Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

Глава 29

Нижнее хранилище, как можно было догадаться из названия, располагалось в подвале и было гулким, пыльным и тускло освещённым. Ряды стеллажей казались стенами лабиринта, у входа в который мы сейчас стояли.

– Никакой магии, – сразу предупредил профессор Руэл. – Артефакты могут реагировать на неё непредсказуемым образом. Вон там, – он указал на ближний угол, – вода, вёдра и тряпки. Ваша задача: вымыть полы и воздержаться от лазания по стеллажам. Рассматривайте артефакты, если хотите, но ни в коем случае не прикасайтесь к ним руками. Когда закончите, можете сразу быть свободны. Всё понятно?

Мы ответили нестройным согласием, и преподаватель, напоследок наградив каждого многозначительным взглядом, вышел из хранилища.

– М-да, – произнёс шевалье. – Вот мыть в академии полы мне ещё не приходилось.

– Мне в принципе этого делать не приходилось, – отозвался Берти и растерянно взъерошил волосы на затылке. – Ладно, как будем делить работу?

– Прежде всего, предлагаю провести рекогносцировку, – подала я голос, и шевалье кивнул:

– Да, здравая мысль. Давайте для начала пройдёмся по хранилищу.

Как-то само получилось, что мы выстроились в почти боевом порядке. Первым двигался шевалье, плавно перетекая с носка на пятку. За ним шла я, а замыкал Берти – самый шумный из нас троих.

– Рён! – Даже шёпот у него получился слишком громким. – А ты здесь когда-нибудь бывал?

– Нет, – отозвался шевалье. – Отработок по артефакторике у меня ещё не случалось, а экскурсии сюда не водят.

– Понятное дело, не водят. (Я бросила на Берти быстрый взгляд через плечо и обнаружила, что он крутит во все стороны головой, как деревенщина в столице.) Здесь столько всего… Вон, вон, смотрите! Настоящая рука мертвеца! Эх, жаль, трогать нельзя!

Я подавила смешок: лично мне здесь не просто не хотелось что-либо трогать. С огромным удовольствием я бы вообще ушла отсюда как можно скорее. Очень уж тревожное было место, до мурашек. И неважно, что выглядело оно совершенно мирным, хоть и запустелым.

Тем не менее мы благополучно обошли хранилище. Никаким лабиринтом оно не было, наоборот, стеллажи стояли ровными, через неравные промежутки разрывавшимися рядами.

– Давайте разделим так, – постановил шевалье, когда мы вернулись к двери в хранилище. – Рядов здесь двенадцать. Предлагаю нам с Берти взять по пять…

– Поровну, – жёстко прервала я.

Телохранитель прочистил горло. Начал:

– Они длинные, мадемуазель, – однако встретился со мной взглядом и передумал настаивать. – Хорошо, тогда каждому по четыре. Берти?

– Да я бы больше взял, – не без неловкости отозвался тот. – Это же моя отработка…

– Отлично, значит, по четыре, – снова вклинилась я. Желание поскорее со всем расквитаться и уйти отсюда становилось всё сильнее. – Где там были вёдра и тряпки?..

Мыть полы оказалось не такой уж сложной наукой. Тем более что помимо остального инвентаря в хозяйственном закутке оказались деревянные штуки, похожие на буквы Т с очень длинной ручкой. Телохранитель назвал их швабрами и показал, насколько с ними проще работа поломоек.

– Вы ведь говорили, что мыть полы вам не доводилось, – с лёгким подозрением уточнила я.

– Здесь – нет, – спокойно пояснил шевалье. – Но в казармах я в своё время отдраил не одно лье.

В казармах? Каких? И не с тех ли времён у него такие шрамы?

От всплывшей в памяти картинки полуодетого шевалье у меня загорелись кончики ушей. И, ругая себя за дурацкую реакцию, я не передумала расспрашивать дальше.

Итак, самым сложным в выданном преподавателем задании было набирать вёдра из большой бочки. Затеяв это самостоятельно, я порядком облилась и потому в следующий раз смиренно ждала, пока мне сможет помочь один из «товарищей по отработке».

