Текст книги "Извращенная тайна (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 7

ДЖУЛИЯ

Я возвращаюсь в квартиру Лизи, руки всё ещё дрожат, когда я вхожу через служебный вход. В гостевой комнате всё так же, как я её оставила: постель застелена, на стуле лежит моя дорожная сумка. Сначала я снимаю парик, потом маску, потом платье и складываю всё это в кучу на полу, как улики с места преступления. Я сажусь на край кровати в одном нижнем белье, всё ещё не оправившись от пережитого, и тут меня снова накрывает.

Мужчина в клубе был Лукой.

Осознание обрушивается на меня, лишая возможности дышать. Я прижимаю руку к груди, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра.

Это был Лука.

Руки Луки на моём теле. Рот Луки между моих бёдер. Лука произносит моё вымышленное имя с такой страстью, с таким желанием...

Я лежу на кровати, уставившись в потолок, и всё ещё чувствую его... всё ещё ощущаю его вкус. Я всё ещё слышу, как он стонал, когда я прикасалась к нему, как он произносил слово «блядь», словно оно вырывалось откуда-то из глубины его души. Я до сих пор не могу поверить, что мои руки были на его теле, а его член у меня во рту. Что я доставила ему такое удовольствие, что, казалось, оно его убивало.

Я не могу поверить, что он... сделал со мной такое. Заставил меня кончить. Я так сильно его хотела, и невозможно было не заметить, как сильно он хочет меня, даже если он думал, что я – кто-то другой. Он смотрел на меня так, будто хотел поглотить меня целиком. Он был так прекрасен, первый обнажённый мужчина, которого я видела и к которому прикасалась, и это был он.

И я убежала.

От сожаления у меня перехватывает дыхание. Я убежала. Я была с Лукой Моретти в приватной комнате, его руки ласкали моё тело, его губы дарили мне ощущения, о которых я и не подозревала, но я запаниковала и убежала.

Я могла бы заполучить его. Могла бы провести эту идеальную ночь, когда он был бы моим, а я – его, и всё остальное не имело бы значения.

А я всё испортила.

Я переворачиваюсь на бок, подтягиваю колени к груди, и на глаза наворачиваются слёзы. Боль между ног – напоминание о том, как близко я была к цели. Как это было приятно. Как правильно. Лучше, чем я могла себе представить.

В своих фантазиях я никогда не продумывала детали. Я никогда не знала, какими будут его руки: грубыми или нежными одновременно. Я никогда не знала, какие звуки он издаст, когда я обхвачу его пальцами и губами. Я никогда не знала, каким напряженным будет его взгляд даже сквозь маску.

Я думала, что знаю, каково это – хотеть его. Я была неправа.

Это гораздо больше, чем просто желание. Это потребность и голод – чувство, когда ты прикоснулся к чему-то совершенному и это ускользает у тебя из рук.

Я должна чувствовать вину и стыд. Я должна была бы прийти в ужас от того, что пошла в секс-клуб и позволила лучшему другу моего брата прикасаться ко мне, не зная, кто я такая.

Но всё, что я чувствую, это ощущение, что я живу полной жизнью, как никогда раньше... и всепоглощающее, сокрушительное сожаление о том, что я остановилась. Впервые в жизни я чувствую, что прикоснулась к чему-то настоящему, к чему-то своему. К чему-то, что выбрала сама. Мысль о том, что я больше никогда этого не почувствую, невыносима.

Решение приходит почти сразу. Возможно, я больше никогда не увижу Луку, и от одной этой мысли у меня щемит сердце. Потребность и тоска настолько сильны, что я задаюсь вопросом, может ли человек умереть от них.

Но я не выйду замуж, пока не почувствую хоть отголосок этого чувства.

Я вернусь.

* * *

Весь следующий день я еду домой, пытаясь собраться с мыслями и понять, как вести себя нормально, когда всё изменилось. Когда я вхожу в дом, отец сидит в кабинете. Ромео нет. А Лука...

Лука в коридоре.

