Текст книги "Лучшая из худших вещей (ЛП)"

Автор книги: Лорен Оки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

16
На крыльце

Они молча сидели на крыльце дома Николь. Ночь была тёмной; её освещали лишь несколько тихо гудящих настенных светильников, подвесной фонарь над верандой и мерцающие стеклянные панели по обе стороны от входной двери.

Остальная улица – вереница спящих домов – была освещена ровно настолько, насколько нужно.

– Значит, Атланта? – спросила она.

– Атланта, – ответил он.

Их разделяло не больше тридцати сантиметров. Они смотрели себе под ноги, разглядывали собственные руки. Судя по всему, Логан приземлился всего пару часов назад – буквально за несколько минут до того, как Николь написала ему.

– Кока-кола, да? Квентин всё никак не оставит их в покое?

– Если бы мне нужно было описать его одним словом, я бы сказал: «неутомимый».

– А если двумя?

Он ухмыльнулся.

– Непредсказуемый король-малыш?

– Это три.

– Нет. Через дефис считается за два.

Николь рассмеялась, а потом… снова наступила тишина. Они просто сидели рядом, ничего не делая и ничего не говоря. Телефон Логана завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран и сбросил вызов.

– Дэйв, – сказал он, убирая телефон обратно в карман.

Николь кивнула.

Она огляделась.

На мгновение ей захотелось пошутить про Дэйва – лучшего друга Логана, которого она никогда не встречала, но который столько раз становился героем его офисных историй у кулера, что временами казалось, будто она давно его знает. Но потом она решила просто сказать это. Рассказать правду. Покончить с этим. Однако, когда она открыла рот, чтобы произнести слова: «Кажется, у меня будет ребёнок. А может, даже двое», – не смогла выдавить ни звука. Вместо этого снова уставилась на свои руки. Она даже не заметила, что машинально крутит кольцо на пальце, пока не почувствовала на себе совершенно отчетливый взгляд Логана.

Всё её тело напряглось.

– Эта штука, – сказала она, снова посмотрев на кольцо. На этот раз – будто через линзу, которую и сама не могла объяснить. Сквозь толстый, искажающий фильтр.

– Всё такое же блестящее, – сказал он.

Николь болезненно поморщилась.

– Господи… и ты туда же?

– Что? – Логан резко вскинул голову. – Подожди, я не это имел в виду… Ты же знаешь, я просто…

– Я знаю, что для тебя моё кольцо всегда было одной большой шуткой. Похоже, ты всё это время был прав. Вся моя жизнь оказалась грёбаной шуткой.

– Это неправда. Это не…

– Нет, правда, – сказала она, сдерживая дрожь в губах. – Именно так.

– Обещаю тебе, Николь. Это не так.

Она посмотрела на него. По-настоящему посмотрела. И то, что она увидела – его, сидящего рядом и пытающегося убедить её, что её жизнь чего-то стоит, что она сама чего-то стоит, хотя это было не так, хотя это была неправда, – сделало признание ещё тяжелее. Наверное, поэтому всё, на что её хватило, было лишь:

– Он трахнул девушку, которая выгуливала нашу собаку.

Логан скривился.

– Чёрт… Мне так жаль.

– В понедельник я встречалась с адвокатом по разводам. – она на секунду замолчала, тщательно подбирая слова. – Не знаю, были ли другие. Но ведь обычно не начинают с двадцатитрёхлетней девчонки, да? Да ещё и у себя дома?

Логан закрыл глаза и прикрыл рот ладонями. Когда он выдохнул, Николь, до этого почти не шевелившись, невольно отпрянула.

– Что? – спросила она, отступая ещё на шаг. – Ты тоже знал?

– Я? Откуда мне было знать?

– Но ты ведь мог догадаться, да? – она поднялась и начала ходить у него за спиной. Он тоже встал и повернулся к ней лицом. – Что он способен так со мной поступить? Что он мне изменит?

