу вокруг санатория. Я колечко-то снял накануне. Чтобы не потерять. Пальцы иссохлись, пока держал руку в гипсе. В общем, случилось у нас с ней в тот год! И не раз, и не два. А раз десять, наверное.

Она молодая была. Не хотел её портить. Но и устоять не мог! Тело юное, пылкое. Просится взять. У неё до меня всего-то один парень был, да и тот дал мне фору. Так что я впечатлил медсестричку по всем пунктам. Когда рассказал, что женат, она плакала. Прогоняла. Грозилась уйти.

Но осталась в санатории. И на следующий год я нашёл её там же. Путёвку выбил, буквально выгрыз зубами. Решил, что поеду туда. Попрощаться. А то как-то неловко всё вышло в тот раз…

Ну, в общем, попрощались мы. Не раз, и не два. А раз десять! Она уже с опытом. Говорит:

– Меня замуж зовут. Наш главврач.

А я отвечаю:

– Иди!

Она в слёзы. Говорит:

– Скучать буду!

Я тоже скучал по ней. Первое время. А потом успокоился. Олюшка как раз забеременела. У нас Катюха родилась. И я решил, что больше никогда и ни за что не пойду налево. У меня и в мыслях не было разводиться тогда, уходить от жены и от сына. Что я, больной на всю голову? Ольга не знала. И не узнала бы! Я соблюдал свой завет. До тех пор, пока не встретил Анжелку…

Я сам не пойму, с чего меня прёт от неё. По факту ни рожи, ни кожи. Худосочная, талии нет. Бюстик снимешь и тискать-то нечего. Что-то другое, снаружи невидное. Химия, блин! Да и только.

Анж сопит, утыкается носом в подушку. Я подвигаюсь, чтобы ей было удобнее спать. Пусть поспит. Пусть ещё побудет рядом немного. Скоро расстанемся… Чёрт!

На кого я действительно зол, так это на ту блядь с обочины. Если бы не она, то жил бы нормально сейчас. Тогда, кстати, ехал к Анжелке! Но наши еженедельные потрахушки сорвались. У неё ЭТИ дни начались раньше срока. У меня – «динамо»! Я уже настроился на секс. А тут эта, «попутчица». С виду такая, нормальная, вроде не скажешь, что шлюха. Я думаю: «Разик попробую! Может чем удивит?» Вот она и удивила…

Анжелка толкает меня в бок коленкой:

– М-м-м, Жень, не храпи!

Усмехаюсь. Сама же храпит, а меня упрекает. Поднимаюсь. Решаю пойти покурить. На часах уже полночь. Пускай до утра остаётся. Михон у неё уже взрослый. Сам ночует, не пойми где! У нас, кстати, с ним отношения норм. Лучше, чем с собственным сыном.

Я выхожу на кухню. Открываю пошире форточку. Держа сигарету в зубах, поджигаю её. Чёрт! Андрей не простит. Даже если Ольга простит, то он – нет. И как теперь с этим жить? Я не знаю.

Мой смартфон на столе вниз экраном. Всё время кладу его вниз. Думаю: «Вот так подойду однажды, возьму его в руки, а там – сообщение от Дрюни. Что-нибудь, типа: «Па, ну ты как?». Но на экране опять ничего. Пустота.

Захожу в приложение. Соцсеть предлагает подарки. Выбираю корзину с цветами. В получателях Ольга. Нажимаю «отправить» и жду. А чего? Непонятно.

У неё на страничке другая фотография. Прежнюю я делал. Ну, ясно, почему удалила! Я открываю и внимательно, долго, смотрю на неё. Глаза чуть усталые, тёмные. Волосы волнами возле лица…

«Олюшка», – выдыхаю табачные струи в окно. Представляю себе, как она спит на нашей постели, одна. Как сжимает руками подушку. И становится больно! И хочется выгнать Анжелку сейчас! Так и сделаю…

Я поднимаюсь. Гашу сигарету. Иду в комнату. Представляю, как сейчас растолкаю её. И скажу:

– Уходи!

