Текст книги "То, что мы прячем от света (ЛП)"
Автор книги: Люси Скор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)
– Мы потеряли и его тоже, – продолжал он. – Какими бы хорошими ни были мои оценки, как бы усердно я ни работал на футбольном поле, ничего не оказывалось достаточно, чтобы заставить его выбрать нас. Он хотел чего-то сильнее, чем нас.
Я издала прерывистый всхлип, и моё сердце разрывалось из-за мальчика, который хотел спасти всех.
Его руки крепче стиснули меня, и я едва была дышать.
– Меня не было рядом, когда Люсьена арестовали. Мы узнали уже после времени. Он не заслуживал наказания за то, что защищал себя от своего же бл*дского отца. Я думал, стать копом будет значить, что я наконец-то смогу всё исправить. Я смогу защитить тех, кто нуждался в защите.
– Именно это ты и делаешь. Каждый чёртов день, Нэш, – пробормотала я, не отрываясь от его сырой форменной рубашки. Его жетон под моей щекой ощущался ледяным.
Он издал горький смешок.
– Кого я защищаю? Я даже самого себя спасти не смог. Если бы не тупая бл*дская удача, меня бы вообще здесь не было.
Я высвободила свои руки, чтобы обхватить его лицо ладонями.
– Даже в твои самые тёмные дни ты вытаскиваешь себя из постели и делаешь выбор защищать свой город, своих людей. Так и поступает герой, идиот ты этакий. То, что ты делаешь – это и есть героизм.
Закрыв глаза, он склонил свою голову к моей.
По моим щекам продолжали катиться слёзы, такие обжигающе горячие в сравнении с ледяными каплями дождя.
– Я так горжусь тобой, Нэш. Ты каждый чёртов день смотришь в лицо своим демонам, чтобы прийти и быть рядом для всех остальных. Ты собственноручно сделал весь твой город безопаснее. Чёрт, даже Тина тебя уважает.
– А моя семья – нет.
Моё сердце разрывалось за него.
– Детка. Твой брат и бабушка хуже всех на свете умеют выражать свои чувства. Может, Нокс и не понимает, почему ты делаешь то, что делаешь, но он пи**ец как гордится тобой за то, что ты это делаешь. Совсем как ты гордишься им за то, что он использовал свои деньги, чтобы помочь поддержать тех же людей, которых ты защищаешь. Не то чтобы ты ему об этом говорил. Но ты тот, кто стоит между твоими людьми и опасностью. Ты тот, кто немедленно приезжает восстановить порядок. Ты тот, кто делает всё возможное, чтобы такого больше не повторилось.
Нэш снова притиснул меня к себе, пока дождь хлестал по нам.
– Я скучаю по ней, – прошептал он. – Я… думаю, может быть, она бы гордилась.
Я держалась за него так, будто он болтался над пропастью.
– Она уже гордится тобой.
Он сделал прерывистый вдох, и его грудь приподнялась рядом с моей.
– Они танцевали на кухне. Мои родители. Они были счастливы. Он так сильно её любил. А когда она умерла, он не любил нас достаточно. Он снова и снова выбирал бухло и таблетки. Он нуждался в них.
– И это отстойно, но это никогда не было из-за тебя. Это не было из-за чего-то, что ты сделал или не сделал.
– Я хочу тебя точно так же. Я нуждаюсь в тебе точно так же.
– Ты не твой отец, красавчик. А я – не какая-то вредная привычка, от которой нужно избавиться. Мы все – совершенно другие люди по сравнению с теми, кто породил нас на свет. Ты не обратился ко мне, чтобы приглушить боль. Ты обратился ко мне, чтобы помнить, что ощущается хорошо. Дать себе причину бороться с болью.
– Иисусе. Зачем, бл*дь, я поговорил с Люсьеном, а не с тобой?
Мой смешок слегка напоминал всхлип.
– Думаю, это как-то связано с идиотским засранцем.
Он начал покачиваться вместе со мной, из стороны в сторону под дождём, пока отсветы фонарей плясали в ручейках дождевой воды, стекавших в ливнёвки.
– Ты же знаешь, что это безумие, да? Вот из-за этого мы должны паниковать, а не из-за нашего багажа прошлого. Я знаю тебя всего несколько недель, – напомнила я ему.
Нэш положил подбородок на мою макушку.
