Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9

Кромешная тьма, не то полёт, не то падение, перехваченное дыхание… И не позволивший удержаться на ногах удар о твёрдую поверхность. А сразу после – настоящая лавина событий.

Я думала, что окажусь во дворе академии или где-то в окрестностях – да хотя бы в густом Броселандском лесу! – но уж никак не в гуще боя где-то в подземелье.

– Ар-р-ргх!

Могучий и странно светящийся зеленоватым воин занёс надо мной секиру, и я, ни мгновения не рассуждая, на карачках метнулась в сторону.

Одновременно с этим на моём месте возник шевалье, и его меч с поразительной лёгкостью пронзил нападавшего насквозь. Но вместо крови и рухнувшего на каменный пол тела, воин просто-напросто лопнул, подобно мыльному пузырю.

«Так он не настоящий?» – пронеслось в голове.

И в то же мгновение на меня набросился другой противник – худой и вёрткий, как уж. Вооружён он был длинным кинжалом, и замешкайся я хоть чуть-чуть, лезвие пропороло бы мне не куртку, а плоть.

«Или настоящий?»

Выхватив баселард, я сумела отбить второй удар, а после третьего атаковала сама. И опять, стоило моему клинку вонзиться нападавшему в плечо, как он лопнул проколотым пузырём.

«Бред!»

Я перекатилась по полу, уходя от замеченного краем глаза росчерка зеленоватой стали. Пружинисто вскочила на ноги, поднырнула под нового врага (чужой клинок оцарапал щёку), ударила в живот – и ещё одним нападавшим стало меньше.

– Меч!

Я стремительно обернулась на оклик шевалье. Резво перекинула баселард в левую руку и одновременно присела, чтобы подхватить с земли прямой клинок. Судя по зеленоватому мерцанию, его выбили у кого-то из нападавших, но какая разница? Сражаться им было гораздо удобнее, чем кинжалом.

В чём без промедления убедился следующий призрачный противник.

Защита, выпад, защита, обманный финт, готов. Защита, защита, защита (ох, и быстрый, мерзавец!), обманный финт… Отбил! И сразу же лопнул, получив удар от подоспевшего на выручку шевалье.

– Там!

Я бросила взгляд туда, куда показал телохранитель, и со свистом втянула воздух сквозь зубы.

В этом странном месте, где вместо стен шевелилось облако зеленоватой мглы, а на потолке словно сидел рой светляков, мы сражались не одни.

В десятке шагов от нас с призрачными воинами бился рыжеволосый парень в кожаных доспехах. Впрочем, «бился» – громко сказано. Скорее размахивал мечом, будто взял его в руки второй раз в жизни.

«Как он жив-то до сих пор?»

Тут мне пришлось отвлечься на невесть какого по счёту противника, а затем шевалье, расправившись со своим, отрывисто приказал:

– К нему!

И я без возражений метнулась к горе-воителю, который всё никак не мог одолеть высокого мечника.

«У него ведь даже одежда обычная!» – мелькнула возмущённая мысль. Как можно с таким не справиться?

И я одним ударом заставила мечника лопнуть.

– А? – парень растерянно заморгал и уставился на нас с шевалье. – В-вы откуда?

«Оттуда!» – хотела невежливо рыкнуть я, однако вместо этого пришлось отбивать атаку закованного в броню воина. Заодно получилось заметить, откуда они берутся: новые и новые противники попросту выходили из окружавшего нас облака. И сейчас их в подземелье было уже пятеро.

– Какая разница? – донёсся до меня ответ шевалье. – Пригнись!

Видимо, парень послушался, потому что новый хлопок известил об исчезновении ещё одного неприятеля.

– П-прикройте меня!

Я чуть не пропустила удар от неожиданной силы в голосе горе-воителя. Что этот неумеха задумал? Однако, справившись с врагом, сместилась так, чтобы закрывать паренька справа. Шевалье точно так же встал слева и вовремя – на нас бросились оставшиеся трое воинов, а облако, словно этого было мало, выплюнуло ещё пятерых.

