Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Глава 55

Моя свадьба? Сегодня? Ах да, верно! Но отчего такое чувство, будто здесь я должна возмутиться?

– Кажется, я ещё не до конца проснулась, – объяснила я не столько служанке, сколько себе. – Помоги умыться.

Девица, получив привычное распоряжение, как будто успокоилась. И пока она лила мне на руки лавандовую воду из фарфорового кувшина и подавала полотенце, я всё перебирала в памяти события последних дней. Известие о том, что отец договорился о моей свадьбе с принцем Адальбертом; волнение – конечно, я понимала, что, как и положено принцессе, выйду замуж по расчёту. Подготовка, ускорившаяся после того, как король Альбы настоял сократить срок жениховства почти вдвое. Очень много суеты: платья, меню, украшение дворца – церемонию было решено провести у нас в столице, а затем повторить в столице Альбы. Постоянные споры с мадам Бофари – фавориткой отца. И, разумеется, никакого телохранителя: от кого меня защищать?

«Если я вполне могу защититься сама».

Я нахмурилась, и служанка, сервировавшая для меня завтрак на маленьком столе у окна, приняла это на свой счёт.

– Ваше высочество? – встревоженно уточнила она, и я, досадуя на нелепую мысль, небрежно повела рукой.

– Всё в порядке.

Пересела к столу, но, вместо того чтобы заняться воздушным суфле, зачем-то взяла оставленную на подоконнике книгу. Обложка обещала томик поэзии, однако мне почему-то казалось, что здесь не всё так очевидно.

Но когда я раскрыла книгу, то прочла:

В свете луны, как звуки издалека,

Твоя улыбка нежно сердце трогает.

Любовь, как сон, что в сердце облака,

С тобой, мой свет, часы летят, не знают границ.

– Странно.

– Ваше высочество?

Я прикусила губу: да что со мной такое сегодня? Ещё и вслух сама с собой болтаю!

– Нет, ничего. – И звонко захлопнула книгу. – Отнеси её на место, а затем возвращайся.

Служанка торопливо убежала. Я же наконец взяла в руки столовые приборы и неожиданно вздрогнула от пришедшей на ум мысли.

Я не помнила, как её зовут. Более того, сейчас, когда девицы не было в комнате, я бы даже не смогла описать её внешность. В памяти осталось лишь скромное тёмно-коричневое платье с вышитым королевским гербом на груди да белый чепец. Но так одевалась вся женская часть прислуги во дворце, а вот какие-то отличительные черты именно этой служанки упорно ускользали от меня, как вёрткие золотые рыбки, что жили в бассейне зимнего сада.

– Чушь! – Для пущей весомости я тряхнула головой. – Должно быть, она просто заменяет Эжени – и, кстати, именно поэтому так робеет при каждом моём слове.

Тут до меня дошло, что я вновь разговариваю с пустотой. Разумеется, я немедленно замолчала и с самым королевским видом занялась завтраком.

Хватит вести себя, как непонятно кто. Если так необходимо, можно спросить об имени служанки, когда та вернётся. А пока лучше как следует подкрепиться: по регламенту церемонии в следующий раз я смогу поесть только вечером на свадебной трапезе.

Рассуждая подобным образом, я впихнула в себя половину суфле, запила его освежающим морсом и почти с отвращением посмотрела на маленькие круглые булочки, которые так любила намазывать маслом. К несчастью, сейчас их вид казался мне до ужаса неаппетитным, и потому я даже обрадовалась, когда в дверь деликатно постучали. Обернулась к вошедшей и не без облегчения увидела Эжени – мою камеристку, доселе непонятно где запропастившуюся.

– Доброе утро, ваше высочество, – присела в реверансе Эжени, и я с достоинством кивнула:

– Доброе.

После чего не без лёгких угрызений совести поднялась из-за стола и велела:

– Зови остальных, пора одеваться.

– Слушаюсь, ваше высочество, – вновь поклонилась та и выскользнула за дверь.

