Текст книги "Яйца всмятку (СИ)"

Автор книги: Мари Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 39

Женя

Сегодня у меня выходная. Анжелка на смене. У нас не всегда совпадает. Зато я её заберу! А сейчас… Караулю опять у подъезда. Своего уже бывшего дома. Нет…

Я много думал об этом. Не смогу я у Ольги отжать часть квартиры. Просто не смогу и всё. Как вспомню Нину Лукьяновну, её пирожки. То, как она называла меня «мой сыночек». Аж слёзы на глаза наворачиваются.

Анжелка не знает всего. А я-то знаю! И помню. Так что… Нет! Не смогу. Пускай остаётся как есть. Буду снимать, или жить у Анжелки. Не знаю, пока не решил. И к Анжелке с концами не хочется. Да и тесно мне у неё, если честно. Непривычно, в плане жизни и бытовом.

Да и вообще. Устаю от неё! Если каждый день вместе, то это ж с ума сойти можно? Потому ухожу к себе под предлогом, что я пока ещё не разведён. Отдыхаю. А отдохнув, начинаю скучать по Анжелке.

По Ольге я тоже скучаю. По Катьке очень сильно! По Андрюхе…

Смотрю на часы. Автобус пришёл пустой. Не в смысле, пустой! Там было народу валом. Но Ольги среди них не было. Тогда я отъехал, звякнул Катьке. Мол: чё, как?

– Где мать? – говорю, – Уже дома?

А она мне:

– Неа.

– А где? – говорю.

Катька подумала:

– На работе, небось, где же ещё?

– Слушай, Катюх, а у неё кто-то есть? Ну, у матери, – бросил зацепку.

Дочка хмыкнула:

– В смысле, мужик новый что ли?

Я сжал смартфон:

– В смысле, да!

– Ну, не знаю, – сказала она, вместо того, чтобы ответить конкретно, – Может, кто на работе образовался, раз она там зависает всё время.

«Ах, вот оно что», – утвердился я в своих догадках. Но вряд ли речь о Генке! Этот дрыщ ей не пара. А вот тот, что на Мазде подвёз – это да… Тоже не пара, естественно! Уровнем выше. Но…

– Дочь, может, выйдешь? – спросил у Катюхи.

– Зачем? – равнодушно спросила она.

– Ну, как, зачем? Поболтаем, – ответил, – Я тут поблизости, на машине. Покатаемся по городу. Может куда заскочить? Типа в кафеху.

– Да, ну-у! – простонала Катюха, – Не охота.

Мне стало обидно:

– Катюх, ты вообще не скучаешь по мне? Типа, привыкла уже, или как? Есть отец – хорошо, а нет – и ещё лучше, да?

– Ой, па, не нуди! – пояснила Катюха, – У меня вообще-то конец полугодия скоро, контрольные всякие, много учить.

– М-м-м, – отозвался я с горечью, – А чё с днём рождения решила?

– Ничего, – буркнула Катька, – Не хочу отмечать, но подарок дари!

– Ну, эт само собой! – согласился я, – Чё подарить?

Чуть не ляпнул: «Пусть мать из заначки своей вытащит!». Эта воровка наверняка не сказала Катьке ни слова о том, откуда взяла эти деньги?

– Ну, есть там одна штучка, – сказала Катюха загадочно, – Я те ссылочку брошу?

– Бросай, – подтвердил.

Сам подумал, что буду изыскивать средства. Сбережений не осталось. Только зарплата. «Спасибо» жене!

Анжелкина смена скоро кончается. А я битый час сижу у подъезда. Уже сгонял за шаурмой. Кофе выпил. А этой сучки всё нет и нет.

Катюхе пишу:

«Мать пришла?», – думаю, может я проворонил.

Пишет:

«Неа».

Пишу:

«Позвони ей, спроси».

Катька в этот раз отправляет послание. Голосовое.

– Па! Ну чё ты пристал? Мне что, больше делать нечего что ли? – звучит её недовольный голосок.

