Текст книги "Лучшая из худших вещей (ЛП)"

Автор книги: Лорен Оки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

34
Три недели ожидания

Остаток дня они провели, разъезжая по всему округу и скупая последние пары любимых беговых кроссовок Логана. Оказалось, что Brooks изменили форму носка в новой версии его любимой модели с нейтральной поддержкой, а Логан, который уже десять лет был ей предан, пока не был готов искать замену. За рулем сидела Николь, и, наверное, так было даже лучше, потому что последние несколько часов Логан пересказывал ей документальный фильм Кена Бернса о Йосемити, дремал на пассажирском сиденье и совершенно откровенно пялился на ее ноги. Несколько раз ему почти удавалось делать все это одновременно.

– То есть ты просто раз в несколько лет берешь новую? – спросил он, проводя указательными пальцами по мягкой бежевой коже передней панели. – Выбираешь цвет и все?

Она включила поворотник, перестраиваясь, пока раскаленное солнце палило сквозь лобовое стекло.

– Ну да. Примерно так и работает лизинг автомобиля.

– Любопытно, – сказал он. – Каждый день узнаешь что-то новое.

Николь фыркнула, пока Логан несколько секунд теребил язычок почти пустой банки с газировкой, потом прислонился головой к стеклу и просто посмотрел на нее.

Прошла минута. Может, две.

Николь прикусила губу и продолжила вести машину. Побарабанила пальцами по рулю. Покрутила магнитолу. Почесала ногу. И наконец, съезжая на бульвар Вентура, повернула голову.

Она поймала его с поличным.

Он дважды моргнул, отвел взгляд и тихо рассмеялся.

– Что? – спросила Николь. – Что смешного?

– Ничего. Просто обычно после длинных пробежек меня возит Дейв. А на тебя смотреть куда приятнее.

Дейв и Логан выросли вместе в Сиэтле, и их дружбе было уже больше тридцати лет. После школы Дейв поступил в Калтех и так и остался в Лос-Анджелесе. И, как и Логан, был невероятным ботаником.

– Ну, это, по-моему, несложно, – сказала Николь, сворачивая на парковку очередного торгового центра с закрытым зоомагазином и лавкой с йогуртом. – Я представляю Дейва примерно как того волшебника из какой-то странной аркадной игры. Безумная прическа, темно-синий плащ со звездами, тысяча лет от роду…

– Вообще-то Дейв очень сексуальный. Представь темнокожего Джеймса Бонда, только в очках.

Николь поставила машину на парковку.

– Это буквально Идрис Эльба. Если ты знаешь человека, похожего на Идриса Эльбу, лучше скажи мне прямо сейчас.

Логан рассмеялся, выскочил из машины и открыл ей дверь, пока она складывала кое-что в сумку. Но как только Николь вышла, он сделал шаг назад.

Так продолжалось весь день – с тех пор, как они уехали из закусочной. Каждый раз, когда она ловила его взгляд, он отворачивался и отпускал какую-нибудь дурацкую шутку. И каждый раз, когда подходил слишком близко, тело Николь начинало покалывать, мгновенно вспоминая, как его руки скользили по ее коже, как его губы медленно спускались по ее животу, как жар его тела нависал над ней… а потом он вдруг отступал.

Оставлял между ними расстояние.

Шаг.

Может, два.

Совсем немного.

Но достаточно.

– Есть хочешь? – спросил он. – Тут есть неплохое место с димсамами. Закажем навынос, а заберем, когда выйдем из магазина.

Николь просто стояла, стараясь не искать взглядом на парковке огромный мусорный контейнер или любой другой предмет крупнее Логана, за которым они чисто теоретически могли бы заняться сексом.

– Спайер?

– А? Что?

– Еда, – сказал он. – Будешь есть?

– А… – Николь разгладила платье. – Да, конечно. Люблю поесть.

Логан рассмеялся и кивком позвал ее через парковку к неприметной забегаловке, где заказал еды на вынос на целую неделю, плюс еще три дополнительные порции блинчиков с зеленым луком – на всякий случай. Он бросил Николь банку диетической колы, которую она едва поймала, потому что мысли ее были… совсем в другом месте. А потом они молча вышли и направились в пятый и последний магазин за сегодняшний день.