– Прости, Несс. – Берти серьёзно переживал за мой мокрый вид. – Я бы рад тебя высушить, но профессор запретил использовать магию.

– Ничего страшного, – успокаивала я его, безуспешно борясь с румянцем стыда. – Не переживай, это совсем не так ужасно, как кажется.

И всё же, во время уборки заметив за дальним из стеллажей зеркальный отблеск, я прислонила швабру к шкафу и подошла к ростовому зеркалу, не до конца задвинутому между стеллажом и стеной.

Всё-таки смотреть на артефакты нам разрешалось, а мне хотелось узнать, насколько плохо я выгляжу.

И я заглянула в зеркало.

В общем-то, несложно было сообразить, что волшебный предмет откажется работать, как обычное полированное серебро. Всё, что я увидела, – это тёмный овал в бронзовой, подёрнутой патиной оправе. Немного сместилась в надежде, что просто неудачно стою, и вдруг…

По ничего не отражающему стеклу пробежала серебристая рябь, словно оно было гладью омута, в котором плеснула рыба. И только я собралась отпрянуть – с магией шутки плохи, – как от центра зеркала цветными кругами стала расходиться картинка.

– Тронный зал? – выдохнула я и, забыв обо всём, подалась вперёд, всматриваясь в знакомый с детства вид.

Колонны, забранные витражами высокие окна, искусная мозаика пола. Три ступени к помосту, на котором возвышался роскошный королевский трон. Бархатные складки тяжёлых занавесей. Пурпурные подушечки – сейчас трон пустовал.

– Почему? Где отец?

И зеркало послушно повернуло картинку так, чтобы я увидела двоих, стоявших у одного из окон.

– Ближе!

Последние остатки благоразумия с трудом удерживали меня оттого, чтобы не схватиться за раму и не прижаться носом к артефакту.

Потому что одним из тех, кого он показывал, несомненно, был отец – в добром здравии и отличном настроении. А вот второй…

Нежно-голубое платье, стройный стан, собранные в высокую причёску иссиня-чёрные волосы, маленькая золотая корона, чудом держащаяся на горделиво приподнятой голове.

«Кто-то из соседей?»

Картинка сместилась ещё, чтобы можно было видеть изящный профиль девушки, и я подавилась вскриком.

Там, рядом с отцом, стояла… Я сама!

Глава 30

– Агнесс, нельзя передать, как я рад, что ты взялась за ум.

Доносившийся из зеркала голос отца был с трудом различим, и я напрягла слух, ловя каждое слово.

– Король Альбы считает, что не стоит затягивать со свадьбой, однако я думаю, мы всё же выдержим приличествующий срок. Осеннее равноденствие – прекрасный день для заключения брака, и нет смысла проводить церемонию раньше.

– Как скажете, отец.

Я содрогнулась от звука собственного голоса. Для меня он звучал ужасно фальшиво, и эта тупая покорность… Я никогда так не разговаривала, даже ребёнком! Как отец может обманываться?

– Тогда я напишу в Альбу. Возможно, ты тоже хочешь отправить весточку жениху? Вместе с портретом – он ведь прислал тебе свой.

– Конечно, отец.

– Конечно! – передразнила я, чувствуя, как грудь распирает от клокочущих чувств. – Проклятая фальшивка! Ну погоди, доберусь до тебя!

Я поняла, что бессильно потрясаю перед зеркалом кулаками, и шумно задышала сквозь зубы в попытке успокоиться. Тем более что картинка начала тускнеть, а позади послышались беспокойные возгласы:

– Несс!

– Мадемуазель! У вас всё в порядке?

– Ничего не в порядке! – лязгнула я, на каблуках поворачиваясь к подбежавшим шевалье и Берти. – В королевском дворце вместо меня ходит какая-то подделка! И она собирается выйти замуж за этого Адальберта!

– За кого? – У Берти по-простецки упала челюсть. – В каком дворце?

– Мадемуазель, с чего вы взяли? – Шевалье владел собой гораздо лучше.

