Текст книги "Извращенная тайна (ЛП)"
Автор книги: М. Джеймс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
ГЛАВА 25
ЛУКА
Операция проходит идеально. Даже слишком.
Я сижу в фургоне для наблюдения в трёх кварталах от первой цели и одновременно просматриваю камеры со всех трёх объектов. В моём наушнике каждые тридцать секунд раздаются чёткие и профессиональные доклады – именно так я их и учил.
– Первая группа, цель захвачена. Два противника уничтожены, потерь нет.
– Вторая группа, проникновение завершено. Три противника нейтрализованы.
– Третья группа, чисто. Здание взято под охрану.
Я откидываюсь на спинку стула, глядя на экраны. Три конспиративных дома Маркези были атакованы одновременно, их сотрудники были уничтожены до того, как успели предупредить друг друга или вызвать подкрепление. Данте хотел, чтобы мы отправили им сигнал, теперь, когда волнения в нашей семье немного улеглись. Маркези осмелели – они перевозят товар через нашу территорию, вербуют наших солдат, проверяют наши границы. Сегодня мы хотели напомнить им, что это ошибка.
– Мне нужен каждый телефон, каждый компьютер, каждый клочок бумаги. Соберите всё в пакеты и принесите мне.
В ответ раздаются утвердительные возгласы. Я смотрю на экраны, пока мои люди обходят здания, переворачивают мебель, проверяют стены на наличие скрытых отсеков, фотографируют документы, ищут всё, что может ещё больше изобличить семью Маркези. Операция проходит с оглушительным успехом, и я испытываю удовлетворение, как будто всё возвращается на круги своя.
Но почему-то от этого мой желудок сжимается от беспокойства. Я продолжаю думать о сегодняшнем утре и о тревоге, которая весь день терзала меня, крича, что что-то не так.
Я приставил к Джулии самую лучшую охрану, какая у меня есть. Винс и Томмас надёжные люди – бывшие военные, преданные и компетентные. Они позаботятся о её безопасности на благотворительном вечере, пока я буду разбираться с этим.
С ней всё будет в порядке.
– Босс. – Один из техников, следящих за связью, хлопает меня по плечу. – Первая группа сообщает о чём-то странном.
– Я наклоняюсь вперёд.
– Что значит «странном»?
– Оперативники, которых они взяли, – это бойцы низкого уровня. Уличные бойцы. Не те ребята, которых можно было бы разместить в конспиративном доме с ценными разведданными.
Моё беспокойство нарастает.
– А что с другими объектами?
Он проверяет экраны.
– Вторая группа говорит то же самое. Парни, которых они нашли, были едва вооружены.
– Третья группа?
– Всё ещё ищут, но… да. Та же история.
Я встаю и подхожу ближе к мониторам. На экране я вижу, как мои люди осматривают первое место. Там почти ничего нет – слишком мало. Несколько матрасов, кое-какие предметы первой необходимости, минимум оборудования для обеспечения безопасности. Это не похоже на конспиративную квартиру. Похоже на отвлекающий манёвр.
– Первая группа, что у вас? – Спрашиваю я по рации.
– Ничего особенного, босс. Несколько одноразовых телефонов, немного оружия. Ничего похожего на оперативную разведку.
– Вторая группа?
– То же самое. Здесь практически пусто.
Холодок в животе превращается в лёд. Я закрываю глаза.
Они знали.
Маркези знали, что мы придём. Это были не убежища. Это были жертвы, солдаты низшего звена, оставленные здесь, чтобы мы думали, будто победили, чтобы мы были заняты, пока...
Пока что?
У меня звонит телефон. На экране высвечивается имя Ромео, и я сразу же отвечаю.
– Что...
– Джулия пропала. – Его голос резкий и напряженный, в нём слышится паника. – Охранников нашли мёртвыми в туалете отеля. Она пропала, Лука. Кто-то её забрал.
Мир накренился. Всё – фургон, мониторы, голоса в наушнике, всё это исчезает в оглушительной тишине. – Что? – Слово вырывается из меня сдавленным шёпотом.
– Винс и Томмас мертвы. Похоже, на них напали из засады. Джулия пошла в туалет и не вернулась. Через пятнадцать минут Саванна пошла на поиски и наткнулась на охранников. Джулии нигде не было.