Runner’s Emporium в Энсино был самым обычным. Здесь пахло резиной; каждый сотрудник выглядел либо студентом колледжа, либо газелью, либо и тем и другим одновременно; а старые хиты, которые когда-то прогремели всего один раз, играли так тихо, что можно было расслышать визг диагностической беговой дорожки в углу. Магазин ничем не отличался от всех остальных маленьких семейных магазинов для бегунов, которые они объехали сегодня.

Кроме одного.

Здесь все ощущалось иначе.

Здесь, проходя мимо кассы, Николь была уверена, что сейчас это наконец случится.

Что на этот раз Логан наконец протянет руку и прикоснется к ней.

В конце концов, он шел всего в шаге позади.

Его взгляд был прикован к ее пояснице.

Его ладони касались хлопковой ткани ее платья.

Его пальцы скользили вниз по ее позвоночнику.

Но нет.

Ничего.

Она все это придумала.

Николь прошла в дальнюю часть магазина и начала перебирать стойку с уцененной спортивной одеждой кислотного цвета. Логан, в нескольких метрах от нее, стоял у стены с кроссовками и сокрушался по поводу Великой Катастрофы Слишком Широкого Носка перед каждым, кто готов был его слушать. Время от времени она отрывалась от изучения ярко-желтого спортивного топа и разглядывала его с головы до ног. Все-таки белая футболка ему невероятно шла. Все дело было в трицепсах. И в загаре тоже. Да и эта потрепанная кепка только добавляла шарма.

Логан уже минут семь с жаром вещал, с отвращением размахивая этим преступно узким кроссовком, пока двое не менее возмущенных продавцов согласно кивали, когда вдруг поймал взгляд Николь.

Все его лицо озарилось улыбкой.

Он чуть наклонил голову.

Прикусил губу.

А потом, не сводя с Николь глаз, сказал несколько слов одному из продавцов, протянул ему банковскую карту и направился прямо к ней.

У Николь перевернулось все внутри. Остальной магазин расплылся перед глазами. И с каждым его шагом она таяла все сильнее. Она знала это. Он тоже это знал. И уменьшенная, более молодая и более темноволосая версия Логана, пробивавшая его кроссовки на кассе и наблюдавшая за ними через весь магазин, тоже это знала.

Все было написано на раскрасневшемся лице Николь. На ее влажных ладонях, чуть приоткрытых губах и на том, что она не могла и тридцати секунд продержаться, не закрыв глаза, не коснувшись шеи и не проведя пальцами по волосам. К тому моменту, когда Логан остановился всего в нескольких сантиметрах от нее, Николь пришлось напомнить себе, что нужно дышать.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – едва слышно ответила она. – Нашел свои кроссовки?

– Нашел, – сказал он.

Николь кивнула.

На этот раз она забыла вдохнуть.

Логан обхватил рукой металлическую перекладину стойки с одеждой всего в нескольких сантиметрах от ее кулака, который она сжимала так сильно, что костяшки побелели. Его пальцы стиснули перекладину крепче, отчетливо выделяя каждый мускул, каждое сухожилие и каждую вену на предплечье.

Николь хотелось засунуть это предплечье себе в рот.

Ему нужно было только подойти чуть ближе.

Всего лишь опустить руку.

Всего лишь произнести ее имя.

Схватить ее за локоть, затащить в примерочную, резко задернуть шторку. Прижать к зеркалу, задрать платье, впиться зубами ей в шею. Одной рукой зажать ей рот, а другой…

– Ну что, достаточно уже помучилась? – спросил он.

– Ч-что?

– Я про наше грандиозное турне по беговым магазинам Большого Лос-Анджелеса. А не… ну…

Николь снова кивнула.

Тяжело сглотнула.

– Присмотрела себе что-нибудь? – спросил он. – Готова ехать?

Она закрыла глаза, потерла шею и попыталась сделать так, чтобы во рту было не так… влажно.

– Да. Готова.

Когда она снова открыла глаза, рука Логана все еще лежала на перекладине. Он разжал пальцы, вытер ладонь о джинсы и кивнул в сторону выхода.

– Ладно, – сказал он. – Тогда пойдем.

