Текст книги "Лучшая из худших вещей (ЛП)"

Автор книги: Лорен Оки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

22
Волны жары

Субботним утром на округ Лос-Анджелес обрушилась первая за это лето беспощадная волна жары, раскалившая почти каждый его уголок. К середине дня температура вдали от побережья перевалила за сорок градусов. И, разумеется, именно в этот момент Николь Спайер обнаружила себя в нескольких сотнях ярдов от бульвара Уилшир, в паре шагов от Логана Милграма и в опасной близости от дымящегося озера жидкого асфальта.

– Итак, – сказала Николь, вытирая пот со лба. – Напомни, пожалуйста, в чём именно прелесть этого места?

– Прости, тебе скучно? – спросил Логан. – Ты жалуешься на наше приключение? Хочешь найти тенёк, усесться под деревом и почитать?

– А так можно?

Логан ткнул её острым уголком брошюры о Ледниковом периоде.

– Ну открой уже свой разум. Попробуй хоть что-нибудь новое.

– Прости! – сказала Николь. – Просто я ненавижу это место.

– Пока ненавидишь, – поправил он. – Но смоляные ямы – это дело привычки. Обещаю, если я продержу тебя здесь ещё часов пять-шесть, ты начнёшь по-настоящему их ценить. А если задержимся до заката, может, ещё и чей-нибудь труп выловят.

Николь фыркнула со смеху и собрала волосы, промокшие у корней и прилипшие к шее, в высокий пучок. Жара облепляла её, словно плотная влажная плёнка. Логан, почти зеркально повторяя её движение, провёл пальцами по волосам, приглаживая торчащие пряди потом, выступившим на лбу. Когда его ладонь скользнула к затылку, край футболки задрался на несколько дюймов. Николь постаралась не смотреть. Несмотря на свою неизменную диету из глазированного печенья в форме зверюшек и куриных наггетсов из микроволновки, Логан выглядел… хорошо.

Нет, правда, очень хорошо. Непринуждённо, по-мужски, слегка влажный от жары и…

– Смотри на экспонаты, Спайер.

– Да иди ты.

Логан вопросительно изогнул бровь, а затем пустился в совершенно непрошенную пятнадцатиминутную лекцию об окаменелостях, изотопах и радиометрическом датировании, которая, насколько могла судить Николь, наверняка была абсолютно верной. В основном потому, что Логан умел говорить настолько убедительно, а ещё потому, что она не собиралась проверять ни единого его слова. Когда он наконец сделал паузу, предлагая задать вопросы, Николь закатила глаза.

– Раньше я всё думала, – сказала она, отпивая холодный кофе, который он купил ей в какой-то бывшей музыкальной лавке, переделанной в лапшичную, в переулке неподалёку, – Почему ты никак не можешь найти хорошую девушку и остепениться. Теперь всё стало предельно ясно. Всё дело в твоих мозгах.

Логан усмехнулся и прикусил нижнюю губу. Несколько минут они просто стояли под раскалённым мутным небом, наблюдая, как густая нефть лениво пузырится в грязных природных котлах. Просто стояли и смотрели.

– Логан?

– М-м?

Николь провела пальцами вдоль ключицы и уставилась в почти пустой пластиковый стакан. Она втянула последние капли растаявшего льда.

– Ты ведь на самом деле не девственник?

Он смерил её тяжёлым взглядом.

– Нет, Николь. Я не девственник.

Она расхохоталась.

– Просто уточнила.

Прошла секунда.

– Это…

– Да, Николь, – теперь смеялся уже он. По-настоящему смеялся. – Секс был с настоящими людьми. Иногда даже не один раз. Иногда – годами.

Николь залилась краской. Впрочем, такая жара была неплохим прикрытием. Наверное. Хотелось надеяться.

– Когда? – спросила она.

Он повернулся к ней, чуть наклонив голову.

– Ты опять пьяная? Это что, допрос?

Николь была абсолютно трезвая. Разве что слегка обезвожена. Но дело было совсем в другом. Она совершенно ничего не знала о личной жизни Логана. Да, они шутили – почти всегда за его счёт. Она знала, что он ходит в бары, на барбекю, на мальчишники. И что, по его собственным словам, однажды чуть не переехал в Висконсин ради какой-то девушки. Но с кем он знакомился, как приглашал девушек на свидания, чем занимался по субботним вечерам и как вообще ухаживал – она никогда не спрашивала, а он никогда не рассказывал.

