Текст книги "То, что мы прячем от света (ЛП)"

Автор книги: Люси Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

– Правильно понимаешь, – ответил он, продолжая наблюдать за мной. – В кармане куртки.

На нём по-прежнему была надета его куртка – облегающая ветровка в армейском зелёном оттенке.

– Два дела за раз, – решила я. – Наклонись-ка вперёд.

С моей помощью Нэш высвободил руки из рукавов. На нём был один из тех сексуальных термальных джемперов, который облегал мышцы. Совершенно непрошеное наблюдение при нынешних обстоятельствах. Непрошеное, но почему-то неизбежное. Я могла бы лежать на смертном одре и всё равно бы сделала паузу, чтобы полюбоваться телом этого мужчины.

Я нашла его телефон и поднесла к его лицу, чтобы разблокировать.

– Ой да ладно! У тебя есть плейлист под названием «Медленный танец под кантри», – пожаловалась я, нажимая на воспроизведение.

– Какие-то проблемы? – поинтересовался он, когда раздался низкий голос Джорджа Стрейта.

– Как ты ещё не женат и не имеешь выводка детей?

Он взмахом правой руки указал на себя.

– Милая, если ты вдруг не заметила, я превратился в хрупкую шелуху прежнего себя.

Я села на журнальный столик перед ним.

– Этап шелухи – временный. Ты из тех мужчин, что женятся на своей первой школьной любви. Как тебя не захомутала какая-нибудь местная чирлидерша?

– Мне сначала нужно было перебеситься. Какое-то время я и бесился. Потом влюбился в свою работу. Надо было многое привести в порядок, прежде чем я почувствовал, что смогу уделить кому-либо всё внимание, которого они заслуживают.

– Ты думал, что этой женщиной могла быть Наоми, – предположила я. И почему нет? Она хорошенькая, добрая, верная и милая. У неё не было тех острых граней, что есть у меня.

– Примерно на пять секунд. Было практически очевидно, что она предназначена Ноксу.

Я показала на его ноги.

– Ботинки, – приказала я.

Нэш устало глянул вниз, будто эта задача казалась слишком колоссальной.

Я закинула одну его ногу себе на колени и принялась возиться со шнурками ботинка.

– Знаю, это должно быть унизительно и всё такое, но странно ли то, что я также возбуждён? – спросил он, запрокинув голову и закрыв глаза.

– Ты обаятелен, красавчик. Тут тебе надо отдать должное, – я справилась со вторым ботинком и сдвинулась со своего места, чтобы положить туда подушку. – Подними ножки.

– Раскомандовалась.

– Подними ножки, пожалуйста, – я улыбнулась, когда он подчинился. – Хороший мальчик, – я похлопала его по ноге и вернулась на кухню, а Пайпер следовала за мной по пятам.

Пока кофемашина заливала чистым кипятком чайный пакетик, я открыла морозилку Нэша и нашла пакет замороженной брокколи.

И кружку, и брокколи я принесла обратно к дивану.

– Чай – это какая-то хиппи-смесь для расслабления. Вкус такой, будто жуёшь букет невесты, но эффект правда есть. Брокколи – для твоей груди.

– И зачем мне напяливать на себя замороженные соцветия? – спросил он, когда я приложила к нему пакет. Пайпер не понравились овощи, и она спрыгнула, отправившись изучать корзинку со своими игрушками.

– Это благодаря научным сведениям, которые я почерпнула из соцсетей. Холодное давление на грудную клетку стимулирует блуждающий нерв.

– А мы хотим стимулировать мой блуждающий нерв?

Я села на противоположном конце дивана.

– Он говорит мозгу успокоить твоё тело.

Нэш повернул голову на подушке, взглянув на меня.

– Ты не могла бы сесть поближе? – попросил он.

Я не могла придумать хорошей причины для отказа, кроме того факта, что я до смерти боялась, что его сексуальная уязвимость сразит меня наповал. Так что я подвинулась по дивану прямо в опасную зону, пока наши плечи не соприкоснулись вновь.

Его вздох выражал облегчение.

– Попробуй чай, – сказала я.

Нэш взял кружку, понюхал, затем побледнел.

– Это пахнет как цветочная клумба Лизы Джей после внесения удобрения.

– Выпей. Пожалуйста.