Магазин – самый обычный прямоугольник с одним-единственным, отлично обозначенным выходом – каким-то образом превратился для них в настоящий лабиринт. В конце концов они все-таки выбрались наружу и дошли до машины Николь, каждый сжимая в руках по несколько обувных коробок, пока раскаленный асфальт продолжал отдавать накопленное за день тепло.

Николь завела двигатель, прочистила горло и попыталась вспомнить, по какой стороне дороги вообще нужно ехать. Логан, что было на него совсем не похоже, почти молчал. Включил радио. Николь не сводила глаз с дороги. Ни один из них даже не подумал включить кондиционер. Музыка сливалась в сплошной шум. Движение на дорогах сгущалось. Они просто ехали домой в этой густой, липкой тишине, в которой даже такие простые понятия, как время, расстояние и светская беседа, будто увядали. Они даже не вспомнили, что забыли забрать димсамы.

И к тому моменту, когда они съехали с трассы и свернули в переулок рядом с домом Логана, Николь окончательно потеряла над собой контроль. Она резко затормозила, загнала машину в переулок и с силой перевела рычаг коробки передач в режим парковки.

– Может, ты уже наконец меня поцелуешь?

Логан вздрогнул и смял в руке какой-то чек, который последние несколько минут задумчиво рассматривал.

– Послушай, нам нужно поговорить. О том, что произошло. О…

– Потом поговорим, – сказала она, отстегивая ремень безопасности.

– Николь, – произнес он.

Но не слишком громко.

И не слишком уверенно.

– Ты вообще представляешь, как сильно я тебя хочу?

Логан покачал головой, слегка приоткрыв рот. Снаружи солнце уже уступило место долгим синим сумеркам конца лета. Поблизости не было ни души.

– Хочешь, покажу?

Он издал какой-то странный звук.

И кивнул.

Николь перелезла через центральную консоль, прижала его к сиденью и уселась верхом ему на бедра. Левое колено упиралось в пассажирскую дверь, правое – оказалось рядом с рукой Логана, напряженно сжавшейся у ее ноги. Она заставила его откинуться еще немного назад, а затем медленно провела зубами по его шее. Он запрокинул голову, тихо застонав, и его кожа ощущалась на ее языке теплой и шероховатой.

– Все, о чем я думаю, – прошептала она, – Это как ты меня целуешь.

Он притянул ее ближе, пока Николь позволяла подолу своего платья подниматься все выше по бедрам. Она сняла с него бейсболку, запустила пальцы в его волосы и снова прошептала.

На этот раз ему прямо в ухо.

– С того самого утра в твоей машине я только и думаю о том, как ты ко мне прикасался. А той ночью, у тебя дома, возле стены… будто ты уже знал, что мне нравится.

Он кивнул. Его челюсть снова приоткрылась, грудь тяжело вздымалась, глаза закрылись, а ладони медленно ползли выше по ее бедрам. Кончики пальцев скользнули под кружево ее белья, пока Николь нащупывала рычаг регулировки сиденья.

– Все, о чем я думаю, – продолжила она, устраиваясь у него между ног, – Это каково будет, когда ты наконец отведешь меня наверх. Когда ты наконец…

Он одновременно вдохнул, кивнул и что-то невнятно пробормотал.

– Открой глаза, – сказала она.

– Николь…

– Да? – Она чуть приоткрыла губы, встретилась с ним взглядом и, убедившись, что он ничего не упустит, приподняла край его футболки и медленно провела губами вниз по его тяжело вздымающейся груди. Так медленно, что все его тело задрожало. Под ее платьем его руки скользили вверх по ее животу, выше ребер, к кружевному краю бюстгальтера. Она помогла ему подняться еще выше, потом еще, пока его пальцы не нырнули под кружево, и ее грудь не оказалась в его ладонях. Она тихо застонала, прижала его запястья к подголовнику сиденья и дразняще повела губами еще ниже по его торсу, пока он все глубже утопал в кресле. Она провела рукой по его возбужденному члену поверх ткани, затем расстегнула молнию на его джинсах.

Его глаза широко распахнулись.

– Что ты делаешь?

Николь медленно потянула его джинсы вниз.

– А на что это похоже?

Он снова издал какой-то странный звук.

– Логан, – сказала она.

Он тяжело дышал.

– Да?