– Это не означает, что это не по-настоящему. Мои родители познакомились, влюбились и обручились за три месяца.
– Они были счастливы? Раньше? – спросила я.
Его ладони сместились на моей спине, покрепче прижимая меня к нему.
– Да. Мы все были счастливы. Ещё до того, как они поженились, папа сделал на руке татуировку 0522. 22 мая. Дата их свадьбы. Он сказал, что заранее знал, что это будет самым счастливым днём его жизни.
– Вау.
– Когда мы были детьми (до того), мы праздновали этот день как национальный праздник. Чёрт, да дата их свадьбы – это мой пин-код. Я никогда его не менял. Такое чувство, что это единственный способ, которым я мог удержаться за те хорошие времена.
– Может быть… – начала я, но слова застряли в горле из-за эмоций. Я откашлялась и попробовала ещё раз. – Может, твои хорошие времена ещё ждут впереди.
– Если я ещё не похерил свои шансы.
– Нэш…
– Нет. Послушай меня, Ангел. Я пи**ец как сожалею. Я позволил тебе выйти за дверь, но это максимальное расстояние, на которое я готов тебя отпустить. Пожалуйста, больше не отходи от меня ни на шаг. Пожалуйста, будь терпелива со мной.
– Нэш, я не пыталась тебя бросить. Я пыталась дать нам обоим немного времени наедине с собой.
– Ты убегала, – заметил он.
– Я очень быстро пыталась дать нам обоим немного времени наедине с собой, – поправилась я.
– Ты замёрзла, – сказал он, подметив мою дрожь. – Пойдём домой.
Я почувствовала, как он перешёл из режима «раненая душа» в режим «героя, берущего на себя инициативу».
– Окей.
– Слава Богу, – пробормотал он. – Я боялся, что мне придётся проворачивать фокус в духе Нокса и тащить тебя обратно на плече.
***
Он повёл меня прямиком в душ. Аккуратно раздев меня, затем себя, Нэш направил меня под горячие струи. Он последовал за мной, и мы оба стояли там, моя спина к его груди, позволяя горячей воде прогнать холод из наших костей.
Его ладони нежно перебирали мои влажные волосы и скользили по моему телу. Успокаивая. Заверяя.
Я чувствовала себя открытой, уязвимой. А когда я ощутила его эрекцию, вскользь задевшую меня, то по моему телу разлилось уже новое тепло. Я хотела протянуть руку и прикоснуться к нему, сделать ему так же хорошо, как он делал мне. Но я понимала, что ему сейчас нужно отдавать. Так что я капитулировала перед его касаниями.
Нэш гладил и прокладывал дорожки поцелуев вверх, а потом вниз по моему телу. А когда он развернул меня лицом к себе, я обнаружила его на коленях передо мной.
Эти мозолистые ладони прижали меня к кафельной стене.
Он серьёзными глазами наблюдал за мной, проведя одной ладонью от моей лодыжки до бедра. Наши взгляды встретились в такой интимной манере, от которой я задрожала. Подхватив меня под колено, он закинул мою ногу себе на плечо, раскрывая меня для него.
Мой затылок ударился о стену, разрывая зрительный контакт.
Вокруг нас клубился пар, но я едва замечала, потому что Нэш двумя пальцами раскрыл мои половые губы.
– Такая красивая киска, Ангел, – произнёс он едва слышным за шумом воды голосом.
Уф. Кто бы знал, что законопослушный мужчина с блестящим жетоном может любить грязные разговорчики в постели?
Это была последняя связная мысль перед тем, как его язык прошёлся по всему, что только что обнажили его пальцы. Моё колено ослабело и едва не подкосилось от первого касания его языка. Каждая мышца в моём теле как будто разом сократилась, а сознание сузилось до нервных окончаний между бёдрами.
Он лизал меня вверх и вниз, сводя с ума своим ртом – нежным и любящим, но всё же готовым завоевывать. Когда моя опорная нога снова затряслась, он просто втиснул своё плечо под моё колено, так что я сидела на нём верхом, спиной прислоняясь к кафелю.
Я испустила низкий протяжный стон, пока он пожирал меня.
Мои бёдра дрожали, пока его язык то врывался в меня, то лизал мой клитор с каким-то свирепым благоговением. Он был волшебным. Мы создавали какую-то магию. И в глубине души я знала, что нечто, ощущающееся столь хорошо, не может быть неправильным.