– Оттуда! – Я мотнула головой на зеркало. – Эта штука показала мне тронный зал, отца и подделку!

– Хм. – Телохранитель аккуратно отодвинул меня и сам заглянул в тёмную глубину артефакта. – Но сейчас в нём ничего не отражается. Вы уверены?..

– Разумеется! – Он меня за идиотку держит? Или думает, я шучу?!

Я резко повернулась к зеркалу, и когда мы с шевалье заглянули в него одновременно, поверхность вновь зарябила.

– Вот! – торжествующе выпалила я.

А в зеркале между тем разворачивался знакомый вид казармы, и капитан Боуи спрашивал с какого-то человека в обычной одежде:

– Ну что, никаких следов?

– Никак нет, господин капитан! – с неподходившей к образу армейской чёткостью отвечал тот. – Все постоялые дворы объехали, во всех тавернах побывали – как сквозь землю провалился!

– Что в тавернах побывали, чую, – проворчал капитан. – Ладно, указания на дорожные посты разосланы. Попадётся.

Картинка стала гаснуть, а Берти, который, как оказалось, успел прийти в себя и тоже заглядывал в зеркало, с любопытством спросил:

– А это кто? И о ком он говорил?

– Это капитан королевской стражи Фракии. – Между бровей шевалье залегла складка. – А говорил он обо мне. Похоже, считается, что я сбежал со службы телохранителя.

– О-о, – протянул Берти. Собрался ещё что-то добавить, но гладь артефакта пошла морщинами в третий раз. И перед нами возник идеально подстриженный сад. Было пасмурно, низкое небо собиралось вот-вот закапать, однако двоих – высокого статного мужчину с зубчатой короной на седых волосах и стройного юношу с разметавшимися по плечам светлыми кудрями – это не смущало. Они неспешно шли по гравийной дорожке, и мужчина размеренно говорил:

– Я рад, сын, что ты наконец взялся за ум. Магия – жалкие фокусы для всяких шарлатанов, заниматься ей претит королевскому достоинству.

– Да, ваше величество, – прошелестел юноша, не отрывая взгляда от желтоватых камушков под ногами.

«Совсем как отец и подделка!» – пронеслось в голове, а мужчина тем временем продолжал:

– Я написал моему царственному собрату из Фракии, что желал бы ускорить твою свадьбу с принцессой Агнесс. Надеюсь, ответ будет благоприятным…

– О-ох! – вырвалось у Берти. – Ну какая свадьба, я ведь объяснял!..

И меня озарило, да так, что захотелось зажмуриться.

– Ты – Адальберт, принц Альбы, – медленно произнесла я, глядя на него, словно впервые увидела. – И ты тоже не хотел жениться.

Берти немного смущённо кивнул и признался:

– Я собирался стать известным учёным, объединить науку и магию. Доказать, что это не фокусы шарлатанов, а реальная и могучая сила. А ты, Агнесс? Кем хотела стать ты?

– Полководцем, – тихо ответила я. – Или хотя бы просто мудрой и великой государыней.

– И вы оба сбежали, – мягко подвёл итог шевалье. – А ваше место заняли послушные марионетки.

Я сжала кулаки, возвращаясь от откровений к делам насущным, и зло заявила:

– Как заняли, так и уступят! Берти, немедленно идём к ди Сиано. Нам надо срочно возвращаться!

Глава 31

Однако мои боевые намерения встретила запертая дверь. Причём в прямом смысле: сколько я ни тянула и ни толкала, дверь из хранилища и не подумала открыться.

– Нас что, здесь заперли? – А как же слова профессора, что, закончив уборку, мы можем быть свободны?

– Скорее всего, проблема в том, что мы не домыли полы, – предположил Берти.

Я наморщила лоб: правда? Из-за такой ерунды? Раздражённо махнула рукой:

– Потом домоем. – И ещё раз дёрнула за ручку. – Деми! Открой, пожалуйста! Нам очень надо к мсье ректору!

– Не откроет, – уверенно сказал шевалье. – Давайте домывать, тем более там немного осталось.