«Много! – Чужой клинок болезненно чиркнул по руке. – Так мы долго не выстоим!»

Но тут под низким сводом раскатилось повелительное:

– Inflare! Ruptis! – и мой противник внезапно начал стремительно раздуваться, а затем с музыкой прозвучавшим хлопком лопнул.

– Что?

Ни принцессе, ни воину не пристало стоять с открытым ртом, но как ещё было реагировать на то, что призрачные враги вдруг и впрямь стали вести себя подобно мыльным пузырям?

«Это… Это магия!»

Отмерев, я обернулась к парню. А тот уже не выглядел неумехой-новобранцем, которому сунули в руки меч и отправили в мясорубку. Черты его лица, освещённые ровно горевшим в правой ладони язычком серебристого пламени, были вдохновенно-твёрдыми, а зелень глаз такой яркой, какой у обычных людей никогда не бывает.

– Discutere!

По подземелью пронёсся сильный порыв ветра, и окружавшее нас облако внезапно рассеялось, словно банальный туман. А вместе с ним исчезли меч в моей руке и даже потолок. По глазам ударил яркий солнечный свет, заставляя отчаянно моргать, и тут над нашими головами загремел торжественный голос.

– Поздравляю, курсанты! Вы успешно справились со вступительным испытанием и приняты в Особую академию!

Тут голос кашлянул и с гораздо меньшей торжественностью прибавил:

– Разумеется, кроме вас, шевалье Моро.

Глава 10

Особая академия? Как я здесь очутилась? Мерджин напутал? И откуда голос знает шевалье? И почему «кроме вас»?

Глаза наконец-то привыкли к яркому свету, и я обнаружила, что стою посреди двора, мощёного разноцветными, словно водой облитыми булыжниками. Вокруг меня – высокие серые стены со множеством окон, обычных и витражных, а в ярко-синее безоблачное небо устремлён добрый десяток острых шпилей, на которых развеваются флаги всевозможных форм и цветов.

«Но кто же с нами говорит?» – Потому что двор был совершенно пуст.

– Прошу поступивших, – между тем продолжил голос, – подняться в кабинет ректора.

И замолчал, не сказав, ни где этот кабинет, ни уж тем более не назначив провожатого.

А с другой стороны (я недобро посмотрела на телохранителя, имевшего возмутительно беспечный вид), кое-кто здесь явно не впервые. Вот пусть он и ведёт.

Но прежде чем я высказала это вслух, спасённый нами (или спасший нас?) парень со второго раза запихнул меч в ножны и обратился ко мне:

– Ну что, пойдём?

Это «тыканье» и откровенное панибратство сначала меня задели, однако я успела вспомнить свою легенду о дочери обедневшего дворянина и, смирившись, уточнила:

– Знаешь куда?

– Конечно! – парень явно удивился моему вопросу. – Ты разве не разговаривала с мистером ди Сиано, когда прибыла в академию?

– Нет, – хмуро ответила я. – Потому что прибыла сразу в гущу боя.

– Ого! – парень округлил глаза. Немного подумал и высказал догадку: – Наверное, это из-за того, что испытание только началось, вот вас и закинули туда сразу. Но в любом случае идём, я провожу.

Я согласно кивнула: какие ещё у меня были возможности выяснить, что произошло? И мы с пареньком бок о бок направились к башне в углу двора, над которой реял сине-красный флаг. А шевалье, строивший из себя бессловесного слугу, естественно, двинулся следом.

***

– Спасибо вам большое, – серьёзно произнёс парень. – Я как-то не думал, что придётся ещё и фехтовать. Творить волшебство я более или менее умею, а вот с оружием, ну, не сложилось как-то.

– Было заметно, – отозвалась я и, чтобы подсластить горькую правду, искренне добавила: – Но волшебство у тебя просто отличное получилось. Раз – и все лопнули!

Парень польщённо зарделся и, чтобы это как-то скрыть, достал из внутреннего кармана куртки кожаный мешочек.

