Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 74

Собор Сен-Данэ был полон дворянами двух королевств, однако тишина стояла такая, что легко услышать жужжание заблудившейся мухи. На ковровой дорожке лежали цветные пятна солнечных лучей, падавших сквозь стёкла витражей, и, наверное, от этого воздух казался плотнее. Его величество Антуан Второй, король Фракии, торжественно плыл в этом воздухе и этом свете, ведя под руку дочь – принцессу Агнесс. Облачённая в традиционные цвета невесты, девушка выглядела изящной фарфоровой куклой с застывшей на лице милой улыбкой и пустым взглядом. О чём она думала сейчас? Чего вообще были полны её мысли с той ночи, когда стража вернула беглянку во дворец? Антуан помнил, как утром вошёл в покои к дочери, как разразился перед ней возмущённой речью, как закончил словами: «Ты выйдешь замуж за принца Адальберта и не смей противиться!» – и неожиданно получил тусклый ответ: «Хорошо, отец».

После этого Агнесс больше не пыталась сбежать. Она как будто смирилась с неизбежным, и король, пускай внезапная покорность казалась ему странной, не решился выяснять причину.

Боялся разбудить лихо.

А теперь он величаво вёл дочь к высокому алтарю, украшенному шелками, золотом и драгоценностями, где её уже ждал жених – тонкий и светлый, будто вырезанный из бумаги и раскрашенный акварелью. Вёл, преодолевая сопротивление воздуха, как это иногда бывает во сне, и всё не мог избавиться от нараставшего беспокойства.

Покорная Агнесс. Ранняя свадьба, на чём так настаивали царственный собрат, король Альбы, и фаворитка Бофари. Да и в целом это решение выдать дочь замуж… Конечно, принцессе не пристало лазить по стенам, сражаться на мечах и читать наставления полководцев. Но у Агнесс, вне всякого сомнения, была чудесная склонность ко всем этим мужским занятиям. Будь она иного пола, Антуан не мог бы мечтать о лучшем сыне. И даже взойди дочь на престол после него, король был уверен: Фракия в надёжных руках.

Зачем же был так нужен этот брак, причём именно сейчас? Что за помутнение на него нашло? Ведь Агнесс вполне могла отучиться в академии Слова и Стали, а уж потом они обсудили бы её замужество. Она умная девочка и наверняка согласилась бы на династический брак, понимая, какие выгоды он принесёт государству.

Однако сейчас было поздно рассуждать о прошлых делах. Антуан с дочерью наконец остановились перед алтарём, и настал момент отпустить её руку и шагнуть в сторону, сходя с дорожки. Это послужило знаком: звенящую тишину разбил голос невидимого архиепископа, раздавшийся откуда-то сверху.

– Прекрасные дамы и благородные нобили! Сегодня мы собрались, чтобы пред ликом Всевышнего свидетельствовать о браке Адальберта, принца Альбы, и Агнесс, принцессы Фракии. Если кто-либо знает причину, по которой эти двое не могут сочетаться браком, пусть скажет сейчас или умолкнет навсегда.

Кратчайшая пауза – архиепископу надо было набрать воздуха в грудь перед следующей фразой, – однако хватило и её.

– Мы знаем такую причину!

Зрители, до того стоявшие безмолвными болванчиками, изумлённо зашушукались. Все взгляды устремились к входу в собор, где сейчас стояли двое.

Девушка и юноша. В простой дорожной одежде, с непокрытыми головами, с незнакомыми королю лицами. Девушка держала ладонь на эфесе меча, руки юноши были пусты, но отчего-то думалось: он тоже не беззащитен.

– Мы знаем, – спокойно повторила девушка, не сводя взгляда с пары у алтаря. – И она в том, что это не настоящие принц Адальберт и принцесса Агнесс. Это фальшивки, созданные волшебником Мерджином!

Абсурдное обвинение, только сердце Антуана нехорошо ёкнуло.

При чём здесь Мерджин?

– Что за чушь?!