– Нэш, – надломленно прошептала я, когда всё внутри меня начало капитулировать.
Он застонал, не отрываясь от моего естества, будто слышать его имя с моих губ было невыносимо. Уже ничего не соображая, я выгнулась навстречу и ахнула, когда он снова ввёл в меня пальцы. Его язык сосредоточился на той отчаянной нужде, которая продолжала нарастать и нарастать.
Безо всякого предупреждения я кончила. Мои внутренние стеночки сжали его пальцы, пока он лизал и сосал мой набухший комочек на протяжении всего оргазма.
Я бесстыже насаживалась на его лицо, упиваясь тем, как его язык заставлял удовольствие всё длиться и длиться. Я до сих пор испытывала его отголоски, когда Нэш отстранился от меня и развернул лицом к стене.
Он поймал меня в ловушку своих рук, распластав ладони по кафелю. Его горячая и твёрдая эрекция прижималась к моей спине.
Нужда Нэша заставляла меня чувствовать себя одновременно беспомощной и могущественной.
Его голова опустилась, и я почувствовала, как его губы проходятся по моей татуировке.
– Ты нужна мне, – пробормотал он, царапнув зубами мою кожу.
И я тоже нуждалась в этом.
– Поспеши, – прошептала я. – Пожалуйста.
Он не заставил меня ждать. Эти большие, грубые ладони скользнули по моим бёдрам, расположив их под идеальным углом. Он направил большую головку своего пениса между моих ягодиц. Я замерла и напряглась, когда он провёл головкой по моему анусу, напоминая, насколько интимно уязвима эта позиция. Он издал гортанный стон, затем направил головку ещё ниже, между моих разведённых бёдер, скользнув по моим половым губам.
Я чувствовала, как он пульсирует, и меня накрыла новая волна томления.
– Я теряю рассудок, когда беру тебя так, – пробормотал он, проведя одной ладонью по моему животу вверх, чтобы накрыть грудь.
Я опустила голову на его плечо. Не только он тут терял рассудок.
Мои ноги дрожали. Мои ладони распластались по кафелю. Мои бёдра жили своей жизнью, вжимаясь в него, умоляя о большем, будто я не испытала оргазм считанные секунды назад.
Его ладонь мяла мою грудь, сжимая и приподнимая.
– Я не могу тебя отпустить, Ангел.
– С чего бы тебе меня отпускать? – мои колени уже тряслись. От предвкушения. От нужды. От веса его тела, придавившего меня.
– Просто даю тебе знать, что впредь это не вариант. Ты переедешь сюда, или я перееду вместе с тобой. Может, мы найдём место, где оба начнём с чистого листа. Но я. Не могу. Тебя. Отпустить.
– Нэш, – прошептала я, когда горячая слеза скатилась по моему носу сбоку.
– Ты вновь вдохнула в меня жизнь. Ты вернула меня обратно к свету. Позволь мне иметь тебя рядом. Позволь мне взять тебя. Скажи, что ты моя, – потребовал он.
Он протолкнул свою эрекцию сквозь мои скользкие складочки.
– Д-да, – выдавила я. О последствиях обещанного я побеспокоюсь потом. Я нуждалась в этом, в нём немедленно.
– Слава Богу, – сказал он, целуя моё плечо приоткрытыми губами. То, как сместился его вес, заставило меня выгнуть бёдра ради большего.
– Нэш! – ахнула я.
Его хватка на моей шее сзади сжалась сильнее, когда он отвёл эрекцию назад и снова рванулся вперёд, отчего головка его члена уткнулась в мой клитор.
Он нуждался в этом. А мне нужно было дать ему это.
– Я никогда не могу решить, каким способом взять тебя, – прохрипел он, продолжая эти короткие, размеренные толчки. – Бл*дь, я люблю смотреть, как ты кончаешь. Смотреть, как подпрыгивают твои груди, пока я двигаюсь в тебе. Но и такой я тоже тебя люблю. Когда ты отдаешь всё и просто капитулируешь.
«Такой я тоже тебя люблю».
«Я не могу тебя отпустить».
Его слова отдавались эхом в моей голове как мантра. Мантра, которую я не имела права повторять. Он имел в виду вовсе не это, сказала я себе. А потом я перестала что-либо повторять себе, потому что Нэш приставил головку своего члена к моему изнывающему входу и ворвался в меня.