Алессандро. Осознание обрушивается на меня, как удар. По-другому и быть не могло.
Это было спланировано. Всё это. Оперативники Маркези были приманкой, расходным материалом, оставленным для того, чтобы мы думали, будто побеждаем, в то время как настоящая операция проходила где-то в другом месте. Пока они похищали Джулию.
– Я уже в пути. – Я хватаюсь за пистолет. – Соберите всех в поместье. Подготовьте всё. Я хочу...
– Данте уже этим занимается. – Голос Ромео звучит мрачно. – Он хочет, чтобы ты был здесь. Сейчас.
Я отключаюсь и поворачиваюсь к технической команде.
– Ты за главного, – говорю я старшему. – Закончите зачистку, соберите всё, верните команды на базу.
– Босс, что...
– Просто сделай это.
Я выскакиваю из фургона и сажусь в машину раньше, чем он успевает ответить. Руки дрожат, когда я завожу мотор.
Джулия. Кто-то забрал мою Джулию.
Кто-то забрал мою жену и моего ребёнка, а меня не было рядом, чтобы их защитить. Я должен был быть рядом.
Сегодня утром я чувствовал, что что-то не так. Мои инстинкты кричали мне остаться, отменить операцию, быть с ней рядом. Но я не прислушался. Я ушёл от неё.
– Что нам известно? – Спрашиваю я, как только оказываюсь в офисе. Ромео поднимает взгляд, когда я врываюсь.
– Немного. Джулия извинилась и ушла около одиннадцати. Охрана, следуя протоколу, осталась снаружи туалета и следила за входом. Должно быть, кто-то ждал внутри.
– Камеры?
– Охрана отеля сейчас просматривает записи. Но Лука... – Он замолкает. – Это было профессионально. Тот, кто это сделал, знал, что делает.
Алессандро. Это точно был Алессандро. Он уже несколько недель был на периферии, достаточно заметный, чтобы его видели, но не настолько опасный, чтобы его устранили. Мы думали, он просто наблюдает, собирает информацию для Маркези.
Мы ошибались. Он всё это спланировал.
– Есть какие-то требования? – Резко спрашиваю я, постукивая пальцами по бедру.
– Пока нет. Но они позвонят.
Они позвонят и чего-нибудь потребуют. Денег, территории, информации... меня. От этой мысли у меня кровь стынет в жилах.
Если они похитили Джулию, чтобы добраться до меня, если дело в браке, в том, что она предпочла меня Алессандро, то я стану той ценой, которую они потребуют. И я заплачу. Я заплачу что угодно, лишь бы вернуть её.
Через некоторое время входит Данте с двумя мужчинами.
– Группы наблюдения зафиксировали чёрный внедорожник, выехавший из отеля. – Он указывает на точку на карте. – Они проследили за ним до склада на территории Маркези.
Я смотрю на точку на карте. Она находится глубоко на вражеской территории, куда мы не можем свободно проникнуть, не развязав полномасштабную войну.
– Сколько у него людей? – Спрашиваю я.
– Неизвестно. Но склад укреплён. Камеры наблюдения, бронированные двери, внутри, вероятно, вооружённая охрана. – Голос Данте звучит резко и уверенно, как будто он обсуждает деловую сделку, а не похищение своей дочери. – Идти туда напролом – самоубийство.
– Тогда мы будем вести переговоры. – Ромео стоит у стола, стиснув зубы. – Мы выясним, чего они хотят, и дадим им это.
– Им нужен рычаг давления. – Один из капо наклоняется вперёд. – Маркези уже несколько месяцев сдают позиции. Это их план по их возвращению.
– Или они хотят отомстить. – Другой капо скрещивает руки на груди. – Алессандро был унижен, когда помолвка распалась. Это может быть что-то личное.
– Неважно, чего они хотят. – Мой голос звучит жёстче, чем я хотел. – Мы вернём Джулию. Чего бы это ни стоило.
Данте смотрит на меня.
– Чего бы это ни стоило?
– Да.
– Даже если им нужен ты?
В комнате становится тихо.
Я встречаюсь с ним взглядом.
– Да.
– Лука... – начинает Ромео.
