Текст книги "Лучшая из худших вещей (ЛП)"
Автор книги: Лорен Оки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
57
Прощание
Май, два года назад
Костяшки пальцев Николь коснулись стеклянной двери углового кабинета Логана Милграма, после чего она наконец решилась тихонько постучать. Он сидел, подтянув колени к груди, с AirPods в ушах, постукивая резиновыми подошвами своих Reebok по темно-синей подушке вечно вращающегося офисного кресла. Взгляд был прикован к экрану компьютера, а изо рта свисал наполовину съеденный черствый круассан из комнаты отдыха. Волосы выглядели именно так растрепанно, как и следовало ожидать в половине пятого вечера понедельника.
Он дружелюбно улыбнулся Николь, кивком пригласил войти, беззвучно произнес: «Квентин, прости», с обязательной неловкой гримасой, а затем кивнул в сторону дивана позади себя. Николь села и, пока Логан заканчивал разговор, позволила себе несколько секунд осмотреть кабинет. Заваленный бумагами стол, случайно разбросанные ручки и шоколадные крендельки. Стопки старых выпусков Adweek, громоздившиеся на картотечном шкафу. Белая магнитная доска-календарь на стене, где расписание командировок его команды на ближайшие шесть недель было аккуратно заполнено разноцветным почерком, который совершенно точно принадлежал не ему. Огромное пластиковое ведро с крекерами в форме зверушек, которое он иногда использовал вместо пуфа для ног.
После того как Логан с явной неохотой согласился вылететь ближайшим рейсом в Монтерей, он завершил звонок и повернулся к ней.
Правая рука была в ортезе.
– Чем могу…
– Что у тебя с рукой?
– У меня… проблемы с сухожилием большого пальца.
– Ничего себе, – сказала она. – Как ты умудрился?
Он потер подбородок, тихо усмехнувшись. Год назад Николь потратила бы полчаса, пытаясь угадать, каким образом он снова влип в такую историю. Сегодня она просто ждала ответа.
– Между нами… я вроде как взял отпуск на прошлой неделе, чтобы провести время с племянниками. Но они все разом подхватили энтеровирусный везикулярный стоматит. Оказывается, была целая вспышка. Мы собирались на Daniel Tiger Live и вообще… В итоге я просидел у родителей дома часов сто за видеоиграми. К субботе запястье так распухло, что я не мог открыть даже банку газировки. Маме пришлось везти меня в неотложку. Так что да… Вот так тридцатишестилетний мужик провел свой оплачиваемый отпуск.
Николь рассмеялась. Она ничего не могла с собой поделать. Этот короткий всплеск радости – всего на полсекунды – почти заставил ее забыть обо всем, что произошло за последние несколько дней. О том, какое решение она приняла. О том, зачем пришла сюда. Впервые с четверга она почувствовала себя хоть немного нормальной.
– А что такое Daniel Tiger Live? – спросила она.
– Не переживай. Скоро сама узнаешь.
Николь крепко зажмурилась.
Лицо Логана мгновенно изменилось.
– Прости, – сказал он, болезненно поморщившись. – Не знаю, зачем я это сказал. Я даже не подумал…
– Все нормально. Вообще-то именно поэтому я здесь. Я хотела поговорить с тобой.
– Хочешь взять отпуск? Можешь спокойно поговорить с Эмили. Если оформляешь медицинский отпуск, твое место защищено. Должность Бри все равно останется за тобой – она уходит только в июле…
Николь покачала головой.
– Я не буду занимать эту должность, – сказала она, заметив, как Логан вздрогнул. Голос дрожал, а пальцы судорожно переплелись на коленях. – Сегодня мой последний день.
– Николь…
– Пожалуйста, – перебила она. – Я больше не могу тащить все сразу. Мне нужно сосредоточиться. Мне нужно перестать жить в постоянном стрессе.
Логан потер шею и медленно кивнул.
– Конечно.
Николь еще раз обвела взглядом кабинет: упаковку Gatorade под его столом, расписание игр «Маринерс», приклеенное к стене, стеклянную вазу на журнальном столике, доверху наполненную скомканными стикерами, которые он пока не был готов выбросить. Медленно она поднялась.
– Тебе стоит начать читать.
– Я читаю, – ответил он.