– Сам от себя не ожидал, – признался, вынимая из мешочка пару круглых очков. Нацепил на нос и окончательно потерял сколько-нибудь воинственный вид. А затем спохватился: – Кстати, я же до сих пор не представился! – и, остановившись, отвесил неожиданно церемонный поклон: – Берти Везель, к вашим услугам.

– Агнесс… – по привычке начала я и, мысленно застонав, поторопилась хоть немного исправить ситуацию: – Агнесс д’Эрсте. Но ты можешь обращаться ко мне просто Несс.

– Благодарю за честь, – приложив руку к груди, ответил Берти, а затем вопросительно посмотрел на шевалье.

– Рён Моро, – легко представился тот и тоже поклонился, – к вашим услугам.

– Вот и познакомились! – разулыбался Берти, отставляя официоз с той же быстротой, как в него впал. – Вы не представляете, как я рад! Очень непросто, когда прибываешь на новое место и совершенно никого не знаешь.

«А ещё хуже, когда прибываешь вообще не туда, куда собирался», – хмуро подумала я, но говорить, естественно, ничего не стала.

Мы подошли к входу в башню – двустворчатой двери, украшенной половинками щита. Левая была ярко-синей, и на ней восседала серебряная сова, а правая – красной, и её украшал летящий орёл. Стоило нам приблизиться, как створки гостеприимно отворились, приглашая войти в маленький холл. Стены его были завешены гобеленами, изображавшими, по моему ощущению, сцены из учёбы магов и воинов. Цветной витраж высоко расположенного окна изображал уже знакомый герб, и он же был искусно выложен паркетными дощечками на полу.

Берти повёл нас к убегавшей вверх винтовой лестнице, и мы начали долгий подъём.

«Ничего не понимаю, – думала я, шагая со ступеньки на ступеньку и при каждой возможности выглядывая из забранных витражами окошек-бойниц, – башня казалась не такой уж и высокой. Почему же так долго? Или здесь тоже магия?»

Но, наконец, мы добрались до круглой площадки, застеленной таким роскошным ковром, что только королю под ноги класть. На неё выходила единственная дверь из очень красивого, тёмно-коричневого с фиолетовым отливом дерева. Здесь Берти остановился, одёрнул куртку и пригладил порядком растрёпанные волосы. Я тоже заправила за ухо выбившуюся из косы прядь и распрямила плечи. Покосилась на раздражающе спокойного шевалье и ещё чуточку приподняла подбородок.

– Готовы? – посмотрел на нас провожатый.

– Полностью, – заявила я с уверенностью, которую не сказать чтобы чувствовала.

Тогда Берти, заметно волнуясь, подошёл к двери, но только собрался постучать, как та бесшумно открылась сама.

– Входите! – радушно пригласил нас уже знакомый голос, однако прежде чем мы с Берти успели хотя бы шаг, в ректорский кабинет текуче проскользнул шевалье.

«Куда? – возмутилась я. – Никакого представления о вежливости!»

И без промедления вошла следом.

Глава 11

В кабинете мне понравилось с первого взгляда – может, оттого что он напоминал гостиную Мерджина, смешанную с оружейной. Здесь так же пахло бумагой и чернилами, а на полках шкафов стройными рядами стояли книги. По стенам были развешены мечи, самой разной длины и с самых разных форм лезвиями и большой, в человеческий рост, план академии (я с удивлением обнаружила, что её этажи уходят и вглубь скалы). Начищенный паркет блестел, как зеркало, а большое окно представляло собой витраж с гербом академии и надписью под ним Quisque erit sua. А вот широкий письменный стол под окном был странно пуст для столь заставленной вещами комнаты.

– Ещё раз приветствую и ещё раз поздравляю! – Из-за стола поднялся человек (человек?), и вот он-то, в отличие от кабинета, сразу вызвал у меня настороженность.

Мне никак не удавалось до конца понять, как он выглядит и сколько ему лет. В первое мгновение он показался статным коротко стриженным блондином, по возрасту близким к маэстро Раулю или отцу. Но стоило ему обогнуть стол, как падавшие через витраж цветные лучи окрасили его волосы медью, локоны коснулись плеч, а лицо с приятными и открытыми чертами заметно помолодело. Даже цвет глаз изменился, вместо серой блёклости вдруг по-весеннему зазеленев. Вот и получалось, что твёрдо можно было сказать только: перед нами был высокий сухопарый мужчина с красивым, хорошо поставленным голосом.