Наши крики эхом отразились от кафеля.
Наполненная. Такая наполненная. Одной рукой он обвил мой живот. Вторая зарылась в мои волосы, прижимая меня к нему. А потом он начал двигаться.
Горячая вода лилась на меня сверху. Но именно жар Нэша согревал меня изнутри. Он вбивался в меня, заставляя привставать на цыпочки от каждого движения его бёдер, пока мы оба не кончили, дрожа и задыхаясь, пока каждая волна сбивала нас с ног. Каждая тёплая волна его разрядки клеймила меня, успокаивала изнутри.
Глава 45. Абсолютно хороший парашют
Нэш
Я проснулся, и ко мне прижималась тёплая женская плоть.
– Просыпайся, красавчик. Пора повеселиться, – пробормотала Лина мне на ухо.
И я, и мой член сосредоточили на ней всё своё внимание.
Она крепко поцеловала меня, покусывая мою нижнюю губу.
– Прости, красавчик. Сегодня утром у нас нет времени на такое веселье. Пора вставать.
Я направил её руку к моей эрекции под одеялом.
– Я встал.
Её хриплый смешок обдал теплом моё плечо.
– Потом, – пообещала она. – Пошли. Вытаскивай эту симпатичную жопку из постели.
Она соскользнула с меня прежде, чем я успел поймать её и убедить остаться. Мой стояк вздыбил неплохую палатку под одеялом.
– Никакое веселье не переплюнет возможность остаться в постели со мной, – предостерёг я, потирая глаза со сна.
Мне в лицо прилетели спортивные штаны.
– Это мы ещё посмотрим, – самодовольно сказала она. – Одевайся. У нас запись.
***
– Бл*дь, Лина, ни за что.
Она улыбнулась, сидя за рулём, и ничего не сказала, направляя Чарджер на полосу дороги за вывеской, гласившей «Просто Прыгай: Авиация и Парашютизм».
Мощёная дорога тянулась параллельно маленькой взлётно-посадочной полосе, пристроившейся между кукурузными полями к югу от границы между Вирджинией и Мэрилендом. В отличие от мрачного вчера, сегодня утреннее солнце ярко светило на безоблачном небе, озаряя оранжевые и золотые осенние листья.
Лина лихо припарковала машину на парковке возле просторного красного ангара с бело-синим логотипом.
Продолжая улыбаться, она опустила солнцезащитные очки, чтобы взглянуть на меня. С этими красными губами она выглядела как искусительница, сирена, пытающаяся заманить меня на верную погибель.
– Самолёты должны приземляться, – настаивал я.
– Он и приземлится. Просто нас в нём не будет, когда это случится, – сказала она, заглушая двигатель и отстёгивая свой ремень.
Я отказывался сдвигаться с места. Ничто не выманит меня из этой машины и не заставит приблизиться к чёртову парашюту.
– Выпрыгивать из движущегося транспортного средства – безответственно. Особенно если оно в тысячах метров над бл*дской землёй.
Лина опустила руку между ног и сдвинула сиденье назад.
Прежде чем я осознал её намерение, она умудрилась перебраться через консоль ко мне на колени.
– Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, Нэш.
– Супер. Давай позавтракаем, а потом купим герметик, чтобы подклеить тот отваливающийся кафель в душе.
Она покачала головой, продолжая улыбаться этой улыбкой сирены.
– Я иду туда. И я была бы очень рада, если бы ты пошёл со мной.
«Бл*дь».
– Ты не будешь выбрасываться из чёртова самолёта, – в моих подмышках выступил холодный пот.
Она приподняла мои очки на макушку и обхватила мое лицо ладонями.
– Нэш, я делала это много раз. Это одно из моих любимых занятий, и я хочу разделить его с тобой.
«Дважды бл*дь».
Как, чёрт возьми, я должен отказаться от такого?
– Давай, красавчик. Повеселись со мной, – увещевала она.
Вчера я протащил её сквозь ад, и вот моё наказание. Смерть от гравитации.
Менее минуты спустя я (неохотно!) следовал за ней к огромной открытой двери в боку здания. Её ладонь сжимала мою в такой манере, которая намекала – она не примет отрицательный ответ.
