Текст книги "Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ)"

Автор книги: Лина Деева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)

Глава 78

– Шпилька… Похоже отравлена.

Шевалье осел на булыжники площади, и буквально мгновение спустя я бухнулась возле него на колени. Сильно ударилась, но даже не почувствовала боли – весь мир вокруг меня словно пошёл трещинами, подобно собору Сен-Данэ.

– Шевалье!

Несмотря на прилежную учёбу и выпуск из Особой академии, я с ужасом понимала, что представления не имею, как ему помочь. И потому сделала единственно возможное – позвала на помощь.

– Берти! Берти, скорее сюда!

Но маг и сам уже бежал к нам. В необычной для себя манере рявкнул на охающих и ахающих зевак (даром что дворяне!):

– Разойдитесь! – и упал на камни рядом со мной.

– Яд! – выдохнула я.

Берти быстро кивнул, и, не тратя зря времени, положил одну ладонь шевалье на лоб, а другую на сердце. Зажмурил глаза, погружаясь в сосредоточенность целителя, и застыл.

Я тоже замерла, обратилась в статую: коленопреклонённая, с судорожно сжатыми перед грудью ладонями. Ужас потери превратил внутренности в лёд, в голове крутились полумольбы, полумолитвы к Безымянному Творцу, к любой божественной силе, способной не дать случиться непоправимому.

На лбу Берти выступила испарина, скулы заострились. Однако шевалье всё ещё дышал – я видела, как слегка и редко, но приподнималась его грудь.

Или убеждала себя, что видела.

Наконец маг выдохнул, как после долгой и напряжённой работы. Открыл глаза, медленно отвёл руки и поднял на меня воспалённый, словно от бессонной ночи, взгляд.

– Кажется, получилось. Я не очень хорош в целительстве… Да что там, совсем не хорош, но вроде бы сумел нейтрализовать действие большей части яда. Теперь Рёну нужны только покой и какие-нибудь укрепляющие снадобья – вроде тех, что мисс Флоренс давала тебе.

У меня позорно задрожали губы, и Берти утешающим жестом накрыл ладонью мои пальцы.

– Он выкарабкается. Должен выкарабкаться.

Я рвано втянула воздух и, стараясь вернуть себе деловое отношение к происходящему, свела брови.

– Снадобья Флоренс? Кажется, у меня остался флакон, там примерно пять доз… Думаешь, этого хватит?

– На первое время, – кивнул Берти. – А дальше я что-нибудь придумаю – может, в «Общих принципах» найдётся что-то подходящее.

Я с надеждой кивнула и наконец подняла глаза на стоявшего рядом отца.

– Пожалуйста, велите, чтобы принесли носилки и со всей осторожностью доставили шевалье во дворец.

Отец смерил нас троих крайне задумчивым взглядом, однако лишь молча наклонил голову, а затем властно повторил мои слова о шевалье. Почти сразу прибежали двое гвардейцев, непонятно где раздобывших подобие носилок. Мы с Берти помогли переложить на них шевалье, и напоследок я ещё раз строжайшим образом наказала перевезти его со всей аккуратностью. Будь моя воля, поехала бы вместе с ним, однако пришлось удовлетвориться лишь заверениями солдат, что всё будет выполнено в лучшем виде.

– Как только прибудем во дворец, – сказала я, наконец садясь в карету, – надо распорядиться, чтобы для шевалье подготовили гостевые покои в восточном крыле. Там тихо, и окна выходят в сад.

Отец ответил кивком и как бы вскользь заметил:

– Насколько я могу судить, ты всё же нашла общий язык и с телохранителем, и с принцем Адальбертом.

– Когда мы познакомились, я не знала, что он принц. – Глупо, но я почти оправдывалась.

– А когда вы познакомились?

И поскольку рассказать всё равно пришлось бы, а провести время за разговором было лучше, чем терзаться тревогой за шевалье, я начала объяснять.

Без лишних отступлений история моего пребывания в Особой академии завершилась, как раз когда карета остановилась перед крыльцом дворца. Соскочивший с задворок лакей распахнул дверцу и откинул подножку, однако отец не спешил выходить, явно находясь под впечатлением от услышанного.

– Знаешь, дочь, – наконец произнёс он. – Я словно сказку послушал. Трудно поверить, что такое существует… М-да.