Король едва узнал в этом визгливом выкрике голос своей фаворитки, а мадам Бофари тем временем продолжала:

– Стража! Куда смотрит стража? Уберите этих клеветников отсюда, немедленно!

Антуан нахмурился. С одной стороны, предложение было разумным, но с другой, оно нарушало традицию, дававшую право объясниться даже высказавшему совершенно нелепое возражение.

А с третьей: не много ли взяла на себя Бофари, командуя королевской стражей? И неважно, что гвардейцы почему-то не спешили вбегать под своды собора.

Антуан открыл рот, собираясь высказаться, и вдруг понял, что не может издать ни звука. Зато рядом с ним из ниоткуда зазвучал голос, очень похожий на его собственный.

– Стража! Сюда, немедленно! Взять этих клеветников!

Что? Это же не он сказал!

Король попытался обернуться в поисках самозванца, присвоившего его голос, и с ужасом понял, что не просто не способен говорить. Он не мог шевельнуть ни единым мускулом, а в зал наконец-то ворвались гвардейцы. Бросились к двоим чужакам – и внезапно застыли, словно их сковал тот же паралич, что и Антуана.

– Эх, учитель. – Юноша снял круглые очки, до того беспечно поблескивавшие у него на носу, и спрятал их за борт куртки. – А ведь я вам верил.

И вместе со своей спутницей уверенным шагом двинулся вперёд. К алтарю.

Глава 75

«Да что здесь происходит, будь оно трижды проклято?!»

Король тщетно пытался скинуть оковы странного оцепенения, а присвоивший его голос невидимка тем временем скомандовал:

– Мсье архиепископ, продолжайте церемонию!

Было слышно, как стоявший за алтарём архиепископ нервно прочистил горло, однако, пусть и запинаясь, подчинился:

– Адальберт, принц Альбы, согласен ли ты взять в жёны…

Тут он издал какое-то бульканье и умолк.

– Продолжайте! – рявкнул невидимка, однако теперь это не помогло.

А незнакомцы были уже совсем рядом с алтарём, и у Антуана мелькнула мысль, что жених и невеста, которых он мог видеть краем глаза, как-то неправильно себя ведут в этой ситуации.

Точнее, никак себя не ведут, а стоят безмолвными статуями, словно неживые. Но, возможно, они тоже обездвижены, как стража и гости?

– Не позволю!

Пришельцы не успели ступить на платформу перед алтарём – их заставила отпрянуть неожиданно вспыхнувшая стена света. Воздушная волна от её появления толкнула Антуана, и он, по-прежнему не имея возможности шевельнуться, упал, как падает подрубленное дерево.

«Творец Безымянный! Сделай же что-нибудь! В Твоём храме творится!»

Казалось, его услышали. Перед световой стеной возник седобородый старец в лиловых развевающихся одеждах. Вскинул руки – и Антуан наконец-то ощутил, что владеет собственным телом. С некоролевской резвостью вскочил на ноги: остальные тоже отмерли! Толпа приглашённых испуганно и возбуждённо зашумела, царственный собрат, стоя на ногах, судорожно сжимал рукоять обнажённого кинжала, а стража с топотом мчалась к возмутителям спокойствия.

– Не позволю творить беззаконие в храме! – между тем гремел старец. – Схватить их! Увести святота…

И поперхнулся на полуслове.

Юноша сделал жест, словно дёрнул за невидимую нитку, и световая стена вдруг погасла. А девушка звонко выкрикнула:

– Гвардейцы, смир-рна! Капитан Боуи, стойте, именем короля! – и солдаты совершенно предосудительным образом послушались. Щетинившимся сталью полукольцом окружили пришельцев, однако на этом и остановились.

– Мы не собираемся сражаться, – с достоинством произнёс юноша. – Даже с вами, учитель, хотя вы, несомненно, заслуживаете возмездия за своё предательство. Но сейчас мы обращаемся к монархам Альбы и Фракии. Ваши величества! – Он перевёл взгляд с короля Альбы на Антуана и обратно. – Дозвольте нам просто встать рядом с поддельными женихом и невестой!