– Знаю. Но теперь у тебя появится лишних сто часов в неделю. И останется всего один рабочий большой палец.
Он едва заметно усмехнулся.
– Есть идеи?
– Да. Я… я составлю тебе список. Если хочешь, вечером оставлю его у тебя на столе. Я знаю, ты скоро уезжаешь.
– Ого… Конечно. Было бы здорово. – Он поднялся из кресла. – Значит… вот и все. Прощаемся.
Он протянул ей здоровую руку.
Николь посмотрела на нее.
Логан слегка дернул уголком рта, пожал плечами и слабо улыбнулся.
– Было приятно работать с тобой, Миссури.
Вот оно.
Это щемящее чувство.
Эта боль.
– Да, – тихо сказала она. – Мне тоже.
И тогда она кое-как заставила себя пожать ему руку – слишком медленно, слишком долго, слишком неправильно, – проглотила все слова, которых так и не смогла произнести, и направилась к двери.
– Эй, Николь?
Она обернулась.
Сердце бешено колотилось.
Но что он вообще мог сделать? Что мог сказать? Они были друзьями по работе. Они были коллегами. И все. Только это.
– Надеюсь, ты получишь все, чего хочешь, – сказал он.
– И тебе того же, – ответила она.
И затем она подарила ему еще одну – последнюю – едва заметную улыбку, глубоко вдохнула и тихо закрыла за собой дверь.
58
Канкун
Следующие несколько дней были настоящим волшебством.
В Мексике всё было жарким, густым и ярким: мягкий белый песок, бирюзовое море, тёплый солёный бриз. Время снова замедлилось, но теперь всё ощущалось иначе. Безопаснее. Настоящим. Они спали до десяти, потом распахивали раздвижную дверь на балкон и, потягивая обжигающе горячий кофе, наблюдали, как позднее утреннее солнце заполняет номер и согревает их переплетённые тела. Логан бегал по пляжу. Николь нашла занятия йогой в середине дня, которые ненавидела лишь наполовину. Потом они встречались на ленивых обедах у бассейна, состоявших в основном из чипсов с гуакамоле и нескольких неприлично огромных замороженных «Маргарит», потому что если не сейчас, то когда? Они читали, разговаривали, устраивали те самые сонные послеобеденные дремоты в гостиничных халатах – такие, что казались бесконечными, словно мягкие, уютные, немного дурманящие объятия. А ближе к шести вечера, когда солнце начинало клониться к горизонту, они снова выбирались из постели, переодевались к ужину и покидали территорию отеля, чтобы открыть для себя очередной ресторан из списка «обязательных к посещению», который составила двоюродная сестра соседки по комнате Мари по колледжу – без туристических ловушек, только проверенные места в Канкуне. Они ели тамале с чайей и осьминогом, огромные початки элоте и ярко-розовые тортильи с жареным кактусом, а запивали всё это местным мескалем, который был бесконечно лучше той ерунды, что Логан продавал у себя в Лос-Анджелесе.
В четверг – в их последний вечер перед тем, как в город начали съезжаться друзья Логана, – он, доедая особенно восхитительный кусок торта трилече, вдруг пристально посмотрел на Николь.
– Что? – спросила она, прижав холодную сладкую сторону вилки к языку. Её ступня уже медленно скользила вверх по его голени.
– Ничего, – ответил он, положив ладонь ей на обнажённое колено. – Просто я… очень, очень счастлив.
– Правда?
– Правда.
– Я тоже, – сказала она. – До смешного. До глупости счастлива.
Они пошли к приветственной вечеринке длинной дорогой – по извилистой, утопающей в зелени тропинке из выцветших каменных плит, соединявшей их номер на краю территории отеля с самым большим бассейном курорта. Над ними закат растекался широкими мазками золота и персика. Николь, трижды сменив наряд, в итоге остановилась на лёгком платье-комбинации с мелким цветочным принтом. Логан был в рубашке из шамбре с закатанными до локтей рукавами.
– Всё в порядке? – спросил он, отводя с дороги непослушную пальмовую ветку.
– Да, конечно. – Она проскользнула у него под рукой. – Просто немного нервничаю.
– Моим друзьям ты понравишься, ясно? Поверь мне, половина этих людей вообще из Гранд-Рапидса, штат Мичиган. Они даже добрее меня.