– Если они забрали её из-за меня, то я могу помочь. – Я сам удивляюсь, насколько спокоен мой голос. – Если, выдав себя, я смогу вернуть её в целости и сохранности, то так мы и поступим.
– Этого не может быть. – Голос Ромео звучит резко и непреклонно. – Мы не собираемся торговать тобой, когда можем просто...
– Она носит моего ребёнка. Она напугана и одинока, и если с ней что-то случится, потому что меня не было рядом, чтобы защитить её... – Я не могу закончить предложение.
Данте долго изучает меня.
– Я согласен с Лукой. Мы обменяемся всем необходимым, чтобы вернуть Джулию. Если им нужен Лука, я готов пойти на такую сделку.
Я не удивлён. Из всего, о чём они могли бы попросить, думаю, Данте легче всего было бы согласиться на это. Но Ромео стискивает зубы, его взгляд становится злым.
– Я не стану жертвовать своим лучшим другом ради сестры и наоборот, – рычит он. – Мы найдём другой способ...
У меня звонит телефон. На экране мигает неизвестный номер. Я тут же отвечаю, включив громкую связь.
– Да.
– Лука Моретти. – Голос Алессандро звучит ровно. – Надеюсь, у тебя приятный вечер.
Меня охватывает ярость.
– Где она?
– Твоя жена в безопасности. Пока что. – В его голосе слышится веселье. – Она была очень сговорчивой. И очень беспокоилась о благополучии ребёнка.
Ребёнок. Он угрожал ребёнку. От этой мысли мне хочется пробить кулаком стену.
– Чего ты хочешь? – Выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.
– Того, чего я всегда хотел. – Алессандро делает паузу. – Уважения. Территории. Компенсации за унижение, когда мою невесту похитил подручный её брата.
– Называй свою цену.
– О, я назову. Но не сейчас. – Его голос становится жёстче. – Сначала я хочу, чтобы ты кое-что понял. Джулия теперь моя. Она всегда должна была быть моей. Ты её украл, а теперь я заберу её обратно.
– Она не твоя. – Слова звучат как рык. – Она моя жена. Она носит моего ребёнка. А если ты причинишь ей вред...
– Что ты сделаешь? Захватишь мой склад? Развяжешь войну с семьёй Маркези? – Смеётся Алессандро. – Ты не в том положении, чтобы угрожать, Лука. У меня есть то, что тебе нужно. И ты дашь мне то, что я хочу, чтобы вернуть её.
– Чего ты хочешь?
– Я сообщу свои требования. А пока я советую тебе не делать глупостей. Любая попытка спасти её приведёт к её немедленной смерти. И ребёнка тоже. Ты понимаешь?
Мне приходится выдавливать слова сквозь стиснутые зубы.
– Я понимаю.
– Хорошо. – Пауза. – Знаешь, она очень красивая, когда напугана. У неё так дрожат руки. То, как она всё время дотрагивается до своего живота, пытаясь защитить то, что не может защитить. Это потрясающее зрелище.
Связь обрывается. Я разворачиваюсь и бью кулаком по стене с такой силой, что трескается штукатурка. Костяшки пальцев пронзает боль, но я её почти не чувствую.
– Лука. – Ромео хватает меня за руку. – Остановись. Ты не поможешь ей, если...
– Он угрожал ребёнку. – Мой голос звучит не так, как обычно. – Он использует ребёнка, чтобы контролировать её. Чтобы запугать. А меня там нет. Я не могу...
Я не могу её защитить. Ничего не могу сделать, кроме как стоять здесь и ждать, пока Алессандро позвонит и выдвинет свои требования.
– Мы вернём её. – Ромео крепче сжимает мою руку. – Обещаю, мы её вернём.
– Как? – Я поворачиваюсь к нему. – Она на территории Маркези, которая хорошо укреплена. Она у него, и он знает, что мы не можем действовать, не рискуя её жизнью.
– Тогда мы будем вести переговоры. – Голос Данте пробивается сквозь мою панику. – Мы дадим ему то, что он хочет, и вернём Джулию.
– А если его требования невыполнимы? – Спрашивает один из капо. – Если он потребует территорию, которую мы не можем отдать, или ресурсы, которыми мы не можем поделиться, что тогда?