Он разговаривает с одним из охранников, стоя ко мне спиной, и от этого зрелища у меня перехватывает дыхание. На нём тёмные джинсы и чёрная рубашка, я вижу мышцы на его плечах, то, как двигаются его руки, когда он говорит.

Эти руки прошлой ночью были на моём теле. Этот рот был...

Он оборачивается, и наши взгляды встречаются. На мгновение мы оба замираем. Я чувствую себя беззащитной, обнажённой. Как будто он видит меня насквозь, сквозь тщательно надетую маску, прямо до самой правды.

Знает ли он? Он что, догадывается?

Выражение его лица не меняется.

– Джулия. – Его голос звучит нейтрально. – Как прошла твоя ночёвка?

– Хорошо. – Это слово звучит увереннее, чем я себя чувствую. – Лизи передаёт привет. – Я понятия не имею, зачем я это сказала, она не передавала, и он её не знает. Это было глупо, но сейчас я и чувствую себя глупой. Глупо, медлительной и испуганной от того, что он знает.

– Как мило. – Он всё ещё смотрит на меня, и я не могу понять, что у него на уме. Не могу понять, подозревает ли он что-то или я просто проецирую на него свою вину.

– Мне нужно в комнату. – Я изо всех сил стараюсь не ёрзать.

Он просто кивает.

– Конечно.

Я прохожу мимо него и на секунду чувствую его запах – тот же аромат, что и вчера вечером. То же тепло.

У меня подкашиваются ноги.

Я дохожу до своей комнаты, закрываю дверь и прислоняюсь к ней, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он не знает. Не может знать. Но, боже, находиться рядом с ним, знать, какие у него руки, что может сделать его рот... это пытка.

Остаток дня я провожу в своей комнате, пытаясь читать. Но я могу думать только о прошлой ночи, о том, как он ко мне прикасался, и о том, как я убежала.

Сегодня вечером я снова увижу его за ужином и должна буду сделать вид, что ничего не произошло.

* * *

Ужин начался в семь. Гостей меньше, чем в прошлый раз, только семья и несколько близких друзей, а также трое женихов, которых выбрал мой отец. Алессандро сидит рядом со мной за столом, и мне приходится заставлять себя не смотреть на Луку. Клянусь, я чувствую на себе его взгляд, даже когда не смотрю в его сторону.

Сегодня Алессандро особенно внимателен. Он то и дело касается моей руки, когда говорит, наклоняется ко мне, и его тёплое дыхание касается моего уха.

– Ты прекрасно выглядишь, – шепчет он. – Это платье тебе очень идёт.

– Спасибо, – выдавливаю я, натянуто улыбаясь. Его рука снова на моей руке, большой палец рисует маленькие кружочки на моей коже. От этого прикосновения по коже бегут мурашки, но я не отстраняюсь. Я не могу отстраниться. Этого и следовало ожидать. Такова моя роль.

Но я вижу, как костяшки пальцев Луки побелели, сжимающие бокал. Он наблюдает за нами. За тем, как Алессандро прикасается ко мне. Даже отсюда я вижу, как напряжена его челюсть, как застыли его плечи. Он злится? Ревнует?

Или я просто вижу то, что хочу видеть?

Алессандро что-то говорит о вилле своей семьи под Римом, о том, что он хотел бы отвезти меня туда после свадьбы. Его рука скользит вниз, к моему запястью, и он собственнически обхватывает его пальцами.

– Думаю, тебе там понравится, – мягко говорит он. – Это очень личное. Очень романтично.

От этого слова мне хочется кричать. Нет ничего романтичного в том, что меня трогает мужчина, которого я не хочу, что меня прочат в жёны тому, кто видит во мне приз, который нужно завоевать. Я снова оглядываю зал, и на этот раз Лука смотрит прямо на меня.

Наши взгляды встречаются, и от его пристального взгляда у меня перехватывает дыхание. Он не просто смотрит, он пожирает меня глазами. И что-то такое есть в выражении его лица, что-то яростное, отчаянное и едва сдерживаемое, как будто он хочет пересечь комнату и оторвать руку Алессандро от моей. Клянусь, у него такой вид, будто он борется со всеми инстинктами, побуждающими его оставаться на месте. Я вижу напряжённость, страсть в его глазах, которые я видела прошлой ночью. Я знаю, что вижу это.