Я тоже перехожу на голосовые. С Анжелкой часто переписываемся таким образом. Чтобы не тыкать на кнопочки.

– Тебе всё равно, что ли, где твоя мать? Я же ей позвонить не могу! Она от меня не возьмёт. А тебе ответит! Позвони, ну что тебе, трудно?

Катька посылает смайлик с закатанными кверху глазами. Спустя пару минут отвечает:

– Звонила! Сказала, что они с тёть Инной сидят. Заболтались! И скоро придёт.

«Хорошо», – пишу ей.

С тёть Инной? Ну, всё может быть. Почему бы и нет! Бабские разговоры? Хотя, у Ольги и подруг-то никогда не водилось. Она не по этому делу, как говорится! Не любит дружить.

Спустя ещё полчаса во двор въезжает такси. Там может быть кто угодно. Но я нутром чую, что это – она, моя пташечка. И точно! Выходит. И машет кому-то, с улыбочкой.

Так и охота выйти из тачки, подойти, заглянуть, кто там внутри сидит. Инка? Что-то я сомневаюсь!

Но такси отъезжает достаточно быстро. Я в раздрае! Думаю, что предпринять? Бежать за ней следом, пока не закрылась в квартире? Или ехать за этим таксистом? Выбираю второе. Решаю проследить, кого и куда он везёт. Уж если там действительно Инка, или как там её… то и говорить не о чем! Тогда прощена. А если мужик?

Такси петляет недолго. Встаёт чуть ли не в соседнем дворе, рядом с кирпичкой. Сзади, со стороны водителя из машины выходит мужик. Коренастый, одетый в тёмное длинное пальто. Ждёт, пока машина отъедет, направляется в подъезд…

Меня плющит буквально! Распирает на части. Руки сжались на руле так сильно, что сейчас оторвут. Инка, значит? Ну-ну! А я ведь знал, что она врёт не только мне, но и дочери. Что она с кем-то спит! Наверняка, уже спит? И встречается тайно, под пологом ночи. Прикрываясь работой. Как последняя мразь.

Подавив желание броситься следом за ним, я сижу, наблюдаю. Пытаюсь привести в норму пульс. Ведь знаю, что если выйду сейчас, если столкнусь с ним нос к носу, то буквально порву на куски. Не совладаю с собой!

Мужик, так и не войдя в подъезд, почему-то бросается назад. Странно… Я из лобового окна наблюдаю за ним. Он идёт на парковку. Одна из машин отзывается всполохом фар на его приближение. Он подходит к ней, долго копается, что-то берёт.

В полутьме ноябрьской ночи с трудом могу рассмотреть его. Встал поодаль. Но фиксирую мысленно эту машину. Продолжаю следить, как он закрывает её и отходит. Стартую так резко, что ремень издаёт тихий вопль! Еду прямо на него, когда он переходит дорогу. Как будто хочу раздавить к чёртовой матери. Превратить его в лепёшку.

Мудак успевает вскочить на бордюр перед тем, как я проношусь мимо него. Ну… хотя бы обрызгал из лужи! Уже хорошо.

Встав у другого подъезда, я гашу зажигание. Чёрт! Я только что видел того мужика, с которым спит Ольга. И что же я сделал? Трусливо уехал? И кто я после этого? Трус и слабак!

Умерив злость на себя, выхожу из машины. С небес моросит мелкий дождь. Натянув капюшон, чтобы быть незамеченным… Хотя во дворе никого. Я иду на парковку. Туда, где стоит его… Нет, это не Мазда! Это Опель. Серебристый, обычный хэтчбек.

Скромновато, Олюнь. А чего? С владельцем Мазды не срослось? Ты для него – не кондиция. А этот, простачок-дурачок на Опеле клюнул?

Обхожу машину по кругу. Неплохо, неплохо! Возможно, чуть получше моей. Поновее, уж точно! Видно, что содержит её в чистоте, заботится. Никаких тебе наклеек на стёклах, все презентабельно, скромно. Сквозь заднее стекло просвечивает подушка с эмблемой. Просторный салон. На заднем сидении можно улечься, при желании…

Представляю себе, как Ольга лежит, закинув ноги наверх! А ещё, как она, прижимаясь животом к сидению, даёт ему сзади.