До сегодняшнего дня.

– Прости, – сказала Николь. – Просто… не знаю.

– Ты хочешь, чтобы я перечислил тебе всех, с кем у меня когда-либо был секс?

– Нет… то есть…

– А-а, – протянул Логан. Несмотря на солнечные очки, ему каким-то образом удалось всё равно прищуриться. – Ты пытаешься спросить, встречаюсь ли я сейчас с кем-нибудь. Знаешь, существовала масса совершенно нормальных, безобидных и прямых способов задать этот вопрос. Но ты, конечно же…

Николь оттянула край футболки от груди на дюйм, словно неподвижный воздух мог хоть немного облегчить её состояние. Тёплые капли пота стекали по груди. Всё липло к телу. Жара, этот день, всё это чёртово лето.

– Прости. Это слишком любопытно, просто…

– Была Даниэль, – сказал он. Просто сказал. Будто в этом не было ничего особенного. Стоило лишь спросить. – Мы были вместе почти три года. Расстались… года четыре назад, наверное. Потом была Андреа. С ней мы встречались месяцев девять или десять.

– И что потом? – Николь вертела в руках глянцевый буклет. Изучала расписание показательных раскопок. Если поторопиться, они ещё успеют к трёхчасовой экскурсии на смотровой площадке у раскопа. – Ты их убил?

– Именно так. – Логан указал на пульсирующий пузырь смолы в нескольких ярдах от них. Тот как раз громко булькнул. – Вон там Лена. Её уже никогда не найдут.

– И ты не хотел…?

– Жениться на них?

Николь пожала плечами.

– Прости. Просто мне всегда было интересно. Только и всего.

– Всё нормально. И… не знаю. Видимо, нет.

Логан кивнул в сторону стоявшего неподалёку стола для пикника. Пока они проходили эти метров семь-восемь, Николь продолжала говорить, прекрасно понимая, насколько всё это странно. Сообщения. Посиделки на крыльце друг у друга. Эти, казалось бы, бессмысленные вылазки. Вспышки разговоров. И то тихое, звенящее молчание, которое ей почему-то хотелось законсервировать и оставить на потом.

– Какими они были? До того, как ты их убил?

– Честно? Замечательными. Особенно Андреа.

Николь засунула буклет в карман своих джинсовых шорт и села на раскалённую бетонную скамью. Логан опустился рядом; его корпус был слегка развёрнут к ней. Их колени смотрели друг на друга, словно стрелки. Лицо раскраснелось. Руки не находили себе места. Губы, брови и жилы на шее едва заметно напрягались каждый раз, когда он говорил, слушал или смеялся.

– И какая она была?

– Учительница. Жила в Санта-Монике, и…

– Подожди. Ты ездил на Вестсайд? Ради девушки?

Логан пожал плечами.

– Зато против пробок.

– Фу.

Он ткнул её буклетом в колено.

– Хватит думать о пошлостях.

– Прости! Прости! – Николь вскинула обе руки, пока Логан ещё дважды легонько ткнул её буклетом. Ей ещё повезло, что он не закинул её на плечо и не швырнул в это радиоактивное озеро… или что это вообще было, по его словам. – Нет, серьёзно. Расскажи. Какая она была?

– Ну… красивая. Умная. – он протер солнечные очки краем футболки и посмотрел прямо на неё. – Ах да, чуть не забыл. Она не огрызалась.

Николь резко вдохнула. Она мысленно умоляла свой мозг сделать хоть что-нибудь: вдохнуть, пошутить, задать следующий вопрос. Всё что угодно, как поступил бы нормальный человек.

– Почему у вас не получилось? С ней? Да и вообще… ни с кем?

– Не знаю, – сказал он, сворачивая буклет в плотную трубочку. – Просто… никогда не получалось.

Николь кивнула. Они так и сидели на этой скамейке, медленно плавясь под солнцем. Сорок градусов, ни облачка. Пить больше было нечего. Смотреть тоже. Делать – тем более. Их тела были горячими, влажными и уставшими. Их маленькая прогулка совершенно очевидно подошла к своему естественному концу.