Из-за меня.

Я не могу себе этого представить. Я не могу. Есть ли какая-то другая причина, кроме той, что пришла мне в голову, по которой он меня игнорирует и держится так холодно?

Алессандро что-то говорит, я даже не слышу, что именно, и мне приходится отвернуться и ответить. Я должна сыграть свою роль.

Когда я оборачиваюсь, Луки уже нет.

Мне хочется встать из-за стола, пойти за ним, куда бы он ни направился, найти его и на этот раз потребовать ответов. Я хочу найти его и не отпускать, пока он не расскажет мне обо всём, что чувствует. Но я заставляю себя сидеть на месте и досидеть до конца ужина и десерта, хотя Лука так и не вернулся. Я заставляю себя поддерживать светскую беседу и старательно изображать идеальную дочь и идеальную будущую жену. Но внутри я кричу от отчаяния.

Алессандро целует мне руку перед уходом, как истинный джентльмен, словно мы в какой-то исторической драме. Я смотрю, как он уходит, и вижу, что отец одобрительно улыбается. И всё это время я могу думать только об одном: я не могу этого сделать.

Я не могу выйти за него замуж и всю жизнь терпеть прикосновения человека, от которых у меня мурашки по коже. Я не могу притворяться, что не знаю, каково это – хотеть кого-то так сильно, что это причиняет боль. Я однажды вкусила свободу, однажды выбрала то, чего хотела, а теперь мне снова придётся вернуться к этому? Делать вид, что ничего не было? Принять свою судьбу, как подобает хорошей дочери?

Я должна это сделать. У меня нет выбора. Но на какое-то время... У меня ещё есть выбор.

От этого моё вчерашнее решение кажется ещё более чётким и необходимым. Я возвращаюсь в клуб. Мне нужно закончить начатое и получить то, что принадлежит мне, пока дверь клетки не захлопнулась навсегда.

На следующий день я звоню Лизи и говорю, что мне нужно уехать из дома ещё на одну ночь, потому что отец сводит меня с ума разговорами о свадьбе. Это так просто, что я чувствую себя виноватой: она в восторге от того, что я хочу провести вечер с ней. Я предлагаю встретиться в следующую пятницу, когда клуб будет открыт, и она сразу же соглашается. Отец так рад моим успехам в общении с женихами, особенно с Алессандро, что без колебаний соглашается, особенно когда я говорю ему, что хочу узнать у Лизи, как спланировать свадьбу.

Я упаковываю обтягивающее платье, купленное в бутике, маску и парик, и всё это время моё сердце колотится как бешеное. На этот раз я не могу сбежать, говорю я себе. Не знаю, сколько ещё у меня будет таких шансов. С Лукой или без Луки, я должна быть смелой.

Если я этого не сделаю, то буду жалеть всю жизнь.

На этот раз я наслаждаюсь вечером в компании Лизи, зная, что мой план сработал. Мы заказываем еду и выпиваем по паре бокалов вина, попутно просматривая фильм, сплетничая и предаваясь воспоминаниям. Около одиннадцати она снова ложится спать, слегка навеселе, а я быстро собираюсь и, как и в прошлый раз, выхожу через служебный вход и ловлю такси.

Я сомневаюсь всего минуту, прежде чем войти в клуб. С Лукой или без, напоминаю я себе, входя в клуб как можно более уверенно и показывая женщине на входе свою членскую карту.

Сегодня тот самый вечер.

Но, входя в клуб, я не могу не надеяться, что найду его здесь. Я понимаю, что шансы невелики, но он, тот, кого я хочу. Я не уверена, что смогу с кем-то другим. Я хочу, чтобы мой первый раз был с Лукой.

Но ты не хочешь, чтобы это был Алессандро. Так что, если его здесь нет, выбирай кого-нибудь другого.

