Текст книги "Извращенная тайна (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 9

ДЖУЛИЯ

Я знаю, что в следующий раз, когда отец вызовет меня к себе в кабинет, он объявит мне своё окончательное решение.

Я этого жду. Боюсь этого, как боишься того момента, когда палач наконец опустит свой меч, не потому, что не знаешь, что это случится, а потому, что от этого боль не становится меньше.

Когда я вхожу, он сидит за столом, и на его лице довольное, радостное выражение, как будто он только что заключил особенно выгодную сделку.

Что, полагаю, так и есть.

– Садись, Джулия.

Я сажусь. Руки сложены на коленях, поза идеальная. Послушная дочь. Послушный ребёнок. Я играла эту роль всю свою жизнь, и теперь моё исполнение безупречно.

– Я принял решение, – говорит он. – Мы уже обсуждали это раньше, но теперь я уверен. Алессандро Ферруччи станет твоим мужем. О помолвке будет объявлено через шесть недель на весеннем благотворительном гала-концерте. Свадьба состоится через полгода после этого.

Шесть недель. Шесть месяцев. Эти цифры кажутся одновременно невероятно далёкими и пугающе близкими. Шесть недель до того, как весь мир узнает, что я принадлежу Алессандро. Шесть месяцев – и я стану его женой по-настоящему, а не только по закону. Шесть месяцев... и все двери захлопнутся, и я окажусь в ловушке навсегда.

– Я поняла. – Спорить бессмысленно. Этот разговор – всего лишь формальность.

– Алессандро – хороший человек, – продолжает отец. – У его семьи хорошие связи, их уважают. Ты ни в чём не будешь нуждаться. И он искренне привязан к тебе, а это больше, чем могут надеяться многие женщины в твоём положении. Это удачная партия, и она покажет, что в семье воцарилось спокойствие. Что моя дочь способна удачно выйти замуж и способствовать развитию нашей семьи, даже если мой сын ведёт себя опрометчиво.

Привязан. От этого слова у меня щемит в груди.

Мне не нужна привязанность Алессандро. Мне не нужно ни его уважение, ни связи в его семье, ни комфортная жизнь, которую он может обеспечить. Мне нужен Лука.

Я трахалась с ним уже несколько недель, прикрываясь Лизи, и мой отец был так рад, что я такая послушная дочь и удачно выхожу замуж, что не возражал против того, чтобы я проводила столько времени с подругой. Я говорила, что мы обсуждаем подготовку к свадьбе, что я хочу провести время с друзьями, прежде чем стану женой, и он верил.

Но скоро всё это закончится. И мне придётся отказаться от единственного мужчины, с которым я когда-либо испытывала подобные чувства, от мужчины, от одного прикосновения которого я загораюсь. От мужчины, который не знает, что женщина, в которую он влюбляется, и женщина, которую он никогда не сможет заполучить, – это один и тот же человек.

Я киваю, заставляя себя сохранять невозмутимый вид.

– Спасибо, пап. Для меня большая честь, что ты доволен мною.

Ложь даётся мне легко. Слишком легко. Я так долго лгала, что правда кажется мне чужим языком. Шесть месяцев. Возможно, я смогу встречаться с Лукой так долго, но, скорее всего, мне придётся прекратить наши отношения раньше. Чем ближе свадьба, тем больше у меня будет обязанностей и тем короче будет мой поводок. На самом деле я понятия не имею, сколько ещё смогу так продолжать.

– Хорошо. – Он встаёт, давая понять, что разговор окончен. – Алессандро присоединится к нам сегодня за ужином. Я надеюсь, ты будешь любезна.

– Конечно.

Я выхожу из его кабинета на подкашивающихся ногах, со спокойным выражением лица и ровным дыханием. Я дохожу до своей комнаты, и только там меня начинает трясти.

Шесть недель.

Шесть месяцев.

Эти цифры эхом отдаются в моей голове, словно обратный отсчёт до моей казни.

Я сижу на краю кровати, смотрю в стену и думаю обо всех возможных вариантах того, как закончится моя жизнь. Не в буквальном смысле: я буду продолжать дышать, ходить, играть роль Джулии Сирес, а скоро стану Ферруччи. Но та часть меня, которая настоящая, которая принадлежит только мне, которая не принадлежит никому, кроме меня, эта часть умрёт в тот момент, когда я скажу «да».