И всё же они не уходили.

23

Остаток выходных у Николь прошёл лениво и тихо. На побережье жара оказалась даже приятной – тёплая, почти сонная передышка от кондиционированных, вечно двадцати двух градусных дней, из-за которых в Манхэттен-Бич было до неприличия комфортно.

В воскресенье утром Николь гуляла с собакой, включив музыку в наушниках на полную громкость, съела на завтрак две порции мороженого и проигнорировала ещё несколько звонков от мужа. А потом, когда солнце начало клониться к закату, устроилась на тёплой мягкой траве у себя во дворе и решила дать роману Кормака Маккарти ещё один шанс. Время от времени она переворачивалась на бок, улыбалась какой-нибудь дурацкой эсэмэске от Логана и тут же отправляла ему такую же в ответ. Оказалось, он проводил день с друзьями, пытаясь пройти Kirby’s Adventure на скорость без единого бага – что бы это вообще ни значило.

Твои друзья – это местные дети, с которыми ты сидишь как няня? Или ты реально знаешь других мужчин твоего возраста, разделяющих твои интересы?

Фишка задротов в том, что мы держимся вместе. В основном ради игр, но еще и потому, что это отпугивает качков, клоунов из сточных канав и прочие угрозы в духе Стивена Кинга.

Она рассмеялась, а затем настрочила ответ.

Вообще-то Стивен Кинг говорит, что настоящий монстр – это наречия

В понедельник температура наконец спáла, и Николь заехала в новый офис Мари в Плайя-дель-Рей. Мари, как всегда, умудрялась делать сразу несколько дел: правила каждый последний слайд презентации, залпом пила холодный матча-латте и разбирала по косточкам довольно вялый пересказ Николь её в буквальном смысле горячего свидания с Логаном.

– Прости, он отвёз тебя… куда?

– В Ла-Бреа Тар-Питс?

– И ты прямо среди бела дня устроила ему допрос о его сексуальной жизни?

– В общих чертах, да, – ответила Николь, ещё глубже утопая в ярко-красном кресле-яйце. А потом, потому что она не умела врать и никогда не скрывала от подруг ничего действительно важного, добавила ещё одну маленькую подробность: – Мы ещё, кажется, обсуждали, почему он так и не женился.

Мари вопросительно приподняла бровь. Николь огляделась.

Офис у Мари был отличный – правда отличный. Она работала здесь всего с мая, но уже чувствовала себя как дома. Почти два года назад, когда Мари поняла, что Логан никогда не уйдёт из Porter Sloane, она устроилась заместителем руководителя в небольшое агентство в Венеции, ориентированное на женщин, решив, что там быстрее доберётся до вершины. Когда и это не сработало, она обзвонила владельцев всех рекламных агентств города и попросила о встрече. Через шесть недель у неё было уже три предложения возглавить собственную команду.

– Слушай, – сказала Мари. – Я не собираюсь делать вид, будто понимаю, как вы двое, чокнутые, флиртуете. Но что бы вы там ни творили, это точно не просто секс без обязательств.

– Да этого всё равно не может быть, – ответила Николь. – Я сейчас, наверное, самый запутавшийся человек на планете.

Мари крутанулась в кресле и закинула ноги на журнальный столик.

– Если ты правда считаешь, что между вами ничего серьёзного, почему просто не расскажешь ему? Он самый хороший парень на свете. И ему не двадцать три. Наверняка он уже ходил на свидания с женщинами, у которых есть дети. После тридцати это обычное дело.

Николь, листавшая в это время альбом о принципах использования белого пространства в дизайне, не знала, что на это ответить. Правда заключалась в том, что она и сама до конца не понимала, почему не рассказала Логану о беременности. Она знала лишь одно: ей нравилось то, как она чувствовала себя рядом с ним. Она не хотела, чтобы что-то менялось. Не хотела, чтобы он смотрел на неё иначе, чем смотрел в субботу вечером, когда отвёз её домой, проводил до двери, а потом опустился на корточки и позволил Неро облизывать себе лицо.