– Тогда мы найдём способ добраться до него. – В голосе Данте звучит холод. – Мы заставим его поверить, что он получит желаемое, и дадим ему ложное чувство безопасности.
Эти слова должны были бы меня успокоить, но это не так. Я знаю, чего на самом деле хочет Алессандро. Он хочет, чтобы я страдал. Он хочет отомстить за унижение, которое испытал, потеряв Джулию. И он использует её и нашего ребёнка, чтобы добиться своего.
– Должен быть другой выход. – Ромео смотрит на карту, его тактический склад ума работает на полную. – Должен быть способ добраться до неё, не развязывая войну.
– Нет такого способа. – Другой капо качает головой. – Склад – это крепость. Даже если бы мы смогли проникнуть внутрь, Алессандро убил бы её раньше, чем мы добрались бы до неё.
– Тогда будем ждать его требований. – Данте начинает собирать карты. – Мы готовимся к переговорам.
– Нет. – Я сам удивляюсь твёрдости своего голоса. – Мы не будем ждать и вести переговоры. Мы заберём её.
– Лука, это самоубийство...
– Мне всё равно. – Я смотрю Данте в глаза. – Хочешь вести переговоры? Ладно. Но я не оставлю её на этом складе ни на секунду дольше, чем необходимо. Так что, пока вы готовите свои предложения и компромиссы, я готовлю операцию по спасению.
– Ты её погубишь. – Его голос резок. – Ты слышал Алессандро. Любая попытка спасти её...
– Всё будет как надо. – Я поворачиваюсь к Ромео. – Мне нужны чертежи этого склада. Оценка безопасности, график смены охраны, всё.
Ромео смотрит на Данте.
Данте долго изучает меня, затем медленно кивает.
– Дай ему то, что ему нужно.
– Сэр, при всем моём уважении... – Капо встрепенулся.
– Дай ему то, что ему нужно, – повторяет Данте. – Лука прав. Мы готовимся к переговорам. Но мы также готовимся к эвакуации. Если требования Алессандро окажутся необоснованными, нам понадобится другой вариант.
Ромео уже звонит по телефону своим знакомым и запрашивает информацию. Я должен был бы почувствовать облегчение. Но вместо этого ощущаю лишь гнетущую тяжесть уходящего времени. Каждая минута, которую Джулия проводит на том складе, это ещё одна минута, когда она в ужасе, ещё одна минута, когда Алессандро причиняет ей боль, угрожает ей, использует ребёнка как рычаг давления.
Ещё одна минута, когда я не могу её защитить.
– Лука. – Ромео сбрасывает звонок и подходит ближе. – Мы вернём её. Обещаю.
– Ты не можешь этого обещать.
– Да, я могу. – Его голос твёрд и непоколебим. – Потому что я не позволю своей сестре умереть. И я не позволю своему лучшему другу уничтожить себя, пытаясь спасти её в одиночку.
Слова доходят до меня, и внезапно я чувствую, как что-то переворачивается внутри меня.
После свадьбы я чувствовал себя полностью изолированным, пойманным в ловушку брака, который, как все знают, является катастрофой, притворяясь счастливым, я умирал внутри и отталкивал единственного человека, который действительно мог бы меня понять.
Но Ромео здесь. Он стоит рядом со мной и не даёт мне расклеиться, не даёт Данте пожертвовать мной ради возвращения Джулии.
– Спасибо. – Слова срываются с моих губ, и я чувствую, что они не подходят, но сейчас это всё, что я могу сказать.
– Пока не за что. – Ромео мрачен. – Нам ещё нужно вытащить её живой.
– Мы справимся. – Не знаю, верю ли я в это и возможно ли это вообще. Но я должен попытаться. Альтернатива – мир, в котором Джулия и наш ребёнок не вернутся домой...– немыслима.
У Данте звонит телефон. Он отвечает, слушает, потом смотрит на меня.
– Наблюдение подтвердило, что Алессандро на складе. Он не прячется. Он хочет, чтобы мы знали, где она.
– Он смеётся над нами. – Ромео стискивает зубы. – Показывает, что он здесь главный.