– Я почти не знал Гейба, я…

– Ты должен был что-нибудь сказать! Тогда, в Нью-Йорке! Или до моего увольнения, или… Если ты знал, Логан, почему ничего не сказал? Почему не предупредил меня?

– Я не… Я… Ты…

– Что – я? Должна была сама догадаться? – сказала она, пятясь назад, пока плечи не упёрлись во входную дверь. Логан так и стоял перед ней с приоткрытым ртом и поднятыми руками. – Ты правда так обо мне думаешь? Думаешь, я сама на это подписалась? Что он был таким с самого начала? Что он был мне не по зубам? Что это был лишь вопрос времени, когда такой мужчина, как он, устанет возвращаться домой к такой девушке, как я?

– Нет, Николь! Нет! И ты это знаешь!

Николь посмотрела на него.

Логан встретил её взгляд.

И в следующую секунду она сломалась. Она опустилась на ступеньку и распалась на куски у него на глазах. Логан неловко переминался, запинался, мучительно пытался подобрать слова, а потом просто сел рядом, ссутулился, опустил голову и позволил ей плакать. Когда слёзы наконец начали стихать и она подняла взгляд, его руки были сжаты в кулаки, а челюсть напряжена.

– Этот грёбаный кусок… – Он крепко зажмурился. – Блядь. Прости. Мне не стоило этого говорить.

Николь едва заметно улыбнулась.

– Что? Собирался, типа, защищать мою честь?

– Ну, вообще-то мог бы. – Он словно ожил: задвигались руки, расправились плечи, оживилось лицо. – Просто в детстве я пересмотрел Принцессу-невесту, вот у меня и развился комплекс спасателя. Но я с этим работаю, потому что это ужасно устарело и подаёт неправильный пример не только…

– Сделай мне одолжение и никогда не заканчивай эту фразу, ладно? Вообще никогда. Это ужасно глупо.

Он смерил её недовольным взглядом.

– Даже если начнётся настоящий зомби-апокалипсис, ты всё равно остановишься посреди побега, лишь бы напомнить мне, что я идиот, да?

– Подкалывать тебя – моё призвание. Ты же знаешь. Это моё искусство. Я этим живу.

Логан тихо рассмеялся. Николь вытерла лицо рукавом толстовки и выдохнула.

– Прости, что накричала на тебя.

– Скорее… это было не столько на меня, сколько рядом со мной. Я переживу.

Она смахнула со сланцевой плитки несколько песчинок.

– Почему ты такой добрый ко мне?

– Я вообще со всеми добрый, – сказал он. – Видишь ли, в детстве я был невероятно покладистым деревенским мальчишкой из вечно окутанного туманом, величественно зелёного королевства Флор…

– Логан! Нет!

И они снова рассмеялись. Смех не утихал до тех пор, пока разделявшие их тридцать сантиметров не превратились в пятнадцать. А потом, когда у Логана закончились шутки про Принцессу-невесту, он признался, что иногда, когда ему грустно, тревожно или он не может уснуть, он составляет рейтинг вкусов Pop-Tarts, пока плохие мысли не проходят. Николь заявила, что это полная ерунда, но звучит очень весело, и спросила, не могут ли они сделать это прямо сейчас.

И Логан открыл на телефоне сайт Kellogg’s. Николь придвинулась чуть ближе. Он листал страницу, потом она, и незаметно расстояние между ними сократилось с пятнадцати сантиметров до пяти. В конце концов они составили собственный рейтинг этих тостерных пирожных. Логан яростно отстаивал вкус S’Mores, Николь убедительно защищала Frosted Strawberry, а вот в одном они были абсолютно единодушны: ничто не сравнится с Brown Sugar Cinnamon.

Когда ночь незаметно перетекла в утро, когда стало слишком поздно, слишком холодно и слишком сыро, чтобы оставаться на улице, они попрощались. Николь проводила Логана до машины, ещё раз извинилась, а он сказал, чтобы она не переживала, что всё в порядке и он всё понимает. Она уже почти дошла до крыльца, когда он окликнул её с улицы.