Но не успела бы я сосчитать и до пяти, как комната наполнилась прислугой. Ловкие руки служанок помогли мне облачиться в пышное, красивое и ужасно неудобное платье алого цвета – цвета невесты. Затем я опустилась на пуфик перед тройным зеркалом, и Эжени приступила к священнодействию над моей причёской. А я смотрела, как она умело укладывает мои тяжёлые иссиня-чёрные пряди под золотую сетку, в каждом перекрестьи которой сиял алмазный цветок, и всё сильнее проваливалась в ощущение «здесь что-то не так».

Что-то не то. Локон, упущенный камеристкой, – разве должен он быть чёрным? А красное платье – разве должно оно быть платьем? И почему нет золота по алому – окантовкой, подчёркивающей строгие линии мундира…

«Мундира?»

К счастью, на этот раз я удержалась от восклицания – иначе обсуждение сегодняшних странностей её высочества между слугами получило бы новую пищу.

«Это всё дурацкий сон. – Я приподняла подбородок, и отражение в зеркале приняло ещё более величественный вид. – Надо выкинуть его из головы и вернуться в настоящее».

К красному платью, тёмным волосам и предстоящей свадьбе.

Глава 56

– Что-то не так, дочь?

Я едва заметно вздрогнула: вопрос прозвучал в унисон моим мыслям. А затем сообразила, что вызван он слишком пристальным взглядом, которым я смотрела на отца.

– Нет. Нет, ничего.

Я отвернулась к высокому окну и невидяще взглянула вниз, на площадь перед дворцом.

Отец выглядел и разговаривал именно так, как должен был. Зачем же я пыталась обнаружить в нём странное? Решила ведь больше не думать об этом, но… Но ощущение неправильности царапало изнутри и никак не желало успокоиться.

– Ваше величество, ваше высочество, экипаж подан.

Теперь я не дрогнула, заранее услыхав тихие шаги лакея. Однако на несколько мгновений мне сделалось зябко, как от порыва северного ветра.

Экипаж подан. Пора ехать к собору Сен-Данэ, где издавна проходят все знаковые церемонии, касающиеся королевского дома Фракии.

Где должна состояться моя свадьба, а я до сих пор не уверена…

– Дочь, ты идёшь?

– Да, отец.

«Можно ли назвать это странностью? – думала я, с торжественной медлительностью (а как иначе в таком пышном платье?) спускаясь по лестнице в дворцовый холл, запруженный придворными. – Он ни разу не назвал меня по имени. Как будто я в чём-то провинилась…»

Носок туфельки зацепился за оборку одной из нижних юбок, я покачнулась, ловя равновесие, и отец твёрдой рукой поддержал меня под локоть.

– Осторожнее, Агнесс.

– Д-да. Спасибо.

Я очень надеялась, что он не заметил пронизавшую меня дрожь.

Назвал по имени, словно услышал мысли. Как с Эжени, появившейся ровно тогда, когда я раздумывала о странной служанке.

Или всё это просто совпадения?

«Надо проверить. Вот только на чём?»

Между тем гул, наполнявший холл, стих: при виде нас придворные поспешили умолкнуть и почтительно склониться. Мы с отцом прошествовали по пурпурной ковровой дорожке к двери, и вышколенные слуги поспешно распахнули перед нами резные створки. По глазам неприятно ударил солнечный свет, я невольно сощурилась, и вдруг буквально на один удар сердца почудилось, что у картины передо мной нет глубины. Что и украшенная цветами и лентами карета с королевскими гербами, и наряженные лошади, и надутые от гордости кучер с лакеями, и солдаты королевской гвардии в голубых плащах – всё это не более, чем искусный рисунок на бумаге или холсте.

Я распахнула глаза: в самом деле? И, конечно же, всё без промедления вернуло себе объём.

«Может, я схожу с ума?»

