Текст книги "Лучшая из худших вещей (ЛП)"

Автор книги: Лорен Оки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

8
Оценка

Октябрь, четыре года назад

– Не могла бы ты убрать эту штуку? – сказал он, уже смеясь. – Я тут ничего не вижу!

Николь закатила глаза. Она работала в Porter Sloane уже пять месяцев, и почти каждый день проходил примерно так. Николь пыталась работать над очередным отчётом. Логан занимался… ничем. Он вроде бы шёл в копировальную. Или на кухню. Но где-то по дороге немного отвлёкся.

– Логан, ну перестань. Я…

– Забота о зрении, Спайер. – он надел солнцезащитные очки Ray-Ban и ухмыльнулся. – Об этом редко говорят, потому что это не слишком сексуальная тема. Но я человек осторожный.

Николь уставилась в монитор, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

– Я вообще-то занята. Здесь больше совсем никого нет, к кому ты можешь…

– Ну давай, – сказал он. – Покажи.

Она снова закатила глаза и протянула ему руку.

Они играли в эту игру уже раз двенадцать.

На безымянном пальце Николь сиял безупречный четырёхкаратный бриллиант. Огранка «принцесса», простая платиновая оправа. Логан наклонился к нему с таким видом, будто был маленьким детективом, изучающим улики.

– Скромно, – заключил он. – Мне нравится.

Николь тихо хихикнула и убрала руку.

Пальцы снова легли на клавиатуру.

Взгляд вернулся к таблице.

– Ну? – спросил он. – Чем сегодня занимаешься?

– Работаю. Тебе тоже стоит попробовать.

Конечно, Логан работал. Он был старшим вице-президентом по развитию бизнеса. Если у Porter Sloane появлялся шанс заполучить нового клиента, именно Логан выстраивал отношения, проводил главную презентацию и убеждал подписать контракт. Но этим всё и ограничивалось. Если не было клиента, которого нужно завоевать, или директора по маркетингу, которого следовало очаровать, то и работы не было. Разве что Квентин – владелец агентства – вдруг решал задать Логану какой-нибудь вопрос. И если ответ нельзя было дать за две минуты по телефону, Квентин требовал, чтобы Логан приехал к нему на ужин в Монтерей, или отправился с ним в семичасовой поход по Биг-Суру, а однажды и вовсе потащил его на вторую половину фестиваля Burning Man.

– Я? Работать? Никогда.

– Тогда почему у тебя такой хороший кабинет?

– Для видеоигр, разумеется. – он уселся на её картотечный шкаф и принялся вертеть в руках скрепку. – Зайди потом ко мне. Покажу свою SimFarm.

Николь, как раз сделавшая большой глоток газировки, едва не поперхнулась.

– Свою… что?

– Мою симуляцию фермы, разумеется. Ты же мастер слова, нет? В общем, игра старая – настоящая классика. Всё как в жизни. Засухи, вредители, амортизация тракторов и всё такое.

Николь покачала головой, ещё раз сверяя таблицу с расценками, которую ей прислал медиабайер из Латинской Америки, пока Логан просто… слонялся рядом.

– Тебе что-то нужно? – спросила она. – Я пытаюсь закончить отчёт.

– Вообще-то да. Бри сказала, что ты как раз сводишь все цифры по Буэнос-Айресу. Уже готово? Это нужно на завтра.

– Так я именно этим и занимаюсь! Почти закончила. Иди отсюда, и, может быть, я успею всё доделать до заката.

Логан продолжал крутить скрепку.

– Не могу ничего обещать.

– Я серьёзно, – сказала Николь. – Если ты не перестанешь отвлекать меня разговорами, я сегодня вообще вовремя не уйду.

– Ладно. – он выпрямил скрепку и убрал её в карман. – Мне вообще-то пора заняться брюквой. В этом сезоне ей совсем несладко.

Она махнула рукой, прогоняя его, и цокнула языком.