– Николь?

Она обернулась.

– Просто чтобы между нами не осталось недомолвок, – сказал он. – Не ты была недостаточно хороша для Гейба. Это он был недостаточно хорош для тебя.

Николь просто стояла и смотрела на него.

А потом, когда прошла почти минута и она поняла, что так и не придумает остроумный ответ, который превратил бы его слова во что-то другое – в шутку, в пустяк, во что угодно, – она прикусила нижнюю губу и ещё немного посмотрела на него. А затем, когда молчание стало уже почти неловким, улыбнулась, приоткрыла входную дверь и скрылась внутри.

Спустя три часа Николь всё ещё не спала.

Она приняла долгую горячую ванну. Прочитала две страницы «Кони, кони» Постояла перед открытым холодильником, пока тот не начал сердито пищать. Но большую часть времени она просто лежала в кровати и думала. Не о Гейбе и даже не о беременности – о Логане. О том, каким странным было это чувство – сидеть рядом с ним и пытаться заставить себя произнести правду вслух. О том, как хорошо ей стало потом – когда она перестала срываться на нём, когда немного впустила его в свою жизнь. Просто сидеть рядом и смеяться. Хоть ненадолго перестать воспринимать катастрофу, в которую превратилась её жизнь, так смертельно серьёзно.

И да, она рассказала ему лишь половину всей истории. Но ведь это уже было началом, правда?

Теперь оставалось только рассказать про Валери.

И разве это так трудно?

Логан был хорошим человеком. И настоящим другом.

Он ведь и так знал, что она уже много лет пытается стать матерью.

Что она вообще могла потерять?

17
Кайф бегуна

Ноябрь, четыре года назад

– О, привет, – сказал Логан, подняв взгляд от кофемашины, когда Николь вошла в комнату отдыха. – Как сегодня пробежка?

Сегодня утром они, как обычно, встретились на Гринбелте. Поболтали несколько минут, а потом разошлись каждый своей дорогой.

– Не очень, – ответила она, роясь в посудомоечной машине в поисках своей кружки. – Опять ноги как свинцом налились. Ну знаешь, типичные проблемы медленных бегунов.

– Да ладно тебе. Такое случается даже с лучшими.

– Ну да, конечно, – фыркнула она. – Ты же, наверное, уже сотню марафонов пробежал?

– Секрет в том, – сказал он, взяв свою кружку и доставая из холодильника сливки, – Чтобы накопить достаточно навязчивых мыслей и никогда не успевать заскучать. Ну и ещё массажный ролик.

Она вставила капсулу в кофемашину.

– Ты забыл упомянуть ещё способность пробежать сорок два километра. А вот её у меня нет.

– Да брось, смогла бы. Ты уже бегаешь, у тебя есть свободные деньги, ты очень организованная, живёшь в мягком климате на уровне моря, наверняка серьёзно относишься к растяжке и водному балансу…

Николь закатила глаза, когда он протянул ей упаковку молока. Логан вообще был ходячей энциклопедией. Он мог говорить о чём угодно и столько, сколько ему позволяли. Это было одновременно ужасно забавно и немного тревожно – сколько всего он знал о вещах, которые совершенно не имели значения.

– Но ты ведь бегал в колледже? – спросила она. – Значит, у тебя это, типа, в крови.

– Нет. – он облокотился локтем на кухонный остров. Над ними тянулся лабиринт открытых труб, выкрашенных в фирменный кобальтово-синий цвет агентства. – Я же учился в университете первого дивизиона NCAA, помнишь? А я бегаю милю за восемь минут. Что они со мной сделали бы? Дали бы подудеть в стартовый рожок? Или поручили раздавать дольки апельсинов?

Николь рассмеялась. Она иногда забывала, что в других университетах действительно есть спортивные команды. А не только бывшие дети-звёзды и люди, не поступившие в Браун, которые устраивают спонтанные постановки ранних произведений Лин-Мануэля Миранды.