Лакей открыл дверцу кареты и спустил бронзовую подножку. Я с выученной грациозностью уселась в экипаж и пока расправляла юбки, следом забрался отец. Хлопнула дверца, щёлкнул кнут, карету качнуло, и пейзаж за окном мягко поплыл. Выглянув, я успела заметить суету на площади: придворные торопились погрузиться в экипажи, чтобы следовать за нами.

– Ты так волнуешься, Агнесс.

Я откинулась обратно на подушки и бледно улыбнулась.

– Не каждый день выходишь замуж.

Отец кивнул.

– Это понятно. Но тебе не о чем тревожиться. Принц Адальберт – достойный молодой человек. А жить на чужбине подолгу тебе не придётся: ты ведь знаешь, что мы с моим царственным собратом уговорились о вашем гостевании полгода в Альбе, а полгода во Фракии.

Что-то новое. Я не помнила об этом, более того, меня это и не беспокоило. Словно было совсем неважно, что произойдёт после свадьбы.

Словно свадьбой всё должно закончиться.

Тем не менее от меня требовался однозначный ответ, и я его дала.

– Да, отец. Благодарю за вашу заботу.

Разговор угас. Я смотрела в окно на движущиеся мимо дома, на столичный люд, приветствовавший нас радостными выкриками и подбрасыванием шапок, на клочки насыщенно-синего неба между черепичных крыш. Смотрела и чувствовала, как опять проваливаюсь в ощущение нереальности происходящего. Будто это не со мной. Будто это… сон?

«Прямо сейчас один маг сражается в иллюзорном лабиринте. Когда он поймёт, что его окружают фантомы, и найдёт уязвимое место, чтобы развеять их, экзамен будет сдан».

Я дёрнулась и невольно бросила взгляд на отца. Он тоже слышал этот безмятежный голос? Однако в ответ получила лишь рассеянную улыбку: король Фракии был погружён в собственные размышления. Тогда я незаметно прикусила щеку и вновь отвернулась к окну.

Иллюзия. Фантомы. Уязвимое место.

«Как странно мы едем, – очень чётко и внятно подумала я. – Ведь собор Сен-Данэ находится недалеко от дворца, а мы уже как будто в пригороде. Может, это круг для того, чтобы показать невесту народу, а придворным – дать возможность добраться до места раньше нас?»

Тут карета повернула, и я увидела впереди величественную громаду собора. Солнце бликовало на его знаменитых витражах, острые шпили распарывали небесную синь. Площадь перед Сен-Данэ была полна народа, однако королевские солдаты легко оттеснили зевак, расчищая путь для экипажа.

«Отлично».

Больше я не позволила себе ни единой мысли. Послушной куклой вышла из остановившейся кареты, не слушая ни приветственный рёв труб, ни почти заглушающие его радостные вопли толпы. Оперлась на руку отца и чинно взошла на гранитное крыльцо. От распахнутой двери убегала широкая дорожка в благоухающий воском и ладаном прохладный сумрак, и мы неспешно двинулись по ней.

Собор был полон дворянами двух королевств, однако тишина стояла такая, что легко услышать жужжание заблудившейся мухи. На дорожке лежали цветные пятна солнечных лучей, падавших сквозь стёкла витражей, и, наверное, от этого воздух казался плотнее. Перед высоким алтарём, украшенным шелками, золотом и драгоценностями, меня уже ждал жених – тонкий и светлый, будто вырезанный из бумаги и раскрашенный акварелью. Я смотрела на него с отстранённым интересом, совсем не удивляясь тому, что не могу внятно различить черты лица.

И вот мы наконец остановились рядом. Отец отпустил меня и шагнул в сторону, сходя с дорожки. Это стало знаком: звенящую тишину разбил голос невидимого архиепископа, раздавшийся откуда-то сверху.

– Прекрасные дамы и благородные нобили! Сегодня мы собрались, чтобы пред ликом Всевышнего свидетельствовать о браке Адальберта, принца Альбы, и Агнесс, принцессы Фракии. Если кто-либо знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или умолкнет навсегда.

Кратчайшая пауза – архиепископу надо было набрать воздуха в грудь перед следующей фразой, – однако хватило и её.