Я скрипнула зубами, но что можно было сделать? Только побиться о дверь лбом – авось сломается.

– Давайте. – Раздражение в моём голосе можно было намазывать на хлеб.

И, резко развернувшись, я широким шагом двинулась в конец хранилища, где оставила свою швабру.

Впрочем, от уборки вышла и польза. Немного поостыв, я обдумала ситуацию ещё раз и не скажу, что получившиеся выводы мне понравились.

Итак, всё началось с идиотского решения о свадьбе. На ровном месте отец задумал выдать меня замуж, хотя прекрасно знал: я планировала себе иную судьбу. Возможно, в этом прослеживалось тлетворное влияние мадам Бофари, усердно обхаживавшей короля. Но возможно, причина была и в ином. Не просто же так отец без подозрений отнёсся к такой же глубокой перемене во мне?

Я кровожадно потыкала шваброй под стеллаж, воображая, как доберусь до того мерзавца, который вздумал одурманить короля, и продолжила раскручивать спираль рассуждений.

Следующим пунктом был мой побег. Не исключено, кстати, что злодей догадывался о его неизбежности, иначе как бы сумел вмешаться в волшбу Мерджина? И сделать так, чтобы я очутилась в Особой академии, на другом краю Веера миров, без возможности бросить всё и примчаться домой.

Я раздула ноздри: ничего-ничего, это мы ещё с ди Сиано не разговаривали! Глядишь, и здесь коварный план не сработает! Стряхнула тряпку со швабры, шлёпнула её в ведро и только собралась тащить его к входу в хранилище, как из-за стеллажа вышел Берти.

– Ты всё? – риторически спросил он, подхватывая моё ведро. – Отлично, Рён тоже заканчивает.

– Да, всё, – отозвалась я. – Оставь, я сама…

– Всё в порядке, Несс. – Берти светло улыбнулся, и почему-то у меня пропало всякое желание настаивать.

– Берти. – Промежутки между стеллажами были неширокие, и я шла следом за ним. – А как ты попал в Особую академию?

– Я разве не рассказывал? – оглянулся Берти. Запнулся, и вода плеснула из ведра на пол. – Упс.

– Ничего страшного, просто смотри вперёд, – торопливо сказала я. – Может, и рассказывал, только я не запомнила.

– Ну… – Кончики ушей Берти немного покраснели. – Его величеству ни с того ни с сего захотелось меня женить. Я пытался возражать, но его величество… Понимаешь, обычно он меня слушал, а тут было чувство, словно с кирпичной стеной разговариваешь.

Да, очень характерно.

– А дальше?

– Дальше я пожаловался учителю, и он предложил мне отправиться в Особую академию. Отучиться, а там, глядишь, всё и утрясётся.

И, конечно же, принц согласился.

– Только понимаешь, Несс, я ведь оставил отцу записку. – В голосе Берти звучало недоумение, смешанное с болью. – Неужели он её не прочёл? Неужели не заметил перемены во мне? Конечно, мы не особенно близки, но я думал, он знает меня.

– Мой отец тоже ничего не заметил, – хмуро отозвалась я. – И, по-моему, здесь кроется подвох.

На это Берти ничего не сказал, но, как мне показалось, задумался. Мы в молчании вышли к входу, где нас уже ждали шевалье и распахнутая дверь.

– Путь открыт, – улыбнулся телохранитель, забирая у меня швабру.

А я вместо того, чтобы напомнить о собственных способностях поставить её на место, снова обратилась к Берти:

– Скажи, а твоя внешность… Зачем было её менять, если ты знал, что отправляешься в другой мир, где никому нет до тебя дела?

Берти почесал в затылке.

– Да я как-то… Учитель предложил: сказал, что с внешностью простолюдина будет проще не привлекать внимания. И очки носить можно.

– Очки? – не поняла я.

– Ну да. Принцам ходить в очках как-то… Не полагается.

– Учитель, – вдруг раздумчиво произнёс шевалье. – Берти, а как зовут твоего учителя?

– Мерджин, – не задумываясь ответил тот. – А что?

