Текст книги "Извращенная тайна (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 32

ДЖУЛИЯ

Резкий поворот событий настолько ошеломляет, что я могу только цепляться за жизнь.

Я думала, что навсегда потеряю мужчину, которого любила, и что он, возможно, никогда меня не простит, а теперь он не только говорит, что простил, что любит меня, но и...

Он так сильно меня хочет, что не может дождаться, когда я буду его. И я чувствую, что тону в желании, в наслаждении, в...

Его язык скользит вверх, между моих бёдер, к клитору, а руки сжимают меня, удерживая на его лице. Я не могу отделаться от мысли, что задушу его, но ему, похоже, всё равно. Его язык ласкает меня, его стоны вибрируют на моей коже, и я чувствую, как удовольствие поглощает всё вокруг, вытесняя все остальные мысли. Он пожирает меня, словно изголодался, словно хочет утонуть во мне, а я... всё, чего я хочу, – это позволить ему это сделать.

Я чувствую, как дрожат мои бёдра, пока он усиливает ощущения, ускоряя темп, и мои костяшки белеют от того, как сильно я сжимаю каркас кровати. Я чувствую, что вот-вот взорвусь, и он рычит, подначивая меня.

Оргазм настолько сильный, что у меня кружится голова, перед глазами мелькают искры, я теряю контроль и ритмично двигаю бёдрами, прижимаясь к его рту, пока не начинаю задыхаться. И ему, кажется, это нравится. Я чувствую, как он дрожит подо мной, и в тот момент, когда мой оргазм начинает утихать, он одной трясущейся рукой стягивает с себя спортивные штаны, высвобождая член, и отстраняется.

– Мне нужна твоя киска, – выдыхает он. – Мне нужно быть в тебе. Чёрт, Джулия…

В его голосе звучит невыносимая жажда. Я осторожно отодвигаюсь и, оседлав его бёдра, ловлю на себе такой жаркий, тёмный и всепоглощающий взгляд, что меня снова накрывает волна возбуждения.

Это тот самый мужчина, который трахал меня ночь за ночью в клубе. Тот, кто показал мне вершины наслаждения, о существовании которых я даже не подозревала, тот, кто разрушил меня и собрал заново. Но теперь он смотрит на меня как, на Джулию. Нет никаких секретов, никаких масок, никакой Валентины.

Есть только мы и отчаянное желание, которое движет нами обоими.

Он опускает руку и обхватывает свой член у основания, направляя его между моих бёдер.

– Пожалуйста, – снова хрипит он, и хотя однажды ночью мне, возможно, и захотелось бы подразнить его и отказывать ему до тех пор, пока я наконец не уступлю, сейчас не тот момент.

Сейчас я тоже не могу ждать.

Я медленно опускаюсь, стараясь не задеть его повязки коленом. Как только его член входит в меня, он шипит сквозь зубы, его руки сжимают мои бёдра, пока я впускаю его в себя ещё на дюйм.

Он такой большой. Растягивание восхитительно, ощущение того, как он наполняет меня, настолько восхитительно, что я едва могу это вынести. Моё тело сжимается вокруг него, и бёдра Луки дёргаются.

– Чёрт, – выдыхает он. – Чёрт, я так сильно хочу кончить...

– Я уже кончила. – Я прикусываю губу, опускаясь ещё на дюйм и наблюдая, как темнеют его зрачки. – Ты можешь...

– Нет, – он качает головой, стиснув зубы. – Я хочу, чтобы это длилось долго. Чёрт, я хочу...

Он замолкает, словно не в силах говорить, а я насаживаюсь на него всё глубже и глубже. Я опускаюсь на него полностью, задыхаясь от ощущения всей длины и толщины его члена внутри себя, и Лука стонет, подаваясь вверх, когда я снова сжимаюсь вокруг него.

Его рука оказывается между нами, большой палец поглаживает мой клитор в той манере, которая, как он знает, мне больше всего нравится, пока я нахожу медленный ритм, который не причинит ему боли.

Я двигаюсь на нём, медленно скользя вверх и вниз, и вижу, как его лицо напрягается и морщится от удовольствия. Его грудь вздымается, мои руки скользят по его коже, и я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что мы здесь, вместе, что он вот так прикасается ко мне, и мы снова вместе, без злости, взаимных упрёков и всего того, чем были наполнены последние недели.

Он пульсирует внутри меня, и я знаю, чего он хочет... чтобы я снова кончила, чтобы почувствовать, как я сжимаюсь вокруг него, и чтобы он снова доставил мне удовольствие, прежде чем кончит сам. Я задыхаюсь от настойчивых движений его большого пальца, выгибаюсь, и вижу, как тяжело ему ждать, сдерживаться...