– И тебе правда не становится скучно? – спросила она. – Даже спустя час или два?

– Что-то сегодня слишком много вопросов.

– Прости, я…

– Да я шучу, – сказал он, пока они неторопливо шли по коридору. – Если честно, это просто моё. К тому же мне очень нужен дофамин. Шесть дней в неделю я просыпаюсь и бегу. Без телефона, без музыки. Всё остальное в моей жизни происходит в последнюю минуту, понимаешь? А вот бег – это единственное постоянное. Я бегаю в поездках, после сорвавшихся сделок, когда мама приезжает в город…

– Твоя мама приезжает?

– Да, Николь. У людей бывают мамы. Даже у меня.

– Я бы всё отдала, чтобы познакомиться с твоей мамой.

– Что?

– Эм… Я… Не то хотела сказать…

Но как раз в тот момент, когда Николь уже мысленно решила уволиться, сменить имя и переехать в Панама-Сити, чтобы остаток жизни прожить в тишине и покое, Логан рассмеялся.

– О, ты бы ей ужасно понравилась, – сказал он. – Вы бы сидели вместе, ели овощи и обсуждали все причины, по которым мне уже тридцать пять, а меня никто не любит.

Николь вопросительно приподняла бровь, когда они подошли к его кабинету. Но не заблуждайтесь: Панама-Сити всё ещё манил.

– Ну… может, тебе стоит попробовать изменить… вообще всё?

Логан смерил её взглядом, прислонившись к открытому стеклянному дверному проёму. Рядом висели постеры рекламных кампаний, благодаря которым Porter Sloane прославилось: печатная реклама роскошного отеля в Лас-Вегасе, несколько кадров из шестидесятисекундного ролика BMW и вполне себе NSFW-триптих с помятыми, странной формы и откровенно сексуализированными фруктами под слоганами вроде «Ну же, откуси», «Так и хочется съесть» и «Первый раз не забывается».

– А ты? – спросил он. – Почему ты бегаешь?

– Даже не знаю. Наверное… к концу пробежки мне просто хочется чувствовать себя так, будто меня хорошенько отметелили.

Логан ухмыльнулся и сделал долгий глоток кофе.

– Забавно, – сказал он. – Именно поэтому я хожу на свидания.

Николь рассмеялась.

Логан тоже.

А потом до самого конца рабочего дня они почти не смотрели друг на друга.

18
Книжная полка

В четверг вечером Николь поехала к Логану, чтобы рассказать ему оставшуюся часть правды. Вместо этого она оказалась на его диване, ела попкорн из микроволновки и смотрела Матрицу. Ну, скорее, она смотрела на то, как Логан смотрит Матрицу, но всё же.

– Тебе нужен перерыв или что-то вроде того? – спросил он. – Я понимаю, как тяжело тебе это даётся.

– Нет, болван. – она бросила в него подгоревшее зёрнышко. – Мне не нужен перерыв.

Он поставил фильм на паузу и улыбнулся ей. Просто этой своей нелепой, совершенно бесстыжей улыбкой. Он откинулся в угол дивана – всё ещё в рабочей одежде, всё ещё в носках от костюма, а его дурацкое лицо с каждой новой сценой становилось всё более небритым.

– Точно? Ты всё время… меняешь позу.

Николь, чьи голые ноги сейчас были сложены в нечто вроде позы лотоса, сердито посмотрела на него. Когда он приподнял бровь, она швырнула ему в грудь пакетик мармеладных червячков. Он поймал его и съел одного.

Он совсем не облегчал ей задачу.

Час назад она твёрдо собиралась рассказать ему о Валери, двух эмбрионах и о том, что сказал адвокат. Но потом он открыл дверь с таким видом, будто только что проснулся после дневного сна: лицо мягкое, волосы торчат во все стороны. Сказал какую-то дурацкую шутку, почесал затылок, предложил ей пиво – и всё остальное немного расплылось. Николь решила, что фильм и немного компании звучат совсем неплохо. А потом, когда она поняла, что фильм действительно очень плохой, было уже поздно. Потому что уходить ей не хотелось.