Он качнул головой и продолжил:

– Но я до невозможности горжусь тобой. Успешно противостоять столь могущественному противнику, как эта Аделин, разрушить козни Мерджина, заслужить признание создателя Особой академии…

– Простите, отец, – перебила я, – но вы забываете: со мной были шевалье Моро и Бер… Принц Адальберт. Без них я не добилась бы ничего.

– О нет, я помню, – возразил отец. – И мне есть, что сказать по этому поводу, но, пожалуй, позже. Сейчас у тебя иные заботы, верно?

– Да, – подтвердила я. – Однако прежде хочу уточнить: мадам Бофари будет казнена?

Отец наградил меня проницательным взглядом.

– Её будут судить. Впрочем, решение суда можно предсказать – столько свидетелей и отравленная шпилька, как орудие задуманного преступления. Но, полагаю, ты спрашиваешь не затем, чтобы просить о снисходительности к ней?

Я почувствовала, как каменеют черты моего лица.

– Нет. Наоборот, о самом суровом наказании.

– Я понял тебя, дочь, – склонил голову отец.

И хотя не прибавил к этому ни слова, у меня осталось впечатление, что понял он куда больше, чем было сказано.

Глава 79

Гостевые покои в восточном крыле нравились мне с детства. Помнится, я даже хотела, чтобы туда перенесли комнаты принцессы, однако получила отказ.

– Королевские покои должны располагаться в центре дворца, – твёрдо объявил отец. – Иначе они уже не королевские. К тому же те комнаты недостаточно роскошны для тебя.

Я бы справилась с недостатком роскоши, получив взамен птичье пение по утрам, отсутствие вечно болтающих в соседней комнате нянюшек и высокий ясень, так удобно протягивавший одну из ветвей к самому окну. Но увы, слово короля было законом, и переезд не случился. Зато теперь, сидя в кресле у постели спавшего глубоким сном шевалье, я тихо радовалась, что у него есть возможность болеть именно здесь. В тишине, мягкой светотени и дыша свежим, напоенном тонкими ароматами воздухом.

Опасность, кажется, отступила – спасибо магии Берти и снадобью Флоренс, которое мы с магом сумели влить в рот больному. После ночи, большую часть которой я провела рядом с ним, лишь под утро уступив пост Берти, дыхание шевалье стало более заметным, а стук сердца – размеренным и чётким. Правда, на лицо пока не вернулись краски, но я верила: это изменится, как только он очнётся.

Разумеется, принцесса и заморский принц не должны были ухаживать за больным, подобно сиделкам. Такое поведение наверняка породило безумное количество слухов и, возможно, осуждения, но кто бы нам запретил?

И даже когда утром в комнату больного вошёл отец и, немного постояв у кровати, знаком позвал меня в соседнюю гостиную, я была готова отстаивать своё право заботиться о больном.

– Я возвращаю долг, – твёрдо ответила я, выслушав отцовское недовольство моим поведением. – Шевалье пострадал, защищая меня.

– Это обязанность телохранителя… – начал отец, однако я невежливо прервала:

– Не имеет значения. Мы – боевая тройка, и когда я и Берти месяц лежали в лазарете Особой академии, шевалье был с нами. Несправедливо оставить его сейчас в одиночестве.

Отец посмотрел на меня с укором.

– Дочь, что за нелепость? Это же дворец. Слуги и доктор Граусс прекрасно позаботятся о больном.

При упоминании королевского лекаря я не сдержала пренебрежительное фырканье.

– Отец, вы же знаете: у доктора Граусса всего два метода лечения – кровопускание или касторка. И оба здесь не подходят.

– Тем не менее он успешно лечил тебя всю твою жизнь. – Похоже, отца задел отзыв о лекаре, и неважно, что «болела» я в основном синяками и царапинами. – И потом, достаточно ли медицинских познаний у тебя и принца?

– Вполне, – уверила я. По-детски обняла отца за пояс и заглянула ему в лицо снизу вверх. – Право же, мы не делаем ничего предосудительного. И вообще, забота о ближнем – одна из семи добродетелей, разве нет?

У отца вырвался тихий вздох.

– Мирской этикет не всегда соотносится со святыми писаниями. Мне пока опасаются пересказывать сплетни…

– И правильно делают! – горячо подхватила я. – Пустомели, им лишь бы повод найти!