Николь знала, что Логан заслуживает правды. И она обязательно всё ему расскажет. Но позже. Когда будет уверена. Да, она знала, что эмбрионы прошли генетическое тестирование, что Валери благополучно выносила обе предыдущие беременности, что пятничные анализы крови выглядели отлично. Всё это не имело значения. Прежде чем он попросит её исчезнуть из своей жизни, ей нужно было знать наверняка. Услышать сердцебиение. Получить доказательство того, что её жизнь вот-вот изменится навсегда и безвозвратно. По крайней мере, именно это она повторяла себе всякий раз, когда он заставлял её смеяться или смотрел на неё… тем самым взглядом.

– Мы просто хорошо проводим время, – сказала Николь, очень осторожно переворачивая страницу. – Вот и всё. Честно.

Мари посмотрела на неё с понимающей улыбкой.

– У тебя вообще когда-нибудь был секс без обязательств, Николь?

– Да. Хотя нет. Хотя да, но не специально? В общем, вышло странно и почти случайно. Но с Логаном всё иначе. Потому что сначала мы были друзьями, потому что знакомы уже столько лет, и…

– Господи, Ник, – рассмеялась Мари, бросая телефон в сумку и кивая в сторону двери. Днём у неё была встреча в центре города, но до неё ещё оставался час, чтобы успеть пообедать. – Ты хочешь быть с ним или нет?

– Я… ну… это…

Мари расхохоталась ей прямо в лицо, пока они шли через шумный офис агентства, где все что-то печатали, обсуждали, согласовывали, проверяли, и вышли в коридор.

Николь нахмурилась.

– Я вообще не понимаю, что делаю! Помоги мне!

– Ты слишком много думаешь, – сказала Мари. – Для начала сними кольцо. Уже станет гораздо легче. А потом просто переспи с ним. Он тебя тормозит – вот откуда ты знаешь, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется.

– Что, это вроде сыворотки правды? И зачем она мне вообще?

Мари нажала кнопку лифта.

– Потому что, Николь, когда люди спят друг с другом просто ради удовольствия, им обычно не приходится столько… разговаривать. – Она снова многозначительно посмотрела на подругу, а Николь столь же мастерски отвела взгляд. – Когда вы вообще снова увидитесь?

– Даже не знаю. Завтра он должен улететь в Чикаго. А в конце недели у них с Квентином какая-то панельная дискуссия… кажется, на конференции в Сан-Франциско.

– О! Я тоже туда еду!

– Правда? Это… это же здорово! – Лифт звякнул. Они вошли внутрь, и Николь нажала кнопку первого этажа, так и не убирая палец с тёплого пластика, даже когда она уже загорелась. – Я так тобой горжусь. Правда. Так круто видеть тебя такой.

– Да ладно, Ник. Ты ведь тоже многого добилась. Твой подкаст…

– А здесь вообще где-нибудь вкусно кормят? Куда пойдём?

– Я серьёзно, – сказала Мари, опуская ладонь ей на запястье. Николь мягко высвободила руку. – Твоя история потрясающая. Ты создала что-то своё, и люди действительно тебя слушают. Ты просто не понимаешь…

– Пожалуйста, давай не будем. Не будем делать вид, будто я не отказалась от того, от чего отказалась. И будто мой подкаст хоть отдалённо похож на настоящую карьеру.

Мари почесала затылок и тяжело выдохнула.

– Через дорогу открылось новое место. Там делают вполне приличный кобб-салат. И быстро.

Николь согласилась, двери лифта открылись, и они отправились покупать свои скучные салаты, устроились на почти всегда пустом белоснежном диване под открытым небом и просто болтали ни о чём. Они обсуждали следующую презентацию Мари, успеет ли она в пятницу встретиться с Пейдж и выпить по бокалу, и стоит ли свайпнуть вправо физическому терапевту – высокому, темноволосому красавцу, который, правда, держал дома трёх волнистых попугайчиков. Николь как раз рассуждала о том, считать ли взрослого мужчину, заботящегося сразу о нескольких дорогих птицах, тревожным сигналом или, наоборот, хорошим знаком, когда у Мари зазвонил телефон.

– Прости, – сказала она, поднимаясь. – Мне нужно ответить. Дай мне минут пять, ладно?

Николь кивнула и осталась сидеть, наблюдая, как Мари ходит по двору, смеётся, разговаривает и с лёгкостью творит своё маленькое волшебство.