– Знаю. Просто чувствую себя лгуньей. Будто не могу никому здесь рассказать, кто я такая, чем занимаюсь и как на самом деле выглядит моя жизнь.
– Могла бы, – сказал он. – И, может быть, кто-нибудь посчитал бы это странным… минуты на три. А потом они познакомились бы с тобой поближе, поняли бы, какая ты потрясающая, решили бы, что тебя буквально напечатали на 3D-принтере специально для меня, и перестали бы вообще об этом думать.
– Напечатали на 3D-принтере специально для тебя? Очень романтично. Тебе стоит предложить этот слоган Hallmark.
– Я серьёзно, – сказал он, ущипнув её за талию, а затем распахнув калитку к бассейну. Музыка уже разливалась по воздуху. – Бояться нечего. Мы не обязаны никому ничего рассказывать. По крайней мере, пока. Но когда ты будешь готова, мы сделаем это вместе. И всё будет хорошо. Обещаю.
Николь кивнула, закрыла за собой калитку и переплела свои пальцы с его.
Над идеально прибранной площадкой у бассейна тянулись гирлянды огней. Все шезлонги были аккуратно расставлены, вытерты и снова стояли ровными рядами. Гости в летних платьях, металлизированных босоножках и безупречно выглаженных чинос разговаривали, смеялись и чокались бокалами, а их голоса сливались в один беззаботный гул. Слева от фуршета несколько детей – должно быть, племянники и племянницы, дети двоюродных братьев и сестёр, – с визгом, но совершенно безобидно играли в прятки на закате. А у высокого столика в дальнем правом углу группа смеющихся женщин примерно одного возраста с Логаном потягивала коктейли, пока кудрявая блондинка оживлённо листала что-то в телефоне.
Логан проследил за взглядом Николь.
– Которая из них Кара? – спросила она.
Он посмотрел на Николь, затем снова окинул взглядом толпу.
– Кажется, её здесь нет, – сказал он. – Но правда, тебе не о чем переживать из-за неё. Я серьёзно.
– Дело не совсем в тебе. Дело во мне. Просто не хочу, чтобы это стало для меня неожиданностью, вот и всё. – Она сунула пальцы в задний карман его брюк и лукаво улыбнулась. – Ну и ещё мне нужно убедиться, что я красивее неё. Это же базовое правило бывших девушек.
– Правда? А ведь твой муж – буквально самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел.
– Не-а, – сказала Николь. – Я бы тебя сама напечатала на 3D-принтере. Не раздумывая.
– Прекрати, – сказал он, притягивая её к себе, целуя, а потом увлекая в самый центр вечеринки. – Ты меня смущаешь.
Друзья Логана оказались замечательными. И, как он и обещал, почти все до единого были юристами.
Она познакомилась с Милой, Девом и Джейком. Познакомилась с Карлосом, Грэмом и Кимми. Познакомилась с женихом, невестой, ужасно встревоженной матерью невесты и невероятно многословным отцом жениха. Алкоголь лился рекой. Смех не смолкал. Уже через полтора часа она, по сути, успела познакомиться со всеми… кроме Кары – оказалось, отбор присяжных по её делу затянулся, поэтому они с мужем должны были прилететь только завтра.
Ночь была ещё в самом разгаре, когда вся компания Логана – уже человек двадцать пять, и все изрядно навеселе, – перекочевала в кантину в нескольких кварталах отсюда, где алкоголь стоил неприлично дорого, а воздух был густым, тёплым и сладковатым. Николь допивала коктейли Логана и, пока его ладонь покоилась у неё на талии, слегка заплетающимся языком заканчивала за него фразы. Она болтала о том, как правильно укладывать пляжные локоны, о барбекю по-сент-луисски и о том, что, как выяснилось, Логан был шафером на свадьбах целых четырнадцать раз – совершенно ожидаемо очаровательно, – а единственной причиной, по которой в эти выходные он не оказался в свадебной процессии, были четверо братьев Бенни. И к тому моменту, когда они закрывали заведение в три часа ночи, Николь уже знала абсолютно всё о ежегодном походе Логана к водопадам Тахкуаменон, о том, как его выгнали из общей комнаты общежития за попытку разогреть в микроволновке пластиковое ведёрко арахисовой пасты, и о том, как – по словам Ханны Мейерс, которая моментально стала её любимицей, – на первом курсе Логан, будучи совершенно пьяным, забрался в кровать к какому-то незнакомому парню, решил, что тот вроде бы неплохой человек, и остался там до самого обеда следующего дня. Разумеется, на его свадьбе Логан тоже был шафером.