Сделала короткую паузу и прибавила:

– Помните, как говорят на востоке? Собаки лают, караван идёт. Так вот, пусть болтают что хотят, а шевалье тем временем будет поправляться.

И вновь отец одарил меня пристальным взглядом.

– Ты определённо принимаешь очень большое участие в этом молодом человеке. И, думается мне, причина не только в вашем боевом братстве.

Я разжала объятие и отвернулась, показывая, что не хочу это обсуждать.

– Агнесс. – Мне на плечо легла тяжёлая отцовская рука. – Шевалье Моро, несомненно, достойный молодой человек, но ты – принцесса. И не какого-то крохотного королевства в Пирейских горах, а Фракии.

– Я помню. – Стоило труда, чтобы не дёрнуться, стряхивая его ладонь. – И уж простите, отец, но всё равно не выйду замуж по расчёту. Лучше доживать век старой девой.

– И оставить государство без наследника?

Спина моя невольно сгорбилась. Долгой, бесконечно долгой ночью, за которую было столько передумано и названо своими именами, я и сама не раз приводила себе этот контраргумент.

Но так и не смогла найти на него возражения. Если раньше можно было отмахнуться: «Ах, да ещё влюблюсь в кого-нибудь подходящего!» – то сейчас… Сейчас всё стало неразрешимо сложно.

– Подумай, дочь, – тихо произнёс отец. – Вы с Адальбертом так сблизились…

– Берти мне как брат! – немедленно возразила я. – Не представляю себя его женой.

Да и вообще чьей-либо не представляю. Кроме одного-единственного человека.

Отец сжал моё плечо и отпустил.

– Ещё раз говорю: ты принцесса, Агнесс. А принцессе, как ни поверни, нужен принц. В крайнем случае князь или герцог. Но не нищий шевалье, чьё достояние – меч и честь.

Меня словно хлыстом ударили.

Прямая, тетивой натянутая, я резко развернулась к отцу.

– Знаю. Но чувство своё не предам.

Долгая, звенящая пауза. Скрещённые взгляды. И наконец отец отступил.

– Понимаю тебя. Но пойми и ты: как только шевалье Моро поправится, он покинет дворец и Фракию. Тебе больше не нужен телохранитель.

И он чеканным шагом вышел из гостиной, каждым ударом каблуков подчёркивая: этот разговор окончен и обжалованию не подлежит.

Глава 80

Я вернулась в комнату к больному и тихо опустилась в кресло. Позиция отца была полностью предсказуема, так отчего же сейчас так тошно?

«А ведь мы с шевалье до сих пор ничего не сказали друг другу. Может, я вообще обманываю себя, приписывая ему чувства, которых нет? Люди часто видят то, что хотят видеть… Нет, глупости! То, как он смотрел, как говорил – тогда, во время бала!.. Да и раньше тоже. А я – смешно! – всё ещё не могу называть его по имени. Даже мысленно. Как глупо. Как сложно».

Я поняла, что сижу сгорбившись и пряча лицо в ладонях. Поспешила распрямиться – и встретила выцветший, но вполне осознанный взгляд больного.

– Вы очнулись!

Радость волной смыла отчаяние настоящего и беспросветность будущего. Я засияла улыбкой, и шевалье с трудом улыбнулся в ответ.

– Здравствуйте, мадемуазель. – Говорил он хрипло, и даже столь недлинная фраза далась ему нелегко. Однако почти сразу он выдавил из себя следующую: – Рад, что с вами всё хорошо.

– И я рада, что всё хорошо с вами!

Поддавшись порыву, я сжала его безвольные пальцы, и от слабого ответного пожатия сердце подпрыгнуло до самого горла.

А вот улыбка шевалье загорчила.

– Пока ещё не очень хорошо.

– Вы скоро поправитесь, – утешила я. – Берти нерали… нейтрализовал яд. – Учёное слово получилось не с первого раза. – А ещё у нас осталось лекарство Флоренс – оно тоже поможет. И кстати, – не хотелось отнимать руку, но иначе было нельзя, – вам стоит выпить его прямо сейчас.