– Скажи, что ты все еще хочешь меня. Скажи, что ты…

Он резко подался вперед и поцеловал ее.

Он целовал ее так, как ее не целовал еще никто. Каждый миг этого поцелуя был до неприличия грязным. Языки, губы, зубы, дыхание – все было таким жадным, таким беспорядочным, таким безошибочно уверенным, что Николь на секунду показалось: сейчас он просто возьмет ее прямо здесь. Просто оттянет в сторону ее трусики, вопьется зубами ей в плечо и будет заставлять выкрикивать его имя, пока она окончательно не перестанет себя контролировать. Пока не рассыплется на части – полураздетая, растрепанная, в его объятиях.

– Ты меня с ума сводишь, – сказал он, рывком притягивая ее ближе, сжимая крепче. – Ты ведь понимаешь, как чертовски ахуенно выглядишь. Понимаешь, как звучишь. Понимаешь, что делаешь со мной.

Николь тихо застонала, снова вжала его в сиденье и положила ладони на пояс его боксеров. Медленно провела пальцами по выступающим тазовым косточкам, пока он глубоко вдохнул, стиснув кулаки.

– Можно я прикоснусь к тебе? – спросила она.

Он кивнул.

Он смотрел только на нее, наблюдая, как она изучает его, пока наконец не начала чувствовать его. Узнавать его. Его челюсть расслабилась, плечи напряглись, глаза закатились, когда он подался навстречу ее прикосновениям. Она облизнула губы, затем опустилась на коврик у его ног и медленно провела языком по напряженному животу, по пути покрывая поцелуями подрагивающие мышцы.

– Черт возьми, – выдохнул он.

Николь подняла на него взгляд, удерживая зубами край его боксеров, пока он пульсировал в ее руках.

– Так нормально?

Он кивнул.

Его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Руки судорожно вцепились в края сиденья, пока Николь опускала губы чуть ниже, целовала его все ближе, заставляя дышать все громче.

– Я хочу позаботиться о тебе, – прошептала она. – Хочу загладить перед тобой ту ночь. Я…

– Николь, подожди, – сказал он, мягко отстраняя ее от себя.

Она застыла.

– Нам нужно поговорить. Хорошо?

– Господи… Прости. Мне показалось, ты согласился. Мне показалось, ты этого хочешь.

– Ты ничего плохого не сделала, – сказал он, подтягивая джинсы, а затем усаживая ее к себе на колени. Она закрыла глаза и попыталась отстраниться, но он удержал ее. – Я буквально умираю. Во мне нет ни одной кости, которая не хотела бы сказать «да». Этому. Тебе. Всему. Я хочу тебя целиком. Я, наверное, самый идиотский мужчина на свете. Я теперь вообще никогда не усну. Просто…

– Я не передумаю. Больше этого не случится. Обещаю.

– Дело не в этом. Просто…

Николь сморщила нос. После долгого выдоха Логан обнял ее за талию.

– Послушай, – сказал он. – Когда это произойдет, я хочу, чтобы ты была абсолютно уверена. Я хочу, чтобы мы были на одной волне. И чтобы ты понимала: ты мне ничего не должна.

– Я уверена. – Она попыталась встретиться с ним взглядом. – Настолько уверенной я еще никогда не была. Ты должен мне поверить.

– Мне кажется, сейчас не стоит, – сказал он. – Пока не стоит. Хорошо?

Николь кивнула, поправила платье и уже начала перелезать обратно на свое сиденье, но Логан тут же снова притянул ее к себе и убрал прядь волос ей за ухо.

– Эй, – сказал он. – Я просто хочу немного сбавить скорость. Только и всего. Обещаю.

– Из-за того, что после нашего свидания я запаниковала? Из-за того, что рассказала тебе сегодня? Из-за того, что я скоро стану мамой?

– Все не так просто. Тут многое сошлось. То, что происходит между нами, – сложно. Сейчас особенно. И в первый раз мы с этим не очень справились, понимаешь?

Николь опустила взгляд, проводя пальцами по запястью.

– Я хотела тебе позвонить. После всего, что случилось. Хотела звонить тебе каждый вечер.

– Я тоже хотел тебе позвонить. Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Просто не знал, имею ли я на это право.

– Я тоже не знала.