– Курсант Везель, – обратился ректор (потому что это мог быть только он) к Берти, – ещё раз поздравляю и хочу отметить: вы превосходно справились с испытанием. Очень остроумное и элегантное решение. А то, что вы сразу наладили взаимодействие с другими экзаменующимися и использовали это для общей победы – отдельный плюс балл.

Берти зарделся, словно девушка.

– Б-благодарю вас, сэр, г-господин ди Сиано, – снова сбился он на заикание. – Я с-стрался.

Ректор, по лицу которого уже разбежалась паутина морщинок, а волосы доросли до лопаток и приобрели характерный серебристый оттенок, одобрительно кивнул ему и перевёл на меня бледно-голубой взгляд:

– Рад приветствовать вас в стенах Особой академии, мадемуазель. К сожалению, обстоятельства сложились так, что нам не довелось познакомиться перед вашим испытанием, потому исправляю это досадное обстоятельство сейчас. Парвинус ди Сиано из рода демиургов. Основатель и ректор Особой академии.

Демиург? То есть… (я невольно сглотнула, вспоминая одну из читанных книг Мерджина) то есть бог?

– Н-несс д’Эрсте, – на меня внезапно напала та же беда, что и на Берти. – Р-рада знакомству, мсье ди Сиано.

– Взаимно, мадемуазель, – тепло улыбнулся ректор. – И также не могу не отметить редкое присутствие духа и мастерство, с каким вы сражались на испытании. Давно я не получал такого удовольствия от наблюдения за боевой командой.

Командой? Но разве экзамен не проходит каждый сам за себя?

Ай, да какая разница! Важнее объяснить ди Сиано, что я здесь случайно и что, вообще-то, собиралась…

Тем временем ректор, чьи волосы до пояса стремительно темнели, морщины разглаживались, а взгляд приобрёл удивительную васильковую глубину, говорил уже с шевалье:

– Что касается вас, шевалье Моро, то не буду скрывать, что удивлён нашей новой встрече. Обычно выпускники в академию не возвращаются.

– Я прибыл не учиться, мсье ди Сиано, – почтительно пояснил тот, – а в качестве телохранителя мадемуазель д’Эрсте.

Ректор поднял брови домиком.

– Вот как! Любопытно, любопытно. Ни у одного из прежних курсантов телохранителей не было. Но раз уж академия впустила вас, значит, всё легитимно. Поэтому с возвращением, шевалье!

– Благодарю, мсье, – поклонился телохранитель, и чувство в его голосе было самым что ни на есть искренним.

Ди Сиано легко улыбнулся в ответ и отступил, чтобы видеть нас всех одновременно.

– Ну что же, курсанты, – с воодушевлением произнёс он, – добро пожаловать в Особую академию! Сейчас мы определимся с вашим расписанием и…

– Простите, мсье ди Сиано, – мне было очень неловко (и страшновато) его перебивать, однако пора было объясниться, – но, боюсь, произошло недоразумение. Видите ли, я не собиралась сюда поступать. Я хотела учиться в академии Слова и Стали, что в Бретони, на берегу Лантического моря. А к вам попала совершенно случайно…

– Мадемуазель д’Эрсте, – мягко прервал меня ректор, – я существую уже очень долго, однако ни разу не наблюдал такое явление, как случайность. Судьба, знаете ли, в кости не играет.

– Но… – попыталась возразить я, и ди Сиано отрицательно покачал головой:

– Не важно как, мадемуазель. Важно, что вы сюда попали и успешно прошли вступительное испытание. Вы приняты, а значит, путь из академии у вас только один: через выпускной экзамен.

«Возможность досрочного отчисления: отсутствует», – всплыло в памяти, и я тряхнула головой: да нет, это для тех, кто понимал, что происходит!