– Чего я только не делаю для тебя, – пробормотал он, затем сделал глоток. – О боже. Вкус такой, будто кто-то топтал лепестки роз своими вонючими ногами. Почему я не могу выпить пива?

– Потому что, как ты наверняка понял, алкоголь не идёт на пользу при панических атаках.

Пик-пик-пик-пик.

Пайпер прибежала к дивану, держа в зубах попискивающую игрушку. Я забрала её и бросила на другой конец комнаты. Она не смутилась и пошла обратно к корзинке с игрушками.

– Она не понимает игру в «принеси». А ты почему так разбираешься в теме? В панических атаках, не в собачьих играх, – пояснил Нэш, рискнув сделать ещё глоток и снова поморщившись.

– У меня они тоже были, – просто ответила я.

Мы молча сидели и смотрели перед собой на выключенный телевизор. Я знала, что он ждёт, когда я заговорю и заполню паузу ответами. Но меня не смущали неловкие паузы.

– Тебе никто не говорил, что ты слишком много болтаешь? – поддразнил он.

Я улыбнулась.

– Откуда взялось имя Нэш?

– Молчание и перемена темы, – заметил он.

Я протянула руку и перевернула пакет брокколи.

– Подыграй мне.

– Мама была любительницей кантри. Всего, начиная с Пэтси Клайн и заканчивая Гартом Бруксом. Они с папой провели медовый месяц в Теннесси.

– А потом на свет появились Ноксвилл и Нэшвилл, – предположила я.

– Угадала. Теперь моя очередь получать ответы.

– Знаешь, время уже позднее. Мне пора, – сказала я. Но прежде чем мои ноющие мышцы успели сократиться и поднять меня в стоячее положение, Нэш стиснул ладонью моё бедро.

– Неа. Ты не можешь оставить меня одного с оттаивающей брокколи и этим ужасным чаем. Ты будешь так беспокоиться обо мне, что не сможешь уснуть.

– Ты ужасно самоуверен для того, кто называет себя шелухой.

– Скажи мне, почему ты знаешь, что именно надо делать.

Я хотела швырнуть в него остроумный ответ и сохранить свои секреты. Но по какой-то странной причине я не хотела, чтобы Нэш чувствовал себя так, будто только он обнажил душу.

Я шумно выдохнула.

– Звучит как начало долгой истории, – прокомментировал он.

– Долгой и скучной истории. Ещё не поздно отправить меня домой, – с надеждой предложила я.

Нэш поставил чай, а затем аккуратно приобнял меня одной рукой.

– Это же твоё больное плечо, – напомнила я ему, когда он другой рукой прижал мою голову к его груди рядом с брокколи.

– Милая, я знаю. Так ты даешь мне возможность опереться им на что-то.

Я не знала, что делать с тем фактом, что ощущение его руки на мне вовсе не было неприятным. Она была такой тёплой и крепкой. Защищающей. Как правило, я не обнималась, не тискалась и не применяла все другие глаголы, описывающие платонический контакт тел. В таком прикосновении не было необходимости. Хуже того, это заставляло мужчин думать о будущем.

И всё же, вот она я, уютно устроилась в опасной зоне, положив голову на грудь мужчины, который хотел жену и детей. Я явно ничему не научилась.

«Давай же, Лина „Я Принимаю Плохие Решения“ Солавита. Встань и убирайся отсюда к чёртовой бабушке», – предупредила я себя.

Но я и пальцем не пошевелила.

– Вот так лучше, – сказал Нэш как будто совершенно искренне. – А теперь говори.

– Сокращённая версия: в пятнадцать лет у меня случилась остановка сердца на футбольном поле, и меня пришлось реанимировать.

Нэш на мгновение умолк, затем сказал:

– Так, Ангел. Мне нужна расширенная режиссёрская версия с комментариями.

– Ты просто абсурдный.

– Ангелина, – произнёс он с лёгкими нотками ворчливого копа в голосе.

– Уф, ладно. Это был финал региональных игр, холодным осенним вечером, когда я училась в десятом классе. Стадион был забит битком. Команда впервые зашла так далеко в турнире. Оставалось две минуты до конца матча, у нас была ничья 2–2. Я только что перехватила пас и неслась к голу с подростковой уверенностью и энергией.

Я как будто могла протянуть руку и дотронуться до того момента. Ощутить острые вдохи прохладного воздуха, попадавшие в мои лёгкие, тёплую расслабленность мышц. Слышать отдалённый рёв толпы.