Когда наступает мой оргазм, он такой же взрывной, как и первый. Я кричу, впиваюсь пальцами в его грудь, прижимаюсь к нему, и он стонет почти с болью, когда я чувствую, как он начинает изливаться в меня, крепко сжимая меня в объятиях. Мы вместе переживаем оргазм, он держится за меня так, словно от этого зависит его жизнь, меня переполняет жар, и я стону, произнося его имя.

Мне хочется рухнуть ему на грудь, когда удовольствие начинает ослабевать, но я не хочу причинять ему боль. Я осторожно отстраняюсь, слышу, как он ахает, чувствуя, как его всё ещё полутвёрдый член выходит из меня, и прижимаюсь к его здоровому боку. В горле у меня стоит ком, и он тут же поворачивается ко мне.

– Ты в порядке? – Он проводит большим пальцем по моему подбородку. – Я не причинил тебе боли.

– Нет. – Я быстро качаю головой. – Я в порядке. Я просто... я так благодарна, что ты жив. Что мы оба живы, и у нас всё получится.

Он наклоняется и целует меня в макушку.

– Я знаю, детка. Я тоже.

От этого ласкового слова, так непринуждённо слетевшего с его губ, у меня снова наворачиваются слёзы. Я прижимаюсь лицом к его плечу, вдыхая его запах, а он обнимает меня и молча держит в своих объятиях несколько долгих минут.

Через некоторое время он слегка ёрзает, морщась от боли, и я тут же отодвигаюсь, чтобы дать ему больше места, опасаясь, что слишком сильно давлю на его рану. Но он просто прижимает меня к себе, устраиваясь поудобнее, и крепко обнимает за плечи.

– Останься, – говорит он. Это не приказ и не требование. Это просьба. – Пожалуйста.

– Я никуда не уйду. – Я прижимаюсь к нему, положив руку ему на грудь, где под ладонью чувствую его сердцебиение. – Обещаю.

Последовавшая за этим тишина скорее уютная, чем напряженная, и она приносит облегчение. Сколько ночей я провела без сна в нашем особняке, слушая тишину и зная, что он в другой комнате, намеренно держится от меня на расстоянии? Сколько раз я мечтала именно об этом – о простом уюте, о том, чтобы меня обнимал любимый мужчина, без гнева и обиды, отравляющих каждое мгновение?

– О чём ты думаешь? – Тихо и с любопытством спрашивает Лука.

– О будущем. – Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их обдумать, и я чувствую, как он слегка напрягается рядом со мной. – Просто... интересно, как это выглядит сейчас. Для нас.

Он на мгновение замолкает.

– А как ты хочешь, чтобы это выглядело? – Наконец спрашивает он.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Никто так давно не спрашивал меня, чего я хочу – ни мой отец, ни Ромео, ни даже сам Лука в те ужасные недели, когда наш брак был ничем иным, как наказанием. От того, что он спрашивает сейчас, и ему действительно небезразличен мой ответ, у меня сжимается горло.

– Я хочу... – Я моргаю, чтобы избавиться от слёз в глазах. – Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Это всё. Я хочу, чтобы мы любили друг друга. Я хочу, чтобы наш ребёнок рос в доме, полном любви, а не обид. Я хочу просыпаться рядом с тобой и не гадать, посмотришь ли ты на меня с ненавистью или отвращением.

– Джулия...

– Я хочу, чтобы ты простил себя, – быстро продолжаю я. – За всё, что, по-твоему, ты сделал не так. За то, что влюбился в Валентину, за то, что не узнал меня раньше, за то, что был жесток, когда узнал правду. Я хочу, чтобы ты понял, что я прощаю тебя за всё это, и мне нужно, чтобы ты тоже себя простил.

Его рука сжимает моё плечо, и когда я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, его глаза подозрительно блестят.

– Это тяжело, – говорит он хриплым голосом. – Не знаю, смогу ли я простить себя за то, что наговорил тебе, за то, как я с тобой обращался. Ты была в отчаянии, напугана и загнана в угол, а я вместо того, чтобы попытаться понять, просто... наказывал тебя. Снова и снова. Я заставлял тебя страдать, потому что мне было больно, и я этим не горжусь.

– Я знаю. – Я протягиваю руку и обхватываю его лицо, заставляя посмотреть на меня. – Но ты уже не тот человек. Ты не тот мужчина, который говорил эти жестокие вещи или намеренно делал наш брак несчастным. Ты тот мужчина, который пришёл за мной, когда меня похитили. Который принял на себя пулю, предназначавшуюся мне. И я знаю, что ты любил меня. Мы оба поступали неправильно. Так не должно продолжаться вечно.