– Р-р-р-р-р, – кулаки произвольно сжимаются. Нащупав в кармане брелок от ключей, я беру его в руки.

Хорошая вещь, мужики на работе подарили. Швейцарский брелок, на все случаи жизни. Тут тебе и открывашка для пива, и пилка, и… нож.

Вот последним, пожалуй, воспользуюсь! Достаю, навостряю. Лезвие ловит свет фонаря. Я прячу его в ладони. Опускаюсь на корточки, и… Замахнувшись, вонзаю в одно из колёс. Начал с левого заднего.

Машина тут же взрывается криком. У меня остаётся всего секунд двадцать, пока этот хер примчится узнать, что стряслось. Я протыкаю второе колесо, левое переднее. И, пригибаясь, чтобы остаться неузнанным, бегу между машин в кусты.

Тут и отсижусь, пожалуй.

Спустя, как я и сказал, секунд двадцать, выходит мужик. Уже не в пальто, а в куртюхе. Штаны, видно, домашние. Ботинки даже не успел застегнуть. Озирается, жмёт на кнопку, чтобы заглушить немыслимый ор. А затем…

Подойдя и увидев, он берётся за голову.

– Блядь! – слышу я из кустов.

И смеюсь. Тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Хотя шелест ветра итак заглушает меня.

Он кружится, пытаясь понять, кто же мог это сделать? А виновника и след простыл! Хорошо, что я бросил тачку «в кармане». Здесь столько машин, хер поймёшь! Вот люди, а? Понакупят машин, а на стоянку денег жалеют. А потом получается так, что колёса испорчены, или бок поцарапан, или, к примеру, разбито стекло. И поди разбери, кто это сделал?

Я решаюсь зажечь сигарету, когда он уходит. Курю и думаю, что эта «мстя» в общем-то не принесла мне успокоения. Только злости убавилось. Даже жалко тачилу! Сделай кто с моей подобное, я бы руки ему открутил…

Телефон вибрирует в кармане джинсов. Я достаю. На экране «Аркадий». Пора бы уже заменить? А то Анж обижается. Я у неё в телефоне значусь «Пися». А это, блин, не обидно что ли?

– Пись, ну ты где? – вопрошает она.

– Чё? – уточняю, попутно взглянув на часы в уголке экрана.

– Где ты, говорю? Я уже освободилась!

– Чёт ты раненько? – фыркаю.

– Чё раненько-то? Нормально! Ты где? – продолжает настаивать.

«В манде», – охота ответить в рифму.

Я выдыхаю, стараясь себя успокоить:

– По делишкам заехал, щас буду.

– Давай, – отвечает Анжелка кокетливо, – Я тут пиваса взяла. Будем кинчик смотреть!

«Кинчик, блин», – думаю. Опять свою муру про уголовников включит? Нет, чтобы чё-нибудь путнее, умное посмотреть. Хотя, просмотры кино, если дома нет Михи, обычно заканчиваются одинаково. Либо минетом, либо стандартным сексом, если я не слишком устал.

Хотя, мы и при Мишке не брезгуем. Точнее, не у него на глазах, естественно! У Мишки своя комната, из которой он, со слов Анжелки, уже давно вырос. Но продолжает в ней жить.

А у нас? У меня. У меня теперь что? Нет ни дома, ни семьи, ни своего угла в жизни. Дожил почти до пятидесяти лет и не нажил. Ведь никогда я не думал, что меня пнут пинком под зад из квартиры, где я прожил столько лет. А вот взяли и пнули! И ничего не попишешь. Дочка живёт хоть бы хны. Сын вообще положил на отца.

«Ладно», – убеждаю себя поднять зад с пенька. И, затушив сигарету, плетусь к старой бэхе. Это теперь и мой дом на колёсах, и моя единственная собственность. И Ольга, даже если захочет забрать, не получит ни винтика с этой машины.