Пускай катится. Дрянь! Это она всё испортила. Это из-за неё весь сыр-бор.

В комнате тихо. Свет из окна и лёгкий дымок телевизора. Анжелка лежит на постели уютным комком. В одеяло закуталась так, что не видно лица.

Я сажусь на постели. И вся решимость моя улетучивается в тот же момент. Одна ступня её торчит наружу. Она зацепилась за простынь заклёпкой от джинсов и не может нырнуть в одеяло. Холодная, словно ледышка!

Я осторожно её отцепляю. Чтобы не будить. Почувствовав это, Анжелка тут же подтягивает ногу, прячется вся, целиком. И дрожит.

Она – мерзлячка! А я наоборот, даже зимой привык укрываться чем-нибудь тонким. Достаю из шкафа второе, шерстяное одеяло. Накрываю её сверху. Вот так-то лучше. А сам ложусь рядом, в носках. Ладно, пускай поспит до утра! Не гнать же её, на ночь глядя?

Глава 19

Оля

Моё появление на работе сегодня произвело эффект разорвавшейся бомбы. Гена выпал в осадок, когда я вошла! Застыл с разинутым ртом. Зацепился халатом за микроскоп и чуть его не опрокинул. «Опытный образец» соскользнул и плюхнулся на пол.

– Иди! Добывай новый, – вздохнула я и поставила на стул свою новомодную сумочку.

Ботинки, хоть и на шпильке, но очень удобные. А платье, как будто его шили специально для меня. Под ним, соответственно, боди. Наверное, я теперь его вообще не сниму? Буквально сроднилась с этим изяществом производства итальянских дизайнеров. Всё же девочки в бутике – молодцы! Знают, что посоветовать.

Гена принялся подбирать с пола «останки». Размазывать, то бишь!

– Это всё ты виновата, – сказал он, поднявшись.

– Почему это? – недоумевающее похлопала глазами. Кстати, ресницы накрасила новой тушью. Она, в самом деле, добавляет объёма!

– Ну, – Гена встал в полный рост, – Ты сегодня… Ты…, – выдохнул он, пытаясь сформулировать «что я сегодня»…

Тут ему на помощь пришла Анечка, подоспевшая вовремя. Она, войдя в дверь, изрекла:

– Ой! Ольгонька Викторовна, вы просто звезда!

– Во, точно! Звезда! – поднял Гена вверх указательный палец, – Я именно это слово искал.

Целый день получала комплименты и восхищённые взгляды коллег. Так и хотелось сказать им, как Фрейндлих во всеми любимом фильме:

– Так я теперь буду выглядеть всегда! Нет, я никогда не была мымрой. Это точно! Но и модницей не слыла. Одевалась нормально. Среднестатистически, скажем так. Волосы обычно собирала в пучок, или в хвостик. Макияжем вообще пренебрегала. Считала, что он ни к чему. Только по праздникам!

Так что перемены разительные. Хотя, по сути, ничего не изменилось. Я внутренне – та же. Разве что уверенности в себе прибавилось.

Инка долго цокала языком и обходила меня по кругу. Трогала платье и волосы. Восхищалась высотой каблуков.

– Ой, Олька! Ну, тебя прям не узнать! – наконец подвела итог она. А затем села в кресло. У неё есть свой маленький, но всё-таки кабинет, в пределах производственной базы. И сказала многозначительно, – И кто он?

– Кто? – нахмурилась я.

– Тот! Ради кого это всё, – она снова оглядела меня сверху до низу.

Я усмехнулась:

– Чего это ты?

– Ну, не ради Сорокина? Или…, – сощурилась подруга, – Ты не беременна чай?

– Чай нет! – отбросила эту догадку.

Собиралась ей рассказать обо всём. Но как-то не вышло. Сначала дела отвлекли! Да и потом… Внимание всех на комбинате притягивал Белобородцев и его семейная драма. А ещё буфетчица Светочка, которая, кстати, теперь тоже разводится.

Для меня это кстати. Позволит остаться в тени ненадолго. Может, оно и к лучшему? Пускай отшумит. А потом уж и я вдогонку добавлю нашим сплетницам тему.