– Не слушайте их! – взвился над толпой визг мадам Бофари. – Не подпускайте их к принцу и принцессе!

– Даём слово чести, что не причиним им вреда, – чистым и звучным голосом сказала девушка, неотрывно смотря на Антуана.

И что-то было в её взгляде, отчего он уронил:

– Дозволяю. Стража, опустить оружие.

Гвардейцы медленно выполнили приказ, не пряча, однако, меча в ножны, а старец взмахнул руками:

– Ваше величество! Вас обманывают! Прикажите взять их!

– Поздно, учитель, – спокойно заметил юноша. – Вы сами сняли своё заклятие, дав королям возможность говорить. Хотели выглядеть в их глазах освободителем – что же, теперь пожинайте плоды.

Его заклятие? Выглядеть освободителем? Антуан не знал, верить ли этому, однако и отметать вероятность, что незнакомец прав, не стоило. Тем более он наконец-то сообразил, кем мог быть старец – волшебником (теперь уже очевидно, что не шарлатаном) Мерджином. А ему Антуан не доверял, так сказать, превентивно.

– Что скажете вы, ваше величество? – тем временем обратилась девушка к королю Альбы.

Тот выдержал долгую паузу, медленно убрал кинжал в ножны у пояса и ровно произнёс:

– Дозволяю.

– Спасибо! – искренне просиял юноша. Обернулся к спутнице: – Идём, Несс? – и они, не обращая внимания на волшебника, шагнули вперёд.

– Вам не пройти!

В зале потемнело, словно небо над собором вмиг затянули грозовые тучи, и, вторя воплю старца, громыхнул раскат такой силы, что гости с испуганными криками попадали на пол, прикрывая головы руками. Даже Антуан совсем не по-королевски пригнулся, и только пришельцы как будто не обратили внимания на начинающееся светопреставление.

Фигура волшебника потемнела, сделалась выше и грознее. Он угрожающе поднял руки и…

Бух!

Темнота рассеялась. Волшебник закатил глаза и грузно осел на пол, а позади него вдруг оказался молодой человек (очень даже знакомый Антуану!), державший в руках меч в ножнах. Собственно, навершием этого меча старец и получил по затылку, отчего свалился без сознания.

– Как-то не особенно куртуазно получилось, шевалье, – заметила девушка, глядя на волшебника.

– Зато действенно, – пожал плечами дезертировавший (или якобы дезертировавший?) телохранитель принцессы Агнесс. – Путь открыт, мадемуазель.

И с вежливым поклоном сделал шаг в сторону, открывая проход к всё таким же безмолвным и безучастным жениху и невесте.

Глава 76

Они должны были возмутиться. Запротестовать – пусть даже вяло, – да хотя бы сказать что-нибудь! Но они молчали: две куклы, внезапно лишившиеся кукловода.

Подделки.

Или зачарованные волшебником жертвы. Возможно, пришельцы сумеют их расколдовать? Юноша ведь точно разбирается в магии…

Мысли мельтешили в голове Антуана стайкой охотящихся за мошкарой ласточек, однако он сознательно старался не думать (точнее, не делать напрашивавшийся вывод) о том, кем могли быть странные незнакомцы, столь бесцеремонно прервавшие свадебную церемонию. Делал он так не из-за неприятия подобного соображения, а из суеверного страха: вдруг сглазит? Конечно, бояться такого королю не пристало, но иногда можно повести себя и не как монарх, а как обычный снедаемый тревогой родитель.

Особенно если дело касается единственной и любимой дочери.

Между тем незнакомцы (а возможно, и знакомцы – кто знает?) поднялись на платформу перед алтарём и встали лицом к лицу с полностью апатичными принцем и принцессой. Антуан слышал, как юноша сказал спутнице:

– Просто возьми её за руки, закрой глаза и представь себя, – подумал, что об этом уговора не было, однако препятствовать не стал.