– Не могу поверить, что ты ходил на свадьбу Кевина с какой-то другой девушкой! – сказала Николь, забираясь Логану на спину и хихикая, пока они переходили улицу, а двое братьев Бенни улюлюкали позади.
– А я не могу поверить, что ты вышла замуж за какого-то другого мужика!
– Ошибка новичка! Постараюсь больше так не делать!
И к тому моменту, когда они, не отрывая рук друг от друга, ввалились в коридор своего отеля, Николь уже было совершенно всё равно. Что думают окружающие. Чем сейчас занимается Кара Коэн. Насколько ужасно её волосы выглядят в этой влажности. Потому что в ту секунду, когда она закрыла за ними дверь номера, мужчина её мечты уже тянул её к кровати, стягивал с неё платье, а потом принялся атаковать её клювом полотенца, сложенного в виде лебедя, пока она между приступами смеха крякала в ответ.
– Как ты вообще существуешь? – спросил он.
– CAD-модель, – ответила она, забираясь на него сверху, медленно целуя его в челюсть и, когда он меньше всего этого ожидал, снова громко крякнув.
Он шлёпнул её подушкой по лицу, после чего выключил свет.
– Только что с принтера.
59
День свадьбы
Логан, устраиваясь на белом складном стуле, прищурился, когда косые лучи дневного солнца ударили ему в глаза, затем положил ладонь Николь на спину и протянул ей бокал шампанского.
– Прости, – сказал он. Каким-то образом его затянуло в починку зависшего экрана телефона двоюродного дедушки Бенни. Спустя семь минут то, что началось как мелкая помощь, превратилось в полноценный урок по технологиям, и Николь улизнула, чтобы занять им хорошие места. – Солнцезащитные очки у тебя, да?
– Да, – ответила Николь, доставая их из сумки, пока он сделал долгий глоток шампанского и наклонился к ней. Его подбородок скользнул по плечу её платья – ярко-кораллового, облегающего, с разрезом до бедра и бретелями, завязанными бантами.
– Всё хорошо? – спросил он.
Николь кивнула, улыбаясь, когда заиграла музыка и последние опоздавшие поспешили занять свои места.
Если честно, она ожидала, что эти выходные будут мучить её, снова и снова напоминая, что её брак был настоящим. Что десять лет с Гейбом невозможно просто вытеснить, перечеркнуть или оставить позади.
Но нет.
С ней всё было в порядке.
Она принадлежала Логану.
И с ней действительно всё было в порядке.
– Спасибо, – сказала она, положив голову ему на плечо, пока начиналась церемония. Пока Бенни, его братья и четыре сверкающие подружки невесты босиком шли по проходу. Пока следом за ними шагали двое до смешного серьёзных мальчиков с кольцами и маленькая девочка с корзинкой цветов, на пару лет младше возраста, когда подобную миссию вообще можно доверить, да ещё и явно перепившая виноградного сока.
– За что?
– За всё.
– Пожалуйста, – ответил он, когда они поднялись на ноги, повернулись и увидели, как сияющая невеста, рыдая, идёт по усыпанной лепестками полосе песка.
Логан сжал ладонь Николь.
Николь, с влажными глазами, сжала её в ответ.
Логан оказался идеальным спутником на свадьбе.
И, совершенно предсказуемо, невероятно увлечённым танцором. Весь вечер – между ужином, танцем отца с дочерью и как минимум пятью лишними пьяными тостами – Логан снова и снова вытаскивал смеющуюся, закатывающую глаза Николь, которая не убирала рук от своего мужчины, в самый центр танцпола. Его рубашка уже давно выбилась из брюк, галстук свободно висел на шее, а лоб блестел от пота. Ночь была громкой, яркой и полной жизни. Они обменялись номерами с двоюродной сестрой невесты, живущей в Студио-Сити, помогли двоюродному дедушке Бенни наконец разобраться с FaceTime, а потом – потому что Николь вдруг решила, что смотреть, как Логан в идеально сидящих брюках изображает сотрудника Genius Bar, было самым сексуальным зрелищем в её жизни, – они забрались в фотобудку и две минуты подряд целовались как подростки, не снимая дурацких шляп и усов на палочках.