Глава 40

Оля

Сегодня Бабич меня огорошил. Я собиралась к нему на приём через пару дней. А он говорит:

– У тебя другой врач.

Мы теперь с ним каждый день болтаем по телефону. Так, ни о чём! О погоде, о том, что я ела на завтрак и на обед. О его коте, Стёпке. Я всё жду, не дождусь, когда же встречусь с ним. Уже видела фото. Такой рыжий кот! Правда, очень похож на хозяина. За исключением того, что Валера – брюнет.

– Как это? – я опешила.

– Ну, так, – легкомысленно выдал мой теперь уже бывший врач, – Я передал тебя Котову, это мой друг, гинеколог. Он очень хороший специалист! Но я буду контролировать ход твоего лечения, не переживай.

– Как это передал? – я даже слегка обиделась такой формулировке, – Как переходящее красное знамя, что ли?

Бабич в ответ рассмеялся:

– Ну, нет! Как красивый флажок.

– Поняла, – вздохнула я, – Значит, ты от меня отказался.

– Ничего ты не поняла! – возразил он, – Наоборот! Я не могу лечить ту, с кем у меня отношения. Это противоречит врачебной этике.

– Отношения? – переспросила я, подумав, что ослышалась.

– Ну…, – Бабич замялся, – Я надеюсь, что они у нас будут, в конце концов.

«В конце концов», – повторила я про себя. А это хорошая иллюстрация того, что со мной происходит. В конце концов, я разведусь. В конце концов, я стану свободной. В конце концов, всецело отдамся новому чувству. Да! В конце концов.

– Я тоже на это надеюсь, – заметила в ответ.

– Ну… вот, – подытожил.

Так что. Теперь у меня какой-то Котов. Пока ещё не видела его. Но это, я думаю, даже к лучшему! Теперь, после всего, что между нами было, заголяться перед Бабичем как-то неловко.

«А что, собственно, было?», – тут же парирует мозг. Всего-то и было, что один романтический ужин. Масса звонков и сообщений. Теперь флирт – неотъемлемая часть нашего с ним общения. А я, оказывается, умею флиртовать! Кто бы мог подумать? Вот так привыкну и покачусь по наклонной.

Сама усмехаюсь подобным мыслям. Представляю себя флиртующей с разными мужчинами. И так смешно! Вот, к примеру, мой адвокат. Герман Исидорович, которого, кстати, тоже порекомендовал Валера. Мужчина преклонных лет, но очень приятный на вид. Но у нас с ним исключительно деловые отношения. Никакого флирта! Только голые факты.

Ну вот… Опять голые. Даже факты у меня голые. А всё потому, что Валера уже пригласил на свидание. Второе по счёту. Где-то на третьем свидании я, по ходу пьесы, должна позволить ему себя поцеловать по-настоящему, то есть – взасос. А когда будет секс? Я же не дурочка! Понимаю, что он не может ждать вечно.

Если Сорокин не даст мне развод, то сколько продлится эта котовасия? А я, пока замужем, не могу спать с другим. Или могу? Я ещё не решила.

Трогаю руку с браслетом. Сегодня надела другой. Свой любимый, с турмалином потеряла! Обыскала всю квартиру, все ящики. Наверняка, обронила в какой-нибудь примерочной? Когда мерила в ажиотаже, он и соскочил. А как жалко! Он был такой красивый, с разноцветными бусинками. Натуральный камень. Бусы остались, а браслетика нет.

– Ну что ж, – произносит судья, – Я так понимаю, что ответчик на суд не явился?

Сегодня у нас – первое заседание суда по делу о разводе. О нашем разводе с Сорокиным! На которое он не явился. Хотя я звонила и неоднократно ему напоминала об этом «событии». И повестку вручали, и он в курсе, во сколько и где! Вот же гад.

Я вздыхаю с сожалением. И почему-то чувствую себя виноватой.