Так что девушка кивнула и без тени колебания сжала безвольные пальцы невесты. Та даже не попыталась вырваться – в точности как и жених, кисти которого сжал юноша. Затем пришельцы закрыли глаза и…

Ничего не случилось. Ни вспышки, ни грохота, ни дуновения, ни простенького мерцания. Антуан мысленно сосчитал до десяти, давая магии (или что там использовали эти двое) время проявиться. И когда по истечении срока всё осталось неизменным, нахмурился, готовясь раздражённо вопросить, что незнакомцы пытаются сделать.

Однако только он открыл рот, как тут же его захлопнул, вытаращившись на происходившее, словно обычный крестьянин.

Черты принца и принцессы начали плавиться, будто у восковых кукол, которых слишком близко поднесли к огню. Да и в самом деле стало казаться, что вокруг державшихся за руки пар горит невидимое пламя – воздух дрожал, искажая лица незнакомцев. А принц и принцесса уже не просто плавились. Они на глазах съёживались, становясь меньше и меньше, и вот наконец юноша и девушка держали в руках двух небольших куколок, одетых женихом и невестой.

Воздух перестал дрожать. Юноша забрал у спутницы куколку, спрятал обе в карман, и молодые люди повернулись к зрителям. У гостей вырвался единодушный вздох восхищения, а гвардейцы без команды громыхнули «Ура!» и вскинули мечи в салюте. Антуан же, окончательно отбросив условности, что приличествует монарху, а что нет, уже прижимал к сердцу Агнесс – теперь точно настоящую.

– Здравствуйте, отец! – Дочь обнимала его тонкими и сильными руками. – Как я рада, что с вами всё хорошо!

– Как я рад, что ты здесь, родная! – Антуан немного отодвинулся, чтобы взглянуть ей в лицо. – Но где ты была? И эти подделки – действительно дело рук волшебника? Он задумал мятеж?

– Вряд ли это можно назвать мятежом, – поправила Агнесс, – однако власть он захватить собирался.

– Причём сразу в обоих королевствах, – подхватил юноша… Вернее, принц Адальберт, рядом с которым стоял король Альбы и сжимал плечо сына, будто боясь, что тот снова куда-то исчезнет. – Вы были правы, отец. – Принц виновато посмотрел на короля. – Не стоило доверять Мерджину.

– Думаю, волшебник в любом случае нашёл бы способ осуществить свой план, – неожиданно возразил тот. – Но если бы не твоя учёба у него, обман не был бы раскрыт сегодня.

Принц порозовел, а Антуан уверенно постановил:

– Нам нужно всё обсудить, только не здесь. Вернёмся во дворец, и вы, дети, расскажете, что же с вами случилось.

– Подождите, отец! – вдруг воспротивилась Агнесс. – Прежде ответьте: не лежит ли на шевалье Моро каких-либо обвинений?

– Обвинений? – Антуан взглянул на скромно стоявшего чуть поодаль телохранителя дочери. – Уже нет. Насколько я могу судить, он исправно выполнял свой долг, находясь рядом с тобой даже в ином обличье.

Шевалье молча поклонился, выражая признательность. Агнесс же как будто успокоилась, однако с вопросами ещё не закончила.

– А Мерджин? Что будет с ним?

– Пока отправится в Басталью. – Антуан сделал едва заметный жест гвардейцам, и двое из них живо подхватили всё ещё бессознательного волшебника под руки. – А после того, как мы с моим царственным собратом выясним все обстоятельства, скорее всего, будет суд.

Король Альбы согласно кивнул, однако принца ответ не удовлетворил.

– Но ведь учитель – маг, – подал он голос. – Ему не составит труда выбраться из тюрьмы.

– Не из подземелья Бастальи, – уверенно парировал Антуан. – Там есть такие камеры, сбежать из которых не поможет никакая магия.