– Тогда мы вернём себе и контроль. – Я уже иду к двери. – Мне нужно, чтобы кто-то следил за этим складом. Я хочу знать, сколько у него людей, какая там охрана и все возможные точки проникновения.
– Лука... – меня останавливает голос Данте. – Не делай ничего безрассудного. У нас только один шанс. Если мы поторопимся, если совершим ошибку, Джулия погибнет.
– Я знаю. – Я смотрю ему в глаза. – Но если мы будем ждать слишком долго, она всё равно умрёт. Алессандро не собирается держать её в живых вечно. Что бы он ни планировал, у него есть сроки. И я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока он приведёт свой план в действие.
Данте медленно кивает.
– Тогда действуем быстро. Ромео, свяжись с наблюдателями. Лука, начинай планировать сценарии эвакуации. Всем остальным приготовиться к полной мобилизации. Если это перерастёт в войну, я хочу, чтобы мы были готовы.
В зале начинается оживление. Я должен быть сосредоточен и думать тактически. Вместо этого, всё, о чём я могу думать, это сегодняшнее утро: о Джулии на кухне, и то, как она коснулась моей руки, когда я попросил её быть осторожной, и то как она сказала: «Ты тоже», как будто она беспокоилась обо мне.
Как будто ей было не всё равно.
– Лука. – Голос Ромео возвращает меня назад. – Мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Ты сможешь это сделать?
А я могу? Могу ли я мыслить тактически, когда все инстинкты кричат мне сесть в машину, поехать на этот склад и разнести его голыми руками, пока я не найду её?
– Да. – Я заставляю себя на мгновение отбросить всё остальное. – Я могу это сделать.
Ромео не выглядит убеждённым, но всё же кивает.
– Хорошо. Потому что для этого нам нужен ты в лучшей форме. Джулии нужен ты в лучшей форме.
Джулия. Моя жена. Женщина, которую я наказывал неделями, потому что был слишком зол и не видел ничего, кроме собственной боли. Женщина, которая носит моего ребёнка... и женщина, которую я, несмотря ни на что, люблю до безумия.
И я собираюсь забрать её домой.
ГЛАВА 26
ДЖУЛИЯ
Поездка в машине кажется бесконечной. Я зажата между двумя людьми Алессандро на заднем сиденье, их тела с обеих сторон прижимаются ко мне с нарочитой удушающей близостью, от которой трудно дышать. От того, что слева, пахнет сигаретами и оружейным маслом, а от того, что справа, – таким резким одеколоном, что меня тошнит. Алессандро сидит на переднем пассажирском сиденье и время от времени поглядывает на меня с довольным блеском в глазах.
С тех пор как мы сели в машину, я не убираю руку с живота, прижимая её к небольшому изгибу, едва заметному под платьем, как будто могу силой воли защитить ребёнка от происходящего. Я должна сохранять спокойствие. Паника не поможет. Паника только усугубит ситуацию.
Но от ужаса мне кажется, что я тону. Сердце колотится так сильно, что я чувствую его в горле и во всём теле, вплоть до кончиков пальцев, в пульсирующей точке на запястье, где один из мужчин сжимает мою руку – не так сильно, чтобы остались синяки, но достаточно крепко, чтобы я понимала, что сбежать не получится.
За окнами проносится город: огни, здания, люди, живущие своей обычной пятничной жизнью. По тротуару, смеясь, идёт пара, держась за руки. Группа молодых женщин в коротких платьях садится в такси, вероятно, направляясь в клуб. Мужчина выгуливает собаку, останавливаясь, чтобы дать животному понюхать пожарный гидрант. Всё до ужаса нормально.
Я думаю о том, чтобы закричать, привлечь чьё-то внимание на светофоре, броситься к окну, сделать что-то, что угодно, чтобы привлечь внимание безразличного мира к тому, что мне нужна помощь. Но пистолет всё ещё там, спрятан под курткой Алессандро, но достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его очертания, когда он ёрзает на стуле. Его люди смотрят на меня холодными профессиональными взглядами, которые говорят о том, что они уже не раз проделывали такое. Они точно знают, как поступить с тем, кто попытается сбежать.
Тот, что справа от меня, небрежно положил руку на свой пистолет и медленно постукивает пальцами по рукоятке, словно надеясь, что я дам ему повод его применить.