Большой палец Нэша поглаживал мою руку, вперёд-назад, и впервые за долгое время прикосновение казалось успокаивающим.

– А потом… не было ничего. Как будто я моргнула, и в следующее мгновение оказалась лежащей на больничной койке, в палате, в окружении незнакомцев. Я спросила, забила ли я гол, потому что для меня это было самым важным. Я не знала, что мои родители в комнате ожидания гадали, очнусь ли я вообще. Я не знала, что весь стадион, включая моих товарищей по команде, наблюдал, как у меня случилась остановка сердца.

– Иисусе, детка, – пробормотал Нэш, и его подбородок задел мою макушку.

– Ага. Мой тренер начал делать непрямой массаж сердца, пока медики не выбежали на поле. Мои родители были на трибунах. Папа перемахнул через заграждение. Другие мамы просто образовали круг вокруг моей мамы и обнимали её.

От воспоминания мои глаза защипало слезами, и я прочистила горло, чтобы прогнать раздражающий комок эмоций.

– Они вернули меня к жизни в скорой, по дороге в больницу. Но информация распространялась не так быстро, как сейчас, – легко произнесла я.

– То есть, все, кто остался позади, думали, что ты не выжила, – Нэш восполнил оставленный мной пробел.

– Да. Это была важная игра. Всюду камеры и пресса. Я посмотрела запись… потом. Сколько бы я ни прожила на свете, я никогда не забуду тот звук, который издала моя мама, когда тренер упал на колени и стал делать массаж сердца. Это было так… душераздирающе.

Я носила в себе эхо этого крика, куда бы я ни пошла. А вместе с ним образ моего папы, стоявшего на коленях рядом с моим безжизненным телом, пока медики пытались вернуть меня к жизни.

Нэш скользнул губами по моим волосам и пробормотал:

– Ну всё, это официально. Ты победила в нашем соревновании по столкновению со смертью.

– Я оценила твою капитуляцию.

– Чем это было вызвано? – спросил он.

Я неспокойно выдохнула.

– Это отдельная длинная история.

– Дорогая, ты только что отодрала мою потную жалкую задницу от пола. Мы далеко не квиты.

В его заднице не было ничего жалкого, но сейчас не время это обсуждать. Его большой палец снова скользил по моей руке. Жар его груди согревал мою щёку, размеренное биение его сердца успокаивало меня. Пайпер, забыв про свою игрушку, запрыгнула на диван и свернулась калачиком возле моих ног.

– Ладно. Но, как и о твоих приключениях этим вечером, мы больше никогда не будем говорить об этом. По рукам?

– По рукам.

– Миксоматозное поражение митрального клапана с пролапсом и регургитацией.

– Ты объяснишь мне на пальцах, или мне поискать толковый словарь?

Я улыбнулась, не поднимаясь с его груди.

– У меня был дефект одного из клапанов моего сердца. Врачи точно не знают, чем вызван дефект, но возможно, это от стрептококковых инфекций горла, которые я подхватывала в детстве. По сути, клапан не закрывался нормально, и поэтому кровь вытекала обратно. Что-то в электрической системе замкнуло, кровь пошла не в ту сторону, и я фактически умерла на глазах у сотен людей.

– Это до сих пор является проблемой? Поэтому ты следишь за сердечным ритмом?

– Это уже не проблема. Когда мне было шестнадцать, я перенесла операцию по замене клапана. Я до сих пор посещаю кардиолога, отслеживаю кое-какие моменты. Но в основном это напоминание себе быть осторожной в том, как я справляюсь со стрессом. У меня до сих пор бывает такое трепетание. Преждевременное желудочковое сокращение. ПЖС.

Я поднесла ладонь к груди и отрешённо потёрла маленькие шрамы.

– Это ощущается так, будто твоё сердце запинается или хромает. Как будто оно сбивается с ритма и не может снова синхронизироваться. Это безвредно. По большей части лишь раздражает. Но…

– Но это напоминает тебе о случившемся.

– Ага. До того матча я переживала из-за школы, мальчиков и нормальных гормональных проблем. Слишком себя нагружала, мало спала, питалась одной газировкой и пиццей. Я не говорила родителям об ощущении аритмии или усталости. Может, если бы сказала, то не рухнула бы замертво перед всей школой.