Судя по лицу, ответ Адальберта не убедил, но Антуан не собирался продолжать спор. Подхватив дочь под руку, он повёл её по ковровой дорожке к выходу из собора, а шевалье тенью двигался позади них. Гости, когда мимо них проходила монаршая семья, склонялись в низком поклоне, отчего по толпе словно шла волна. Вторую волну вызывали шествовавшие следом король Альбы с сыном, а замыкали процессию гвардейцы, тащившие волшебника. Антуан и Агнесс почти подошли к двери, когда…

Не было ни предупреждения, ничего. Внезапно потемнело, оглушительно грохнуло, и в унисон этому грохоту раздались крики боли и страха. Антуан резко развернулся и за доли мгновения охватил взглядом жуткую картину.

Разлетевшихся как игрушечных солдатиков гвардейцев, в панике отпрянувших к стенам гостей, грозного, в полтора человеческих роста волшебника – тёмного, со всклокоченными волосами и бородой, с мечущими молнии белыми глазами.

– Рано обрадовались! – взревел он.

Взмахнул руками, и в королей полетел целый рой сверкающих металлом звёздочек.

Глава 77

Антуан с силой дёрнул дочь на себя и вниз, стремясь закрыть её собой. Однако каким-то волшебным образом вдруг сам оказался за спинами обнаживших мечи Агнесс и шевалье Моро.

– Volare retro!

Не подлежащий ослушанию приказ – кто бы мог подумать, что принц Адальберт способен на такой тон? – наверняка был щедро сдобрен магией. Потому что звёздочки вдруг затормозили, не долетев до цели буквально шаг, и рванулись обратно к пустившему их волшебнику.

– Dispergat! – выкрикнул тот и, не дожидаясь, пока металл осыпется на пол ржавой трухой, рявкнул следующую команду: – Aperi firmamentum!

Собор содрогнулся от купола до основания. Один за другим стали лопаться витражи, по мраморным плитам побежали глубокие трещины, и к потолку взлетел многоголосый вопль паники. Гости пытались прорваться к двери, но ноги не слушались их, вынуждая падать, как стреноженных лошадей.

И над всем этим шумом вдруг раздалось звонкое:

– Aperi mundum!

Под волшебником возникла чёрная клякса провала – шестым чувством, не иначе, Антуан понял, что ведёт он вовсе не в подземелья собора, а в никуда. Мерджин нелепо взмахнул руками, мигом растеряв добрую половину грозовой жути, и ухнул в дыру.

– Retro! – донёсся оттуда слабый крик, и принц поспешил ответить новым заклинанием:

– Ianua prope!

Провал послушно сомкнул края – Антуану показалось, что с сытым чмоканьем, – и всё успокоилось. Снова в окна светило солнце, пол перестал трескаться, с людей спали чары. И, конечно же, толпа без промедления устремилась к выходу из собора, едва не снеся его массивную двустворчатую дверь. Королей спасло лишь, что и справа, и слева от них пролегли широкие трещины, иначе то, чего не добился волшебник, сотворили бы перепуганные до животного состояния подданные.

– Что ты сделал? – с будничным любопытством спросила Агнесс у принца, когда в зале остались только они пятеро, да четвёрка сохранивших самообладание гвардейцев во главе с капитаном Боуи. – Отправил Мерджина в пространство между мирами?

– Да. – Адальберт достал из кармана очки и водрузил их на нос. – Он, конечно, выберется оттуда – всё-таки волшебник, да и к Аделин может обратиться. Но в какой мир попадёт – неизвестно.

– Мда, – пробормотал король Альбы. – А мы его в тюрьме держать собирались. И судить, как обычного подданного.

И бездумным жестом стряхнул с плеча раскрашенную штукатурку от осыпавшейся фрески.

– Ваши величества, ваши высочества… – В отличие от Агнесс, шевалье не торопился убирать меч в ножны. – Надо уходить отсюда. Неизвестно, насколько пострадал фундамент.