– Разве на это не требуется лицензии или каких-то сложных документов, оформление которых займёт недели? – с отчаянием спросил я.
Она обернулась через плечо, усмехнувшись.
– Для тандемного прыжка не требуется.
– Что такое тандемный прыжок, чёрт возьми? – моя спина вспотела настолько, что по ней можно было скатываться как по водяной горке.
– Новички прыгают, прикреплённые к профи, – сказала Лина, показывая на гигантский постер прямо возле открытой двери ангара. На фотографии парень (слишком тупой, чтобы бояться) улыбался как ненормальный. Похоже, сзади к нему был прикреплён другой мужчина.
– Я ни за что не умру, пока к моей спине пристёгнут другой мужик.
– Конечно нет. Ты прыгаешь со мной.
Я остановился как вкопанный, упёршись пятками в землю и остановив движение Лины вперёд. Она по инерции отскочила, налетев на мою грудь.
– Я сертифицирована, – сказала она.
Ну естественно.
– Нэш, – в её тоне слышался смех.
– Ангел.
– Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, – настаивала она.
Абсолютную панику. Лёгкую степень бреда.
– Просто посмотри обучающее видео и потом решишь. Ладно?
Обучающее видео. Если оно достаточно длинное, то я мог бы помолиться, чтобы налетела гроза. Или облако саранчи. Или чтобы случилась некая механическая поломка, которая обнаружится, пока мы ещё в безопасности на земле. «О, две пробитые шины и дыра в пропеллере? Какая жалость. Пошли позавтракаем».
– Пожалуйста?
«Да. Чтоб. Меня».
У меня было два варианта. Я мог упереться и отказаться, но в таком случае мне придётся сидеть одному на земле и паниковать, пока Лина спускается на землю. Или же я мог подписать собственный смертный приговор, бросить вызов гравитации в крохотной жестянке, а потом выброситься оттуда с ней. Ради неё.
Я испытывал лёгкую тошноту и чрезвычайно сильно вспотел. Но эти карие глаза не отрывались от моего лица. Её прохладные ладони прижимались к моей груди.
Она хотела этого от меня. И в моей власти было дать ей это.
– Ладно. Но если мы стремительно рухнем на землю и создадим тандемный кратер на кукурузном поле, я тебя никогда не прощу.
Она тихонько взвизгнула и бросилась в мои объятия. Она, может, и заставила меня отшатнуться на шаг, но я всё равно сумел поймать её и удержать, так что её ноги болтались над землёй.
Её губы крепко прижались к моей щеке, и она наградила меня звучным поцелуем.
– Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю.
***
Я был занят тем, что жалел обо всём в сегодняшнем дне, начиная с решения выбраться из постели, когда парень в шортах карго небрежно отодвинул хлипкую дверь в фюзеляже самолёта.
– Пора, – сказала Лина мне в ухо. Мы оба оседлали скамейку, прикрученную болтами к полу. Меня привязали к ней серией нейлоновых ремней, которые выглядели неспособными удержать даже Пайпер, что уж говорить о взрослом мужчине.
Каждая клеточка в моём теле орала мне держаться за скамейку. Вместо этого я по глупости заставил себя на корточках подойти к зияющей дыре в боку самолёта. На данный момент это самое глупое, что я делал для женщины.
– Ты в этом уверена? – проорал я ей, перекрикивая шум воздуха.
– Абсолютно, красавчик, – я слышал улыбку в хриплом голосе Лины.
Мы балансировали на пороге, держась за рукоятки возле двери, и я совершил ошибку, посмотрев наружу и вниз.
Моя рука стиснула рукоятку до побеления костяшек пальцев.
– Ты можешь отпустить. Доверься мне, Нэш, – сказала она.
Так что я отпустил. По одному пальцу за раз. Надеюсь, Нокс не напишет что-то идиотское на моём надгробье.
А потом Лина наклонила нас вправо, и мы провалились в никуда.
Я зажмурил глаза и стал ждать паники, но уже слишком поздно для сожалений. Об этом говорил ветер, бивший мне в лицо, и желудок, ухнувший куда-то вниз как на бесконечно уходящих вниз американских горках.
– Открой глаза, красавчик.
Не знаю, откуда ей известно, что я держал их закрытыми. Ещё одно проявление её магии.
– Я не хочу видеть собственную смерть, – проорал я в ответ.