– Мсье ди Сиано, я представления не имела… Я вообще ничегошеньки не знаю о вашей академии!

– Ну, последнее несложно поправить, – успокоил ректор. – И позвольте вас заверить: выпускники Особой академии высоко ценятся во всех мирах Веера. При всём уважении к вашей академии, можно ли сказать о ней такое?

Мирах. Я как-то не задумывалась раньше, но тут вдруг сообразила: столь странное место просто не могло находиться в моём мире. О нём бы обязательно знали – хотя бы рассказывали сказки. То есть получалось, что я не просто где-то далеко от дома, а невообразимо далеко.

И никак не смогу вернуться самостоятельно.

От моих щёк отлила вся кровь. Одно дело, слушать похожие на выдумку рассказы Мерджина о бесчисленных мирах, и совсем другое – самой оказаться в одном из них.

– Пожалуйста, мсье ди Сиано, – принцессе не пристало просить, но волна поднявшейся в душе паники была просто необоримой, – пожалуйста, верните меня домой!

Ди Сиано вздохнул, вновь меняя внешность на убелённого сединами старца.

– Мне очень не хочется вас огорчать, мадемуазель, однако это невозможно. Из Особой академии не отчисляются. Так уж задумано.

Глава 12

– Но вы же её создатель… основатель! – у меня было чувство, будто я пытаюсь зацепиться за щербинки на гладкой стене. – Неужели вы не можете сделать так, чтобы я стала исключением из правила? Это… это же полнейшее недоразумение!

Ди Сиано наклонил голову к плечу, сделавшись вдруг ужасно похожим на Мерджина.

– В том-то и суть свободного творения, мадемуазель. Мы, демиурги, задаём некие начальные условия, из которых оно вырастает, как дерево из семечка. И в дальнейшем мы можем, например, подравнять этому дереву ветви, но не заставить их стать корнями (если, конечно, таковое не предусмотрено изначальными условиями). В этом баланс между свободой и предопределённостью, и его нарушение может повлечь за собой многие беды.

Я до боли закусила щеку. Вряд ли ректор лгал: зачем ему? А я точно не была той, ради кого он стал бы подвергать опасности своё детище.

Значит, следовало искать другой выход.

– Мсье ди Сиано, я могу сдать экзамены экстерном?

Ректор развёл руками:

– Если вам откроется экзаменационный зал, вы можете сделать это хоть сейчас. Однако позвольте мне выразить сомнение: вряд ли вас отправило сюда для того, чтобы вы так скоро нас покинули.

– Несс, п-прости, – неожиданно вставил доселе внимательно слушавший Берти, – но п-почему ты так хочешь вернуться? С Особой академией не сравниться ни одному университету – так говорил мой учитель, и я ему полностью верю. А если ты боишься, что осталась одна в незнакомом месте, так это же не так. Есть шевалье Рён, есть я…

– Ничего я не боюсь! – сердито отрубила я и так недобро взглянула на упомянутого шевалье, словно это он был виноват в том, что меня закинуло не туда, куда нужно. – Мне просто не нравится, когда что-то решают за меня!

Ди Сиано кашлянул, привлекая к себе внимание, и мягко заметил:

– Понимаю ваши чувства, мадемуазель. Однако подлинная мудрость, как вы знаете, в том, чтобы иметь силы принять то, что изменить невозможно.

Я набрала полную грудь воздуха… и выдохнула, так ничего и не ответив.

Ректор был прав.

Поняв всё без слов, ди Сиано тепло улыбнулся, резюмировал:

– Что же, тогда переходим к следующему делу: вам необходимо получить расписание. – И позвал кого-то: – Деми, дорогая, нам нужна твоя помощь.

Навещая Мерджина, я привыкла к разным чудесам, но такое увидела впервые. Воздух рядом со столом нежно замерцал, и из этого мерцания соткалась (другого слова не подберёшь) миловидная и изящная, как фарфоровая балерина, девушка. Левая половина её длинного платья была насыщено синей, правая – сочно красной, левая из переброшенных на грудь кос – серебристо-льняной, правая – золотой, как спелая рожь. В руках девушка держала поднос, на котором веером лежали прямоугольные карточки, украшенные геометрическими узорами. Чем-то они напомнили мне магический круг Мерджина, и я насторожилась.