Поэтому я молчу и стараюсь дышать, несмотря на тошноту, которая вот-вот меня одолеет.
Лука придёт. Он во всём разберётся. Он найдёт меня.
Но Лука сейчас на другом конце города, занимается какой-то операцией, которую мой отец запланировал на сегодня. Он понятия не имеет, что я пропала. Не знает, что я у Алессандро. К тому времени, как Ромео поймёт, что я пропала, к тому времени, как они найдут мою охрану без сознания в той ванной, к тому времени, когда кто-то вообще догадается меня искать, может быть уже слишком поздно.
Машина сворачивает с главной дороги и едет в промышленную зону, которую я не узнаю. По обеим сторонам тянутся склады, грузовые контейнеры и пустыри, всё тёмное и заброшенное. Здесь меньше уличных фонарей, многие из них разбиты или перегорели, и между пятнами болезненно-жёлтого света тянутся длинные тени. Стены зданий, мимо которых мы проходим, покрыты граффити: табличками, территориальными маркерами и грубыми рисунками.
Моё сердцебиение учащается.
– Куда мы едем? – Мой голос становится тонким и дрожащим, едва громче шёпота.
Алессандро оглядывается на меня, и в тусклом свете приборной панели его лицо кажется почти добрым и озабоченным. Такое же выражение было у него во время нашей помолвки, когда он играл роль идеального жениха.
– В уединённое место, – говорит он мягким тоном. – Где мы сможем поговорить без помех.
Я с трудом сглатываю.
– О чём нам говорить?
– О том, выживешь ты с ребёнком или нет. – Его тон не меняется, он по-прежнему спокоен и приятен, как будто он обсуждает планы на ужин, а не моё убийство. От этого несоответствия между его словами и интонацией у меня скручивает живот.
Машина подъезжает к большому складу, металлическая обшивка которого проржавела, краска облупилась длинными полосами. Здесь нет освещения, за исключением единственной лампочки над входом, отбрасывающей резкие тени, которые придают зданию ещё более угрожающий вид.
О, Боже. О, Боже, это реально. Это происходит на самом деле.
– Пошли. – Один из мужчин рядом со мной открывает дверцу и, схватив меня за руку, вытаскивает из машины, прежде чем я успеваю даже подумать о сопротивлении. Ночной воздух обволакивает меня, холодный и сырой, наполняя ноздри запахом ржавчины и машинного масла.
Ноги так сильно трясутся, что я едва стою, каблуки скользят по неровному тротуару. Мужчина придерживает меня за руку, и я ненавижу себя за то, что нуждаюсь в его поддержке.
Алессандро обходит машину и берёт меня за другую руку, его прикосновение почти нежное, заботливое. Если бы кто-то наблюдал за нами со стороны, он мог бы подумать, что он помогает мне, заботится обо мне.
– Пойдём со мной, Джулия, – тихо говорит он. – И помни: жизнь твоего ребёнка зависит от твоего послушания.
Дверь склада открывается со скрежетом металла о металл, который эхом разносится по пустырю. Внутри всё ещё хуже, чем я себе представляла. Это огромное помещение с бетонным полом, испачканным бог знает чем, и открытыми металлическими балками, пересекающими потолок. С потолка свисают промышленные светильники, отбрасывающие резкие белые лучи, которые оставляют углы в глубокой тени. Потолок, должно быть, высотой метров десять, а может, и больше, и это пространство давит своей пустотой, заставляя любого, кто в нём находится, чувствовать себя маленьким и незначительным.
И повсюду люди.
По меньшей мере дюжина, а может, и больше, и все вооружены, теперь я вижу, потому что оружие выставлено напоказ. Здесь не нужно прятаться. Пистолеты, винтовки и даже что-то похожее на дробовик, прислонённый к одной из опорных колонн. Все они смотрят на меня с разными выражениями лиц – от любопытства до чего-то более мрачного и хищного.
Некоторые из них молоды, едва старше меня. Другие – постарше, с более суровыми и жестокими лицами. Я чувствую, что они видят во мне не человека, а объект, товар. Что-то, что можно использовать и выбросить. Один из них, коренастый мужчина с бритой головой, облизывает губы, когда я прохожу мимо, и мне приходится сглотнуть. По коже бегут мурашки.