Я почувствовал её смешок телом, и её веселье заставило меня разлепить один глаз, затем второй.
Моё сердце совершило медленный кульбит в груди.
Мы повисли над землей. Осень расстилалась ковром из красных, оранжевых и золотых оттенков, бесконечно простиравшимся под нами. Ленты рек, сетки дорог, мягкие изгибы гор – всё это образовывало лоскутное одеяло из природы и цивилизации в сотнях метров под нами.
Не было ощущения, что мы падаем на верную погибель. Скорее казалось, будто мы замерли во времени. Как боги, созерцавшие созданный ими мир. Над ним. В стороне от него.
Вид с высоты птичьего полёта. Картина в целом. Не было ничего между мной и целым миром, и от этого просто захватывало дух, бл*дь.
Мир не был тёмным или ужасающим. Всюду вокруг нас простиралась красота.
– Ну и? – потребовала Лина мне в ухо, ладонями сжимая мои руки.
Я дал ей единственный ответ, который только возможен.
– Срань Господня, – мой рёв смеха тут же оказался заглушён ветром.
– Я знала, что ты это полюбишь!
Я обхватил ладонями её руки на лямках и сжал.
– Это просто охеренно. Ты просто охеренная!
Лина издала торжествующий вопль.
Я последовал её примеру, упиваясь тем, как ветер буквально выхватил звук из моего горла.
– Готов к лучшей части? – спросила она.
– Что за лучшая часть? – проорал я в ответ.
Я едва успел произнести слова, как свободное падение резко прекратилось, и нас дёрнуло назад и вверх. В одну секунду мы летели будто лёжа на животе, а в следующую повисли как марионетки, когда над нами расправился большой красный парашют.
Шум ветра в ушах мгновенно прекратился, не оставив ничего, кроме неземной тишины.
Мы находились так далеко от всего, что на земле казалось таким важным. Здесь, наверху, мы были удалены от мелочей повседневной жизни. Здесь были лишь тишина, умиротворение и красота.
Эмоции, которые я давно считал мёртвыми, взбурлили во мне, вставая комом в горле и вызывая жжение в глазах за защитными очками.
– Я хотела, чтобы ты увидел это. Почувствовал это, – сказала Лина.
Я мог пропустить это. Я мог умереть той ночью. Я мог отказаться от неё, от нас. Я мог сказать «нет» на земле. Но вместо этого всё привело меня к этому моменту. К Лине Солавите.
Я проникся благоговением.
– Это… Поверить не могу, что говорю это, но я рад, что этим утром ты не занялась со мной сексом.
Её смех был музыкой в тишине.
– Хочешь узнать секрет? – спросила она.
– У тебя есть ещё секреты? – пошутил я.
– Я не прыгаю ради адреналина. Я прыгаю ради этого. Здесь всё обретает смысл. Всё всегда прекрасное и тихое. И я помню это даже после того, как мои ноги соприкоснутся с землёй.
Тогда я понял. Реально понял.
Я любил её. Я не использовал её как какой-то костыль, чтобы избегать мира. Она заново знакомила меня с миром по одному впечатлению за раз.
Моё сердце принадлежало этой женщине, и я куплю ей самое большое кольцо, которое только смогу найти, бл*дь.
Глава 46. Во всём виноваты конфетки-пенисы
Лина
– И ты не пнула его по яйцам за это? – потребовала Слоан. Она со скрещёнными ногами сидела на полу в гостиной Наоми и раскладывала пакетики семян цветов в миниатюрные холщовые мешочки.
В попытках быть более хорошей и более уязвимой подругой я пересказывала свою драму в отношениях Наоми, Слоан, Лизе Джей и Аманде в ходе, похоже, самого скучного девичника в истории человечества.
Репетиция церемонии и последующий ужин остались позади. Меньше чем через 24 часа Наоми станет Миссис Нокс Морган, а мы с Нэшем (надеюсь) будем заниматься пьяненьким сексом в кладовке во время свадебного застолья.
Но пока что мы вносили последние штрихи в подарки-комплименты для гостей и наблюдали, как невеста паникует из-за гостей, принявших приглашение в последнюю минуту. Пайпер и остальные собаки были снаружи, сжигали вечерний приступ безумия вместе с Уэйлей.