Глава 32

– Мерджин? – изумилась я. – Подожди, как такое может быть? Он ведь живёт в Булнесском лесу, у нас во Фракии!

– Э-э. – Берти было неловко спорить, однако свой вариант у него тоже был. – Не обижайся, Несс, только на самом деле он живёт у нас в Хайгейтском лесу. Я не раз бывал у него…

– Я тоже! – не уступала я, и тут в спор вмешался шевалье.

– Прошу прощения, мадемуазель, но вы всегда попадали в этот лес через портал на площади Арчибальда Великого?

– Да, – ответила я, не совсем понимая, к чему он клонит.

– А ты, Берти? – обратился шевалье к магу. – Тоже переносился туда каким-то образом?

– Да, в королевском парке есть специальный павильон… – начал Берти и осёкся.

Мы с ним посмотрели друг на друга и, уверена, оба почувствовали одно и то же.

То, какими наивными глупцами были.

Конечно, часть меня отказывалась верить: старый волшебник всегда был очень добр, всегда помогал, развлекал фокусами, давал читать книги, которых не найти даже в королевской библиотеке.

Зато другая часть равнодушно напоминала и о настойчивых попытках Мерджина добром отправить меня в Особую академию, и о готовых волшебных куколках для перемены внешности, и о том, что если воспользоваться бритвой Оккамуса, то неизвестный злоумышленник, вмешавшийся в магический узор портала в академию Стали и Слова, совершенно не нужен.

Я тряхнула головой, возвращаясь из мира раздумий в мир действий, и решительно сказала:

– Идёмте к ректору. Кто бы за всем этим ни стоял, нам с Берти необходимо вернуться.

***

Ди Сиано (на этот раз он был в облике молодого человека с длинными, как у девушки, чёрными волосами и невозможными для людей глазами фиалкового цвета) принял нас без проволочек. Внимательно выслушал, покивал и с сочувствием произнёс:

– Прекрасно вас понимаю, курсанты. Но поймите и вы: правила Особой академии нерушимы. Они составляют саму её суть, и любая попытка их нарушить приведёт к ужасным последствиям.

Это было именно тем, что я так боялась услышать. И всё же уточнила:

– Неужели нет ни единой лазейки? Неточной формулировки, исключения для особых обстоятельств?

В волосах ректора заблестели серебряные нити, хотя лицо осталось тем же.

– Увы, курсант д’Эрсте. Строительство миров не подразумевает и малейшей неточности или лазейки, иначе такой мир очень быстро погибнет. Я не знаю, зачем Деми привела вас к Зеркалу Истины…

Деми? Ах да, «волос упадёт – Академия будет знать».

–…однако вернуться без выпускного экзамена у вас не получится.

Вот так. Однозначно и без возможности оспорить.

Сердце у меня упало, тем не менее я была обязана уточнить:

– А если я убегу?

Ди Сиано покачал головой:

– Это невозможно. Пока вы курсантка, мир академии для вас идеально замкнут. Потому-то, кстати, и невозможно отчисление: стоит нарушить узор, сделать его неидеальным, и заключённая в магических нитях энергия начнёт истекать вовне.

– А мир захиреет и погибнет, – грустно закончил Берти. – Но, мистер ди Сиано, неужели совсем ничего нельзя сделать?

– Только учиться, – развёл руками ректор, окончательно став седовласым, что странно смотрелось при его остававшемся молодым лице.

Я с силой сжала подлокотники кресла. Только учиться. Что ж.

– Я поняла вас, мсье ди Сиано.

Ректор наклонил голову, а затем посмотрел на шевалье.

– Кажется, вы хотели что-то спросить, шевалье Моро?

– Да, мсье ди Сиано, – подтвердил тот. – Скажите, волшебник Мерджин учился в Особой академии?

– Нет. – Ректор совершенно не удивился вопросу. – Он трижды пытался поступить, но так и не смог пройти вступительное испытание.

Ну ничего себе!

– А как вы считаете, – продолжил шевалье, – зачем ему понадобилось во что бы то ни стало женить принца Альбы на принцессе Фракии?