И я ничего не могу с этим поделать.

* * *

Алессандро приходит в семь и, как всегда, вежлив и галантен.

Он приносит цветы и делает комплимент моему платью – бледно-розовому, в котором я выгляжу юной и невинной. Он беседует с моим отцом о бизнесе, политике и обо всём, что волнует таких мужчин, как они. А я сижу, улыбаюсь, киваю и играю свою роль.

Ужин кажется бесконечным. Я почти не чувствую вкуса блюд, которые подают одно за другим, и не слышу разговоров, которые ведутся вокруг меня, словно меня здесь нет. Сегодня Алессандро уделяет больше внимания моему отцу, чем мне, задавая ему вопрос за вопросом о бизнесе и интересах семьи Сирес. После ужина он спрашивает, можно ли провести со мной время в саду. Отец одобрительно кивает, и мне ничего не остаётся, кроме как согласиться.

Ночной воздух холодит мою кожу, я чувствую запах жасмина, роз и слабый аромат сигаретного дыма, исходящий от одного из охранников, дежуривших у периметра. Алессандро идёт рядом со мной, сцепив руки за спиной, и несколько минут мы оба молчим.

– Твой отец сказал мне, что он принял решение, – наконец произносит он, и в его голосе слышится какая-то осторожность. Как будто он прощупывает почву. – Насчёт помолвки.

– Да. – Мой голос звучит отстранённо. – Он сказал мне об этом сегодня утром.

– И что ты об этом думаешь?

Этот вопрос удивляет меня. Большинство мужчин на месте Алессандро не стали бы спрашивать. Я не знаю, действительно ли ему не всё равно, или он просто хочет, чтобы я поверила в это. И я не знаю, что ему ответить.

Что я чувствую? Безысходность. Отчаянность. Как будто я тону, и никто не видит, как я иду ко дну. Но я не могу этого сказать. Он не хочет этого слышать, да и неважно, даже если бы я сказала. Любые разногласия, которые я вызову, только расстроят отца и повысят вероятность того, что он рано или поздно натянет мой поводок до предела, лишив меня возможности тайком встречаться с Лукой.

– Для меня это большая честь, – говорю я вместо этого, и моя ложь звучит гладко и заученно. – Твоя семья пользуется уважением, и я знаю, что мой отец сделал мудрый выбор.

Он усмехается.

– Звучит как дежурная фраза. Ты правда так думаешь?

Я прикусываю губу и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

– Я тебя почти не знаю, – осторожно говорю я. – Но, судя по тому, что я знаю, мы могли бы построить что-то хорошее вместе. Что-то стабильное.

Это не совсем ложь. Наверное, могли бы, если бы он мне вообще был нужен. Я достаточно умна, чтобы понимать, что хороший брак не обязательно должен строиться на взрывной страсти. Взаимное уважение и влечение – вполне достаточная основа. Это лучше, чем многие браки в нашем мире. Кажется, он испытывает ко мне такие чувства, но я не испытываю их к нему, и в этом проблема.

Я вижу, что он привлекателен, но он мне не нужен, после того как у меня был Лука. Теперь я ни за что не захочу другого мужчину. И я понятия не имею, как смогу вынести прикосновения кого-то другого к своей коже. Как я смогу впустить в себя другого мужчину. Как я смогу это пережить...

Алессандро медленно кивает, словно обдумывая мои слова. Затем он подходит ближе, и мне приходится сдерживать желание отступить.

Он наклоняется и целует меня.

Его губы тёплые и сухие, и это совсем не то, чего я ожидала. Нет ни искры, ни жара, ни ощущения правильности происходящего. Мне приходится сдерживаться, чтобы не отпрянуть, чтобы позволить ему поцеловать меня и сыграть роль целомудренной, невинной девственницы.

Он отстраняется и, кажется, даже рад, что я не знаю, что делать. Это доказывает, что я так же невинна, как ему и обещали.

Если бы он только знал.