Целый день было только и слышно повсюду:

– А Светке-то муж фингал поставил, видали?

– Лучше бы он Белобородцеву нашему вмазал хорошенько! Хрен старый!

– Ему итак досталось. Вон, откачали еле-еле!

– А что у него?

– Так, инсульт!

Я подумала, что наш зам – ровесник Сорокина. Правда, мой муж – богатырь! Но даже такие как он, подвержены разного рода болячкам. Вот так окочурится на своей Анжелочке, а я алиментов лишусь…

Сорокин звонил и писал. Ждал меня на машине с утра. А я, игнорируя его бибиканье, пошла на остановку, ждать автобус со всеми. Ну, там, на виду у людей, он уже не решился бибикать.

Не понимаю, на что он надеется? Неужели, всерьёз полагает, что такое возможно простить? Да! Я бы простила ему проститутку. Разовый секс. Но трёхгодичные отношения с другой женщиной. Да ещё клевету! Такое чувство, что меня изваляли в грязи. Теперь до конца жизни не отмыться…

Сейчас еду в гинекологию. С этими проблемами совсем замоталась! Забыла о том, что здоровье важнее всего. Мне теперь дочку растить. И вообще! Много сил нужно будет. Развод предстоит не из лёгких. Чувствую, Женька не даст мне покоя. Просто взять и подписать бумаги – не в его духе. Будет портить нервы долго и упорно.

Сделала УЗИ, пускай врач скажет мне, насколько плохи мои дела. И буду покорно лечиться. На бумагах написано «Сорокина О.В.». Я представляю, что скоро придётся менять фамилию. Или оставить? А то получится, что мы с детьми будем с разной фамилией. Как-то нелепо выходит.

К тому же, терпеть не могу свою девичью! С детства мечтала сменить её. Грубая, совсем не женственная. Ольга Мужицкая. Ну, как такое носить?

Вдруг задумываюсь, вспомнив фамилию доктора. Бабич. Забавно же, да? Он мужчина с фамилией Бабич. Я – женщина с фамилией Мужицкая. Словно кто-то перепутал местами фамилии…

Выхожу из ворот комбината и вижу машину. Достаточно быстро подъехала. Надо же! Вот что значит «люкс». Да, я пока ещё не все деньги истратила. Могу шикануть! И купить себе не просто такси, а такси «бизнес класса». Ну, и что там у них? Шампанское в салоне? Или массажное кресло? Вот было бы здорово!

Перепрыгивая лужицы, я добираюсь к машине. Открываю дверцу. Отметив для себя, что за такие деньги водитель мог бы и сам открыть. Сажусь.

Салон действительно шикарный. Ещё бы! Мазда. Чёрного цвета. Внутри всё в коже. Неужели, такие машины используют для извоза? Для извоза ВИП персон, коей я сегодня являюсь.

Ощущая себя именно так, бросаю водителю:

– Едем!

Он медлит. До того, как я села, «тупил в телефон». Теперь отвлёкся и смотрит на меня вопросительно. Стоит заметить, что водитель под стать автомобилю. Такой элегантный, ухоженный.

– Женская консультация на Заводском, пожалуйста! И, можно быстрее? – смотрю на часы, – А то я уже опаздываю!

Я достаю телефон и записную книжку. Столько дел накопилось на работе за время моего отсутствия. Гена, конечно, молодец! Но многие вещи ему неподвластны. Планировать он не умеет. А я люблю план.

Водитель наконец-то заводится. Мы трогаемся с места неспешно и мягко. Ещё раз отмечаю про себя, какая чудо-машина. Не то, что Женькина бэха! Старая тарахтелка, в которой чувствуешь задом каждую кочку на дороге.

Водитель поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Как я увлечённо пишу. Я пару раз отвечаю ему вежливой улыбкой. Молчаливый. Уже хорошо!

Вдруг смартфон начинает жужжать. Вижу номер такси. Беру трубку. Автоматический голос в ней сообщает, что машина меня уже ждёт. И называет мне марку и номер.