Примерно через полчаса после того, как разрезали свадебный торт, Логан – к этому моменту уже насквозь мокрый от пота – увлёкся разговором о футболе конференции Big Ten с одним старым другом прямо посреди всё ещё переполненного танцпола. Николь поцеловала своего парня, который не переставал двигаться и перекрикивал музыку, прямо в губы, а затем направилась к бару, чтобы взять им ещё по пиву, пока вечер постепенно подходил к концу.
Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь хоть немного облегчить боль в ступнях, и ждала заказ, когда рядом с ней остановилась женщина – брюнетка, очаровательная, с огромным беременным животом. Она заказала содовую с лаймом и тепло улыбнулась.
– Ты, должно быть, Николь, – сказала она.
У Николь пересохло в горле.
– Я… эм… да. А ты…
– Я Кара. Очень рада наконец познакомиться. Я слышала о тебе тысячу замечательных вещей.
Николь кивнула.
Она никак не могла перестать смотреть на живот Кары.
– Я… я тоже рада, – сказала она, когда бармен поставил перед ними напитки. Она глубоко вдохнула – и всё стало нормально. Она справится. – Ты только прилетела? Я слышала, тебе пришлось в последний момент менять планы.
– Мы едва успели к десерту. Единственный рейс, который удалось найти сегодня, летел с пересадкой в Далласе, а потом нас вообще перенаправили в Спрингфилд. Кажется, я не была там с тех пор, как лет в десять ездила в еврейский летний лагерь в Озаркских горах, и…
– Подожди, – перебила Николь. – Я тоже ездила в еврейский летний лагерь в Озаркских горах.
– Серьёзно? В какой именно?
Они уточнили название лагеря.
Да.
Это действительно оказался один и тот же лагерь.
– Объективно ведь это ужасно смешно, правда? – сказала Кара, когда Логан, стоявший по другую сторону танцпола, заметил женщин, смеющихся вместе. Он помахал Каре, потом слегка наклонил голову, прикусил губу и посмотрел прямо на Николь, пока всё происходящее вокруг будто расплывалось. Кара, сияя, заметила этот взгляд. – Я ведь буквально в последний момент отказалась работать там вожатой, когда мне было девятнадцать. Вместо этого уехала на стажировку в Вашингтон. А тебе сейчас сколько? Чуть за тридцать? Я ведь вполне могла проверять тебя на вшей. Ты могла быть моей подопечной. Представляешь?
– Пока ты встречалась с Логаном? – рассмеялась Николь. Кара оказалась удивительно приятной. И вся эта паника оказалась напрасной. – Ты могла написать ему: «Тут одна слишком правильная девочка из Сент-Луиса не перестаёт мыть голову, потому что боится снова подцепить вшей, а этим только всё ухудшает, потому что вши предпочитают чистую кожу головы». И даже не знать, что это была я. Это правда очень смешно.
Кара снова улыбнулась.
– Ты классная, – сказала она. – Вы точно не хотите переехать? Мы все живём рядом, постоянно собираемся вместе – День независимости у озера со всеми детьми и всё такое. Да и дома у нас до сих пор стоят разумных денег. Особенно в пригороде. Места полно для всей той скучной жизни, о которой Логан всегда мечтал: двое с половиной детей, лабрадор на заднем дворе, «субару» процентов на тридцать побольше…
Николь замерла.
Всё вокруг закружилось.
Всё начало рассыпаться.
– П-переехать обратно в Миссури? – тихо спросила Николь.
– Нет, – ответила Кара. – В Чикаго. На новую работу.
60
Пропасть
Океан был тёмным и шумным. И последние десять минут Николь стояла неподвижно, сжав кулаки, и смотрела прямо на него.
– Николь? Где ты была? Я…
Она резко развернулась.
– Соглашайся на эту чёртову работу, Логан.