Он провожает меня до дома, желает спокойной ночи моему отцу и уходит. Я стою в прихожей, мои губы всё ещё горят от поцелуя, а в животе что-то сжимается, как при тошноте.

– Ты хорошо справилась, – говорит отец у меня за спиной, и я вздрагиваю. В его голосе одобрение. – Алессандро тобой доволен.

– Я рада. – Мне с трудом удаётся выдавить из себя эти слова. Я извиняюсь и иду в свою комнату, и как только за мной закрывается дверь, я начинаю плакать.

Не громко, не драматично, а тихо, со слезами, которые стекают по щекам и капают на платье, оставляя тёмные пятна на бледно-розовой ткани.

Я плачу о жизни, которую теряю, и о решениях, которые мне никогда не придётся принимать. Из-за мужчины, которого я люблю, который даже не подозревает о моём существовании, не по-настоящему, не как о самой себе. Я плачу, пока не кончаются слёзы, а потом сажусь на край кровати, смотрю в стену и думаю о Луке.

Я думаю о том, как он прикасается ко мне, как он смотрит на меня, и как он заставляет меня чувствовать себя живой, как ничто другое.

Я должна увидеть его снова. Мне нужно видеть его каждую ночь, пока это не закончится. Мне нужны воспоминания о всех его прикосновениях: нежных, грубых, ласковых, жёстких и всё, что между ними. Мне нужен он, его руки, его губы, его тело, и я хочу отдать ему всё, что у меня есть, потому что, когда всё закончится, у меня больше ничего не будет.

Эта мысль почти невыносима. Но ещё невыносимее было бы никогда не вернуться, пока я ещё могу.

* * *

Когда я прихожу, Лука уже в клубе. Я вижу его через весь зал, он стоит у барной стойки со стаканом виски в руке. На нём всё чёрное, и даже отсюда я вижу, как напряжены его плечи, как он сжимает стакан, словно хочет его разбить.

Что-то случилось. Что-то, что привело его в ярость, довело до отчаяния или и то и другое. И я не могу не надеяться, что это как-то связано со мной... с настоящей мной.

Может быть, он так злится, потому что тоже узнал о помолвке.

Мы не тратим время на светскую болтовню. Мы сразу поднимаемся в одну из приватных комнат, и как только за нами закрывается дверь, он набрасывается на меня.

Первый поцелуй – грубый и отчаянный, словно он пытается поглотить меня, проникнуть под мою кожу и обосноваться там. Я отвечаю ему с таким же отчаянным жаром, вцепившись руками в его рубашку и притягивая его к себе. Мне это нужно, он мне нужен. Мне нужно забыть о целомудренном поцелуе Алессандро, довольной улыбке отца и отсчёте, который тикает у меня в голове.

Шесть недель. Шесть месяцев. Но прямо сейчас, в этот момент, всё это не имеет значения.

Прямо сейчас я – Валентина. И я принадлежу Луке.

Он подталкивает меня к кровати, его руки уже расстёгивают молнию на моём платье.

– Ты нужна мне, – говорит он, прижимаясь к моим губам, и его голос звучит грубо. – Мне нужно быть в тебе. Мне нужно знать, что ты моя.

От этих слов моё и без того разбитое сердце разбивается ещё сильнее.

– Я твоя, – шепчу я, и мне хочется, чтобы он знал, как сильно я это чувствую. Что это говорит Джулия, а не какая-то несуществующая женщина по имени Валентина... что я всегда буду принадлежать ему, даже когда мы больше не будем видеться.

Наша одежда слетает с нас быстрее, чем когда-либо, словно нам обоим нужно раздеться догола, увидеть друг друга обнажёнными, почувствовать прикосновение наших тел. Он подхватывает меня и швыряет на кровать, заставляя меня ахнуть, и тут же наваливается на меня, входя в меня прежде, чем я успеваю перевести дыхание. Он стонет, осознав, что я уже вся мокрая от желания.

– Скажи это ещё раз, – требует он, впиваясь пальцами в мои бёдра так, что на них остаются синяки. – Скажи, что ты моя.

– Я твоя. – Слова вырываются у меня с придыханием, в отчаянии. – Только твоя.

Что-то меняется в его выражении лица. Что-то собственническое и почти жестокое.