– Заседание переносится! – произносит судья и узаконивает своё распоряжение молоточком по столу, – Прошу уведомить об этом ответчика! – говорит она приставу.

Адвокат поднимается, я следом за ним.

Мы выходим.

Герман Исидорович уже всё объяснил мне. А именно то, что мне не о чем волноваться. Но я всё же волнуюсь.

– Это нам даже на руку, – произносит он, когда мы идём по коридору.

Я смотрю снизу вверх. Он высокий и статный. В костюме. И даже морщины ему очень к лицу.

– Вы о том, что мой муж не явился? – уточняю.

– Вот именно, – он поправляет очки, – Третья по счёту неявка, и вас разведут без суда. Так что не в ваших интересах ему напоминать об этом.

– О! Тогда я не буду, – усмехаюсь.

Мы подходим к столешнице. Она просто стоит в фойе. И каждый адвокат считает своим долгом подойти к ней и поставить портфель.

– И насчёт квартиры не волнуйтесь, – говорит снисходительно, – На имущество, приобретенное по наследству одним из супругов, не распространяется режим общего имущества. То есть оно таковым не является. И ваш супруг не имеет на него никаких прав!

– Вы просто меня успокоили, – прикладываю я ладонь к груди. Оделась по случаю. Строго. В пуловер с имитацией пуговок и тёмные брюки. Собрала волосы в плотный пучок и подкрасилась лишь слегка.

Катька сказала, что я похожа на завуча.

– Насчёт денег…, – переходит Герман Исидорович к теме, не менее важной, – Тут важен факт фиксации. Скажем, если бы вы оставили эту сумму лежать под матрасом…

«В баночке из-под червей», – добавляю я про себя.

– То, – продолжает он, – Никто бы не знал о ней, кроме вас и вашего мужа. Однако же, вы предпочли открыть счёт и тем самым подтвердили документально факт наличия денежных средств. И на данный момент их можно расценивать как совместно нажитые.

– Вот дура я, – хмыкаю. Послушала Гену! А не нужно было.

– Я бы так не сказал, – усмехается Герман. И всё-таки, мужчина он хоть куда! – Ваши намерения понятны и правильны. Однако законное право на половину суммы у вас никто не отсудит. Если только муж не намерен отказаться от своей доли.

– О! – вспоминаю я «Сорокинские этюды» на этот счёт, – Вот это нет, точно!

– Ну что же, – разводит руками Герман Исидорович, – В таком случае будем судиться. Вы в свою очередь, – добавляет он, чуть подумав, – Имеете полное право выставить ему ответный иск с претензией на машину. Его авто-средство относится к категории совместного имущества.

– Ой, умоляю вас! – машу я рукой, – Чего там делить?

– Ну, машина в любом случае стоит чего-то, – комментирует мой адвокат, – У него будет два варианта: либо продать её и отдать вам часть суммы, либо оценить её по рыночной стоимости и выплатить вам сумму, не продавая авто.

– А сколько может стоить поддержанная иномарка БМВ? – щурю глаза.

– Ну, – Герман трёт подбородок, – Это зависит от многих параметров. От модели, пробега, наличия дефектов.

– Там дефект на дефекте, – отвечаю с досадой, – Даже судиться не хочется! Было бы ради чего.

– Ну, часть своих убытков относительно суммы на счёте вы тем самым компенсируете, – комментирует он.

Я киваю:

– Возможно.

– В общем и целом, пока всё идёт хорошо, – заверяет меня адвокат.

На ступенях мы с ним расстаёмся. Я жду такси, чтобы оно отвезло меня на работу. Отпросилась ради такого события! Хотя работы навалом. А он не пришёл.

Уже в такси я пишу ему:

«Сорокин, моё время стоит слишком дорого, чтобы я его тратила на такого, как ты».

Он перезванивает. Ну, надо же!

– Алло! – говорю деловито.

– А что случилось, Олюнь?

– Что случилось? – усмехаюсь его реакции, – Ты серьёзно, Жень? Что случилось? Я всё утро тебе звонила и писала. Я ради тебя отпросилась с работы! Ты думаешь, можно вот так поступать?