Я хмурюсь. Оглядываюсь назад. Комбинат – на окраине города. А мы поехали по объездной…

Мандраж настигает внезапно! Настолько же резко я понимаю, что села не в ту машину. Поспешила! Польстила себе. Решила, что это – за мной. Водителю тоже кто-то звонит, но он оставляет звонок без ответа.

«Не палиться», – решаю я. Нужно держать лицо! Изображать, что всё в порядке.

– Извините, – говорю я как можно спокойнее, – А вы не могли бы остановить вооон там, на заправке? – указываю взглядом на близлежащую горстку огней.

Водитель подозрительно хмыкает. И наконец, подаёт голос. Он у него с хрипотцой:

– Вам же нужно в женскую консультацию?

– А…, – теряюсь я, – Да! Просто я… Передумала! Выйду вот здесь.

– Здесь нельзя, – отвечает он резко.

Руки сильные, сжимают руль уверенно и властно. Подбородок покрыт тёмной порослью. Глаза цепкие, тёмные. Как у хищной птицы! Или мне только кажется так?

– Как нельзя? Почему? – уточняю, стараясь не выдать своего состояния. Однако, нотки паники уже слышатся в голосе.

– Нельзя, – односложно бросает.

Я выдыхаю:

– Ведь вы не водитель? Не таксист?

Он усмехается:

– Неа.

– А кто вы?

– Какая вам разница? – смотрит он в зеркало заднего вида.

И эта машина, со всей красотой изнутри, вдруг становится клеткой. Из которой не выбраться. И запах мужского парфюма дурманит мой разум. Я итак плохо соображаю!

Когда он тормозит на перекрёстке, я уже готова выпрыгнуть. Но двери закрыты.

Я истово дёргаю ручку.

– Бесполезно, – отзывается он, – Сломаете, хуже будет.

– Ч-что? – дышу, ощущая, как воздух кончается, – Откройте немедленно!

– Открою, – говорит тихим голосом, – Когда время придёт.

Я вжимаюсь спиной в мягкий контур сидения. Вот и всё, Сорокина! Доигралась? Всё строила из себя бизнес-леди! И к чему привело? Хотя, на грабителя он не похож. Едва ли ему нужны мои деньги, мой старый смартфон и мои украшения. А что же тогда? Изнасилует? А, может быть, даже убьёт? Ведь маньяки, они такие, с виду приятные. А изнутри…

– Вы понимаете, что это – похищение? – пытаюсь его вразумить, – Это подсудное дело! Меня уже ждут! Меня будут искать.

Водитель спокоен до безобразия. Ну, точно! Вылитый псих!

– Я не сомневаюсь в этом, – говорит он, лавируя между машин. И становится в ряд на очередном перекрёстке.

Боковое стекло – мой единственный выход. Я семафорю, стучу в него! Пытаюсь привлечь к себе внимание других участников движения.

– Стёкла тонированные, – усмехается он. И стартует так резко, что меня прижимает к стеклу.

У себя под бедром нахожу телефон. На быстром наборе есть служба спасения. Никогда в жизни не звонила туда. И не думала, что представится случай…

– Служба спасения слушает! – отвечает в трубке женский голос спустя пару гудков.

Я сжимаю смартфон и шепчу:

– Меня похитили.

– Что? Говорите громче, пожалуйста! Вас не слышно!

– Меня похитили, – чуть прибавляю я громкости.

– Где вы находитесь? Опишите место! – произносит диспетчер.

– В машине, – заслоняя динамик рукой, отвечаю ей.

Стараюсь, чтобы водитель не слышал меня. Но это довольно проблематично, учитывая, что машина почти не гудит.

– Номер можете сказать? Марку машины? – пытает она.

– Я… я не знаю номера. Марка… Ма-мазда, – отвечаю дрожащим голосом.

Вжимаюсь в сидение, почти сползаю по нему вниз. Вот сейчас, как это бывает в страшных фильмах, он остановится где-нибудь на обочине, выйдет и даст мне по голове чем-то тяжёлым. А затем упакует в багажник и всё…

– Машина движется? Где вы? Можете описать местность?