– Я знаю такую причину.

Зрители, до того стоявшие безмолвными болванчиками, изумлённо зашушукались. А я, обведя взглядом зал, остановилась на пустом лице своего жениха и чётко повторила:

– Я знаю такую причину. И она в том, что всё происходящее – иллюзия!

Глава 57

«Есть в магическом искусстве нюанс, о котором часто забывают. Мало просто использовать заклятие – нужна уверенность, что оно сработает. Только тогда эффект от магии будет полным. Помните об этом, когда начнёте работать над созданием колец, и каждый шаг свой подкрепляйте уверенностью».

Я была всего на одном занятии у профессора Руэла, но это поучение крепко засело у меня в голове. И произнося слова об иллюзорности происходящего, я не допускала и тени сомнения, и намёка на мысль, что у меня не получится.

Убеждённость в своей правоте словно камень из пращи ударила по цветному витражу окружавшей фальши.

И витраж разлетелся зеленоватой пылью, очень похожей на облако, которым дохнула на меня крылатая тварь. Перехватывающие дух мгновения падения без падения и полёта без полёта, и я вновь отчётливо ощутила своё тело и то, что вокруг него существовал мир.

А если даже не мир, то воздух и путы, крепко обвязывавшие мои руки и ноги.

Не знаю, как я сумела удержаться от естественного желания распахнуть сомкнутые веки. Но почти наверняка этому помог напевный голос мастера Цзы, внятно произнёсший в памяти: «Глуп тот, кто торопится показать своё преимущество. Мудрец же не выдаёт себя до самого момента удара». И я прежде обратилась в слух: что происходит вокруг? Какие-то шорохи – к счастью, в отдалении; гудение – наверняка то самое, что создавали волшебные столбы. Вот только сейчас в нём явственно слышался надрыв, словно камни работали из последних сил.

«Надо взглянуть».

Я приоткрыла глаза и сквозь вуаль ресниц сумела различить, что столбы уже не светятся ровно, но тревожно мерцают. И причина была очевидна: их плотно опутывали серебристые нити, как паутина – луговые травинки.

«А я, выходит, ими связана?»

Крылатую тварь видно не было, и я осмелилась открыть глаза, чтобы осмотреться получше.

Мои предплечья и лодыжки и впрямь опутывали нити, растягивая в стороны за руки и за ноги между двух стоявших рядом столбов.

«Мой и Берти. – Узнавание было безошибочным, а пришедшее следом сравнение неприятно горьким. – Как бабочка в паутине».

Я осторожно напрягла мышцы: нет, разорвать путы, скорее всего, будет непросто. Вот если бы у меня был кинжал…

Увы, верного баселарда я не видела и подозревала, что он остался валяться в том месте, где меня поймала тварь.

Но кто же она такая? Вряд ли обычный маг сможет создать настолько реалистичную иллюзию и хозяйничать в сердце академии, будто у себя дома.

С другой стороны, много ли я знаю о магах и уровнях их способностей? И вообще, надо думать, как освободиться, пока эта дрянь не вернулась.

Я снова потянула правую руку – плавно, чтобы не дёрнуть сигнальную нить, если такая имеется, но с гораздо большей силой. Путы натянулись, больно врезаясь в тело несмотря на ткань мундира, однако это было единственным, чего я добилась.

Или не единственным?

– Ах-ш-ш, выбралась-таки!

Дёрнувшись, я резко повернула голову на голос и увидела крылатую тварь.

– Нельзя было оставлять тебя без присмотра, – недовольно заявила та, опускаясь на пол. – Но кто же знал, что принцессы такие шустрые?

Тварь подошла так, чтобы встать прямо передо мной, и в раздумье взялась за невнятный подбородок. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем я разлепила сухие губы:

– Что здесь происходит? Что ты задумала, Келли?