Алессандро ведёт меня к центру склада, где кто-то устроил импровизированную зону отдыха: несколько стульев, которые выглядят так, будто их украли из офисного здания, складной стол и какое-то оборудование, которое я не узнаю. Возможно, это записывающие устройства. От мысли, что они собираются снимать всё, что здесь происходит, у меня внутри всё сжимается.
– Садись. – Он указывает на один из стульев. Когда я опускаюсь на него, он начинает раскачиваться. Стул холодит меня сквозь тонкую ткань платья, и я чувствую, как каждый изъян пластика давит на мою кожу.
Моя рука снова оказывается на животе, на небольшом изгибе. Мне кажется, я чувствую то самое крошечное сердцебиение, которое мы слышали на УЗИ.
Пожалуйста. Пожалуйста, пусть всё будет хорошо. Пожалуйста, выживи.
Алессандро придвигает ещё один стул и садится напротив меня, закинув ногу на ногу, как будто мы пьём кофе в каком-нибудь кафе, а не в этой...
Он не торопится, устраивается поудобнее, поправляет пиджак и разглаживает галстук. Заставляя меня ждать, заставляя страдать.
– Позволь мне прояснить ситуацию, – говорит он наконец спокойным и размеренным голосом, словно представляет деловое предложение. – Чтобы не было недопонимания, что здесь происходит.
Я не могу говорить. Я едва могу дышать. Мне кажется, что горло сжимается, язык становится толстым и бесполезным. Поэтому я просто киваю.
– Семья Сирес унизила мою семью. – Он говорит это как ни в чём не бывало. – Твой отец разорвал наш брачный союз. А потом выдал тебя замуж за одного из своих солдат. Это было первое оскорбление.
Его взгляд холоден и невыразителен, в нём нет ничего человеческого.
– Вторым оскорблением, – продолжает он, откидываясь на спинку стула, – стала сегодняшняя скоординированная атака. Пока ты была на своём маленьком благотворительном вечере, изображая идеальную жену мафиози, улыбаясь и болтая с другими жёнами, твоя семья убивала моих людей.
У меня внутри всё сжалось, тошнота усилилась.
Лука. Вот чем занимался Лука сегодня вечером. Вот почему он был таким напряженным сегодня утром, почему не мог усидеть на месте, почему постоянно проверял телефон. Он готовился к этому.
Он делает паузу, изучая моё лицо, наблюдая за моей реакцией.
– Двенадцать моих людей мертвы, Джулия. Двенадцать человек, которые были верны моей семье, которые верили, что мы сможем защитить их. И твоя семья убила их, как животных.
– Я здесь не причём... – Слова звучат как шёпот.
– Конечно, ты не причём. – Алессандро пренебрежительно машет рукой. – Ты просто красивая жена, верно? Просто украшение на руке Луки Моретти. Тебе не должен касаться наш бизнес.
Снисходительность в его голосе почти так же ужасна, как и угрозы.
– Итак, теперь у нас проблема, – продолжает он, и его тон слегка меняется, становясь более деловым. – Семью Маркези опозорили. Наши оперативники мертвы. Наши планы рухнули. И кто-то должен за это заплатить.
– Чего ты хочешь? – Слова срываются с моих губ шёпотом, мой голос едва слышен из-за бешеного стука сердца в ушах.
– Компенсации. – Он слегка наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени и сложив руки. – Сначала территория. В частности, доки и всё, что через них проходит. Ты знаешь, сколько денег проходит через эти доки каждый месяц, Джулия? Миллионы. Десятки миллионов. И всё это контролирует твоя семья.
Я чувствую, как всё глубже вжимаюсь в кресло.
– Деловая уступка, – продолжает он. – Доля в игорном бизнесе семьи Сирес в Бруклине. Думаю, двадцать процентов. Это справедливо. И официальные извинения от твоего отца. Публичное признание того, что семья Маркези была несправедливо обижена, и семья Сирес перешла границы и что в случае повторения подобного будут приняты меры.
Меня тошнит.