И только когда он наконец ушёл к себе в кабинет, когда вокруг снова воцарились тишина и покой, Николь внимательнее посмотрела на свою таблицу и попыталась стереть с лица эту дурацкую улыбку.

9
Девичник

К восьми вечера Николь, Пейдж и Мари уже сидели в ресторане.

Мари выбрала какое-то пафосное заведение на крыше в Вестсайде: повсюду суккуленты, элегантные белые стулья и плетёные подвесные светильники, свисающие с веранды, словно плющ. За каждым столиком красивые девушки листали телефоны, неспешно потягивая коктейли за двадцать долларов, пока пыльное солнце медленно тонуло за мерцающими холмами. И, конечно же, там был бассейн. Потому что это Лос-Анджелес.

– Ну вот, – сказала Пейдж, когда компания за соседним столиком закончила уже четвёртую подряд очень серьёзную и совершенно бесстыдную фотосессию. – Это, без преувеличения, самое гетеросексуальное и самое банальное, что я когда-либо делала.

– Во-первых, – сказала Мари, – Это хорошая жизнь. И я не собираюсь за неё извиняться. А куда ещё нам было идти? В Лос-Фелис? В Сильвер-Лейк? Можешь представить там Николь? Она бы, наверное…

– Я вообще-то здесь, придурки. У меня депрессия, а не смерть. И в Сильвер-Лейке я бы прекрасно себя чувствовала! Я бы туда пошла!

– Николь, – сказала Пейдж. – Когда ты вообще в последний раз была в Сильвер-Лейке?

Николь фыркнула.

– Ладно. Никогда. Но чисто теоретически я бы туда пошла.

Правда заключалась в том, что Николь почти никуда не выбиралась. Но сегодня она сама настояла, чтобы они уехали подальше от Манхэттен-Бич. Лишь бы не видеть очередное напоминание о Гейбе. Который, если уж на то пошло, тоже наверняка никогда не был в Сильвер-Лейке.

– Почему бы тебе не попросить Логана сводить тебя туда? – сказала Мари, потянувшись за пафосной картошкой фри из батата.

Николь закатила глаза. Последние несколько дней она почти не позволяла себе думать о Логане. Она была слишком занята тем, что выплакивала все глаза и пыталась поступить правильно: оплакать разрушенный брак. И всё же полностью избавиться от этих мыслей не получалось. Время от времени она доставала из памяти какой-нибудь момент, связанный с Логаном. Рассматривала его внимательнее. И пыталась понять, не выглядит ли он теперь немного иначе, если смотреть на него через новую, странную призму.

– Подожди, – сказала Пейдж. – Логан? Тот самый Логан с работы?

– Так, стоп, – сказала Мари. – А ты откуда знаешь Логана?

– Любимый человек Николь на работе. После тебя, конечно.

Это было правдой: с Пейдж Николь довольно часто говорила о Логане. Конечно, не в последнее время – это было бы совсем странно. Но когда она ещё работала в Porter Sloane, то почти каждый день звонила сестре и рассказывала, как прошёл день. И Логан, как ни странно, постоянно оказывался главным героем её самых ярких историй.

– Любопытно. – Мари вопросительно подняла одну бровь. Потом вторую. Николь тем временем заёрзала на стуле и принялась крутить в руках пустой бокал. – Очень любопытно.

– Я всегда думала, что та история в Нью-Йорке была немного странной, – сказала Пейдж.

– Что? – повернулась к ней Мари. – Какая ещё история в Нью-Йорке?

Щёки Николь уже пылали.

– Может, опустим эту тему? Пожалуйста.

– Подожди, – сказала Мари. – Разве вы с Логаном не были вместе в Нью-Йорке? Когда мы только открывали офис на Восточном побережье?

– Это была рабочая поездка. Мы…

– Твою ж… Да вы ходили на свидание, да?

– Это был мой день рождения! – Лицо Николь буквально горело. – Он просто решил сделать мне приятное!

– Здесь все свои, Ник, – сказала Мари, поймав взгляд официанта и жестом попросив принести ещё по коктейлю. – Никому из присутствующих Гейб никогда не нравился. Вообще.