– Хотя от нормальной еды я бы не отказалась, – сказала она. – У тебя есть что-нибудь похожее?

– Уверен, я смогу что-нибудь сообразить.

– Подожди, это будет как один из тех челленджей с едой с заправки? Ты собираешься обвалять сырную палочку в крошке от читос? Будет соус для макания из Go-Gurt?

Логан жестом позвал её на кухню.

– Сейчас узнаешь.

И следующие полчаса Николь сидела задом наперёд на барном стуле, пока Логан с мучительной подробностью излагал устную историю плавучих мостов Сиэтла. Ещё он утверждал, что готовит. Когда он закончил, а жар работающей духовки практически выгнал их наружу, Логан усадил Николь с закрытыми глазами на стул на балконе, выходившем из гостиной.

– Так, – сказал он, вкладывая ей в руки бумажную тарелку. – Уничтожь меня.

Николь очень осторожно откусила один кусочек и едва не подавилась.

– Логан! Какого хрена!

– Настолько ужасно? Правда?

Она кивнула, смеясь.

– На вкус так, будто ты взял банку соуса альфредо, которая может годами стоять на полке, замороженную питу и самое дешёвое мясо из гастронома, а потом запекал всё это минут на десять дольше, чем нужно.

Когда она открыла глаза, Логан уже смотрел на неё прищурившись.

– Это… почти ровно то, что я и сделал. Ты за мной шпионила? Жульничала?

– Прошу прощения? – Николь откинулась на спинку стула. Из тех, что покупаешь в CVS во время какого-нибудь странного чрезвычайного приступа «мне срочно нужна мебель для патио». – У меня тоже было детство, между прочим. Я тоже играла в угадай еду на вкус.

– В моём доме эту игру запретили, – сказал Логан. – Мэтти засунул мне в рот сырое яйцо.

– Что?!

– Мне пришлось раскусить его зубами, я…

– Почему ты просто не выплюнул его?!

– Не знаю! Я запаниковал!

Николь уже просто истерически смеялась. Она не знала, какая картинка хуже: десятилетний Логан, выплёвывающий целое яйцо, или он же, вгрызающийся в него и орущий, когда скорлупа трескается, а его братья воют от смеха.

– Пожалуйста, скажи, что ты никогда не рассказывал эту историю на свидании, – сказала она.

– Эм, вообще-то это единственная история, которую я рассказываю на свиданиях.

– Потому что после неё все уходят?

Логан смерил её сердитым взглядом.

– Мне нравится, что ты считаешь меня самым большим тупицей, когда-либо ходившим по этой планете. Что, по-твоему, у меня вообще нет обаяния. Женщины меня обожают! Я знаю всякие вещи! Месопотамия. Космическая гонка. Несколько войн…

– Правда? Ты смутно осведомлён, что в истории были войны? И тебя до сих пор не попросили написать книгу?

– О нет, попросили. – Логан откусил кусочек от странной пиццы-сэндвича Николь. Поморщился, а потом откусил ещё. – Получилась полная ерунда, но я удивлён, что ты до неё ещё не добралась. Ты же читаешь всё подряд.

– Это правда, – сказала Николь, отпивая пиво. Вечернее небо было тихим и ровным. В сущности, ничем не примечательным для июля. Средне-голубым, почти незаметно темнеющим до тёмно-синего. – Я просто отвратительная книжная шлюха.

Логан фыркнул от смеха, а потом посмотрел прямо на неё. Николь на долю секунды встретилась с ним взглядом, а затем пустилась в какие-то рассуждения о магическом реализме. Логан внимательно кивал и перебил её всего дважды. Первый раз – чтобы спросить, не хочет ли она заказать нормальную пиццу. Второй – спустя несколько минут, просто чтобы её подколоть. Небо оставалось совершенно неподвижным.