– Я должен был раньше сказать тебе, что люблю тебя, – тихо произносит он. – Я должен был сказать тебе, когда только начал понимать, что не могу наказывать тебя вечно. Но я боялся, что, если признаюсь, что всё ещё люблю тебя, это сделает меня слабым. И это будет означать, что ты таким образом победила.

Я наклоняюсь и нежно целую его в лоб.

– Мы не можем изменить прошлое. Всё, что мы можем сделать, это решить, каким мы хотим видеть будущее, и работать над этим вместе. Это будет непросто. Наверное, это будет самое сложное, что мы когда-либо делали. Но я думаю... думаю, у нас получится. Если мы оба захотим этого достаточно сильно.

– Я хочу этого. – Он прижимается своим лбом к моему. – Я хочу тебя. Я хочу нашу семью.

Облегчение, охватывающее меня, настолько сильное, что почти причиняет боль.

– Я тоже, – шепчу я. – Такое чувство, что многое изменилось. Сейчас всё кажется другим по сравнению со вчерашним днём. Или с прошлой неделей. Или... или с любым другим моментом с тех пор, как ты узнал правду.

– Я действительно чувствую себя по-другому. – Его рука медленно водит кругами по моей спине, успокаивая и нежно. – Я наконец-то начал бороться за тебя, как ты боролась за меня.

– Мне это нравится. – Я запечатлеваю поцелуй на его груди, прямо над сердцем. – Бороться друг за друга. Я хочу, чтобы мы были такими.

– Я уверен, Данте будет рад, что мы больше не боремся друг с другом, – говорит Лука с тихим, мрачным смешком. – Так ему будет легче.

– Я бы хотела, – я медленно выдыхаю. – Я бы хотела, чтобы он заботился о том, счастлива ли я. Были ли счастливы мы. А не только о том, хорошо ли это выглядит для семьи.

– Я знаю. – Лука крепче обнимает меня, защищая и утешая. – Но у тебя есть я, и Ромео, и Саванна. У тебя есть твои друзья. Есть люди, которым ты дорога как личность, а не как дочь дона или политический актив.

– Есть ли ты у меня? – Вопрос звучит тише, чем я хотела, и в нём слышится лёгкая дрожь. – Ты действительно мой? Не только потому, что мы женаты или у нас есть ребёнок, но и потому, что ты выбрал меня?

– Да. – Лука твёрдо произносит эти слова, прижимая большой палец к моей челюсти, чтобы я посмотрела на него. – Я твой, Джулия. Я выбираю тебя. Я выбираю тебя, потому что хочу, а не потому что должен.

– Я тоже тебя выбираю, – шепчу я. Эти слова звучат как клятва, более святая, чем та, что мы произнесли в церкви несколько недель назад. – Я всегда буду выбирать тебя. И я тоже твоя. Навсегда.

Мы лежим в уютной тишине ещё какое-то время, и я ловлю себя на мысли, что думаю о будущем так, как раньше себе не позволяла. Не о том будущем, к которому я привыкла – холодный брак, обиженный муж, ребёнок, растущий в доме, полном напряжения и невысказанного гнева, а о том будущем, которого я действительно хочу. То, которое кажется возможным теперь, когда мы наконец перестали бороться друг с другом и начали бороться друг за друга.

Я представляю, как каждое утро просыпаюсь рядом с Лукой, в его объятиях, без стен и преград между нами. Я представляю, как мы вместе обустраиваем детскую, добродушно спорим о цветах стен и расстановке мебели. Я представляю, как впервые беру на руки нашего малыша, как меняется лицо Луки, когда он становится отцом, как он открывает в себе способность к нежности и любви, о которой даже не подозревал.

Я представляю семейные ужины, на которых мы по-настоящему счастливы. Я представляю, как мы стареем вместе, как растёт наш ребёнок, как мы строим свою жизнь, а не ту, что навязана нам долгом или обязательствами.

Эти образы такие яркие, такие до боли реальные, что у меня сжимается сердце от тоски.

Я чувствую, как он засыпает рядом со мной, и закрываю глаза, позволяя себе тоже погрузиться в сон. Мне так уютно и спокойно в его объятиях, как я и хотела уже давно.

Это будет непросто.

Нам придётся заново учиться доверять друг другу, разбираться в том, как строить наш брак, чего мы оба от него хотим, и во всём остальном. Но мне кажется, что пока Лука рядом, пока он хочет этого так же сильно, как и я, у нас всё получится.

Наконец-то будущее полностью в наших руках, и мы можем сделать его таким, каким захотим.