– Долго ты пробыла в больнице? – спросил Нэш.

Этот мужчина имел жуткую способность выкапывать то, что я хотела оставить погребенным.

– Восемнадцать месяцев, то выписываясь, то ложась обратно, – я подавила дрожь.

Тогда-то прикосновения для меня перестали равняться утешению. Моё тело больше мне не принадлежало. Оно превратилось в научный эксперимент.

– Куча анализов. Куча иголок. Куча машин, – я бодро похлопала Нэша по бедру. – Тогда-то я стала экспертом по паническим атакам. Я начала испытывать их. Преимущество панических атак в присутствии медиков – это то, что они дают неплохие советы.

Нэш не среагировал на мои попытки игривости. Вместо этого он продолжал поглаживать меня по руке.

– Твои родители звонят тебе каждый день, – заметил он.

– От тебя мало что ускользает, да? – пожаловалась я.

– Да, когда это важно.

Моё сердце затрепетало, и это уже не ПЖС. Нет. Это куда более опасный трепет, вызываемый красивыми ранеными мужчинами с печальными глазами.

– Мне лучше бы уйти. Тебе бы поспать, – сказала я.

– Очень много «бы». Расскажи о своих родителях.

– Да тут нечего рассказывать. Они отличные. Хорошие люди. Добрые, щедрые, умные, поддерживающие.

«Удушающие», – добавила я безмолвно.

– Такие люди, которые каждый день звонят своей дочери, – подтолкнул он.

– Я продолжила жить дальше, но мои родители – нет. Видимо, вид того, как твой единственный ребёнок едва не умирает у тебя на глазах, меняет что-то в родителе. Так что они беспокоятся. До сих пор. Это можно внести в колонку «То, чего мы никогда не забывали».

Они никогда не забывали, как я умерла на их глазах. А я никогда не забыла ту удушающую тюрьму, в которую превратились остальные мои подростковые годы.

Потому что выяснив проблему, решив её и оправившись от решения, мои родители не оставляли мне шансов рисковать.

До сих пор не оставляли. Поэтому они думали, что я перекладывала бумажки в страховой компании и много обучала персонал. Ложь во благо сохраняла мир и позволяла мне жить своей жизнью.

– Нокс об этом знает? – спросил Нэш. Его голос напоминал тихое рокотание у моего уха.

Я нахмурилась.

– Нет. С чего бы?

– Поскольку вы дружите почти двадцать лет, я думал, вы обменивались историями.

– Эм, ты вообще знаком со своим братом? Нокс не из разговорчивых. И судя по тому, как ты только что притворялся, будто всё в порядке, предположу, что ты тоже не открытая книга.

– Таковы повадки Морганов. Зачем проливать свет на вещи, если можно притвориться, что их не существует?

– Я руками и ногами «за». Так проще. Но к твоему сведению, тебе наверняка стоит поработать над этим, прежде чем обзаводиться женой.

– Принято к сведению.

Я села и выскользнула из-под его руки.

– Время непрошеных советов.

– Кто пригласил миссис Твиди? – пошутил он.

– Ха. Это твоя жизнь, и не моё дело, но окажи себе услугу. Вместо того чтобы тратить энергию на попытки скрыть это от всех, может, стоит это проработать. И то, и другое требует чертовски много сил, но лишь одно помогает пройти через это.

Он кивнул, но ничего не сказал.

Я снова дружески похлопала его по бедру.

– Я пойду домой, а ты пойдёшь в кроватку. И говоря это, я имею в виду, что ты реально поспишь в кровати под одеялом. А не на диване перед включённым телевизором.

Я ощущала вес его взгляда, жаркую ласку его нужды так, будто это были физические ощущения.

– Я сделаю это всё при одном условии, – сказал Нэш.

– Каком?

– Ты останешься на ночь.

Глава 13. Друзья по кровати

Лина

Ладно, даже такая «сорвиголова, все тревоги на ветер» как я знала, что это ужасная идея. Я знала это так же точно, как и то, что жареная моцарелла не идет на пользу моему здоровью. Но как и с жареной моцареллой, искушение было слишком велико.

– Нэш, это не лучшая идея.

– Выслушай меня, – сказал он, крепче сжимая мою ладонь. – Я слишком устал, чтобы подкатывать к тебе.