– Я не могла, – призналась я. – Он и без того страдал, и от этого было больно мне. По сути, всё было ужасно. Зачем люди вообще заводят отношения, ума не приложу. Без обид, – сказала я Наоми.
Она улыбнулась.
– Никаких обид. Так было и с Ноксом. Я знала, что у него проблемы с тем, что я не могу исправить. Даже пинком по яйцам.
– Что ты сделала? – спросила я, завязывая один из холщовых мешочков ленточкой цвета ржавчины. Я приехала в город после их расставания, в разгар их разлуки, и не знала деталей.
– Он так резко порвал со мной, что у меня голова шла кругом. Я уже знала, что люблю его, но ему надо было в одиночку проработать кое-какие вещи. Я не могла принудить его. Но я также не могла сидеть и ждать, пока он образумится, – она глянула на своё помолвочное кольцо и мягко улыбнулась. – К счастью, он образумился прежде, чем стало слишком поздно.
Слоан шумно выдохнула, отчего её очки запотели.
– Я не думаю, что во мне есть такой ген.
– Какой ген? – спросила я.
Она пожала плечами.
– Не знаю. Способность принять удар и не замахнуться в ответ. Я не могу просто простить кого-то за багаж прошлого, который он или она за собой таскают. Особенно если мне врезали по башке этим самым багажом.
– Однажды, с подходящим человеком, ты придёшь к этому, – заверила её Аманда.
– Да уж. Категорически воздержусь, – сказала Слоан.
– Мои мальчики на редкость упрямы, – сказала Лиза Джей. – Нокс всегда пытался дистанцироваться от любой проблемы, тогда как Нэш лез в самую гущу и пытался всё исправить. Он всегда хотел сделать всё правильно, даже когда ни черта не мог предпринять.
Она переводила взгляд между мной и Наоми.
– Вы двое хорошо подходите моим внукам. Может, даже лучше, чем они заслуживают. И я говорю как женщина, которая любит этих мальчиков до усрачки.
– Я подумываю уволиться с работы, – выпалила я.
Все взгляды устремились на меня.
– Серьёзно? – с надеждой спросила Наоми.
Слоан нахмурилась.
– Разве ты не зарабатываешь дофигища денег?
– Да. Я зарабатываю дофигища денег. Но… – я умолкла. Нэш воспользовался моментом пред-оргазменной слабости, чтобы заставить меня признаться, что я хотела большего с ним. Но реально ли я подумывала уйти с работы и оставить свой «выбирай-своё-собственное-приключение» стиль жизни, чтобы осесть и пустить корни?
Я подумала о Нэше, стоявшем под дождём и крепко обнимавшем меня.
О свободном падении перед тем, как раскрылся парашют.
О цокоте маленьких коготков Пайпер по полу, пока она семенила куда-то с новой игрушкой.
О самых голубых глазах на свете.
О самом большом сердце.
Я шумно выдохнула. Ага. Я реально подумывала об этом.
– Это означает, что ты официально переедешь сюда? – подтолкнула Наоми.
От необходимости отвечать меня спасла Уэйлей, вошедшая в комнату. Она топала своими резиновыми сапогами и несла дрожащую Пайпер.
– Собаки залезли в ручей, и Пайпер попыталась последовать за ними, – объявила она. – Похоже, ей вполне нравилось, пока её не подхватило течение.
– Храбрая девочка, – проворковала я, забирая у неё собачку. Несмотря на дрожь от сырости, маленький хвостик Пайпер радушно вилял. – Спасибо, что вытащила её.
Уэйлей пожала плечами.
– Нет проблем. Что вы тут делаете?
– Дорабатываем план рассадки гостей, заканчиваем подарки-комплименты и выбираем между тремя вариантами декора столов, которые одобрил Нокс, – сказала Наоми, показывая на изображения, которые она прикрепила к стене рядом с её планом рассадки гостей, состоящим из клейких листочков. – Что думаешь насчёт денима и маргариток?
– Так вот что такое девичник? – пренебрежительно спросила Уэйлей. – Я так и знала, что Дженни Кавальери врала, когда говорила, что её тётю арестовали в Нэшвилле на девичнике!
– На самом деле, это правда, – сказала Слоан. – Она слишком много выпила, показала всем сиськи, пока скакала на механическом быке, а потом её застукали писающей в сточную канаву.
– Думаю, у вас какой-то неправильный девичник, – заметила Уэйлей.