Я поднялась с кресла и, отойдя к столику у окна, отмерила снадобье в серебряный кубок с водой. Поднесла питьё шевалье, и когда тот зашевелился в попытке приподняться, заботливо поддержала его за плечи.

Невинный жест, только сердца наши бухнули в унисон, а щёки опалило жаром. Шевалье поспешил осушить кубок, и я, забирая посуду, с немного фальшивой бодростью резюмировала:

– Вот и замечательно. Вечером допьёте последнюю дозу, а на завтра Берти обещал что-нибудь изобрести.

У шевалье вырвался смешок.

– Не в обиду ему будет сказано, но звучит настораживающе.

– Берти справится, – уверенно сказала я.

Вернула кубок на стол и строгим голосом добавила:

– Теперь попробуйте поспать. Сон – одно из лучших лекарств.

– Да, я помню, – отозвался шевалье, не сводя с меня глаз. – Так странно…

– Что? – не поняла я.

– Видеть вас такой.

Такой?

– В платье и с чёрными волосами?

Шевалье слабо кивнул, и я невольно поправила причёску. А затем созналась:

– Мне тоже странно. Платье такое неудобное, а когда я вижу себя в зеркале, не сразу понимаю, что это я.

– Привыкните. – Шевалье сделал паузу, собираясь с силами для следующей фразы. – Вы всё время были здесь?

Смирившись, что румянец со щёк так и не сбежит, я честно ответила:

– Почти. Иногда меня подменял Берти.

Осунувшееся лицо шевалье озарилось мягким внутренним светом.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности. – От неловкости и недовольства за пылающее лицо хотелось куда-нибудь спрятаться. – Мы ведь товарищи по оружию, и вообще, вы со мной так же сидели, а долги надо возвращать…

Я несла какую-то ерунду, сама это понимая, но остановиться не получалось. И каждая из слетавших с языка дурацких фраз будто приглушала свет шевалье.

– Понимаю, – тихо произнёс он, когда я наконец совладала с некстати забившим фонтаном слов и замолчала. Повернулся на бок, прикрыл глаза. – Я, пожалуй, и правда… Посплю.

Чувство вины за сказанную чушь поднялось в душе девятым валом.

– Простите! – выдохнула я. В два шага оказалась у кровати и опустилась на колени так, чтобы наши лица были друг напротив друга. – Я столько наговорила, только… Только это даже не половина правды!

– Правды?

Я сглотнула. Сказать то, что собиралась, было страшнее и труднее, чем выйти одной против десятка противников. И всё же я заставила себя продолжить.

– Просто вы… вы очень мне дороги. Я бы не пережила, если бы с вами… А побыть рядом – хоть месяц, хоть два – такая мелочь! Главное, чтобы вы поправились!

Сказала – и замолчала, потупившись.

Не дыша, боясь и одновременно желая ответа.

– Несс.

Несмелое прикосновение грубоватых пальцев к пылающей щеке.

– Спасибо, единственная моя.

Смущённый взгляд сквозь ресницы. Безграничная нежность в золотых от счастья глазах.

– За что?

Тихий скрип кровати, движение навстречу.

– За смелость.

И долгожданная сладость горячих губ.

Глава 81

Принцессам не пристало сидеть на полу, но зато так мы были друг к другу ближе всего, и потому я отказалась перебираться в кресло.

– Значит, вы… ты бы никогда не сделал первый шаг?

Шевалье… Рён (сердце ёкнуло от непривычки называть его так) крепче сжал наши сплетённые пальцы.

– Нет. Я давно не верю в сказки.

У меня вырвался тяжёлый вздох.

– Да уж. Сказки остались в Особой академии. А здесь…

Замолчала, поздно сообразив, что не стоит вываливать беды на едва-едва пришедшего в себя человека. Однако замять тему мне не дали.

– Здесь?

Поколебавшись, я всё же коротко пересказала вердикт отца, и на черты Рёна легла тень.

– Не думай об этом сейчас, – виновато попросила я, пытаясь пальцами разгладить залёгшую у него между бровей морщинку. – Тебе надо выздоравливать – это важнее всего. А с отцом… Я постараюсь что-нибудь придумать.

– Мы постараемся, – твёрдо поправил Рён.

– Хорошо, мы, – не стала я спорить. – А теперь отдыхай.