– Это я уже слышала прежде, – сухо отозвалась я.

– Справедливо. Как насчёт такого? Когда ты рядом, всё лучше. Чем ближе ты ко мне, тем легче мне дышится, и мне уже не кажется, что жизнь – это бесконечный поток лимонного сока, льющегося на открытую рану, которая никогда не заживёт. Ты прогоняешь тьму, холод. И ты напоминаешь мне, каково это – хотеть быть здесь.

– Проклятье, Нэш! И как я должна поступить ответственно и сказать нет после такого?

Его усталая улыбка стала последней каплей. Я поверила ему. Потому что он из тех мужчин, что говорят правду. И прямо сейчас он говорил эту правду мне.

– Бл*дь, я так устал, Ангел. Я просто хочу закрыть глаза рядом с тобой. Можно мы побеспокоимся о последствиях потом?

Этот мужчина умел достучаться до меня лучшим из возможных способов.

– Ладно. Но никто не спит голым. Не будет ни секса, ни чего-то ещё. Никаких обнимашек, ласк и прочего. И я не буду готовить тебе завтрак. Не потому что это правило, а потому что я вообще ни хрена не знаю на кухне и в итоге отравлю тебя.

– Если ты останешься, то с меня завтрак.

Я пожевала нижнюю губу, обдумывая.

– И ещё одно.

– Назови свою цену.

– Мы сохраним это между нами двумя.

Пайпер вскинула голову у моих ног. Нэш наклонился и слегка потрепал её по голове, и я клянусь, её маленькие собачьи глазки буквально превратились в сердечки.

– Прошу прощения. Между нами тремя, – поправилась я.

– Я согласен на эти условия. Но если ты хочешь нотариального заверения, нам придётся привести сюда Нэнси Феттерхейм, а она не умеет хранить секреты.

– Дай пять? – я подняла ладонь.

Та тень улыбки сделалась более выраженной.

– Ты закрываешь сделки жестом «дай пять»?

Этот жест был менее интимным. Не было долгого соприкосновения ладоней, знакомой хватки пальцев. Это было легко, небрежно и абсолютно не сексуально.

– Не заставляй меня ждать, красавчик.

Нэш шлёпнул меня по ладони.

– Теперь, когда это решено, ты пойдёшь в душ, а я пойду переодеваться.

– Не уходи. Пожалуйста. Я дам тебе какую-нибудь одежду для сна. Просто… не уходи.

На мгновение фасад обаятельной уверенности исчез, и я снова увидела проблеск мужчины под ним.

Я вздохнула. Я уже почистила зубы и выполнила свою пятиступенчатую систему ухода за кожей, так что формально мне ничего не нужно из моей квартиры.

– Прости, что я ставлю тебя в такое положение, Ангелина. Я понимаю, что это несправедливо. И я хочу, чтобы ты знала – при нормальных обстоятельствах я бы совершенно точно пытался затащить тебя в мою постель. Но я бы делал это с цветами, ужинами и другой целью.

– Ты всегда такой честный?

– Нет смысла быть другим, – сказал он, упираясь руками в подушку и медленно поднимаясь. Его сгорбленные плечи явно выдавали измождение.

Я встала с ним и обняла рукой за талию. Его рука грузно опустилась на мои плечи. Нэш слишком устал, чтобы пытаться скрыть тот факт, что ему реально надо опираться на меня.

– О, так ты поговорил со своим братом и Лизой Джей о том, что происходит? – поинтересовалась я, пока мы направлялись в Город Очень Плохих Идей, то бишь, в его спальню.

– Есть разница между «быть честным» и «оставлять личные вопросы личными».

Я была очень рада слышать это от него. Рада за себя, конечно же. Не за него, ибо ему, само собой, надо быть откровенным с людьми, которые о нём заботились. Моя ситуация совершенно другая.

– Я здесь не для того, чтобы указывать тебе, что делать. Ты большой мальчик. Ты знаешь, что для тебя лучше.

Нэш помедлил у комода и открыл ящик. Тот был полон аккуратно сложенной одежды.

– С длинным рукавом или с коротким?

– С коротким, – по правде говоря, я предпочитала спать голой. Но сейчас не та ситуация, чтобы сообщать подобные сведения.

Нэш передал мне мягкую серую футболку с эмблемой «Книга или Сладость, Нокемаут 2015».