– Что? Нет… Я не…
– Carson & Allen, да? Директор по продажам? Я звонила Мари. Она сказала, что этим летом они полностью сменили руководство, собирают команду мечты, чтобы всё перестроить, привлечь крутые бренды. Что они направо и налево предлагают компенсацию за переезд и опционы на акции. Думаю, тебе стоит согласиться. Думаю, тебе нужно уехать. Думаю…
– Перестань, Ник. Дай мне объяснить. Я не…
– Нет! Ты чёртов лжец! Всё это время ты заставлял меня думать, будто именно я не могу быть честной. Будто именно я не могла впустить тебя в свою жизнь! Почему ты не сказал, что хочешь переехать, пока я изливала тебе душу у тебя в душе? Почему я должна была узнать об этом от твоей, сюрприз, до невозможности беременной университетской возлюбленной? Почему я три месяца обсуждала с тобой бизнес, который ты даже не собирался открывать? Почему все эти ночи я засыпала под звук твоего голоса, пока ты был в Чикаго и строил свою новую идеальную жизнь? Почему именно Кара должна была сказать мне, что ты хотел…
– Потому что я этого не хочу! Послушай меня, хорошо? Я собираюсь отказаться! Именно об этом я хотел поговорить с тобой в Сиэтле, клянусь! Мне жаль, что Кара тебе сказала. Так не должно было случиться. Мои друзья по университету знали об этом ещё летом, когда тебя ещё не было в моей жизни. А в прошлые выходные, когда мы встретились на матче, я сказал им, что остаюсь в Калифорнии. Я думал, что к этому моменту уже всё тебе расскажу, но потом мы поссорились, и мне просто хотелось, чтобы хотя бы несколько дней всё было легко. Я просто хотел…
– Тогда какого чёрта ты продолжал проходить собеседования?! Почему скрывал это от меня? И почему говорил мне, что не…
– Потому что с Лос-Анджелесом было покончено! – Он откинул волосы со лба. Он всё ещё был мокрым от пота. – До того как появилась ты, всё действительно было кончено. Я был чертовски одинок! Мне нужно было попробовать что-то новое. Просто начать всё сначала. А потом появилась ты – и всё изменилось. Я не хотел тебя спугнуть. Не хотел ставить на тормоза то, что ещё даже не успело начаться. И ты тоже этого не хотела, помнишь? Ты ведь тоже скрывала от меня правду. Про ребёнка. Про развод.
– Теперь ты знаешь всё! Я раскрыла перед тобой все карты. Ты сказал, что полностью со мной. Что ты…
– Так и было! Так и есть! Но, чёрт возьми, Николь, что мне было делать? А если бы я не получил эту работу? Я не хотел заставлять тебя определять, кто мы друг другу. Во всяком случае, не так рано. Не под таким давлением. И не ради того, что, возможно, вообще не случится. Я хотел тебя. И хотел эту работу. И боялся, что в итоге останусь вообще ни с чем. Вот и вся правда. Я просто не знал, что делать. Я никогда не был уверен, что ты останешься. Никогда не был уверен, что ты сможешь через это пройти. Что для тебя всё это не окажется слишком тяжёлым. Слишком сложным. Слишком преждевременным.
Она посмотрела на него, нахмурившись.
– Тогда тебе нужно согласиться. Если эта работа настолько хороша. Если ты так сильно её хотел. Если единственная причина, по которой ты…
– Ты меня не слушаешь. Я выбираю тебя! Я выбираю нас! Не превращай это во что-то, чем оно не является.
– Ты должен принять эту работу, Логан. Она идеально тебе подходит. Я не могу удерживать тебя. Не могу стать причиной того, что ты не…
– Нет!
– Да! Ты не можешь остаться! Я не позволю!
Он уставился на неё.
– Тогда зачем ты пришла ко мне?
– Ч-что?
– Зачем ты тогда пришла? Тем летом? О чём ты думала, когда решила, что это хорошая идея?
Она закрыла глаза.
– Я… Я не знаю. Но это неважно. Это не может быть важно, потому что…
– Нет! Это важно! Я беру на себя ответственность за то, что произошло на работе. Я влюбился в замужнюю женщину – и это на моей совести. Хорошо! Но, Николь, я уже начинал тебя забывать. Я отпустил тебя. Я почти забыл тебя. А потом ты появилась у меня на пороге. Через сколько после того, как распался твой брак? Через два часа? Хотя бы два часа прошло?