– Ладно, а ты? – спросила она. – Читаешь сейчас что-нибудь хорошее? У меня, если честно, небольшой читательский застой.

Щёки Логана слегка порозовели. Николь чуть подалась вперёд.

– Что? В чём дело?

– Да ничего.

– Очевидно, что не ничего. Я буквально впервые вижу, как ты краснеешь. И я умру, если ты мне не расскажешь.

Он сделал большой глоток пива, затем поставил бутылку на стол между ними.

Его глаза блестели. Это был тот самый взгляд – тот, который появлялся у него почти каждый день на протяжении двух лет. Не было никаких сомнений: сейчас он скажет какую-нибудь нелепость.

– Покойся с миром, Николь Спайер. – он прикусил губу. – Очень красивая. Очень умная. И совершенно неразборчивая в выборе литературы.

– Логан Милграм. – Николь тоже прикусила губу. – Довольно симпатичный. Довольно умный. И на кухне абсолютно бесполезен.

Он резко перестал раскачиваться на стуле.

– Подожди. Ты считаешь меня симпатичным?

Николь закатила глаза, а Логан, ухмыляясь, снова поймал её взгляд. На этот раз она не отвернулась. Она понятия не имела, что делает. И, что было самым странным, ей было всё равно. Здесь, на этом балконе, не было ни выгульщицы собак, полураздетой на её диване. Ни положительного теста на беременность. Ни «паузы» в разводе. Ни дома, который ей не принадлежал. Ни карьеры, которой у неё больше не было. Ни десяти лет, выброшенных к чёрту.

Было только это.

Была только Николь, требующая ответов. Был только Логан, потягивающий пиво и делающий вид, что ему совсем неинтересно. Пока наконец он не поднялся со стула и не кивнул ей в сторону дома.

– Да к чёрту всё, – сказал он. – Пойдём. Идём со мной.

Они поднялись наверх. Логан шёл на полшага впереди, а Николь рассматривала всё вокруг.

Потёртые голые стены лестничной клетки. Расшатанные, выцветшие сосновые перила. Ковровую дорожку на ступенях, которая наверху переходила в небольшую площадку со стиральной и сушильной машинами и двумя закрытыми дверями. Одна из них была слегка приоткрыта – виднелся уголок его спальни.

Вторая, как сообщил Логан, когда она вошла, была его кабинетом.

Хотя, если честно, вся комната больше напоминала кладовку: старый раскладной диван, письменный стол, несколько гантелей. Ролик для миофасциального массажа, туристическое снаряжение. Коробки из-под обуви – одна доверху набита старыми медалями с забегов. Остальные – пустые. Просто мусор. У стены ещё стояла прислонённая в рамке фотография горы Рейнир, и Николь невольно усмехнулась. Ей стало интересно, сколько времени он уже собирается её повесить.

– Ты привёл меня сюда, чтобы доказать, какой ты любитель природы? Потому что я и так знаю, что ты ездишь на Subaru, и…

– Николь, – сказал он. – Перестань говорить. Иди сюда.

Она сглотнула и сделала несколько шагов вперёд. Логан распахнул скрипучие складные дверцы шкафа и кивнул на нижнюю полку.

Между висящим гидрокостюмом и красной лыжной курткой стояли две коробки без крышек, доверху заполненные книгами. Наспех сложенными, зачитанными, с загнутыми уголками страниц.

Николь опустилась на колени. Она провела пальцами по потрёпанным обложкам и растрескавшимся корешкам книг, пока Логан молча стоял рядом.

«Под алыми небесами». «Фрэнни и Зуи». «Стирание». «Мужчины без женщин». «Белые зубы»…

Все они были здесь.

– Я всё ещё работаю над твоим списком, – сказал он.

Николь кивнула. Сердце колотилось. Мысли кружились вихрем.