– Больше ни с кем, – повторяет он. – Ты ни с кем не была.

Он не спрашивает меня. Это звучит почти как вызов, как «осмелься сказать ему, что это не так». Я качаю головой, дрожа в его хватке, пока он грубо входит в меня.

– Ни с кем, – шепчу я, и это, по крайней мере, правда. Хотелось бы, чтобы так было всегда.

Его хватка, его толчки неумолимы. Я цепляюсь за них, за эти ощущения, потому что мне кажется, что только они и реальны. Он снова входит в меня, его бёдра двигаются, пока он пытается проникнуть как можно глубже, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его плечи. Он стонет мне в шею.

– Моя, – шепчет он, и это звучит как клятва. – Ты моя.

– Да. – Я задыхаюсь, дрожу, рассыпаюсь на части под ним. – Твоя. Всегда твоя.

Он трахает меня так, будто пытается что-то доказать. Будто пытается пометить меня так, чтобы никто другой не смог прикоснуться ко мне, не увидев его метки. И я позволяю ему взять всё, что у меня есть, и даже больше. Я позволяю ему использовать моё тело, чтобы изгнать демонов, которые преследуют его этой ночью.

Потому что я тоже его использую. Я использую это... нас... чтобы забыть о жизни, которая ждёт меня за пределами этих стен, о помолвке, о подготовке к свадьбе.

Когда мы заканчиваем, когда оба выдыхаемся и тяжело дышим, он прижимает меня к себе и обнимает так крепко, словно я могу исчезнуть, если он меня отпустит.

– Останься, – говорит он, и в его голосе слышится что-то уязвимое, почти умоляющее. – Хотя бы ненадолго.

У меня не так много времени, но я хочу остаться. Хочу чувствовать его рядом, его вспотевшую кожу, прижимающуюся к моей, его крепкое мускулистое тело, обнимающее меня. Лука на какое-то время стал моим, а я – его, и, хотя это не может длиться вечно, я хочу помнить об этом всегда.

Я закрываю глаза, прижимаюсь головой к его груди и представляю, что это моя настоящая жизнь. Что я не Джулия Сирес, дочь дона, которую продают, чтобы заключить союз. Я просто Валентина, женщина, которая принадлежит себе и мужчине, который её обнимает.

– Когда я снова тебя увижу? – Спрашивает он, пока я одеваюсь.

– В пятницу. – Я не могу оставаться в стороне. Не могу отказаться от этого, хотя знаю, что должна... что рано или поздно мне придётся это сделать. – В то же время.

Он кивает, и я вижу облегчение в его глазах, как будто он боялся, что я откажусь. Как будто ему это нужно не меньше, чем мне.

Я целую его ещё раз и ухожу.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь в гостевой комнате у Лизи и какое-то время не могу вспомнить, где я и какой версией себя являюсь. Потом всё возвращается: объявление о помолвке, поцелуй Алессандро и отчаянные притязания Луки. Моя жизнь распадается на две отдельные реальности, которые становится все труднее разделять.

Я одеваюсь и иду домой, где меня ждёт отец в своём кабинете.

– Нам нужно начать планировать, – говорит он без предисловий. – Через шесть недель помолвка, а дел ещё невпроворот.

И вот я уже с головой погружаюсь в подготовку к свадьбе.

Мы встречаемся с организаторами мероприятий, флористами и кейтеринговыми компаниями. Мы примеряем платья, дегустируем торты, обсуждаем цветовые решения и рассадку гостей. Это изматывает и подавляет, как будто меня несёт течением к чему-то, чего я не хочу, но не могу избежать.

И всё это время я улыбаюсь, киваю и отвечаю подобающим образом. Я с энтузиазмом обсуждаю варианты платьев и меню. Я идеальная невеста. А по ночам я – Валентина.

В ближайшие несколько недель я хожу в клуб так часто, как только могу. Я позволяю Луке разобрать меня на части и собрать обратно. Я позволяю ему заявлять на меня права, владеть мной и на несколько часов заставлять меня забыть о том, что я умираю внутри. Я притворяюсь, что всё это по-настоящему, что он знает, что это я, что он тот, с кем я хочу быть всегда. Я уже любила его и знаю, что это только усугубляет ситуацию, но не могу остановиться.