Неужели и здесь не обойтись без волшебства?

– Здравствуйте, курсанты, – мелодично поздоровалась девушка, одарив нас с Берти лучистой улыбкой. – Здравствуйте, шевалье Моро. Добро пожаловать в Особую академию!

– Здравствуйте, – хором ответили порядком опешившие я и Берти, а шевалье доброжелательно произнёс:

– Здравствуй, Деми.

Продолжая улыбаться, девушка подошла к Берти и протянула ему поднос.

– Курсант Везель, выберите те карточки, которые вам нравятся. Сколько угодно.

Берти помялся, зачем-то попытался одёрнуть кожаный доспех и взял с подноса три прямоугольника. Наморщив лоб, ещё раз внимательно осмотрел оставшиеся, но больше ничего не выбрал.

– Чудесно, – одобрила Деми. – Прочтите написанное.

«Там ещё что-то написано?» – удивилась я. Однако Берти перевернул карточки и, запинаясь, прочёл:

– Ар-ртефакторика, з-заклятьесложение, р-риторика, л-логика, б-боевые заклинания, об-бщая магия, б-боевая практика.

Закончив, он поднял взгляд и, переводя его с Деми на ректора и обратно, спросил:

– Эт-то моё расписание?

– Да, – подтвердил вновь помолодевший и порыжевший ди Сиано. – Каждый день посвящён одному предмету, и, если вы почувствуете, что не справляетесь, всегда можете отказаться от какого-либо из них. Разумеется, это удлинит ваш путь до экзамена, но некритично.

Берти слегка заторможено кивнул, давая понять, что принял к сведению. А Деми подошла ко мне и тоже протянула поднос:

– Прошу, курсант д’Эрсте.

Невольно вздрогнув от обращения к себе по фальшивой фамилии, я опустила взгляд на карточки. И сразу поняла, как Берти выбрал свои – некоторые узоры прямо-таки бросались в глаза. Я нерешительно протянула руку и взяла две карточки, от которых было по-настоящему сложно отвести глаза.

«Пожалуй, хватит».

Я перевернула прямоугольники, оказавшиеся вырезанными не из плотной бумаги, а из тонкой кости, и в первое мгновение увидела только чистую желтоватую поверхность. А затем на ней выступили написанные каллиграфическим почерком буквы, позволяя прочесть:

– Фехтование, стрельба, логика, экономика войны и мира, дипломатическое искусство, стратегия и тактика, боевая практика.

– Великолепно, – похвалила Деми, словно я выполнила какое-то сложное задание. Поднос исчез из её рук, а к нашим с Берти ногам шлёпнулись две плотно набитые сумки.

– Учебники, тетради и прочее, что понадобится в учёбе, – пояснил ректор. – Сейчас Деми проводит вас в ваши комнаты, где сможете отдохнуть, привести себя в порядок и переодеться в форму. А примерно через… – он встретился глазами с Деми – …через час всех новичков ждут обед и знакомство с академией. Занятия же начнутся с завтрашнего дня, и сразу предупреждаю: самое крохотное опоздание придётся отрабатывать. Поэтому вот вам, – раздался звук, словно кто-то выдвинул ящик, и из-за стола вылетели три широких кожаных браслета, – часы. Пускай объективно времени не существует, в академии за ним лучше следить.

Браслеты сами собой застегнулись на наших запястьях, и, опустив глаза, я с удивлением обнаружила, что вполне привычный циферблат со стрелками вытиснен прямо на коже.

«Но как же они будут показывать правильное время?»

И словно ответом на мой вопрос, тиснёная минутная стрелка сдвинулась, указав точно на десятку в левом верхнем секторе.

– Разобрались? – уточнил ректор. И, получив от нас с Берти нестройное «да», продолжил: – Тогда en guarde, курсанты! К новым свершениям!