Логан глубоко вдохнул. Снаружи узкий тихий переулок, который они перегородили машиной, окончательно погрузился в темноту. Несколько мгновений Николь просто сидела молча. Ее тело бросало то в жар, то в холод. В голове царил полный беспорядок. Она переплела пальцы и закрыла глаза.

– Ты мне нравишься, – сказала она. – Очень сильно. Даже не знаю, говорят ли взрослые друг другу такие вещи. Я вообще не понимаю, что делаю. Не знаю, что считается нормальным, что – нет, и как все это вообще должно работать. Я просто… ты мне нравишься. И, наверное, мне просто хотелось наконец сказать это вслух.

Николь задержала дыхание, ожидая ответа. Боясь открыть глаза. Боясь увидеть выражение его лица. Она просто сидела – надломленная, отчаянная и полностью в его власти. Но Логан лишь коснулся ее подбородка, осторожно приподнял его и ждал, пока она откроет глаза. И когда она наконец это сделала – хотя взгляд по-прежнему был опущен вниз, – он положил ладони ей на напряженные плечи и впился кончиками пальцев в основание шеи.

– Знаешь, жена Дейва готовила мне «депрессивную лазанью».

Где-то под ребрами у Николь вспыхнуло теплое чувство.

– И что это вообще такое?

– Да самая обычная лазанья, – сказал он, сильнее разминая ей шею, все ниже и ниже. – Просто подают ее мне днем, на их диване, пока я смотрю «Властелина колец» без звука и страдаю из-за девушки.

– Она часто ее готовит?

– Нет, – сказал он, целуя ее запястья. – Только по особым случаям.

Николь подняла на него взгляд и улыбнулась.

Логан тут же расплылся в ответной улыбке.

– Какой же ты ботан, – сказала она. – Даже не представляю, что нам с этим делать.

Он рассмеялся, потом снова посмотрел ей прямо в глаза.

– Насчет ребенка… Я не хочу делать вид, будто это пустяк. Это очень серьезно. Но у нас есть время. Хорошо? Мы заслужили немного времени. Давай просто притормозим и посмотрим, что у нас получается. Мне очень, очень хочется узнать, что именно у нас получается.

Николь кивнула. Логан достал телефон и начал листать календарь.

– Кстати, – сказал он. – Чем ты занята в выходные на День труда?

– Кажется, ничем.

Несколько секунд он что-то печатал. Затем телефон Николь завибрировал. Она взяла его из подстаканника.

– Это что… приглашение в календаре на секс с тобой?

– Именно.

Она посмотрела на экран.

– Я не выдержу ждать три недели.

Логан просунул руки ей под платье, снова притянул к себе и поцеловал.

– Три недели – это ерунда, – сказал он. – Поверь мне.

35
Далеко не Сен-Барт

На следующий день, без пятнадцати одиннадцать, Николь уже успела одеться, выпить достаточно кофе и запрыгнуть на пассажирское сиденье машины Мари. Та оторвалась от телефона и вопросительно приподняла бровь.

– Почему ты вся светишься?

– Ничего я не свечусь, – ответила Николь.

– Ты сказала, что вы просто сходили позавтракать. От завтраков люди так не светятся.

Николь бросила сумку на заднее сиденье.

– Может, я просто в восторге от грейпфрутового сока. Может, только что открыла для себя приправу Everything Bagel. Причин может быть сколько угодно…

– Вы ведь все-таки переспали, да?

– Нет, – сказала Николь.

– Но собираетесь?

– Веди машину, Мари.

Теперь Мари подняла уже обе брови.

– Боже мой. Вы что… встречаетесь? Вы решили дождаться романтического секса, полного эмоциональной открытости и взаимного уважения? Какая мерзкая взрослая фигня.

Николь, кивнув, закрыла ладонями пылающее лицо.

– Просто веди чертову машину, ладно?

Мари рассмеялась, радостно вырулила с подъездной дорожки и тут же принялась засыпать Николь вопросами. Когда румянец наконец сошел с ее лица, она рассказала Мари об их с Логаном совершенно спокойном, абсолютно несерьезном плане не торопить события. После этого они вернулись к своей обычной воскресной программе: подробно разобрали третье свидание Мари с тем физиотерапевтом, а затем прошлись по всем двенадцати встречам, запланированным на ее недельную поездку на Восточное побережье.