Когнитивный диссонанс изматывает.

Днём я обсуждаю цветочные композиции, улыбаюсь Алессандро за обеденным столом и делаю вид, что в восторге от предстоящей свадьбы. Ночью я в объятиях Луки, шепчу его имя и обещаю, что буду только его. Днём я – Джулия Сирес, послушная дочь, которая делает то, чего от неё ждут. Ночью я – Валентина, и я принадлежу только себе и мужчине, который не знает моего настоящего имени. Две реальности сливаются воедино, и я начинаю путаться, какая из них настоящая.

Я совершаю ошибки.

Однажды вечером в клубе я чуть не проговорилась Луке о своей настоящей жизни, пошутив о том, что произошло у меня дома. Я спохватилась в последнюю секунду и быстро сменила тему, но он странно на меня посмотрел, и я увидела в его глазах вопрос. За ужином с Алессандро я забыла детали разговора, который якобы состоялся у нас неделей ранее. Он что-то говорит о беременности своей сестры, а я не помню, чтобы он мне об этом рассказывал. Я оправдываюсь, говоря, что, наверное, отвлеклась, но вижу замешательство на его лице.

Я теряюсь в догадках, какой из версий себя я должна быть. Я ловлю себя на том, что отвечаю Алессандро прямо, как Валентина, а потом приходится смягчать свои слова. Я ловлю себя на том, что веду себя с Лукой слишком официально, слишком осторожно, пока не вспоминаю, что Валентина должна быть свободной и раскрепощённой.

Я на пределе и знаю, что долго так не протяну. Но я не знаю, как остановиться. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы покончить с этим, уйти от Луки, я иду в клуб, он прикасается ко мне, и я забываю, почему собиралась уйти. Каждый раз, когда я думаю о том, чтобы смириться со своей судьбой и начать новую жизнь с Алессандро, отказавшись от этой несбыточной мечты, я вижу Луку в особняке, и желание увидеть его становится таким сильным, что у меня перехватывает дыхание.

Я застряла между двумя мирами, и меня медленно разрывают на части.

На следующей неделе я иду покупать платье, и Лизи с Изабель идут со мной. Бутик – одно из тех маленьких, эксклюзивных и дорогих заведений, где подают шампанское и относятся к тебе как к особе королевской крови. Он закрыт специально для меня. Мои подруги хихикают, потягивают шампанское и восхищаются платьями, наблюдая за тем, как я примеряю платье.

Платье красивое, из шёлка цвета слоновой кости и нежного кружева, с приталенным лифом и пышной юбкой. Это платье принцессы, о котором мечтает каждая девушка в день своей свадьбы. Но я смотрю на себя в зеркало и вижу незнакомку.

Она красива, элегантна и утончённа, именно такой и должна быть невеста мафиози. Но её глаза пусты, как будто она уже мертва внутри.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – говорит Изабель со своего места. – Алессандро лишится дара речи, когда увидит тебя.

– Спасибо, – выдавливаю я из себя, но на вкус это как яд. Платье словно душит меня.

В тот вечер мы с Лизи возвращаемся к ней домой, потому что позже я должна пойти в клуб. Как только Лука видит, что я вхожу, он вскакивает и направляется ко мне, словно ждал моего появления. В последнее время мы действуем быстрее и решительнее, не утруждая себя светскими беседами и вопросами о выпивке.

Мы поднимаемся наверх, и как только за нами закрывается дверь, он набрасывается на меня. Я такая же, и мне это тоже нужно... но я не понимаю почему. Это из-за моей... из-за предстоящей свадьбы Джулии? Он так расстроен из-за этого?

Если да, то почему он ничего не говорит настоящей мне?

Сегодня Лука грубее, чем обычно, и требовательнее. Он зажимает мои запястья у меня над головой и трахает меня так, словно пытается что-то доказать, а я позволяю ему использовать моё тело, чтобы избавиться от того разочарования, которое его гложет. После этого он прижимает меня к себе, и я чувствую, как колотится его сердце у меня за спиной.