Я сознательно назвала её именем Прилипалы: хотела посмотреть реакцию. Но тварь даже острым ухом не повела. То ли ей было безразлично кем её считают, то ли не видела причин отнекиваться. Она лишь осклабилась (как мне показалось, больше для порядка) и равнодушно уронила:

– Всего лишь хочу преподать урок одной бездарности. Ты ни при чём, принцесса – просто у тебя подходящая кровь. А как только к нам присоединится твой жених…

Между чёрных губ твари мелькнул алый язык, и я похолодела: Берти! Этой дряни нужен и Берти тоже!

–…мы приступим к самому интересному. Кстати, если тебе интересно, он уже на подходе. – Тварь так пристально всматривалась в моё лицо, что стоило больших душевных сил сохранять ничего не выражающую маску. – Очень талантливый юноша, жаль только, здесь талант ему не поможет.

Но неужели Деми и ди Сиано не знают, что творится в подземелье?! Или это всего лишь испытание?

– Никто вам не поможет, – жёстко закончила тварь. – Этот профан и его порождение не предусмотрели единственное слепое пятно в своём недомирке. Так что когда будешь насыщать Узор кровью, можешь смело посылать проклятия разлюбезному «ректору». – Она с издёвкой выделила последнее слово. – А пока жди, принцесса. Недолго осталось.

Тварь, для которой имя Келли О’Ши было всего лишь маской, взмахнула крыльями. Поток воздуха хлестнул по лицу, а она уже поднялась к потолку пещеры. Подобно настоящей летучей мыши зацепилась за один из выступов и неподвижно повисла вниз головой, готовая в любой момент сорваться.

За добычей.

За Берти.

Глава 58

Думай, Агнесс, думай! Ты должна выбраться, должна предупредить!

Смысла в осторожности больше не было, и я, не скрываясь, с силой дёрнула правой рукой. Освободить бы хотя бы одну!

Но путы держали крепко. Более того, от моих рывков они будто бы затягивались ещё сильнее.

«Ладно».

Я со свистом выдохнула и постаралась расслабиться. Обессиленно повиснуть на нитях. И спустя какое-то время они и в самом деле стали меньше впиваться в тело.

«Угадала!»

Хотя что мне это давало? Вряд ли путы ослабли бы настолько, чтобы вывернуть кисть.

Я упрямо выпятила нижнюю челюсть: но попробовать-то стоит. Эх, где бы раздобыть хоть какое-нибудь лезвие? Даже перочинный ножик сгодился бы!

«Если шевалье сумеет сразу призвать оставленный в комнате меч, в этом нет необходимости».

Я свела брови на переносице. При чём тут это? Отчего мне вдруг вспомнилось?..

Сверху раздался какой-то шорох, отвлекая от мыслей и заставляя торопливо вскинуть взгляд. Крылатая тварь больше не висела под потолком, и означать это могло лишь одно.

– Берти! – заорала я во всю мощь своего дыхания. – Рён! Берегитесь!

Где-то глухо ухнуло – я очень надеялась, что в ответ на моё предупреждение, и ещё сильнее – что оно было своевременным. Пол пещеры содрогнулся, в стороне зашумело, словно посыпались камни.

Позабыв обо всём, я рванулась из пут, и они немедленно затянулись крепче.

Вспышка где-то сбоку.

Гудение столбов истончалось, всё больше походя на пронзительный вой.

Ещё вспышка – теперь уже рядом. Я не успела зажмуриться, и перед глазами затанцевали чёрные пятна.

Грохот.

И внезапно тишина, столь полная, что я испугалась, будто оглохла.

Но нет, вскоре мой слух различил шорох крыльев твари.

– Вот и всё, – буднично заметила она, приземлившись, и как куль уронила на пол бессознательное (не мёртвое, нет!) тело Берти. – Талантливый юноша, однако со мной ему не тягаться.

Я молча смотрела на лежащего в неудобной позе товарища. Без очков, волосы дыбом, мундир и белые перчатки в копоти, на щеке длинная царапина. Но не могло быть сомнений: грудь его приподнималась и опускалась, и это было самым важным.