Я, трепеща, припадаю к окну:

– Д-да, за городом. Это… ближе к Восточному кладбищу.

Сама думаю: «Кладбище». Вот тут он меня прикопает! Жаль, что не рядом с бабулей. Ну, хотя бы оделась красиво, и то хорошо…

– Вы видели похитителя? Можете его описать? – строго интересуется девушка. Ей бы в полиции работать. Хотя, она вероятно, и есть из полиции.

Я осторожно выглядываю из-за сидения. Угораздило сесть позади! Хотя, лучше так, чем по диагонали. Тогда бы он точно засёк.

– Волосы тёмные. Глаза ка-ка-карие…

– Рост сто восемьдесят пять, телосложение спортивное, – возникает в моей голове низкий голос водителя, – Особые приметы – шрам на левой скуле.

– Ч-что? – удивлённо ловлю его взгляд в зеркале. Сглатываю, ощущая, как сердце колотится в пятках.

– Я говорю, – повторяет он вкрадчиво, – Особые приметы – шрам на левой скуле.

– А…, – сжимаю я трубку.

– Алло! – доносится из неё голос девушки, – Алло! Вы ещё здесь?

– Назовите мой номер машины – говорит он, – Михаил, два три два Геннадий Геннадий.

– Ге-ннадий? – повторяю я. Вот кому нужно было звонить!

– Григорий, Галина, без разницы, – произносит он ровно и впивается взглядом своих хищных глаз, – Дайте сюда телефон!

Пребывая в каком-то беспамятстве, я отвожу телефон от лица и вручаю ему.

– Добрый день! – говорит он с диспетчером, – Прошу прощения за ложный вызов. Уверяю вас, я не маньяк… Нет! Нет, девушка ошиблась. Она перепутала машины. И села ко мне, вместо такси. Моя фамилия Чебушев. Номер машины…

Дальше он опять произносит свой номер и дважды «Геннадий, Геннадий». Меня накрывает неслыханный стыд.

– Извините, – шепчу, принимая обратно смартфон.

– Ничего, – усмехается он.

– Я подумала вы…

– Понимаю, – мелькают его белоснежные зубы. Да, наверное, такие как он, не насилуют женщин? Таким как он, женщины сами дают, добровольно.

– Простите, – прижимаю ладони к лицу, – Я торопилась, а вы были там… И…

– Ничего, не волнуйтесь, – смеётся он в зеркало заднего вида, – Со всеми бывает.

«Но не у всех проходит», – про себя добавляю.

Впереди уже виднеется фасад городской консультации. Я достаю кошелёк.

– Даже не думайте! – предваряет он моё намерение расплатиться.

– Но вы же меня довезли! – возражаю.

– Какой ценой? – усмехается он, – Вы в порядке, надеюсь?

– Я-то в порядке, – вздыхаю, – А вы?

– Более чем, – отвечает мужчина. Обернувшись, бросает, – Всеволод Чебушев.

– Ольга, – стыдливо кусаю губу, собирая с сидения вещи, – Ольга Мужицкая.

Почему-то, назвав себя так, ощущаю прилив сил.

– Весьма необычно звучит, – оценивающе скользит по мне взглядом. Отчего лоб покрывает испарина.

– Вы извините, мне, правда, пора! – я смотрю на часы.

– Да, конечно! Был рад познакомиться, Ольга, – двери щёлкают, система разблокировки сработала.

Я торопливо бегу в направлении лестницы. На входе толпятся женщины, девушки, разных мастей, возрастов. Большая зеркальная створка двери то и дело снуёт взад-вперёд. Одних выпуская, другим позволяя войти.

Перед тем, как ступить за порог консультации, я оборачиваюсь. Он ещё здесь! Провожал меня взглядом. Охота махнуть на прощание. Но я сдерживаю себя. Бросаю улыбку. И вижу, как он неспешно и плавно стартует. И как я могла перепутать такую машину с такси?