Николь сердито посмотрела сначала на Мари, потом на Пейдж. Обе уже хихикали, допивая коктейли через милые бумажные трубочки в бело-мандариновую полоску.

– Да пошли вы обе.

Пейдж обняла Николь за плечи и крепко прижала к себе.

– Да мы просто тебя подкалываем. Хотя мне правда интересно, почему мы вообще снова говорим об этом парне. Я сто лет не слышала этого имени.

– Подожди, – сказала Мари, обращаясь к Николь. – Ты разве не рассказала ей про понедельник?

Теперь Пейдж переводила взгляд с одной на другую.

– Что случилось в понедельник?

– Я…

– Это я уговорила её поехать к нему домой в тот вечер, когда она узнала про Гейба. Мы были изрядно пьяны. Она струсила, но он всё равно застал её у своей двери. Она просидела у него часа два. Он даже проводил её обратно ко мне.

– И? – спросила Пейдж.

– И всё! – быстро ответила Николь.

Следующие минут десять продолжалось примерно то же самое. Пейдж требовала рассказать всё в мельчайших подробностях. Николь краснела, выдавала минимум информации и протестовала слишком уж усердно. Мари то и дело вставляла какие-нибудь унизительно точные подробности, которые Николь, видимо, сама случайно выболтала после того, как Логан проводил её домой. В итоге Мари уже открыла на телефоне фотографию Логана, а Николь закрыла лицо руками.

– Девочки, ну всё, – сказала Николь. – Правда, хватит. Мне нужно побыть одной.

– Миф! – Мари повернулась к Пейдж. – Скажи ей, что это миф. Скажи, что после расставания не нужно сидеть одной!

– Существует масса исследований, – сказала Пейдж, макая окончательно размокшую картошку в остатки компоте из помидоров, – Что лучший способ забыть одного человека – переспать с другим.

– Вот! – воскликнула Мари. – А уж Пейдж в этом разбирается. Она же спала больше чем… с четырьмя людьми за всю свою жизнь?

Пейдж хихикнула.

Николь к этому моменту уже просто смеялась.

– Почему вы так помешались на том, чтобы я поскорее с кем-нибудь переспала?

– Мы не помешались на том, чтобы ты с кем-нибудь переспала, – сказала Мари, когда им принесли новые коктейли. – Мы помешались на том, чтобы ты была счастлива… и с кем-нибудь переспала.

Официантка – женщина лет сорока – понимающе посмотрела на их компанию.

Николь поблагодарила её и извинилась за слишком шумный столик.

– Так он всё-таки написал тебе? – спросила Пейдж.

– Да… написал.

– Подожди, что? – Пейдж оживилась. – Читай вслух!

– Там ничего такого, это…

– Прямо сейчас, – сказала Мари. – Прямо сейчас читаешь нам сообщение.

Николь рассмеялась, достала телефон и болезненно поморщилась, увидев очередную лавину сообщений от Гейба. Затем открыла переписку с Логаном и протянула телефон подругам.

Был очень рад тебя увидеть. Мне жаль, что тебе пришлось через все это пройти. Когда протрезвеешь и снова будешь готова выйти в люди, может, сходим на пробежку?

– На пробежку? – сказала Мари, пока они с Пейдж заглядывали в телефон Николь. – Господи. Это самый что ни на есть Логан.

Но это было не так глупо, как считала Мари. Когда-то Логан и Николь иногда случайно встречались на Гринбелте перед работой. По дороге от его дома к Мари тем вечером она призналась ему, как сильно скучает по утренним пробежкам там.

– Ну и? Пойдёшь? – спросила Пейдж. – Ты ему позвонила? Или что? Согласилась?

– Я… я ему не ответила.

Николь говорила правду.

Не ответила.

Только вот умолчала о том, что уже два дня, с тех пор как получила новый телефон, снова и снова набирала ответ, так и не решаясь отправить его.

– Ты обязана ему ответить! – сказала Мари. – Он, наверное, уже заждался!