– Я не могу перестать думать о тебе, – тихо говорит он. – Даже когда меня здесь нет. Даже когда я должен быть сосредоточен на других вещах. Ты всегда рядом, в глубине моего сознания.

От этого признания у меня сжимается сердце, потому что я тоже не могу перестать о нём думать. Я не могу перестать желать его, не могу перестать нуждаться в этих украденных часах, когда я могу быть собой, а не той, какой меня все хотят видеть.

Хотел бы он знать, что женщина, которой он это говорит, женщина, о которой он думает, та самая, которую он видит почти каждый день и которая любит его уже много лет.

– Я тоже о тебе думаю, – шепчу я.

Он разворачивает меня в своих объятиях так, что мы оказываемся лицом к лицу, и даже сквозь маску я чувствую на себе его пристальный взгляд.

– Кто ты? – Спрашивает он, и в его голосе слышится отчаяние. – Серьёзно. Кто ты, когда тебя нет рядом?

Этот вопрос пугает меня. Я не знаю, что ответить. Границы между Джулией и Валентиной настолько размылись, что я уже не понимаю, где заканчивается одна и начинается другая. И я никогда не придумывала предысторию для Валентины, никогда не задумывалась о том, кем она могла бы быть вне того, что мы делали в постели.

– Я никто, – говорю я наконец. – Просто женщина, которой нужно иногда сбежать.

Взгляд Луки становится пронзительным.

– Сбежать от чего?

– От жизни, которую я не выбирала. Ожиданий, которым я не могу соответствовать. – Слова звучат честнее, чем я хотела, и я вижу, как он переваривает их, пытаясь понять.

– Ты в опасности? – Спрашивает он, и его голос становится твёрже. – Кто-то причиняет тебе боль?

– Нет. – Во всяком случае, не физически. – Я просто... в ловушке. И это... быть здесь с тобой – единственное время, когда я чувствую себя свободной.

Он целует меня, нежно и ласково, и это так отличается от его страстных объятий, что на глаза наворачиваются слёзы.

– Тогда будь свободной, – тихо говорит он, касаясь губами моих губ. – Будь той, кем хочешь быть, когда ты со мной.

Если бы всё было так просто, думаю я, и слёзы застилают мне глаза.

* * *

На следующий день, сразу после того, как я ухожу из квартиры Лизи, у меня дегустация тортов, и у меня такое чувство, будто меня швыряет из стороны в сторону, я перехожу от одной личности к другой и совершенно измотана.

Мы с Алессандро сидим в безупречной элегантной пекарне и пробуем разные вкусы и начинки, пока пекарь рассказывает о преимуществах каждого варианта. Ваниль с малиновой начинкой. Шоколад с солёной карамелью. Лимон со сливочным кремом.

Все они на вкус как опилки. Алессандро внимательно слушает, спрашивает моё мнение о каждом десерте, пытаясь понять, что мне нравится. Он внимателен или, по крайней мере, делает вид, что внимателен. На самом деле мне всё равно, какой именно. Всё, о чём я могу думать, это вчерашний вечер и Лука.

– А ты что думаешь? – Спрашивает он, указывая на образец торта с шампанским и клубничной начинкой. – Кажется, это блюдо может стать твоим любимым.

Я откусываю кусочек, жую и проглатываю, всё механически.

– Вкусно, – говорю я, хотя едва ощущаю вкус.

Мы останавливаемся на ванильном с малиной – безопасном, традиционном выборе, и пекарь улыбается нам так, будто мы только что приняли самое важное решение в нашей жизни. Может, так оно и есть. Может, с этого момента моя жизнь и будет состоять из череды безопасных, традиционных решений, которые в сумме дают вполне приемлемое существование, но медленно убивают меня изнутри.

Я продолжаю притворяться, пока снова не оказываюсь в клубе в объятиях Луки. Он ждёт меня у входа, и облегчение в его глазах, когда он меня видит, почти болезненно. Мы поднимаемся наверх, и на этот раз секс более медленный и нежный, словно он пытается запомнить каждый сантиметр моей кожи, каждый звук, который я издаю, каждую реакцию моего тела на его прикосновения. Словно он каким-то образом знает, что время на исходе.

После этого мы лежим в постели, и он убирает мои волосы с лица.