Сегодня в клубе многолюдно. Музыка пульсирует в воздухе, и я чувствую её в груди, в такт своему сердцебиению. Я оглядываю зал в поисках его и на мгновение мне кажется, что его здесь нет. Я медленно выдыхаю, пытаясь охватить взглядом как можно больше людей, чтобы найти привлекательного мужчину, который не похож на Луку. Не может быть, чтобы он был единственным мужчиной в мире, которого я хочу. Не может быть...

И тут я вижу его, и у меня снова чуть не останавливается сердце.

Облегчение наваливается на меня с такой силой, что у меня подгибаются колени. Он стоит у барной стойки один, спиной ко мне. Но я бы узнала эти плечи где угодно, я бы узнала его по осанке, по походке. Моё сердце колотится так сильно, что я едва могу дышать.

А потом облегчение сменяется страхом. Что, если он больше не хочет меня видеть? Что, если он нашёл себе кого-то другого? Что, если...

Он оборачивается, и наши взгляды встречаются через всю комнату.

Узнавание происходит мгновенно и взаимно. Я чувствую, как между нами проскакивает искра, как сгущается воздух. Он замирает, не донеся бокал до рта. Я вижу шок на его лице. Неверие.

Я начинаю идти к нему, прежде чем успеваю себя остановить. Прежде чем страх заставит меня развернуться. Он делает шаг навстречу, как будто нас связывает невидимая нить. Он ставит бокал и встречает меня на полпути.

– Валентина. – Моё вымышленное имя звучит хрипло, когда он произносит его, и в его голосе столько страсти, что меня накрывает волна возбуждения. Мой голос дрожит, когда я говорю.

– Привет.

– Не думал, что увижу тебя снова. – Он смотрит на меня с нескрываемым желанием, но в его взгляде есть и насторожённость. Я не могу его винить после того, как сбежала в прошлый раз.

– Я и сама не думала, что вернусь. – Его честность меня удивляет. – Но я не могла перестать думать о тебе.

В его глазах вспыхивает страсть, зрачки расширяются и темнеют от вожделения.

– Я тоже не мог перестать думать о тебе.

Каждое его слово словно электрический разряд по моей коже. Он хочет меня. Он не мог перестать думать обо мне. Я пытаюсь напомнить себе, что он думал о женщине, за которую я себя выдаю, но я слишком взвинчена и переполнена страстью, чтобы обращать на это внимание. Мы стоим так близко. Настолько близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Прости, что убежала, – тихо говорю я. – Я испугалась.

Он окинул меня взглядом, от которого у меня перехватило дыхание.

– Ты всё ещё боишься?

Я с трудом сглатываю и качаю головой. Лёгкая улыбка приподнимает уголки его губ.

– Я думаю, ты лжёшь, – бормочет он.

Он протягивает руку, и на мгновение мне кажется, что он собирается снять с меня маску. Я напрягаюсь, чтобы отдёрнуть руку, если он попытается. Но вместо этого его пальцы проводят по краю платья, по изящному кружевному узору.

– Почему ты вернулась? – Его голос звучит низко и так грубо, что по мне пробегает дрожь.

– Потому что я хочу закончить то, что мы начали. – Мне удаётся собраться с духом и встретиться с ним взглядом. – Потому что я хочу тебя.

Слова повисают в воздухе. Его взгляд темнеет, он протягивает руку и притягивает меня к себе за талию. Клуб вокруг нас исчезает, остаёмся только он и я. Всё моё тело трепещет от желания. Я никогда ещё не чувствовала себя такой живой.

– Ты уверена? – Грубо спрашивает он. – Потому что, если мы поднимемся наверх, на этот раз я не остановлюсь. Пока ты сама меня не попросишь.

У меня учащается пульс. Кожа становится слишком натянутой.

– Я уверена.

Он берет меня за руку, и от этого простого прикосновения у меня между ног словно вспыхивает огонь. Его губы медленно изгибаются в горячей улыбке.

– Тогда пошли.

Я почти ничего не замечаю в комнате, куда нас привели. Я вижу только Луку. Он подходит к краю кровати, оборачивается и смотрит на меня, а затем манит меня пальцем, подзывая ближе.