Николь покачала головой.

– Девочки, правда, было весело. Но я ещё не готова к свиданиям. Или к случайному сексу. Ни к чему такому, ладно?

– Ладно, – кивнула Мари. Она положила ладонь на стол и чуть наклонилась к Николь. – Ты права. Делай только то, чего сама хочешь.

Николь облегчённо выдохнула.

Наконец-то ей удалось заставить Пейдж и Мари – особенно Мари – оставить эту тему.

Но всё ведь было не так просто.

Потому что на самом деле Николь вовсе не хотела оставаться одна. Она не хотела лежать в постели и рыдать как ребёнок, игнорируя бесконечные звонки Гейба.

Ей хотелось ответить Логану.

Хотелось снова его увидеть.

Ну… просто сходить на пробежку.

Может быть, выпить кофе.

Ну, знаете.

Как друзья.

10
Ответ

Николь в пижаме, сидя за кухонным столом, – смотрела на свой наконец-то исправный телефон. Она глубоко вдохнула и начала печатать.

Не скинешь ссылку на тот форум по Dwarf Fortress?

Я уже четыре дня только и делаю, что напиваюсь и сижу в темной комнате, и, кажется, у меня тот самый синдром, о котором ты рассказывал.

Пещерная адаптация?

Ну вот и всё.

Она отправила сообщение.

Теперь оставалось только ждать.

11
Гринбелт

Ждать долго не пришлось.

К полудню Николь и Логан уже бежали по Гринбелту – длинной, обсаженной деревьями беговой дорожке, которая соединяла их два города, – мягко утопая кроссовками в тёплой земле. На Логане была какая-то футболка с марафона в Тахо и короткие тёмно-синие шорты. Николь невольно заметила, какие у него загорелые, длинные и подтянутые квадрицепсы, а к такому она была совершенно не готова. Поэтому последние семнадцать минут старательно сосредотачивалась на собственном дыхании. Что, наверное, было даже к лучшему. Потому что помощь ей сейчас была нужна как никогда.

– Ты как, Миссури? Хочешь передохнуть?

– Нет, – выдохнула Николь между тяжёлыми вдохами. – Не хочу.

Он остановился.

Спустя полшага остановилась и Николь, уперевшись руками в колени и пытаясь отдышаться.

– Ты чего? – спросила она. – Я в порядке. Я…

– Вообще-то я ненавижу бег, – сказал он. – Совершенно бессмысленное занятие. Нигилизм в чистом виде. Сплошной сизифов труд. Любое другое умное слово тоже сюда подходит. В общем, ужасный вид спорта, если спросишь меня. И я больше не намерен тратить ни минуты на этот перформанс кризиса среднего возраста. Всё. С меня хватит.

Николь, всё ещё переводя дыхание, закатила глаза и принялась перечислять все причины, по которым Логан – полный идиот. Он улыбался всё это время, затем жестом предложил ей идти дальше и спросил, не хочет ли она сделать перерыв в издевательствах над ним и пообедать. Николь кивнула, и они пошли дальше, болтая о маринованных огурцах, профессиональном настольном теннисе и обо всём, что в тот момент приходило Логану в голову, пока полуденное солнце пробивалось сквозь кроны деревьев дрожащими пятнами света. Когда они двинулись на юг, дорога плавно огибала вершину холма, постепенно открывая перед ними всё более широкие полосы сверкающего Тихого океана, пока наконец не вывела их на Пир-авеню – спокойную улицу с небольшими кафе, серф-магазинами и студиями йоги, спускающуюся прямо к пляжу Хермоса-Бич.