Вместо ответа Рён поднёс мою руку к губам, и дыхание сбилось от лёгкого, как бабочкино крыло, поцелуя. Рён же, не выпуская мои пальцы, закрыл глаза, и вскоре черты его расслабились – только злосчастная морщинка в межбровье никак не желала исчезать.

«Что-нибудь придумаем. Но что?»

***

Стук в дверь был деликатно тихим, и всё равно я вздрогнула. Неохотно оторвала взгляд от лица дремлющего Рёна, мягко высвободила ладонь из его пожатия и поднялась с пола. Тело успело порядком затечь – сколько я просидела так, любуясь спящим? Наверное, уже полдень, и это горничная пришла узнать, не принести ли мне обед.

Встряхнувшись, я подошла к двери, открыла, однако вместо служанки на пороге стоял Берти. Одними губами спросил у меня:

– Как он? – и я так же тихо ответила:

– Приходил в себя, теперь спит.

Берти кивнул и жестом предложил мне выйти в коридор для разговора. В ответ я покачала головой и отступила, в свою очередь приглашая его войти. Мы на цыпочках миновали спальню и прошли в смежную гостиную. Там, проверив, что обе двери как следует закрыты, я уже обычным голосом спросила:

– Какие-то новости?

– Да. – Берти покопался за бортом тёмно-синего, расшитого золотой нитью сюртука и достал флакон, очень похожий на те, в которых Флоренс давала мне лекарства. – Вроде бы получилось создать что-то с нужным эффектом. Я опробовал на себе – сил заметно прибавляется, отката пока не случилось. Вечером выпью ещё дозу, и завтра уже можно будет сказать, годится ли снадобье для шевалье Рёна.

– Замечательно! – Одной тяжестью на душе стало меньше. – А давай я тоже попробую этот эликсир? Чтобы испытание было надёжнее.

Берти заколебался.

– Несс, ты уверена? Вдруг у него какие-то запоздалые последствия, которые на мне пока не видны?

– Уверена, – без намёка на сомнение ответила я. – Рё… Шевалье надо поить проверенным лекарством.

Маг как-то странно взглянул на меня сквозь очки и нехотя согласился:

– Ладно. Только нужна вода.

– Сейчас.

Я быстро принесла из спальни кубок, заодно убедившись, что Рён мирно спит и что дыхание у него чистое и глубокое. Берти капнул в посуду пять капель («Для проверки больше не надо»), и я, слегка нервничая, выпила снадобье.

Вкус у него был тонкий и мятный, дарующий ощущение свежести и сил во всём теле.

– Очень похоже на эликсир Флоренс, – прокомментировала я, и Берти заметно расслабился.

– Главное, проследи, не случится ли после упадка сил, – попросил он. – Я очень постарался сгладить этот эффект, но до сих пор не уверен, получилось ли.

– Хорошо, – пообещала я, и маг, спрятав флакончик, предложил:

– Может, сменить тебя? Отдохнёшь, пообедаешь…

Я по-доброму улыбнулась.

– Отдыхать после твоего лекарства мне не нужно, а обедать я предпочту здесь. Может, шевалье проснётся и тоже подкрепится чем-нибудь.

Берти кивнул, немного помялся и начал:

– Несс, я ещё кое-что хотел сказать. Может, даже предупредить. В общем, отец не оставил идею поженить нас, пускай она и была подсказана ему ставленниками Мерджина.

– Ставленниками Мерджина? – перебила я. – Так у вас была своя мадам Бофари?

– Была, – вздохнул маг. – Точнее, был. Лорд Крамор. После вчерашней истории он попытался улизнуть, однако стража заподозрила неладное и задержала его. Сейчас он Басталье – твой отец с пониманием отнёсся… Словом, судить его, скорее всего, будут вместе с миссис Бофари. Но я о другом, о свадьбе.

Я невесело усмехнулась.

– Я поняла. Отец тоже заговорил об этом утром.

Берти без необходимости поправил очки.

– И что ты ответила?

– Что ты мой хороший друг, – честно сказала я, – но мужем я тебя не представляю.

У Берти вырвался вздох облегчения.

– Вот и я ответил что-то похожее. Только отец не проникся.

– И мой. – Я не хотела, но фраза прозвучала на редкость тоскливо. – А я пока не могу придумать, как его переубедить.