– «Пойми противника и получишь ключ к победе», – процитировал ди Сиано с тонкой улыбкой. – Вы мыслите в правильном направлении, шевалье. Однако у вас и ваших товарищей есть все знания, чтобы найти ответ самостоятельно.

Телохранитель коротко кивнул, и в разговор вступил Берти.

– Мистер ди Сиано, а можно мне тоже спросить?

– Разумеется, – доброжелательно разрешил ректор.

Берти наморщил лоб, формулируя вопрос.

– Скажите, эти подделки – они ведь куклы, да? Те самые, которые забрали нашу внешность.

Фиалковый взгляд ди Сиано просиял неподдельной гордостью.

– Верно, курсант. И хотя не очень правильно так говорить, но думаю, ваш учитель сам выкопал себе ловчую яму, отправив вас сюда.

Берти покраснел, а ректор поднялся с кресла и, давая понять, что аудиенция окончена, торжественно произнёс:

– Я верю в вас, курсанты. В академию не попадают просто так, а попав – не получают ношу тяжелее, чем могут унести. Потому учитесь, и пусть каждый получит своё!

С нестройным «спасибо» мы тоже поднялись. Потянулись к выходу, но у самого порога я вдруг вспомнила, что не спросила ещё об одном.

– Мсье ди Сиано, – обернулась я, – как вы считаете… Мой отец в безопасности?

Ректор ответил не сразу, и сердце ёкнуло от недоброго предчувствия.

– Я не всеведущ, курсант д’Эрсте, – наконец произнёс он. – Думаю, пока свадьба не состоялась, королю ничего не грозит. Но вот дальше… Об этом надо спрашивать не меня.

Я почувствовала, как закаменели мышцы лица. Уронила:

– Поняла вас, мсье. Спасибо за разговор, – и вышла из кабинета.

Свадьба была назначена на осеннее равноденствие, а значит, у меня имелось примерно два месяца, чтобы сдать выпускной экзамен и вернуться.

Что же, придётся постараться как следует.

Глава 33

Когда мы вышли из ректорской башни, шевалье, ни к кому не обращаясь, произнёс:

– Ужин.

– Да. – Берти встряхнулся, выходя из раздумий. – Да, надо бы… Только не хочется что-то.

– Я не пойду, – монотонно сообщила я. Не было ни аппетита, ни желания общаться.

– И напрасно. – Шевалье переводил серьёзный взгляд с меня на Берти и обратно. – День был сложный, после него нужно как следует поесть и отдохнуть.

Я дёрнула плечом.

– Мне всё равно кусок в горло не полезет.

– И всё-таки, мадемуазель, – за мягкостью в голосе телохранителя пряталась оружейная сталь, – я советовал бы вам подкрепиться хотя бы похлёбкой.

– Ты прав, – вздохнул Берти. – Идём, Несс? – Он посмотрел на часы. – Время ужина подходит к концу, большинство народа уже разошлось.

Упрямая часть меня ужасно не хотела соглашаться, однако голос разума хладнокровно напомнил, что если я собираюсь совершить невозможное, о поддержании сил нужно заботиться вне зависимости от желаний и нежеланий. И потому я вынужденно ответила:

– Хорошо. Идёмте в столовую.

Обширное помещение и впрямь было полно едва ли на четверть, а наш стол вообще пустовал.

«Вот и отлично», – подумала я, наливая себе из большой супницы густой, остро пахнувший специями суп. Вид еды и вкусные ароматы заставили тревогу немного разжать когти, и рот наполнился слюной предвкушения. А поскольку не было необходимости что-то с кем-то обсуждать, мы целиком посвятили себя ужину. И признаюсь, после супа, жаркого, пирога с яблоками и большой кружки горячего медового напитка, название которого я не знала, будущее начало мне видеться в менее тёмных красках. Берти тоже заметно посветлел, и когда мы прощались в холле Синей башни, сказал:

– Знаешь, Несс, наверное, это всё-таки возможно.