И на этот раз нас никто не остановит.

ЭПИЛОГ

ДЖУЛИЯ

В руках Луки автокресло кажется невероятно маленьким, когда он вносит его в парадную дверь нашего особняка. Внутри спит Лючия, её крошечное личико спокойно под нежно-розовым одеяльцем, которое мать Луки, в честь которой теперь зовут нашу дочь, с удовольствием бы накинула на внучку, если бы была с нами. Она здесь совсем недавно, но всё уже кажется другим. В те долгие месяцы беременности, когда я пыталась представить себе этот момент, я и представить не могла, насколько всё будет по-другому.

Я захожу в дом вслед за Лукой, вдыхая аромат свежих цветов и лимонного чистящего средства. Саванна написала мне, что кухарка из поместья привезла целую гору готовых блюд с этикетками и что она может привезти ещё что-нибудь, если нам понадобится. Мне приятно знать, что есть люди, которым мы можем доверять и которые о нас позаботятся. Мой отец никогда не изменится, но брат любит меня, как и невестка.

И я точно знаю, что мой муж всегда будет меня любить.

– Осторожнее на лестнице, – говорит Лука, хотя это он несёт автокресло, а на плече у него больничная сумка, а я иду с пустыми руками. С рождением Лючии его стремление оберегать меня усилилось – не в удушающем смысле, как я боялась, а в том, что я чувствую себя любимой. Я чувствую себя для него особенной, ценной. Как будто я важна для него сама по себе, а не тем, что могу сделать для семьи или организации.

– Я в порядке, – уверяю его я, но всё равно стараюсь не торопиться, потому что из-за усталости я становлюсь неуклюжей, и ступеньки кажутся мне круче, чем должны быть.

Три дня в больнице, прерывистый сон и непосильная ответственность за жизнь крошечного человечка, всё это привело к тому, что я чувствую себя так, будто могу проспать несколько месяцев, но при этом постоянно нервничаю и переживаю за неё.

Мы входим в детскую, и Лука с особой осторожностью ставит автокресло на пеленальный столик, а затем опускается на колени, чтобы отстегнуть нашу дочь. Его руки невероятно нежно ослабляют ремни и скользят под маленькое тельце Лючии, чтобы вынуть её из кресла. Она слегка шевелится и издаёт тихий протестующий звук, не то плач, не то что-то ещё, и Лука тут же прижимает её к груди.

– Эй, малышка, – нежно шепчет он. – С возвращением домой.

Я смотрю на них, на мужа и дочь, и чувствую такую радость и благодарность, что готова расплакаться. Это то, чего я хотела всё это время, к чему так отчаянно стремилась, когда создавала «Валентину» и шла в тот клуб. Не только ради любви Луки, хотя, видит бог, я хотела этого с такой страстью, что это граничило с безумием, но ради этого чувства семьи. Принадлежности. Ради того, чтобы построить то, что мы выбрали сами, а не то, к чему нас принудили.

– Тебе следует присесть, – говорит Лука, бросая на меня обеспокоенный взгляд. – Ты выглядишь измученной.

– Я очень устала. – Я осторожно опускаюсь на стул для кормления, моё тело протестует против движения. – Но в то же время я счастливее, чем когда-либо могла себе представить.

Он опускается на подставку для ног, Лючия всё ещё прижимается к его груди, и мы втроём сидим в лучах послеполуденного солнца, проникающего через окна. Тишина уютная, домашняя, её нарушают лишь тихое дыхание Лючии и отдалённый шум машин за окном.

Вот что такое покой, понимаю я. Это стоит всей боли, ошибок и ужасных решений, которые привели нас сюда.

– Ромео зайдёт попозже, – говорит Лука через некоторое время. – Он хотел дать нам время освоиться, но каждый час пишет мне, спрашивая, как у нас дела.

– Конечно, пишет. – Я улыбаюсь, вспоминая, как мой брат превратился в любящего дядюшку. Он приехал ко мне, когда у меня отошли воды, и я увидела, как он запаниковал – один из немногих случаев в моей жизни. Я до сих пор смеюсь, вспоминая, как Ромео в панике вёз нас в больницу, а Лука сидел сзади и держал меня за руку. – Ты сказал ему, что мы ещё не готовы принимать посетителей?

– Я сказал, что он может прийти через час. И Саванна тоже, если она захочет. – Рука Луки медленно поглаживает Лючию по спинке, успокаивая её, хотя она и так уже спокойна. – Если ты не против?

Я киваю.

– Думаю, это было бы здорово.

Лючия начинает капризничать, её личико сморщивается, и Лука тут же передаёт её мне.