Она просто сидела и делала вид, будто сама едва не получила всё это. Будто в решающий момент не слишком быстро купилась на мечту, которую продавал ей Гейб… и не оставила по пути саму себя.

Позже тем же днём клиника подтвердила, что уровень ХГЧ у Валери снова вырос ровно так, как и должен был. УЗИ на седьмой неделе назначили через две недели, в пятницу. Николь отправила Гейбу сообщение со временем приёма – и больше ничего.

А потом, поняв, что откладывать больше нельзя, позвонила своим безмерно счастливым и совершенно ничего не подозревающим родителям, чтобы сообщить хорошую новость. Закончив разговор, она позвонила Пейдж по видеосвязи.

– Когда ты собираешься рассказать маме, что произошло с Гейбом?

– Надеюсь, никогда.

– А как же подкаст? Может, тебе стоит сделать какое-нибудь заявление? Твои слушатели, наверное, уже думают, что ты умерла.

– А разве нет?

Закончив разговор, Николь вышла на пробежку. Добежав до своей цели – тридцать минут, дольше, чем ей удавалось пробежать за последние годы, – она не остановилась. Лёгкие горели. Небо расплывалось перед глазами. Но она всё равно бежала. И только когда больше не смогла дышать, когда перед глазами всё окончательно поплыло, когда жизнь наконец-то – милосердно – выбила из неё всё дерьмо, она резко остановилась, вытерла пылающее лицо рукавом футболки и пешком пошла домой.

Она сидела за кухонным столом, вся в поту, грязи и слезах, размышляя о том, в какой бардак превратилась её жизнь, когда телефон трижды подряд издал сигнал.

Мою встречу перенесли

Кажется, я провел весь день за чтением Американской пасторали

Мне плохо

Николь усмехнулась. Она же его предупреждала, разве нет?

Прописываю «Гордость и предубеждение». Фильм, не книгу. Ситуация критическая

Я очень глупый. Не хочешь приехать ко мне и объяснить его?

Николь рассмеялась. Потом очень тщательно приняла душ, натянула самые короткие велосипедки, какие только у неё были, и сняла с пальца это нелепое кольцо с бриллиантом.

Там, куда она собиралась, оно всё равно было ни к чему.

К ужину Николь и Логан уже устроились каждый в своём углу дивана Логана; их тела были сложены полубоком, колени согнуты так, что ступни оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Средняя диванная подушка – ещё неделю назад неизведанная территория и не более чем место, куда клали жужжащие телефоны, на которые никто не собирался отвечать, – превратилась в нейтральную зону. Место, где можно было балансировать на самой границе.

– Тебе ведь всё это ужасно нравится, да? – спросил он.

– Все мои мечты сбываются, – ответила Николь, делая долгий глоток ледяного цельного молока. Если уж совсем честно, холодильник Логана оказался довольно занятным. – Я в полном восторге.

– Отлично.

Он просто лежал, развалившись на диване в серых спортивных штанах и старой футболке Мичиганского университета, и совершенно добровольно смотрел Гордость и предубеждение. Более того – кажется, ему действительно нравилось, если верить блеску в его глазах.

– До главного момента осталось минут пять, ладно? – сказала Николь.

Логан посмотрел на неё. Потом очень быстро – на её левую руку без кольца. И снова на неё.

– Сколько раз ты вообще смотрела этот фильм?

– Ну… вполне разумное, совсем небольшое количество раз. – Она потянулась через него за печеньем «Орео». – Какая бы цифра сейчас ни пришла тебе в голову – примерно столько и есть.

Логан усмехнулся.

– То есть два?

– …в месяц?

– Господи! И после этого мы годами издевались надо мной? Из-за каких-то совсем чуть-чуть Dungeons & Dragons? Из-за совсем капельки The Legend of Zelda?

– Прошу прощения, но только один человек в этой комнате умудрился повредить руку, играя в видеоигры.

– Это было растяжение! Никаких структурных повреждений!

Она смерила его взглядом, смеясь. Он поймал её взгляд, а затем перевёл глаза на экран.

– Всё ещё твой любимый фильм? – спросил он.

Николь прикусила губу.

Логан заметил это.