– Согласен, – кивнул Антуан и отдал капитану Боуи распоряжение: – Проверьте, не осталось ли кого в соборе, а я немедленно пришлю в подкрепление ещё человек пять. И считайте, что все вы повышены в званиях и получили награду в десять золотых – за мужество и верность королю.

– Служим его величеству! – с чувством, но не очень громко (чтобы не вызвать возможные обрушения), отозвались обрадованные гвардейцы.

Антуан милостиво кивнул им и повёл дочь к болтавшейся на одной петле двери собора.

Когда над головами наконец засияло ясное небо, а под ногами оказались надёжные булыжники площади, все непроизвольно выдохнули с облегчением.

– Ваше величество! Ваше высочество! Целы ли вы?

К королям немедленно бросились придворные, совсем недавно готовые растоптать их во имя спасения собственных жизней.

Антуан небрежно отмахнулся от пустых вопросов: неужели не видят, что с ними всё хорошо? И громогласно потребовал отправить пятерых гвардейцев на помощь капитану, занятому проверкой собора.

Приказание было выполнено незамедлительно – тем солдатам, кто поддался панике и сбежал вместе с толпой, хотелось оправдаться перед королём, сослуживцами и самими собой. Антуан же приказал подать карету, недовольно прикрикнул на придворных, тесным кольцом окружавших его, Агнесс и неизменного телохранителя:

– Расходитесь! – и тут рядом с ними возникла мадам Бофари.

– Ах, ваше величество! – Фаворитка была растрёпана, с царапиной на щеке, а платье её выглядело так, словно мадам пришлось пробираться через густые кусты терновника. Тем не менее щебетала она в обычной своей манере. – Как вы себя чувствуете? Такой страх, я думала, лишусь сознания! Но вы так мужественно… И наша милая принцесса столь неожиданно появилась!

– Всё прекрасно, мадам, – холодно уронил король.

После всего сказанного фавориткой в соборе, он собирался провести тщательное расследование её возможной связи с предателем-волшебником. А пока следовало взять её под стражу, что Антуан и распорядился сделать.

– Арестовать? – Бофари захлопала ресницами и надула губы, как обиженный ребёнок. – Но за что? В чём я провинилась, мой король?

– Если ни в чём, вам не о чем переживать, – бросил Антуан.

Отвернулся от бывшей фаворитки, по бокам которой выросли двое гвардейцев, но не успел сделать и двух шагов, как…

– Маленькая дрянь! Это ты во всём виновата!

Антуан успел обернуться. Агнесс успела вскинуть руку с кинжалом. Шевалье Моро успел встать между принцессой и будто обезумевшей Бофари. Успел перехватить её за предплечье, вывернуть так, чтобы фаворитка, взвизгнув от боли, разжала пальцы, и на камни площади упала длинная и острая шпилька для волос.

А кончик её успел чиркнуть телохранителя по щеке – царапина немедленно засочилась кровью.

Мадам скрутили гвардейцы, раздосадованные своей медлительностью и оттого совершенно невежливые.

– В Басталью, – сквозь зубы велел Антуан, не снисходя даже до взгляда на Бофари. – Как предательницу короны, поднявшую руку на её высочество. И проверьте, что у неё не осталось подобных игрушек.

– Слушаемся! – Солдаты щёлкнули каблуками и поволокли отчаянно сопротивлявшуюся мадам прочь.

Рядом с Антуаном деликатно кашлянули.

– Ваше величество, прошу прощения, но карета подана, – вполголоса сообщил незаметно приблизившийся лакей.

– Прекрасно. – Антуан скользнул взглядом по площади и заметил, что король Альбы с сыном уже садятся в свою карету. – Агнесс, идём… Агнесс?

Однако дочь его будто не слышала.

– Шевалье? – В её голосе звучала неприкрытая тревога. – Что с вами, шевалье?

Телохранитель и впрямь выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок.

– Н-не уверен. – Слова его звучали невнятно, будто язык с трудом повиновался ему. – Шпилька… Похоже, отравлена.

И он мягко осел на землю.