– Вот. Наверное, она проголодалась.

Я беру её осторожно, всё ещё не до конца уверенная в том, что смогу удержать такую маленькую девочку. Я всё ещё боюсь сделать что-то не так, но чем дольше она с нами, тем увереннее я себя чувствую. Я вижу, как Лука наблюдает за нами, на его лице любовь и нежность.

– У тебя хорошо получается, – говорит он с лёгкой улыбкой.

– Наверное, это инстинкт. – Я тихо смеюсь. – Я стараюсь изо всех сил.

– Ты делаешь более, чем достаточно. – Он протягивает руку и заправляет прядь моих волос за ухо. – Ты для меня всё, Джулия. Для нас обоих.

Услышав это, я всё равно чувствую облегчение, словно греюсь в лучах солнца. Это то, что мне было нужно всё это время – не только его любовь, хотя и это тоже, но и его вера в меня. Он уверен, что я способна стать той матерью, которая нужна нашей дочери, той женой, которой он заслуживает, той женщиной, которой я пытаюсь стать с тех пор, как сняла маску и показала ему, кто я на самом деле.

Мы сидим так некоторое время: Лючия с удовольствием сосёт грудь, а рука Луки лежит у меня на ноге. Усталость никуда не делась, но её можно вынести, потому что я не одна. Я знаю, что каждый день, пока мы с этим справляемся, Лука тоже будет рядом: будет менять подгузники, приносить мне воду и разговаривать с нашей дочерью тем нежным голосом, от которого у меня щемит сердце, потому что я так сильно его люблю.

– Я подумал, – тихо говорит Лука, наблюдая за нами, – что, когда Лючия немного подрастёт, тебе стоит подумать о том, чтобы поступить в колледж, если хочешь. Подумай, чем бы ты хотела заниматься, помимо того, чтобы быть женой и матерью.

Я удивлённо смотрю на него.

– Я знаю, что ты любила учёбу, – продолжает он. – И я знаю, что ты любишь литературу. Не многим людям выпадает шанс просто учиться и делать всё, что они хотят, не думая о практичности. У тебя это есть, и я думаю, ты должна этим воспользоваться. Ты отказалась от всего ради этой семьи. Самое меньшее, что я могу сделать, это позаботиться о том, чтобы у тебя было то, что принадлежит тебе. То, что ты выберешь сама.

– Я выбрала тебя. – Я хмуро смотрю на него. – Я выбрала это. Всё это.

– Я знаю. Но ты должна иметь возможность выбирать и что-то другое. – Он наклоняется и нежно целует меня в лоб. – Ты должна быть не просто моей женой и матерью Лючии. Ты должна быть ещё и Джулией.

Мои глаза ни с того ни с сего наполняются слезами. Это та любовь, о которой я мечтала всю жизнь, та любовь, которой меня никогда не одаривал отец, – любовь, от которой я счастлива, что бы это ни значило. Это значит, что я хочу быть собой, а не тем, кем меня хочет видеть кто-то другой.

– Я бы хотела этого, – шепчу я. – Спасибо.

– Не за что меня благодарить, – он качает головой. – И тебе не нужно моё разрешение. Но я подумал, что, может быть, мне стоит немного подтолкнуть тебя. Ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь всего. Прости, что я так долго этого не понимал.

– Мы оба совершали ошибки. – Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. – Но теперь мы здесь. Это самое главное.

Лючия заканчивает есть, и я перекладываю её к себе на плечо, чтобы она отрыгнула, и нежно поглаживаю по спине. Когда она тихонько срыгивает, он смеётся и протягивает руку, чтобы погладить её по тёмным волосам.

– Она само совершенство, – говорит он, проводя пальцем по её щеке. – Не могу поверить, что мы её создали.

– Не могу поверить, что она настоящая. – Я целую Лючию в макушку. – Я так долго представляла, каково это будет – создать семью с тобой, вместе растить ребёнка, но реальность оказалась намного лучше, чем все мои фантазии.

– Даже несмотря на недосып, постоянные смены подгузников и то, что мы не разговаривали по-настоящему уже три дня?

– Даже несмотря на всё это. – Я улыбаюсь ему.

Он наклоняется и нежно целует меня, и я на мгновение прижимаюсь лбом к его лбу, а между нами лежит наша малышка.

Теперь уже нет никаких сомнений в том, что мы нашли друг в друге свой дом, и прошлое прощено, а любовь, которую мы обрели, стоила всего.

А будущее... его выбираем мы сами...

Всегда и навсегда.

ПЕРЕВОДЧИК#HotDarkNovels

КОНЕЦ.