– Вообще-то нет. – она натянула на ноги флисовый плед с символикой Супербоула – заодно и на его ноги. Окна были приоткрыты, и летний воздух успел стать прохладным и влажным. Это было одной из лучших особенностей квартиры Логана. Его балконная дверь и входная дверь почти всегда были открыты, и казалось, будто сама Калифорния просачивается внутрь сквозь москитные сетки. Время от времени где-то вдали заводилась машина, смеялся незнакомец или лаяла собака. – Теперь мой любимый – Доводы рассудка.

– Правда? С каких это пор?

На экране Элизабет уже шла к экипажу. Времени почти не оставалось.

– Не знаю. Наверное, со временем полюбила его сильнее. Он правда очень хороший.

– Стоит прочитать?

Николь внимательно посмотрела на него. Даже не пытаясь это скрыть. Медленно скользнула взглядом сверху вниз. Его непослушные тёмно-русые волосы. Загорелое лицо с лёгкой щетиной. Изгибы кистей, линии предплечий, то, как ткань футболки ложилась на плечи – словно он за всю жизнь ни разу не испытал ни капли стресса. Он ведь правда был красив.

Больше не было смысла это отрицать.

Он был красив. Тогда был. И сейчас тоже.

– Да, – кивнула она так, будто он только что не поймал её на том, что она сантиметр за сантиметром разглядывала все его метр восемьдесят с лишним. – Это очень сексуальная книга.

Логан рассмеялся и, как обычно, принялся задавать вопросы, но Николь шикнула на него. И тогда они оба стали смотреть, как Элизабет Беннет берёт Фицуильяма Дарси за руку. Лиззи смотрела на Дарси. Дарси смотрел на Лиззи. Николь смотрела на Логана. Затем Мэттью Макфэдиен пошевелил пальцами, Логан восхищённо вскрикнул, Николь радостно пискнула – хотя смотрела эту сцену уже сотню раз, – потому что знала: Логан будет в восторге. И оказалась права.

– Господи!

– Я знаю! Это же легендарно! – воскликнула Николь, прижимая подушку к груди и сияя от счастья.

И именно тогда это случилось.

Её нога в носке, где-то под этим нелепым пледом с символикой Seahawks, вдруг оказалась между его ног. Она почувствовала, как хлопок его спортивных штанов касается её голеней. Почувствовала, как её ноги начинают желать, чтобы его руки коснулись её кожи. Почувствовала, как внутри неё зарождается что-то тяжёлое, глубокое и совершенно отчётливое – глухие удары, один за другим. Она не знала, когда это началось, как, почему, как это остановить… и хотела ли вообще останавливать. Он смотрел прямо на неё. Она смотрела прямо на него. Потом она слегка прижала край своей правой ступни к внутренней стороне его левой. Он едва заметно прикусил губу. Она тихо вдохнула.

И всё.

Они касались друг друга.

Логан почесал шею, не сводя с неё глаз. Николь кивнула, не сводя глаз с него. А потом, не произнеся ни слова, они начали молча устраивать ноги поудобнее под пледом. Фильм расплывался где-то на фоне, голубоватый свет мягко заливал комнату, а кровь горячими волнами приливала к телу Николь.

А потом произошло маленькое чудо.

Их ноги в носках наконец нашли друг друга.

И они просто сидели – словно отражения друг друга, – прижавшись ступнями, глядя друг другу в глаза, качая головами и смеясь.

Это происходило.

Они всё-таки сделали это.

Они продолжили смотреть фильм, улыбаясь как полные идиоты, переплетя ноги под пледом. Они смотрели, как мистер Дарси врывается в дом Коллинзов, как дождь обрушивается на сцену неудачного предложения, как Лиззи ставит Дарси на место. Каждая сцена искрила.

– Я хочу тебя поцеловать, Николь, – сказал Логан.

Всё её тело вздрогнуло.

– Ты ведь это понимаешь?

Она кивнула. Каждая клеточка её тела замерла, и она просто кивнула.

– Да… Я догадывалась.

Она чуть сильнее прижала свою ступню к его. Он ответил тем же.

– Тогда просто скажи мне, когда.

– Хорошо.

Он улыбнулся ей, она улыбнулась в ответ, и они так и сидели – ели вредную еду, болтали о пустяках, смотрели, как мистер Дарси получает девушку своей мечты, – не размыкая переплетённых ног.

Когда фильм закончился, они включили следующий.