– Спасибо, – ответила я.

За последние три дня я дважды надевала одежду этого мужчины. Я флиртовала с ним, ссорилась с ним. Я оказала ему услугу и прикрыла его спину, когда он нуждался во мне. А теперь я собиралась лечь с ним в постель. События развивались ужасно быстро, даже по моим стандартам.

– Ты можешь первая сходить в ванную, – услужливо предложил Нэш.

– Спасибо, дружочек по кровати.

– Дружочек по кровати? – одними губами произнесла я, глядя в зеркало и закрыв дверь между нами. Что со мной вообще не так?

Я сделала последние дела в уборной, затем сняла одежду. Его футболка доходила мне до середины бедра, но тот факт, что на мне не было нижнего белья, заставляло этот наряд ощущаться не столько скромным, сколько рискованным. Просто мне придётся не барахтаться в постели, как обычно, чтобы подол оставался на месте. Я наверняка всё равно не усну. Моя свирепая независимость была лишь одной из причин, по которым я обычно не позволяла мужчинам оставаться на ночь. Я спала чутко, и это означало, что меня будил любой звук в радиусе тридцати метров.

Я собрала свою одежду и вернулась в спальню, где временно лишилась дара речи. Нэш был голым по пояс и босым, и его джинсы были расстёгнуты.

– Вернусь через пять минут, – сказал он.

Я кивнула, всё ещё будучи не в силах формулировать слова.

Я заметила, что генеральная уборка коснулась и спальни. Тонкий слой пыли исчез, как и флаконы с лекарствами. На окнах были задёрнуты шторы, и он откинул покрывало с кровати. Пайпер лежала крохотным комочком прямо посередине подушек.

В ванной включилась вода, и я ненадолго позволила себе подумать о том, чтобы на цыпочках подойти к его столу и ещё раз заглянуть в папки с файлами. Но я тут же отказалась от этого. Использовать такую возможность для личной выгоды было бы предательством.

Вместо этого я устроилась на правой стороне кровати и пролистала кое-какие рабочие письма на электронной почте, пока дверь ванной не открылась вновь.

Пресвятые котики. Его волосы были мокрыми и оттого казались темнее обычного. Его шрамы – один на плече и один на торсе – являлись розовым сморщенным напоминанием о том, что он пережил. На нём были надеты лишь боксёры-брифы. Тёмно-синие.

Его бёдра и икры были мускулистыми. Покров лёгких волосков на груди V-образно сужался к бёдрам и скрывался за резинкой трусов.

Хвостик Пайпер отбивал счастливый ритм по простыне. Будь у меня хвостик, я бы делала то же самое.

– Это моя сторона, – сказал Нэш.

Мне пришлось отвернуться, чтобы суметь выдавить слова.

– У тебя есть своя сторона кровати?

– А у тебя разве нет?

– Я сплю одна.

Он вопросительно приподнял бровь и обошёл кровать в изножье, чтобы приблизиться ко мне.

– Что? – я пожала плечами.

Нэш поддел моё бедро и жестом показал подвинуться.

– Ты никогда и ни с кем не делишь постель? Никогда? – спросил он.

– Я не девственница, – фыркнула я, перебираясь мимо Пайпер на противоположную сторону матраса. – Но обычно я не устраиваю совместные ночёвки. Мне нравится спать одной. И раз не приходится делиться, я сплю в центре и загребаю все подушки. А ты всегда спишь справа?

Он покачал головой.

– Я сплю на той стороне, что ближе к двери.

Я плюхнулась, откинувшись на его подушки.

– Уф. Ты хороший парень и герой до мозга костей, да?

– Почему ты так решила? – эти прохладно-голубые глаза изучали меня, пока он откидывал покрывало и забирался в постель.

– Ты спишь ближе к двери, чтобы любой, кто сюда проникнет, имел дело с тобой, прежде чем добраться до Миссис Красавчик.

– Нет никакой Миссис Красавчик.

– Пока что. Но похоже, ты о ней уже немало думаешь.

Когда матрас прогнулся под его весом, это как-то странно повлияло на моё сердце. Как и усталое выражение на его красивом лице, когда Нэш повернулся ко мне.

Пайпер прильнула к нему потеснее и положила голову на его раненое плечо. Я не из тех, кто тает перед мужиками. Но если бы была из тех, то растеклась бы лужей по матрасу.