Это? Я была уверена, что и словом не обмолвилась о своём намерении подготовиться к выпускному экзамену в кратчайшие сроки. Но, видимо, мы мыслили в одном направлении.

– Очень надеюсь. – Мне не хотелось относиться к предстоящему с глупым легкомыслием.

В ответ Берти улыбнулся, пожелал нам с шевалье спокойной ночи и отправился по лестнице на свой этаж. А я и телохранитель продолжили путь к башне мечников.

***

– Вы задумали трудное дело, мадемуазель.

Мы стояли на площадке седьмого этажа, и, сказать по правде, я бы предпочла просто банально распрощаться.

– У меня нет выбора.

Я не собиралась ершиться, это получилось само. Однако телохранитель лишь тепло улыбнулся и заверил:

– Я не буду вас отговаривать, мадемуазель. Наоборот, сделаю всё, чтобы помочь.

– Правда? Спасибо!

Я сказала это с таким чувством, что даже смутилась. А затем строго напомнила себе: вообще-то, это и ему нужно. Его ведь ищут по всей Фракии и вряд ли затем, чтобы похвалить за службу.

– Не за что, мадемуазель, – поклонился шевалье. – Доброй ночи.

– Доброй.

Я отперла дверь и вошла в полутёмную комнату. Прямо у порога уронила тяжёлую сумку, подумала, стоит ли зажигать свет, и решила: пока не стоит. Стянула мундир, скинула сапоги и убрела в ванную комнату.

Ещё вчера среди множества флакончиков на полке я заметила один с пучком лаванды на этикетке. Скорее всего, в нём была ароматная эссенция, и я решила добавить несколько капель в ванну. Открыла кран и пока раздевалась, воды набралось примерно на треть. Тогда я, как и собиралась, откупорила флакончик, выпустив приятный цветочный дух, и капнула в воду густой фиалковой жидкости. Отвернулась к зеркалу, чтобы подколоть волосы, а когда вновь посмотрела на ванну, та была полна воздушной искрящейся пены.

– Вот это да! – Такого не знали даже в королевском дворце!

С интересом и лёгкой опаской я закрыла кран, забралась в воду, и меня окутало расслабляющим теплом и нежным ароматом.

– О-ох!

Какое же это было блаженство! Положить голову на удобный бортик, расслабить каждую усталую мышцу, отпустить все тревоги хотя бы на время купания.

Набрав в ладонь немного пены, я дунула на неё, и по ванной разлетелись маленькие мыльные пузыри. Я улыбнулась собственному ребячеству, потом закрыла глаза и постаралась отрешиться ото всех мыслей.

Получилось это неважно. То есть поначалу я нежилась в горячей воде и даже едва не задремала, но затем меня вновь одолели раздумья. И не в последнюю очередь о мотивах Мерджина.

Ди Сиано сказал, что у нас имелось всё, чтобы догадаться о них самостоятельно, и я рассуждала: Альба и Фракия. Ещё полвека назад соперницы на суше и на море, но в последние десятилетия живущие мирно. Династический брак ещё сильнее укрепил бы эту связь, и если бы отец до самой смерти так и не обзавёлся наследником, на трон взошёл бы кто-то из, к-хм, моих детей. А до времени его совершеннолетия обоими государствами правили бы мы с Берти.

Или тот, кто дёргал за ниточки ростовых марионеток, изображавших принца и принцессу.

«Неужели всё так банально? – думала я. – Неужели причиной всему жажда власти? Деньги ведь Мерджину вряд ли нужны. Но как-то это… мелко для настоящего мага. Может, он потому и не сумел поступить в академию? Магических умений-то ему явно не занимать».

Я подавила зевок и решила, что пора заканчивать купание. Вода уже была тёплой, пена осела. А мне ещё следовало сложить на завтра сумку и разобраться с непонятными моментами в сегодняшнем занятии по экономике.

План вызвал новый зевок, и я зашевелилась. Выбралась из ванны, закуталась в полотенце и только потянулась к скалывавшим причёску шпилькам…

Как до меня донёсся настойчивый стук в дверь.