– Я влюбляюсь в тебя, – тихо говорит он, и эти слова пугают меня настолько, что я резко сажусь. – Я знаю, что не должен. Я знаю, что это должно быть просто физическое влечение. Но я ничего не могу с собой поделать. – Он смотрит на меня, укладывает обратно рядом с собой, и моё сердце бьётся так сильно, что становится больно.

– Ты не можешь, – выпаливаю я. Ты не знаешь, что Валентина и Джулия – один и тот же человек, что женщина, в которую ты влюбляешься, та самая женщина, которую ты никогда не сможешь заполучить. – Ты меня не знаешь, – шепчу я дрожащим голосом. – Не совсем.

– Тогда позволь мне узнать тебя. – Он обхватывает моё лицо ладонями. – Назови мне своё настоящее имя. Скажи, откуда ты. Скажи мне что-нибудь настоящее.

Я хочу. Боже, я так сильно этого хочу, что мне больно. Я хочу сорвать с себя маску и показать ему себя настоящую, выпалить, что всё это время это была я, и умолять его забрать меня отсюда. Но я не могу.

Лука верен. Я знаю его до глубины души. Он верен моему отцу, Ромео и даже мне… настоящей мне. Дома он держится от меня подальше, я думаю, потому что пытается защитить меня. Потому что он что-то чувствует ко мне или, по крайней мере, видит, что я чувствую к нему, и хочет убедиться, что мы не совершим ошибку, которую не сможем исправить.

Но у нас это есть... хотя я не думаю, что это ошибка. Но он мог бы. Я не знаю, что бы он почувствовал, но я знаю, что в конце концов он не уйдёт отсюда со мной. И мы никогда не сможем быть вместе, по-настоящему.

Единственный выход – сохранить то, что у нас есть, чтобы всё закончилось красиво, а не в боли и слезах. И я не готова к этому. Я не готова потерять единственное, что позволяет мне чувствовать себя собой.

– Я не могу, – шепчу я. – Прости. Я не могу.

Кажется, он хочет возразить, но не делает этого. Он просто прижимает меня к себе, и я чувствую, как от него волнами исходит разочарование.

Мы лежим в тишине, и я думаю о том, что всё это плохо закончится. Но я всё равно не могу уйти.

На следующий вечер, когда я поправляю макияж перед одним из многочисленных благотворительных вечеров, на которые мы должны пойти, в ванную заходит Саванна. Она смотрит на меня в зеркало, пока я наношу на губы помаду телесного оттенка, и я вижу беспокойство в её глазах.

– Ты в порядке? – Тихо спрашивает она. – В последнее время ты какая-то... другая.

– Я в порядке, – автоматически отвечаю я.

– Джулия. – Она нежно кладёт руку мне на плечо. – Ты можешь поговорить со мной. Если что-то не так...

– Всё в порядке. – Я заставляю себя улыбнуться и вижу своё отражение в зеркале – идеальный макияж, элегантное платье, тщательно уложенные волосы. Я выгляжу именно так, как и должна выглядеть. – Я просто приспосабливаюсь ко всему. Помолвка, подготовка к свадьбе… это очень много.

– Ты счастлива? – Вопрос настолько прямой, что застаёт меня врасплох.

Счастлива ли я? Вопрос почти смешной. Я умираю внутри, распадаюсь на части, которые не знаю, как собрать воедино, и живу двумя жизнями, каждая из которых по-своему лжива. Я влюблена в мужчину, который одновременно и знает меня, и не знает, и при этом вынуждена выйти замуж за человека, к которому ничего не чувствую и чьи прикосновения вызывают у меня отторжение.

Но я не могу сказать ничего из этого.

– Я счастлива, – говорю я с улыбкой, и ложь даётся мне так легко, что я пугаюсь. – Алессандро – хороший человек. Мне повезло.

Саванна не выглядит убеждённой, но не настаивает. – Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, я рядом.

Я улыбаюсь чуть шире.

– Спасибо.

Мы возвращаемся к ужину, и я снова вживаюсь в роль послушной дочери. Счастливой невесты, у которой есть всё, чего она только могла пожелать. Игра безупречна.

И я так устала выступать.