Они купили холодный кофе, готовые сэндвичи и несколько вчерашних булочек со скидкой в пекарне, которую любил Логан, а затем спустились к воде, сняли обувь и носки и зарылись пальцами ног в тёплый белый песок. Пока солнце приятно согревало плечи, Логан рассказывал Николь о том, как Квентин уже несколько месяцев жил в Фесе, о приставке Nintendo с восьмибитной системой, которую его лучший друг всю неделю восстанавливал, и о том, что мать продолжает присылать ему газетные вырезки с журналистками подходящего возраста, приклеивая сверху стикеры с надписями вроде: «А как тебе эта?» и «Кажется, милая девушка!». Но к тому моменту, как они закончили свой импровизированный пикник, разговор снова вернулся к Николь и к тому, чем она занималась последние пару лет.

– Не знаю, – сказала она, лениво гоняя трубочкой кубик льда в стакане. – В основном занимаюсь этим подкастом. Хотя это ерунда. Глупость какая-то.

– Подожди, у тебя есть подкаст? Это же круто. Почему ты говоришь, что это глупость?

– Не знаю. Не знаю, зачем я вообще так сказала.

Но причин сказать именно так было миллион.

Из-за того, что произошло на вечеринке у Кайла.

Потому что весь подкаст буквально был посвящён тому, как она пыталась забеременеть от мужа, который ей изменял.

И потому что, если Логан придёт домой и включит хоть один выпуск, через несколько секунд поймёт, что уже в марте Николь может стать матерью. Ведь, хотя сама Николь знала, что перенос эмбрионов ни за что не сработает, она никому об этом не говорила. Ну… почти никому. Разве что Мари слегка проговорилась той ночью. Потому что и это… и то, что случилось с Гейбом… были настолько окончательными поражениями, что Николь не представляла, как вообще начать о них говорить. Не говоря уже о том, чтобы рассказывать о них всему миру.

– А о чём он? – спросил Логан. – Можно послушать?

– Нет. Поверь, тебе не понравится. В основном он о женских проблемах.

– Мне нравятся женщины! И проблемы тоже!

Пальцы Николь нащупали у ног треснувшую ракушку, облепленную песком. Она несколько секунд водила пальцем по её бороздкам, а потом отбросила её в сторону.

– Он о бесплодии. Пожалуйста, не слушай его. Я серьёзно.

– Хорошо, – кивнул он.

Потом повернулся к ней, пропустил песок сквозь пальцы и глубоко вдохнул.

– Честно говоря, я удивился, когда увидел тебя… Я просто думал… – Он снова вдохнул. – В общем… я знаю, как сильно ты этого хотела. И даже представить не могу, насколько тяжело тебе было.

Николь сморщила нос.

Кто бы мог подумать, что из всех людей на свете именно Логан не испугается говорить с ней об этом? Хотя… разве он не удивлял её всегда? Особенно последние полгода их совместной работы.

– Я не могу выносить ребёнка, – тихо сказала она. – Вот что я узнала. Что это моя вина. Что…

– Это не твоя вина.

Николь ещё глубже зарыла ноги в песок и устремила взгляд к горизонту.

– Моя, – прошептала она. – Если бы не я… если бы…

Она плакала.

Это произошло само собой.

Она сидела здесь, рядом с Логаном, в этот идеальный июльский день, между ними лежал смятый пакет с уже слегка зачерствевшей выпечкой, а она плакала. Подтянув колени к груди, она спрятала в них лицо.

Логан начал произносить её имя…

Но остановился.

Он протянул к ней руку…

И тут же убрал её.

– Прости, – сказала она, вытирая лицо краем футболки и украдкой глядя на него. – Даже не знаю, зачем я тебе всё это рассказываю. Я ведь говорю об этом каждую неделю, но… это совсем не то. Наверное. Весь этот подкаст… не знаю. Он словно одна большая шутка. И, если честно, я уже не понимаю, кого вообще пытаюсь рассмешить.

– Мне ты можешь рассказать всё что угодно, – сказал он. – Мне всё равно некуда спешить. До… вообще никогда, если честно. Ну, может, в середине недели придётся слетать в Атланту. А до этого я совершенно свободен.

Она легонько пнула в его сторону горсть песка.

– Почему у тебя такая ненастоящая работа? Чем ты вообще занимаешься?