– Куда отпросилась? Зачем? – нервирует он.

– Не строй из себя дурака! У нас сегодня развод! – я почти кричу, чем привлекаю водителя. Тот деликатно глядит на меня в зеркало заднего вида.

Умерив пыл, добавляю:

– Если ты считаешь, что этим заставишь меня передумать, то напрасно. Я только сильнее уверилась в своём желании с тобой развестись.

– Ой, это сегодня уже? А я и забыл! – произносит Сорокин. Актёр! Какой же бездарный! И как я жила с ним все эти годы, ума не приложу? Где были мои глаза, уши и остальные органы чувств?

– Ой, всё, мне это надоело! Получишь повестку, заседание отложили. Я тебе не буду ни о чём напоминать. Делай, что хочешь, я всё равно разведусь с тобой! – сказав это, вешаю трубку.

Выдыхаю, смотрю на часы. Валера предлагал приехать за мной к зданию суда, дабы «позлить моего бывшего». Он уже забрал свой Опель из ремонта! Какой-то бандит проколол ему шины прямо во дворе. В тот самый вечер, когда мы с ним встречались в ресторане. Просто сволочи, а не люди! А с виду приличный двор. Вот так и покупай квартиры в новостройках.

Я отказалась. Не хочу навлекать на него неприятности. Да и вообще! Я пока не решила, кто мы друг другу. Вспоминаю то, как спросила его накануне:

– Значит, Валерий Егорович, вы мне больше не доктор?

Я теперь в шутку называю его по имени отчеству. Валерий Егорович. Кажется, это заводит его…

– Я тебе больше, чем доктор, – ответил Валера. И это уже завело меня!

Да, пожалуй, так лучше. Буду ходить к другому врачу. А то получается, мы с Валерой не спали, а он уже видел там всё. Но тогда он был именно доктором, а теперь…

«Не торопи события», – убеждаю себя. То, что ты допускаешь подобную мысль – это уже хорошо. То, что ты подпустила мужчину к себе – это просто чудесно! То, что ты согласилась на второе свидание с ним – это огромный шаг в сторону.

Катька, кажется, тоже подозревает, что я с кем-то общаюсь. Ещё бы! Если мама, закрыв двери кухни, вполголоса с кем-то щебечет, перед сном, это уже о многом говорит. Сегодня спросила за завтраком:

– Мам, хочешь, папе скажу, что ты с кем-то встречаешься?

– Зачем? – удивилась такому.

– Ну, – дочка пожала плечами, – Чтобы он ревновал!

– Мне вообще всё равно, что подумает папа, – призналась.

– Серьёзно? – спросила Катюха, – Вообще?

Я кивнула.

– Ну, – ковырнула она ложкой белок от яйца, – Значит, что ты его больше не любишь?

Я присела за стол. Теперь Андрюха всё чаще ночует с Ксенией. Готовятся к свадьбе. И мы с Катей готовимся. Скорее всего, перенесут на январь. В декабре, перед новым годом, все рестораны заняты…

– Ну, как можно любить того, кто тебя предал, – бросила я, и добавила, – Но это тебя не касается! Я имею ввиду, ты люби.

Катька нахмурилась:

– Блин! Как это всё сложно.

Я посмотрела на дочку.

– Да, зайка, всё сложно. И с возрастом становится только сложнее. Но если ты любишь кого-то, а этот человек не заслуживает твоей любви, то лучше его разлюбить.

– А если не получается? – буркнула Катька и тут же замкнулась в себе.

Меня пронзило! Как будто дверца открылась, а за ней… То, что раньше было скрыто от меня – её чувства. Чувства дочери к кому-то. К этому парню, который обидел её. Которого я бы сама отлупила! Вот только не знаю, кто он такой.

Я взяла Катю за руку:

– Зайчик мой маленький, это пройдёт.

Катька вздохнула по-женски, смахнула слезу со щеки. И, посмотрев за окно, глубокомысленно ответила:

– Я тоже так думаю.