От выражения его лица, наполовину страстного, наполовину высокомерного, по моей спине пробегает дрожь.

– Я видел, как ты смотрела на меня в прошлый раз, – бормочет он, пока я медленно приближаюсь. – Ты хотела меня. На этот раз не убегай, зайчонок.

Его голос такой низкий, акцент окрашивает каждое слово, и я снова вздрагиваю. Я подхожу к нему вплотную, по пути сбрасывая туфли на каблуках, чтобы не споткнуться.

– Не убегу, – шепчу я.

– Если захочешь остановиться, скажи «рубин», – бормочет он, и протягивает руку, чтобы коснуться серьги в моём ухе, его палец скользит по мочке, задевая изящный рубин. – В противном случае, малышка, я не остановлюсь.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, так тяжело мне дышать.

– Я хочу увидеть тебя, – шепчу я. – Как в прошлый раз.

В его глазах снова вспыхивает высокомерие, и он ухмыляется. Его руки тянутся к верхней пуговице рубашки.

– Я раздеваюсь, и ты тоже, – бормочет он. – Честь по чести.

Я с трудом сглатываю.

– Честная игра, – шепчу я и смотрю, как он расстёгивает рубашку.

Он намного красивее, чем может быть любой мужчина. С каждой расстёгнутой пуговицей обнажается рельефный мускул, покрытый жирным шрифтом и узорами. Я чувствую, как пересыхает у меня во рту, когда его рубашка распахивается, и ощущаю нарастающее желание между ног, пока он сбрасывает её на пол, поигрывая мышцами.

– Теперь ты, – хрипло бормочет он.

Мои пальцы дрожат, когда я тянусь к молнии на спине. Я расстёгиваю её до поясницы, а затем медленно стягиваю рукава с плеч, оттягивая плотную ткань вниз, пока она не сползает с моей груди, бёдер и наконец не падает на пол.

На мне остаются только чёрные шёлковые трусики и кружевной бюстгальтер в тон. Лука смотрит на меня тёмными от вожделения глазами, жадно скользя взглядом с головы до пят и обратно.

– Превосходно, – хрипло бормочет он. – Чертовски красивая.

Я чувствую, как краснею.

– Теперь ты, – шепчу я, и он снова одаривает меня этой высокомерной ухмылкой, опуская руки к ремню.

– Я хочу, чтобы ты снова стояла на коленях, зайчонок, – мурлычет он. – Хочу, чтобы мой член коснулся твоих губ, когда я его освобожу, и хочу видеть, как красиво они обхватывают его. – Его голос становится на октаву ниже, и по моей коже бегут мурашки. – Я хочу всё, чего не получил в прошлый раз.

Я прикусываю губу, но делаю шаг вперёд, всё ближе и ближе, пока не оказываюсь прямо перед ним. Заставляя себя быть смелой и не отводить взгляд, я опускаюсь на колени. Только после этого он расстёгивает ремень.

Его пальцы хватаются за молнию, он спускает её вниз, и толстый член, который я вижу под ней, едва не ударяет меня по щеке, когда высвобождается, такой же пугающий, как и в прошлый раз.

Я хочу спросить, как он вообще поместится во мне, но не спрашиваю. Я не хочу, чтобы он знал, какая я неопытная. Возможно, он пришёл сюда не за девственницей. Какой мужчина пойдёт в секс-клуб за женщиной, которая не знает, что делает? Если бы он знал, то, возможно, захотел бы, чтобы я ушла.

Поэтому я молчу и наклоняюсь, касаясь губами кончика его члена, и снова обхватываю его рукой.

– Сними бюстгальтер. – Его голос звучит низко и хрипло. – Я хочу видеть эти прелестные груди, пока ты сосёшь мой член, красавица.

Его слова непристойны, но в его голосе столько страсти, что я точно знаю, что делаю с ним. Другой рукой я тянусь назад, расстёгиваю бюстгальтер и дразню его головку языком.