Мой отец никогда на это не согласится. Это будет воспринято как слабость, как капитуляция. Это разрушит всё, что он создал, всё, за что боролся. Другие семьи почуют кровь и начнут кружить вокруг, проверяя границы дозволенного, требуя уступок. Империя Сирес рухнет.
Он этого не сделает. Ни ради меня, и уж тем более не после всего, что я сделала.
– И ещё кое-что. – Голос Алессандро становится тише, в нём появляются мрачные нотки. – Нам нужен Лука Моретти.
У меня кружится голова, кровь приливает к ушам, а склад вокруг меня словно вращается.
– Нет. – Это слово вырывается у меня прежде, чем я успеваю его остановить, – громкое и отчаянное. – Нет, ты не можешь...
– Он координировал операцию против нас. – Голос Алессандро по-прежнему спокоен и рассудителен, словно он объясняет что-то очевидное ребёнку. – Это он спланировал теракты, он руководил группами, он убивал наших людей. Он приходил на эти объекты и расправлялся с теми, кто просто выполнял свою работу. И это он разрушил брачный союз, положив руку на то, что принадлежало мне.
От собственнических ноток в его голосе у меня мурашки побежали по коже.
– Лука заплатит за это лично. – Алессандро встаёт и начинает медленно расхаживать вокруг моего кресла, словно хищник, кружащий вокруг добычи. – Мы хотим, чтобы его доставили к нам, и хотим, чтобы он понял, что бывает, когда ты проявляешь неуважение к семье Маркези. Мы хотим, чтобы он страдал, умолял, и чтобы ты знала, что всё это происходит из-за тебя.
Он останавливается прямо передо мной, смотрит вниз, и мне приходится запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он стоит так близко, что я снова чувствую запах его одеколона, того самого, которым он пользовался во время нашей помолвки.
Меня сейчас стошнит.
– Вот что я предлагаю, Джулия. – Он присаживается на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, и кладёт руки на колени. – Если твой отец согласится на наши условия... на все наши условия, включая Луку, то ты и твой ребёнок вернётесь домой целыми и невредимыми. Ты сможешь растить своего ребёнка, жить своей жизнью и делать вид, что ничего не произошло. Конечно, ты станешь вдовой, но ты молода и красива. Рано или поздно ты найдёшь кого-нибудь другого. – Он делает паузу, давая мне время осмыслить его слова и наблюдая за моей реакцией. – Но если он откажется... – Он не заканчивает предложение.
Подтекст повисает в воздухе между нами. Если мой отец откажется, я умру. Мой ребёнок умрёт. Всё закончится здесь, на этом складе, в этом холодном пустом помещении, где пахнет ржавчиной, маслом и страхом.
– Это была не вина Луки. – Слова вырываются у меня изо рта, я тороплюсь их произнести, и они путаются друг с другом. – Брак – он был разрушен не по его вине. Это была моя вина. Это я солгала, я всех обманула.
Алессандро наклоняет голову, с любопытством глядя на меня.
– Продолжай.
– Я придумала фальшивую личность, – продолжаю я, теперь слова звучат быстрее, отчаянно пытаясь заставить его понять. – Я пошла в тот клуб. Я соблазнила его. Он не знал, кто я такая. Он думал, что я был кем-то совершенно другим – незнакомкой, человеком, не имеющим отношения к этому миру. Так что, если ты хочешь кого-то обвинить, обвиняй меня. Не Луку. Меня.
На мгновение воцаряется тишина. Солдаты вокруг нас замерли, прислушиваясь.
Затем Алессандро смеётся.
Это не самый приятный звук. Он холодный и насмешливый, совершенно лишённый юмора, эхом разносится по металлическим стенам и бетонному полу.
– Думаешь, признание в том, что ты шлюха, тебе поможет? – Он качает головой, всё ещё смеясь. – Думаешь, признание вины что-то изменит?
– Я говорю тебе правду...
– Мне плевать на правду. – Его голос становится жёстче и теряет налёт вежливости. – Дело не в правде. Дело в том, как устроен этот мир.
Он наклоняется ко мне, его лицо в нескольких сантиметрах от моего.
– Лука Моретти тронул то, что принадлежало мне. Он лапал мою невесту. Он сделал её беременной. Он разрушил планы моей семьи. И теперь он за это заплатит.