– Это на самом деле не девичник, – объяснила Наоми. – Мы с Ноксом не захотели делать девичник и мальчишник.
– Но парни пошли куда-то, – сказала Уэйлей.
– Они просто немножко выпьют и поедят жареной еды, – ответила я.
– Ребёнок права, – заявила Лиза Джей, хлопнув себя ладонью по бедру. – Это отстой.
Наоми симпатично надулась.
– Но как же быть с рассадкой гостей?
Аманда схватила с журнального столика оставшиеся клейкие листочки и налепила их на стену в свободные места.
– Вуаля! У всех есть места.
Наоми прикусила нижнюю губу.
– Но ты даже не прочитала имена. Что, если кому-то нужно сесть поближе к уборной, или что, если они не ладят со своими соседями по столу? Мы не можем вот так наобум принимать такие большие решения.
Я протянула руку и сжала её ладонь.
– Вообще-то ты можешь так сделать.
– А как же декор столов? – спросила она.
– Наоми, маргаритки – уже решённый вариант, – сказала я ей.
Она прикусила губу и долго смотрела на фото, а потом её глаза заблестели.
– Это правда, так ведь?
Я кивнула.
– Иногда не надо взвешивать каждый плюс и минус. Иногда ответом становится то, что просто ощущается правильным.
Я не была уверена, ей я это говорю или себе.
Она поджала губы, затем улыбнулась.
– Выберем маргаритки.
Мать Наоми хлопнула в ладоши.
– Ладно, народ. Нам нужно вино, вкусняшки, маски для лица и одна-две романтические комедии.
– Беру на себя вкусняшки и вино, – вызвалась я.
– Если ты покупаешь вкусняшки, я еду с тобой, – заявила Уэйлей.
– Если ты покупаешь вино, я еду с тобой, – объявила Лиза Джей.
– Команда «Шопинг» готова приступить к исполнению, – отозвалась я.
– Идеально, – сказала мама Наоми. – Слоан, поможешь мне превратить гостиную в зону для ночёвки. Нам нужны все подушки и одеяла, которые не принадлежат собакам.
– А мне что делать? – спросила Наоми.
– Тебе надо выпить большой бокал вина и просмотреть список вещей, которые надо собрать в медовый месяц, – я подтолкнула в её сторону розовую записную книжку с заголовком «Медовый месяц», лежавшую на журнальном столике.
***
– Я не думаю, что в супермаркете продаются мармеладные пенисы, Лиза Джей, – сказала я, хватая тележку, когда мы вошли в недавно покрашенный продуктовый магазин. Время было позднее, до закрытия оставалось несколько минут, и парковка почти пустовала.
– Фу! Я думала, мы приехали за вкусняшками, – пожаловалась Уэйлей.
– Мармеладные пенисы – это вкусняшка, – сказала бабушка Нэша.
– Эй, ну я же не сказала «брокколи», – ответила я девочке.
– Вчера за ужином тётя Наоми заставила меня есть свеклу, – передёрнулась Уэйлей. – Свеклу!
– Ну, сегодня свеклы не будет, – пообещала я, направляясь к ряду с конфетами. – Налетай.
Лицо Уэйлей просияло, и она начала бросать пакетики конфет в тележку.
– Мы возьмём пирожные для бабушки, а Слоан нравятся кисленькие червячки.
– Я пойду спрошу, где у них лежат пенисы, – сказала Лиза Джей и поковыляла прочь.
– Оооо! Вот эти классные. Ты их пробовала? – она передала мне пакетик ярких разноцветных мармеладок в индивидуальной упаковке.
– «Санкист Фрут Джемс», – прочла я. Никогда их не пробовала, но они выглядели смутно знакомыми.
– Ага. Похищение было не таким уж плохим. Парень Хьюго был одержим этими конфетками. Съел, наверное, пол-пачки, прежде чем мама вернулась с тетей Наоми. Обёртки были всюду. Он позволил мне тоже взять немножко. Жёлтые – мои любимые.
Всё в моей голове моментально сложилось. Я знала, где видела эти конфеты прежде, и я знала, кто их купил.
Я похлопала себя по карманам и выудила телефон.
– Что случилось? Ты выглядишь гипер-на-взводе. Ты же не собираешься позвонить тёте Наоми и спросить, сколько пакетиков нам можно купить?