Я слышу его резкий выдох, когда бюстгальтер падает, обнажая мою грудь. Он опускает руку, обхватывает одну грудь ладонью и играет с соском, пока я продолжаю дразнить его член, проводя языком по его стволу.

Он легонько шлёпает меня по груди.

– Обхвати его губами, красавица. Я хочу, чтобы ты его пососала.

Я знаю, что он прощупывает почву, проверяя, не возмущусь ли я из-за его манер, но от этого я становлюсь ещё более влажной, и моя киска сжимается, когда я подчиняюсь. Я обхватываю его губами, ощущая странное, возбуждающее прикосновение его головки к моим губам, и он стонет, словно от переполняющего его удовольствия.

– Блядь. – Его пальцы нежно сжимают мой сосок, играя с ним, пока я опускаюсь ниже. – Бери столько, сколько можешь, красавица. Не торопись. – Теперь его голос звучит мягче. – Это так чертовски приятно.

Это придаёт мне смелости. Я провожу по нему языком, проверяя, сколько смогу выдержать, и беру его член в рот до середины, пока не чувствую, что вот-вот сработает рвотный рефлекс. То, что осталось снаружи, меня пугает, но я глажу его рукой, слегка посасываю и облизываю, играю с его членом, пока он нежно сжимает мою грудь и играет с моими сосками.

Я никогда ещё не была так возбуждена. Моя кожа стала сверхчувствительной, киска ноет, трусики промокли. Я стону, когда он снова теребит мой сосок, и он стонет в ответ, отпускает мою грудь, хватает меня за руку и поднимает на ноги.

– Чёрт, я кончу слишком быстро, если ты будешь продолжать в том же духе. – Он стягивает с себя трусы, подхватывает меня за бёдра и поднимает, а когда кладёт меня на кровать, с моих губ срывается тихий писк. Он забывает о нашей игре с одеждой, тянется к моим трусикам и одним быстрым движением стягивает их с меня, оставляя меня лежать на кровати обнажённой.

– Черт, – повторяет он, жадно глядя на меня. – Ты просто чертовски идеальна.

Я чувствую, как краснею под его взглядом.

– Как и ты, – шепчу я, стараясь говорить с другим тембром, чтобы он меня не узнал. Трудно вспоминать об этом, когда я так возбуждена, когда всё, о чём я могу думать, это о том, как сильно я хочу.

Он улыбается, и на его лице снова появляется это высокомерие, когда он присоединяется ко мне на кровати.

– Я хочу снова попробовать тебя на вкус, – бормочет он и на этот раз наклоняется без предисловий, закидывая мои ноги себе на плечи, а сам соскальзывает с кровати и зарывается лицом между моих бёдер.

Я вскрикиваю, когда его язык касается меня. Я и представить себе не могла, что это может быть так приятно. Это так хорошо, почти неописуемо: жар и влажность его языка на моей самой сокровенной плоти, он лижет и пробует меня на вкус. Он пожирает меня, словно не может насытиться, его язык скользит по моему клитору, а руки крепко сжимают мои бёдра, удерживая на месте.

Я пытаюсь пошевелиться, но от того, что он прижимает меня к кровати, я становлюсь ещё более влажной, и он стонет от этого ощущения.

– Чёрт, ты вся мокрая. – Он снова облизывает меня, от входа до клитора, и я беспомощно стону. – Кончи для меня, – бормочет он. – Чёрт, я так сильно хочу тебя трахнуть. Ты будешь такой тугой. Кончи для меня, чтобы я мог погрузить в тебя свой член.

Эти непристойные слова только усиливают моё возбуждение. Меня бросает то в жар, то в холод, я на грани оргазма, и когда он плотно прижимается губами к моему клитору, быстро и жёстко лаская меня языком, я чувствую, что вот-вот взорвусь.

Оргазм накрывает меня с головой, я кричу, запрокидываю голову и хватаюсь за одеяло. Я никогда к этому не привыкну, никогда не перестану думать, что это самое невероятное в мире. Его язык, его губы… Я тёрлась об него, забыв о стыде, и стонала от облегчения, пока он, наконец, не отстранился, наклоняясь надо мной, чтобы взять презерватив с тумбочки. Я чувствую, как его член касается внутренней стороны моего бедра, горячий и твёрдый, и хватаю его за запястье, прежде чем успеваю остановиться.