– Может, раньше и думал, – ответил Нэш наконец. – Но прямо сейчас я могу думать лишь о том, чтобы засыпать и просыпаться рядом с тобой.

– Не будь милым. Это платоническая договоренность, – напомнила я ему.

– Тогда я не скажу, как сильно мне нравится видеть тебя в моей футболке и в моей постели.

– Заткнись и спи, Нэш.

– Доброй ночи, Ангел.

– Доброй ночи, красавчик.

Пайпер тихо и жалобно тявкнула.

Я улыбнулась и погладила её.

– Тебе тоже доброй ночи, Пайпер.

Нэш вытянул руку и выключил лампу на прикроватной тумбочке, погрузив комнату во тьму.

Почему-то это было ещё хуже. Теперь, вместо того чтобы видеть его, почти голого и обнимающего собачку, мои органы чувств остро улавливали каждый вдох, каждое движение его тела.

Нэш в темноте потянулся ко мне, и его ладонь переплелась с моей поверх покрывала.

Ага. Сегодня точно без сна.

***

Из абсолютно восхитительного эротического сна меня что-то выдернуло. Что-то тёплое и твёрдое.

Мои глаза распахнулись так быстро, что я забеспокоилась, как бы не потянуть мышцы век. Я обнаружила, что сильная мужская рука обвила мою талию, скользнула выше по торсу и под футболку, где та же сильная мужская ладонь сжала мою обнажённую грудь.

Нэш.

Я собиралась потребовать, чтобы он меня отпустил, но тут его тело напряглось. Как будто он готовился встретиться с угрозой. Ладонь на моей груди сжалась крепче, и я осознала, что не злюсь. Я возбудилась.

Напряжение ушло из него так же внезапно, как и появилось, а когда его бёдра невольно слегка толкнулись, я осознала, почему я чувствовала себя как Главная Кобелина Всех Кобелин Северной Вирджинии.

Каждый дюйм моей спины был вплотную прижат к передней части тела Нэша. Мои пятки упирались в его лодыжки. Мои бёдра прижимались к его бёдрам. Бесполезный барьер футболки сгрудился на талии, оставляя всю нижнюю половину тела обнажённой. И ещё я была практически уверена, что он уткнулся лицом в мои волосы.

Ну и последнее, но определенно не менее значимое – ещё один тёплый, твёрдый мужской придаток прижимался к моей голой заднице. Погодите. Одна быстрая проверка в духе упражнений Кегеля, и я осознала, что ситуация намного опаснее. Упомянутый придаток пробрался между моих бёдер.

Мои дамские части полноценно пульсировали. Экстраординарный стояк Нэша прижимался прямо ко мне. То есть, его ствол разомкнул мои половые губы, и головка покоилась прямо возле моего очень нуждающегося во внимании клитора. И один из нас был очень, очень влажным.

Что, чёрт возьми, случилось с его трусами? Его пенис просто прорвался на свободу?

Мне нужно было пошевелиться, но я не могла решить, то ли отползти, то ли перекатиться, оседлать его и избавить себя от страданий.

«Никакого секса. Никаких обнимашек», – напомнила я себе. Он многое пережил, и чёрт возьми, я начинала новую главу своей жизни. Кроме того, это Нэш нарушил нашу сделку. Он пересёк центральную разделительную линию матраса и… О чёрт.

Я лежала на его стороне. Мои руки были сомкнуты поверх ладони, сжимающей мою грудь. Он не мог подтащить меня к себе по кровати. Такое обращение разбудило бы меня, и я бы как минимум заехала ему локтем по лицу.

О Господи.

Я крутилась-вертелась и прикатилась сюда? Я во сне насадилась своей задницей на пах Нэша?

Это очень, очень, очень плохо.

Так. Мне нужен план. У меня всегда имелся план, запасной план, и ещё два-три плана на всякий случай.

Мне всего лишь нужно заблокировать безумное желание, мечтавшее о том, чтобы Нэш двинул бёдрами вверх. Ага. Просто заблокировать маленькие изнывающие пульсации и сосредоточиться на том, как выбраться из этой ситуации и не унизить себя.

Господь милостивый.