Она взяла с полки экземпляр «Чёрная орхидея», пролистала страницы с загнутыми уголками, которые так приятно было держать в руках, провела пальцами по нескольким словам, а затем аккуратно поставила книгу на место.

Он их читал.

Он действительно их читал.

– Знаю, о чём ты сейчас думаешь, – сказал Логан.

– Правда?

– Ага. – Он улыбнулся. – Что мне пора купить Kindle.

Когда Логан и Николь наконец подошли к её машине, было уже почти полночь.

Тёмно-синее небо оставалось всё таким же приглушённым, всё таким же сонным. Они попрощались ещё минут двадцать назад, но оставалось обсудить столько важных вещей: димсамы, Duck Hunt и то, что Логан думает о Three Nights in August («Да пошли „Кабс“!»), «Нормальные люди» («Да пошёл к чёрту весь этот год в Швеции!») и «Мосте в Терабитию» («Да пошла ты, что заставила меня снова это читать!»).

Николь могла бы заниматься этим вечно.

– То есть ты считаешь, что «Американскую пастораль» мне лучше вообще пропустить? – спросил он, засунув руки в карманы и переступая с ноги на ногу на прохладном потрескавшемся тротуаре.

Его рубашка была выпущена наружу. Над головой мигал фонарь, а месяц висел в небе тонким серпом, словно давно уснул.

– Ну да. То есть книга потрясающая. Тебе точно понравится всё, что связано с Линдоном Джонсоном – вся эта история. Уотергейт, Вьетнам. Но она очень тяжёлая. Очень одинокая. После неё гарантирован книжный отходняк, понимаешь? Так что потом сразу придётся подсунуть тебе какой-нибудь любовный роман. Чтобы восстановить баланс.

– Ты всегда так делаешь, Миссури?

– Именно так, – сказала Николь, глядя на него. Пытаясь забыть, как ей нравилось слышать это прозвище. Как ей нравилось стоять рядом с ним на пустой улице глубокой ночью и говорить ни о чём. Говорить о книгах.

– Ты всегда была такой? – спросил он.

– Ботанкой? Книжной маньячкой?

Логан кивнул.

– Наверное. Знаешь это чувство, когда читаешь и будто паришь? Ты чувствуешь ноги под одеялом, чувствуешь страницы под пальцами, но тебя как будто здесь нет. Ты где-то посередине – между собственной кроватью и другим миром. Всё смешивается, и ты просто… зависаешь. Просто… нигде.

Логан молча смотрел на неё.

– Боже… Ну и человек же ты.

– Ага, – сказала Николь, вытягивая выбившуюся нитку из толстовки. – Книжная шлюха.

– Я бы выразился совсем иначе.

Николь сморщила нос, взялась за ручку дверцы машины, а потом снова повернулась к нему.

– Логан?

– Что?

Она обхватила себя за локти.

– Я хотела поговорить с тобой… о том, что было раньше.

– Это насчёт всех сюжетных дыр в «Матрице»? Потому что все знают, что ужин Сайфера с агентом Смитом вообще не имеет никакого смысла. Сайфер никак не мог попасть в Матрицу самостоятельно. Иногда приходится просто принять условности, Николь. Уж ты-то должна это понимать.

Она с трудом сдержала смех.

– Нет, не про твой дурацкий фильм. Это важно.

– Хорошо, – сказал он, сразу став серьезнее. – Что случилось?

Она знала такого Логана – серьёзного. Её всегда поражало, как быстро он превращался… вот в этого взрослого человека. Настоящего мужчину. Она видела это в тот первый вечер у него на кухне, потом – в прошлую субботу на пляже. Вчера – у неё на крыльце. И, конечно, почти три года назад, когда он нашёл её в офисном коридоре – согнувшуюся пополам, застывшую на месте.

– Я… эм…

Он молча ждал.

Она крепче обхватила себя руками, затем медленно выдохнула.

– Мне кажется, тебе стоит добавить в рацион побольше цитрусовых, – сказала она. – А то ещё цингу заработаешь.