Минут через двадцать они уже бродили по торговому центру, будто застывшему где-то в девяностых, и зашли в затхлый магазин игрушек с динозаврами, где почти все было землистых оттенков, без ценников и покрыто толстым слоем пыли, копившейся годами.

– Такое ощущение, будто мы попали в машину времени, – сказала Николь, разглядывая полку с фигурками стегозавров. Они искали подарок для восьмилетнего племянника Мари, у которого через несколько часов начинался день рождения. – Или в какой-нибудь магазинчик в Ист-Виллидже, которым управляет загадочный одинокий старик.

– Вот именно, – сказала Мари. – В прошлом году я выписала Матео чек на его образовательный счет 529, и он расплакался при всей семье. Так что в этом году он получит дурацкую игрушку… и чек.

Николь рассмеялась и неспешно подошла к дальней стене магазина, где красовалась откровенно ужасная фреска. Она сфотографировала небрежно нарисованного птеродактиля с выпученными глазами, державшего букет праздничных шариков, и уже начала отправлять снимки одному вполне определенному человеку, когда услышала, как Мари зовет ее по имени. Она нашла подругу через пару рядов – та смахивала пыль с набора «Сделай сам вулканический апокалипсис».

– Как думаешь, у лавы бывает срок годности? – спросила Мари.

Николь, все еще глядя в телефон, убрала его в задний карман и пробежалась пальцами по списку ингредиентов.

– Тут есть пищевая сода. Через год она уже точно не сработает как надо. Но дома можно сделать что-то похожее с «Алка-Зельцером» или чем-нибудь еще. У тебя есть пищевой краситель? Рапсовое масло? Наверное, еще яйцо можно добавить… или горчицу. Что-нибудь для эмульсии…

Мари уставилась на нее с открытым ртом.

– Только не обижайся. Но ты гигантская чертова ботанка.

– Я не ботанка! Просто в детстве часто ходила в Научный центр Сент-Луиса. Вот Пейдж была ботанкой. А я ее просто поддерживала!

– Ну конечно. Нет уж. Ты первостатейная зануда, и мы обе это знаем.

Николь уже собиралась отпустить какую-нибудь колкость, когда взгляд зацепился за ярко-желтую коробку в пленке на верхней полке. Она поднялась на цыпочки и с помощью хвоста плюшевого трицератопса столкнула коробку себе в руки. Она успела прочитать только половину описания на боковой стороне, когда к ней подошла Мари.

– О, это идеально! – сказала Мари, едва не выхватывая коробку из рук Николь. – Пойдем скорее. Тут есть отличное место с замороженным йогуртом и кучей топингов.

Николь крепче прижала коробку к груди.

– Это мне.

Лицо Мари мгновенно просияло.

– Николь Спайер… Ты покупаешь муравьиную ферму? Ради парня?

– Это ты во всем виновата! Отстань от меня!

Мари с улыбкой посмотрела на покрасневшую до ушей Николь, затем повторила ее трюк с динозавром и столкнула с верхней полки еще одну муравьиную ферму – уже в стиле «Парка юрского периода». Поймав коробку, она подтолкнула Николь к кассе и громко расхохоталась, когда та начала расспрашивать до невозможности обкуренного подростка за кассой, продает ли производитель дополнительных личинок и наборы для чистки через интернет и, если да, быстро ли их доставляют.

– Можно я скажу еще кое-что? – спросила Мари, когда они снова вышли в торговый центр, которому, казалось, уже давно пора было под снос. Под мышкой у каждой были пакеты. Воздух под стеклянной крышей был влажным и пах горячими кренделями, курицей в апельсиновом соусе и черной плесенью. Кругом мигали киоски по ремонту телефонов и гудели массажные кресла.

– С каких это пор тебе нужно разрешение, чтобы говорить все, что вздумается?

– Я просто хотела отметить, как ты умудрилась перейти от празднования Нового года на Сен-Барте к покупке настоящих муравьев в крытом торговом центре где-то в глубине Торранса. Это…

Николь закатила глаза.

– Это что?

– Это будет лучший секс в твоей жизни, – сказала Мари. – Поверь мне. Самые странные парни всегда приятно удивляют.