Там внизу прямо-таки океан влаги. Что хуже – если мой горячий сосед подумает, что я описалась в постели, или если мой горячий сосед осознает, что я поместила нас в компрометирующее положение, возбудилась, а потом залила всё вокруг интимными соками?

«Может, на собаку всё свалить?»

Я обдумывала варианты и потенциальные решения того, как вытереть нас обоих, не разбудив его, но тут Нэш тихонько застонал позади меня.

Я была уверена, что смогла бы справиться с необузданной сексуальностью этого хриплого стона, если бы он не сопровождался нежнейшим толчком бёдер. И этот крохотный толчок запустил взрывную цепную реакцию.

Головка его члена скользнула вперёд и задела тот требовательный комочек нервов. В то же время ладонь, сжимавшая мою грудь, напряглась, и шершавая ладонь соприкоснулась с набухшим соском.

И этого хватило.

Я кончила от горячей головки его эрекции, заглушив стон своей ладонью. Мои бёдра непроизвольно подёргивались, пока оргазм трепетал во мне, заставляя мышцы всего тела сокращаться, а пальчики на ногах – поджиматься.

Поздравьте меня. Я достигла нового дна. Оргазм на члене спящего мужчины. Это практически изнасилование.

– Ммм. Ты в порядке, Ангел? – сонно спросил Нэш, уткнувшись лицом в мои волосы и губами задевая мою кожу.

«Ну блин». Он проснулся. Теперь я никак не могла просто взять и вытереть его пах.

– Ага, – пискнула я. – Полный порядок. Просто… судорога.

«В вагине», – добавила я про себя.

Прошло мгновение, и Нэш снова напрягся позади меня. Отчего эта талантливая эрекция снова ткнула меня в клитор.

Из моего горла вырвался жалобный звук.

– Вот чёрт. Извини, – Нэш спешно отстранился от меня под одеялом. – Я не хотел…

– Знаешь что? Думаю, позавтракаем как-нибудь в другой раз, – произнесла я пронзительным голосом, который напоминал тон моей матери «я-притворяюсь-будто-не-расстроена-хотя-я-явно-расстроена». Я дважды перекатилась к краю кровати и попыталась сесть.

Но так далеко мне не удалось зайти.

Нэш стиснул футболку в кулаке и притянул меня обратно.

– Детка, ты в порядке?

Сгорая со стыда, я уцепилась пальцами за край матраса и держалась на месте.

– В полном порядке. Просто мне сейчас очень нужно уйти.

– Ангел, пожалуйста, посмотри на меня, – умолял Нэш. – Мне очень жаль. Я не хотел прикасаться к себе вот так.

Он перевернул меня на спину и пригвоздил одной рукой. Я заметила тот самый момент, когда он осознал, что его член торчит из трусов. Его выдающийся, толстый, 10 из 10 член.

– Иисусе, какого хрена? – другой рукой он потянулся между нами и поддёрнул трусы, прикрывая свою эрекцию.

Мои щеки сделались такими горячими, что я могла бы пожарить на них яичницу. Если бы я умела жарить яичницу, конечно.

– О Боже. Ты-то за что извиняешься? – я стиснула ладонями свои пылающие щёки.

– Я обещал, что не буду делать… этого, – ответил Нэш. Он был так рассержен на себя, так ужаснулся, что я не могла позволить ему взять вину на себя.

Его рот извинялся передо мной (без надобности), но я уделяла больше внимания его члену и тому факту, что он как будто вообще не хотел становиться обратно мягким.

Я положила руки со своих щёк на его.

– Нэш. Это я перекатилась на твою сторону. Ты был джентльменом во сне. Обещаю. Я проснулась несколько минут назад, и это я не убрала своё тело немедленно из твоей близости.

Часть напряжения ушла из его мышц.

– Ты перекатилась ко мне? Во сне?

А ещё я кончила на нём, пока он спал.

– Где Пайпер? – спросила я, отчаянно желая сменить тему.

– В своей собачьей лежанке с моим носком, – ответил он, не глядя. – Возвращаемся к тому, что ты превратилась в любителя обнимашек в моей постели.

– Я не превратилась в любителя обнимашек! Наверное, я просто пыталась вернуться на своё обычное место в центре, и может, мы как-то сцепились или типа того. Я не знаю. Давай не будем зацикливаться на этом. И говорить об этом тоже не будем. Просто дай мне уйти с позором, и мы забудем, что это вообще случилось.