– Я… Я не знаю.
– Вот именно, не знаешь! Что, это была игра? Прийти ко мне и посмотреть, смогу ли я собрать тебя заново? «Ой, глупый Логан, он же так меня любит. Может, он меня рассмешит. Может, поднимет наверх. Может, вытрахает из меня всю боль». Этого ты хотела? Поэтому ты пришла ко мне?
Руки Николь бессильно опустились вдоль тела.
– Ты был влюблён в меня? Уже тогда?
– Да! Я любил тебя всё это время, Николь! Любил тебя годами! И никак не мог понять, как заставить себя перестать!
И вот оно.
То самое притяжение.
Та самая боль.
Громче, чем когда-либо прежде.
Теперь – безошибочно.
Это был он.
Это было именно это.
Всё это время – именно это.
Какая-то другая жизнь, отчаянно пытавшаяся начаться.
Какая-то другая история, отчаянно желавшая быть рассказанной.
– Почему ты мне не сказал? Ты мог сказать!
– Сказать тебе?! Ты серьёзно?!
– В Нью-Йорке! Ты мог хоть что-нибудь сказать! – Она пыталась вдохнуть. – Ты мог рассказать мне. Всё могло быть иначе!
– Да? И что дальше? Что хорошего из этого вышло бы?
– Не знаю, ясно? Но я хотела бы знать! Я же не умела читать твои мысли!
Он вцепился в волосы у самых корней, беспомощно кружась на месте.
– Ты хоть представляешь, каково это было – любить тебя? Каждый день мне хотелось только одного: поговорить с тобой. Пройти мимо твоего стола. Рассмешить тебя. Мне всегда было мало. Я никогда не хотел, чтобы это заканчивалось. Я ходил на свидания – господи, наверное, после Даниэль и Андреа их было не меньше сотни, – и едва слышал, что мне вообще говорят. Я сидел напротив этих женщин, пытался кивать, улыбаться, задавать вопросы. Думал: может, если узнаю их получше, если останусь подольше, если буду целовать их чуть дольше, то наконец забуду тебя. Ведь это должно было быть просто наваждение, да? Ещё одна моя гиперфиксация. Наверняка всё, что я чувствовал, было ненастоящим. Мне просто нужно было найти кого-то, кто заменит тебя, и тогда я смогу стереть тебя из своей головы. Но я не смог. Не смог отпустить даже саму мысль о тебе. А потом, когда ты наконец уехала, я решил: я больше не потрачу ни минуты своей жизни на любовь к женщине, которая никогда не станет моей. И знаешь, что я сделал? Я разделил Саут-Бей надвое. Провёл мысленную границу между нашими городами. Я ни за что не приезжал в Манхэттен-Бич. Вообще ни за чем. План был идиотским, в нём не было никакой логики, но я всё равно так жил. Я бегал только на юг. Только вдоль воды, по велосипедной дорожке, потому что знал: ты никогда не побежишь там – от бетона у тебя начинали болеть голени. Нашёл другое место с бейглами. Другой автосервис. Другую химчистку. Я принципиально перестал ездить по PCH. Это было совершенно нелогично, но мне было плевать. Всё что угодно было лучше, чем риск случайно встретить тебя. А твоя машина! Господи, твоя машина! Два года у меня каждый раз случался сердечный приступ, когда я видел тёмно-синий X5. А теперь она вообще белая! И даже когда это была не твоя машина, сердце всё равно каждый раз уходило в пятки. Я не понимал, чего хочу сильнее: чтобы это оказался совершенно незнакомый человек… или чтобы это была ты. Чтобы снова тебя увидеть. Узнать, счастлива ли ты. Родился ли у тебя тот ребёнок. Я не знал, что делать. Я не…
– Ты должен был сказать мне!
– Я не мог! Не тогда. Ты была замужем! Ты пыталась завести ребёнка с другим мужчиной! Но потом ты появилась у меня на пороге… и… я подумал, что ты любишь меня.
– Ч-что?
– Ну же, Николь. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Зачем ты тогда пришла? Зачем это сделала? Если дело было не в этом, почему ты нашла меня? Почему начала всё это? Почему сделала это со мной?