– Не надо, – шепчу я. – Я… Всё в порядке. У меня нет... ничего. И я не забеременею...

Он смотрит на меня с некоторой опаской.

– Ты уверена?

Я киваю. Я не хочу откровенно врать и говорить, что принимаю таблетки или что-то в этом роде, потому что это не так. Но у меня только что были месячные. Я почти уверена, что не могу забеременеть так близко к началу цикла. Я помню, как некоторые девочки в школе-интернате, которые тайком встречались с мальчиками, обсуждали, когда лучше это сделать. Со мной всё будет в порядке. И это будет только один раз. Одного раза будет недостаточно.

Я хочу почувствовать его. Если это будет единственный раз, я не хочу, чтобы между нами был барьер. Я хочу почувствовать всё.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Я хочу почувствовать тебя во мне.

Его взгляд становится горячим и мрачным, и я чувствую, как по его телу пробегает дрожь, инстинкт борется с потребностью.

– Блядь, – стонет он, снова наваливаясь на меня, и тянется рукой, чтобы погладить моё бедро. – Я всегда использую...

Меня пронзает мысль о том, что я могу быть единственной, с кем он так поступал. Я не могу быть его первой, но могу стать первой в чём-то другом.

– Да, – выдыхаю я, и это слово звучит более страстно, чем я хотела бы. – Пожалуйста. Я хочу почувствовать твой член внутри себя без презерватива. – Грязные слова срываются с моих губ раньше, чем я успеваю их остановить, и это меня удивляет. Я никогда такого не говорила. Даже в мыслях не допускала. – Пожалуйста. Можешь выйти в конце, если хочешь. Я просто хочу почувствовать. Это так... горячо... – Мой голос срывается, я запинаюсь, и он стонет, запустив руку мне в волосы и глядя на меня сверху вниз.

– Я не могу тебе отказать. Чёрт, сам не знаю почему. Я не должен этого делать. Это плохая идея. Но... – он уже тянется ко мне, и я чувствую, как его член касается меня, раздвигая мои складочки. – Боже, это будет очень приятно. Никогда... Я никогда... – он замолкает, его бёдра подаются вперёд, и его член входит в меня, такой чертовски толстый. У меня есть мгновение, чтобы подумать, что, может быть, я зря не сказала ему, что я девственница, но тут он стонет:

– О боже, как же хорошо, – и одним длинным, резким движением проникает в меня, разрывая тонкую преграду между нами, и я пронзительно вскрикиваю от боли.

Он тут же замирает.

– Ты в порядке? – Его голос звучит глухо, тело дрожит от напряжения. Он уже на всю длину, а я так переполнена, что это кажется невозможным…

– Ты такой большой. – Мой голос звучит как писк. – Он такой большой…

Он стонет, его бёдра двигаются.

– У тебя никогда не было такого большого? – Он ухмыляется. – Тогда ты отлично справляешься, красавица. Ты так хорошо его приняла.

Не думаю, что это правда, но я хватаюсь за эту возможность, чтобы не дать ему понять, что я с ним впервые.

– Да, – шепчу я. – У меня никогда не было никого такого большого.

Технически это правда.

На его лице снова появляется высокомерное выражение, он откидывается назад, опираясь на колени, раздвигает меня пальцами и смотрит туда, где мы соединились.

– Ты такая красивая, когда принимаешь мой большой член. – Он выходит из меня на несколько сантиметров, а затем с громким стоном входит обратно. Я ахаю, приподнимая бёдра. Мне всё ещё больно, но в то же время... приятно. Я чувствую себя растянутой и наполненной, и с каждым медленным толчком, пока он наблюдает за тем, как трахает меня, удовольствие нарастает. – Чертовски красивая. Идеальная киска, – бормочет он, а затем наклоняется надо мной, закидывает мою ногу себе на бедро и целует. – Идеальная, – шепчет он, прежде чем его губы касаются моих.