– А теперь приступим к главному. – Тварь хрустнула длинными когтистыми пальцами, разминая их подобно маэстро перед игрой на клавесине.

Я стиснула зубы: думай, думай! Последний шанс уходит, как вода в песок! А тварь, обращая на Берти меньше внимания, чем на мешок гнилой брюквы, с задумчивым видом двинулась в обход столбов, между которыми я была привязана.

«Думай!»

Нож, меч, запечатление – почему я вспомнила? Что-то важное… И меня осенило: неужели после того испытания призыв оружия работает не только в башне-арене?

«Надо проверить».

Вот только есть ли время? Ведь тварь уже вернулась и, без особенных церемоний цапнув Берти за воротник, поволокла его за столбы. А у меня вдруг радостно дёрнулось сердце: после удара об одну из неровностей пола ресницы мага дрогнули. Пришёл в себя? Или не терял сознание?

«И где шевалье Моро?»

Надежда, что всё это военная хитрость, стремительно прорастала в моей душе. Однако если я хотела внести достойный вклад в победу, нужно было поторапливаться.

Я вообразила свою скьявонеску: прохладу металла, шероховатость удобно лежащей в ладони рукояти, идеальный баланс. Вообразила настолько подробно, что и впрямь ощутила тяжесть клинка в руке. А ещё – вдруг уверилась, что меч появится сразу же, как я его позову.

«Теперь удобный моме…»

И он настал, прежде чем я закончила мысль.

Вспышка за спиной – хорошо, я не успела до конца повернуть голову, собираясь взглянуть, чем занята тварь. Визг «Ах ты паршивец!» и одновременно свист разрезаемого воздуха. Свободная от пут правая рука (Как? Неважно!), эфес скьявонески в ладони – теперь уже на самом деле. Взмах, взмах – больше по наитию, потому что перед глазами до сих пор плавают круги, – и наконец-то свобода!

– Берти!

Маг стоит на одном колене, обеими руками удерживая между собой и тварью сияющий щит. Бросаюсь в обход, чтобы зайти противнице в тыл, и успеваю заметить что-то небольшое и сверкающее, летящее точно в тварь. Одно, второе, третье…

«Метательные звёзды!»

– Аргх-ш-ш!

Яростный взмах крыльев, и нас с Берти буквально сносит назад. Металлические звёзды падают с тонким звоном, не успев долететь до цели.

– Мерзкие смертные! Сопротивляться – мне?!

Тварь взмывает в воздух, а в нас с Берти со всех сторон буквально выстреливают десятки нитей.

– Несс! Ближе!

Успеваю метнуться к магу, и он окружает нас колеблющейся полусферой щита.

– Где Рён? – кричу, снова позабыв, что из принципа не называю телохранителя по имени.

– Где-то здесь! – У Берти лоб в испарине – видно, как ему тяжело. – Давай к моему столбу! Там должно быть легче!

Нити бьются о щит, как чьи-то обезумевшие щупальца. Мы отступаем, и когда за спиной оказывается колонна Берти, я быстро срезаю с неё остатки нитей. Жидкость в колонне бурлит и мечется вверх-вниз, как у того мага, что проходил испытание. Вот только до самого верха всё равно не доходит.

Мы прижимаемся спинами к гладкой поверхности, и теперь магический щит действительно меньше прогибается под ударами.

– Наверное, их можно жечь, – отрывисто говорит Берти. – Только нужен контакт. С носителем заклятия.

Он о себе? Предлагает позволить нитям оплести его?

– Опасно. – Я крепче сжимаю рукоять меча, и вдруг меня осеняет: – А если на клинок? Наложить заклятие на клинок?

– Хорошая мысль. – От напряжения улыбка у Берти выходит смазанной. – Но для этого надо опустить щит хотя бы на десять счётов.

А их у нас нет.

Зато есть шевалье «где-то рядом».

Я набираю полную грудь воздуха и кричу:

– Рён! Нам нужно десять счётов!