– Всё тем же, Николь. Продаю всякую хрень. – он потянулся за её недоеденной булочкой с корицей и откусил кусок. – Продаю всякую херню… и разговариваю с тобой.

– У тебя это отлично получается.

– Знаю, – сказал он.

И какое-то время они просто сидели рядом.

Шумели волны.

Кричали дети.

Свистели спасатели.

И всё же каким-то образом вокруг стояла абсолютная тишина.

День незаметно перетёк в вечер. Они часами бродили по улицам, гуляли, разговаривали и останавливались купить рожки мягкого ванильного мороженого, которое таяло и стекало по их запястьям, усыпанным радужной посыпкой. Они прошлись по фермерскому рынку, порылись в магазине виниловых пластинок, а потом, бесконечно чихая, обошли двухэтажную антикварную лавку, доверху набитую старой одеждой, изъеденной молью, которую никто в здравом уме не захотел бы купить.

К половине восьмого калифорнийское небо превратилось в акварельные мазки кораллового, сиреневого и розового цветов, а медленно опускающееся солнце сияло золотом. Они купили тако в крошечной забегаловке на Пятой улице, нашли самый устойчивый столик из всех, что были свободны, и ещё немного позакатывали друг на друга глаза.

После ужина они неспешно пошли на север через город, перемывая кости креативным директорам, пока окончательно садящееся солнце заливало своим последним волшебным светом потрёпанные бары и закрытые хозяйственные магазины, тянувшиеся вдоль этого странного участка Тихоокеанского шоссе. И к тому времени, как непринуждённые узкие дома с облупившейся краской, теснившиеся на крутых улочках Хермоса-Бич, сменились районом Хилл-Секшен в Манхэттен-Бич – где деревья были идеально подстрижены, дома поражали размерами, а виды казались бесконечными, – уже стемнело.

– Мне ещё совсем немного, – сказала Николь.

Логан кивнул. Каждые несколько метров он оглядывался по сторонам, широко раскрывал глаза и только качал головой. Николь всё пыталась придумать что-нибудь остроумное, чтобы разговор не прерывался, но ничего не приходило в голову. Поэтому остаток пути они просто молча шли рядом, пока она не остановилась. Логан ухмыльнулся.

– Ты смеёшься над моим домом? – спросила она.

– Нет, – ответил он. – Я смеюсь рядом с твоим домом.

Николь огляделась, чувствуя, как теплеют щёки. Перед ней возвышался дом площадью почти в четыреста квадратных метров с белоснежной облицовкой, аккуратной каменной кладкой и огромными панорамными окнами в чёрных рамах. В её спальне наверху всё ещё горел забытый свет, вырисовывая силуэт небольшого столика и двух стульев, стоявших посреди просторного балкона. Из глазурованных кашпо пышно разрастались суккуленты, а над крыльцом висел дизайнерский подвесной светильник из матового стекла и бронзы с масляной патиной.

– Это…

– Скромно? – подсказал он.

– Именно скромно!

– Конечно, – сказал Логан.

Теперь они уже оба смеялись и почти дошли до её двери. Он бросил взгляд на внедорожник, стоявший на подъездной дорожке, обсаженной лавандой.

– У тебя белая машина?

– Эм… да?

Логан снова едва сдержал улыбку.

– Что? Теперь и моя машина кажется тебе смешной?

– Ничего… Забудь.

Они стояли на крыльце, неловко переступая с ноги на ногу.

Небо стало чернильно-чёрным.

Воздух – густым.

А весь их летний день будто всё ещё отражался на переносице Логана тёплым солнечным загаром.

Он держал руки в карманах.

– Может, повторим это в следующую субботу? – спросил он.

Николь кивнула.

Лицо Логана сразу просияло.

А потом Николь вошла домой, выпустила Неро во двор, чтобы он сделал свои дела, оставила грязную посуду до завтра и просто легла на неубранную кровать, изо всех сил стараясь не прокручивать в голове каждую секунду этого дня снова…

И снова.

И снова.

Поставив себе четвёрку с плюсом, она наконец уснула.