Ощущение от его поцелуев, пока он двигается, замедляясь, чтобы я привыкла к его размеру, накрывает меня волной возбуждения. Я чувствую, как нарастает удовольствие, как его губы нежно касаются моих, вознося меня на вершину блаженства.

Я приоткрываю губы, хватаю его за плечи, его язык скользит в мой рот, и у меня кружится голова от удовольствия, от желания, от осознания того, что это происходит, и Лука внутри меня, что Лука – мой первый мужчина, и он трахает меня прямо сейчас.

Все мои мечты сбылись. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Он стонет мне в рот, его движения становятся резкими и медленными, но я знаю, что это не навсегда. Его рука скользит между нами, большой палец находит мой клитор.

– Эта идеальная, тугая киска доведёт меня до оргазма, – хрипло бормочет он. – Я не смогу больше ждать, чтобы наполнить тебя, красотка. Кончи для меня, пока я трахаю тебя.

Его бёдра двигаются всё быстрее, пока он говорит, и боль отступает, когда я чувствую его губы и пальцы на своём теле, слышу, как он шепчет грязные словечки, пока его член входит в меня и выходит из меня. Я хочу большего, хочу, чтобы это длилось вечно, и выгибаюсь под ним, отвечая на его толчки.

Он резко вздрагивает.

– О боже, – выдыхает он. – Блядь, красавица, кончай сейчас. Кончи для меня!

Что-то в его приказе, в его резкости, в грубом акценте – всё это меня доводит. Он прижимается большим пальцем к моему клитору, потирая его, и я вскрикиваю, прижимаясь к его губам, и крепко сжимаю его член, когда меня накрывает оргазм.

Он напрягается, издаёт грубый стон, его бёдра дёргаются вперёд, и я чувствую, как внутри меня разливается жар, а его член пульсирует.

– Чёрт, чёрт, красавица, – стонет он, его бёдра дёргаются, когда он кончает, его таз трётся о мой сверхчувствительный клитор, пока я не чувствую, как по мне прокатываются более мелкие, но интенсивные волны, а моё тело ритмично сжимается вокруг него. – Чёрт, я не могу перестать кончать. – Его бёдра снова дёргаются, мышцы напрягаются, и, клянусь, я чувствую, как густая горячая жидкость стекает с его члена на мои бёдра.

Он замирает надо мной, дрожа и вцепившись рукой в изголовье кровати.

– Чёрт, я мог бы оставаться в тебе всю грёбаную ночь, – шепчет он. – Я хочу трахнуть тебя снова. Я хочу продолжать трахать тебя. Чёрт...

– Ты можешь, – шепчу я, и он издаёт сдавленный смешок.

– Я не знаю, смогу ли я после такого оргазма. Я никогда в своей грёбаной жизни не кончал так сильно. Чувствовать тебя обнажённым в тебе...… блядь, это был настоящий религиозный опыт.

Я прикусываю губу, моё лицо пылает. Мне хочется смеяться или плакать, или и то и другое сразу... а может, просто удержать его здесь, рядом, и не отпускать.

Он медленно выходит из меня, и мне хочется по-настоящему разрыдаться.

Это не может быть в последний раз. Не может.

Он переворачивается на бок, притягивает меня к себе и наклоняется, целуя в плечо.

– Ты должна вернуться, – шепчет он. – Я буду в следующую пятницу, в следующую субботу, когда они будут работать. Я больше никого не буду трахать, пока ты здесь. – Его рука скользит по моему животу, собственнически обхватывая меня между ног, и его пальцы проникают внутрь, словно удерживая там его сперму. Я ахаю, выгибаясь от его прикосновений, и он стонет. – Я хочу снова тебя трахнуть. Скажи, что ты вернёшься.

Я должна сказать ему, что не знаю. Я ничего не могу обещать. Но вместо этого я поворачиваюсь к нему, касаюсь его губ своими и нежно целую, стараясь не расплакаться.

– Я буду здесь, – обещаю я.

Надеюсь, что это правда.