– Я просто хотела получить шанс узнать тебя! Это всё, чего я когда-либо хотела! Просто понять, какой ты на самом деле!
– Ну поздравляю! Теперь знаешь!
И на мгновение воцарилась тишина.
Логан кружил на месте, вцепившись руками в голову.
Николь дрожала, закрыв лицо ладонями.
Пять футов между ними превратились в пропасть.
Всё остальное рассыпалось.
– Логан, – сказала она. – Прости меня. Правда, прости. Но так не пойдет. У нас ничего не выйдет. Мы не можем быть вместе.
– Почему?!
Она широко развела руками.
– Потому что ты хочешь детей! Вот почему! Кара мне сказала! Ты говорил, что для тебя это неважно! Ты всё превратил в шутку, позволил мне поверить, что я могу быть с тобой. Что у нас может быть всё это! А потом Кара начинает говорить о тебе, о твоих воображаемых детях и мечтах о доме с белым забором так, будто это самая очевидная вещь на свете. Будто это пустяк. Будто я смогу однажды подарить тебе всё, о чём ты всегда мечтал. Будто я могу дать тебе нормальную, идеальную жизнь! Но не могу! Я бесплодна, помнишь? Моё тело не работает!
– Работает! И мне всё равно!
Николь покачала головой.
– Сейчас тебе всё равно. Потому что я новая, потому что всё ещё сверкаю. Но это пройдёт. И гораздо быстрее, чем ты думаешь. Однажды ты проснёшься и захочешь того, ради чего вообще стоит создавать семью. Ты не захочешь больше идти на компромиссы. Ты захочешь своих детей. Ты…
– Я хочу тебя!
– Нет, – сказала она. – Просто ты пока ещё этого не понял.
– Это неправда! Я ничего от тебя не жду, кроме одного – чтобы ты была со мной по-настоящему!
– Нет! – Она топнула босой ногой по песку. – Вот что ты всегда делаешь, Логан! Ты красиво говоришь о том, что нужно бороться за то, чего хочешь, а потом не делаешь этого – и становишься несчастным! Так было с Квентином. Так сейчас с этой новой работой. И теперь ты собираешься сделать то же самое со мной. Да просто, чёрт возьми, сделай то, чего действительно хочешь! Сделай людям больно, если придётся! Иди и живи той жизнью, которую хочешь!
– Послушай меня! Я хочу тебя!
– Слишком поздно! Это должен был быть ты!
– У меня нет машины времени, Николь!
– Если ты любил меня, почему не остановил? Это должен был быть ты! У нас могло быть всё!
– Остановить? Ты серьёзно? Ты хоть раз подумала, что было бы, если бы я действительно это сделал? Если бы правда признался тебе? Это была бы катастрофа. Ты бы не ушла. Ты бы не…
– Ты этого не знаешь! Ты не знаешь, что бы я сделала!
Он сделал шаг к ней и тяжело выдохнул.
– Это всё равно ничего бы не изменило. И знаешь что? Это нормально. Правда нормально.
Николь пыталась вдохнуть.
– Я хочу, чтобы вокруг меня бегала целая толпа маленьких тебя. Вот правда. Хочу сотню маленьких Логанов, которые будут дёргать меня за руку, светловолосых, шумных, сводящих меня с ума… – Её грудь сдавило от боли. – Господи, ты заслуживаешь этого. Я не могу отнять это у тебя.
– Перестань, – сказал он. – Не отталкивай меня из-за этого.
– Ты такой идеальный, Логан. Ты мой самый любимый человек на всём свете. Любая девушка была бы счастлива быть с тобой. Поезжай в Чикаго, хорошо? Пожалуйста, соглашайся на эту работу. Заведи семью. Тренируй детскую бейсбольную команду. Просто… пожалуйста, иди.
– Нет! Скажи только, что я могу любить твоего ребёнка и я уже рядом!
– Да неужели ты не понимаешь? Разве ты не видел сегодня Кару? Не слышал, как отец Надии говорил ей и Бенни поскорее подарить ему внука, пока не стало слишком поздно, а все вокруг просто смеялись? Я – объект этой шутки! Разве ты не видишь? Меня никогда не выбирают. Если бы в тот день, когда мы познакомились, ты знал, что моё тело сломано, ты бы даже не посмотрел в мою сторону.