Мы помолчали, а затем маг снял очки и посмотрел на меня неожиданно твёрдым и понимающим взглядом.

– Будем думать втроём, Несс – пусть только Рён поправится. Выход обязательно должен быть.

Глава 82

Откат, как это называл Берти, у снадобья всё-таки был. Но такой слабый, что мы, обсудив всё втроём с Рёном, решили: пусть лучше больной принимает лекарство, чем обходится без него. Пусть к нему скорее возвращаются силы (о чём, впрочем, совсем необязательно знать кому-то, кроме нас), ведь будущее слишком туманно.

– Можно попробовать опять сбежать в Особую академию, – предложил Берти. – Выиграем год или полтора, а там, глядишь, и переменится что-нибудь.

Ах, как бы я хотела принять его план! Но после всего пережитого не могла не понимать, насколько детским и безответственным стал бы такой поступок. И потому скрепя сердце возразила:

– А если пока нас не будет, вернётся Мерджин? Или ещё кто-нибудь захочет прибрать королевства к рукам? Или, не приведи Безымянный Творец, с родителями что-то случится?

Ответа на это у Берти не нашлось, потому чудесные монетки продолжили ждать своего часа.

Между тем состоялся суд над мадам Бофари. Как и ожидалось, её признали виновной в покушении на наследницу трона и пособничестве магу-предателю Мерджину. Наказанием за столь тяжкие проступки должна была стать казнь, однако отец смилостивился над бывшей фавориткой и заменил смерть пожизненным заключением в подвалах Бастальи. Я на процессе не присутствовала, но поскольку шевалье остался жив и неуклонно выздоравливал, не стала высказывать отцу за излишнее мягкосердечие. Тем более что, как по мне, честная и быстрая смерть лучше медленного угасания в темноте и сырости подземелья.

А вот лорд Крамор наказания пока избежал. Весомых доказательств против него не нашлось, и потому отец Берти распорядился отложить суд до прибытия на родину и выяснения всех обстоятельств. Лорда, разумеется, держали под стражей, однако я совсем не удивилась бы, если бы позже узнала, что этот скользкий тип сумел бежать по дороге в Альбу.

Что до идеи с нашей с Берти свадьбы, то, к сожалению, её так и не оставили. Дня не проходило, чтобы отец не заговаривал со мной об этом, попутно не забывая пенять, что я неприлично много времени провожу в компании постороннего мужчины.

– Шевалье всё ещё мой телохранитель, – парировала я. – Когда вы нанимали его, само собой предполагалось, что он будет возле меня неусыпно.

– Он возле тебя, а не ты возле него! – раздражённо возражал отец.

– К сожалению, – хладнокровно отвечала я, – шевалье пока не может всюду следовать за мной. Потому, облегчая его службу, я стараюсь находиться поблизости.

Отец кипел, однако прямо запретить мне видеться с Рёном не решался. Опасался, что я вновь исчезну? Неизвестно. Но совершенно точно мне на руку.

Время шло, и чем дальше, тем сложнее становилось скрывать, что больной близок к окончательному выздоровлению. Разлука неумолимо приближалась, а мы всё не могли придумать, как переубедить моего отца. К тому же король Альбы засобирался домой, и давление родителей на меня и Берти возросло многократно. Правда, после истории с побегом они не решались просто поставить нас перед фактом назначенной свадьбы, но споры и разговоры на эту тему были совершенно изматывающими.

И вот после очередной такой беседы Берти выдал нам с Рёном:

– Просто вы должны пожениться! Тайно обвенчаться где-нибудь, и тогда у родителей не будет иного выхода, кроме как смириться!

Был мягкий вечер последнего дня лета; мы сидели в гостевых покоях, незаметно превратившихся в наш штаб. И когда маг высказал своё предложение, даже щебетавшая за окном птичка ненадолго замолчала. Что уж говорить обо мне и Рёне: до сих пор мы ни перед кем не выказывали связывавшие нас чувства, и вдруг такое заявление!

Наконец шевалье кашлянул и заметил:

– Похоже, конспираторы из нас никудышные.

– Да нет. – Берти смущённо поправил очки. – Я просто давно понял, ещё в академии. И рад за вас, честное слово! Только не понимаю, почему вы сами не догадались насчёт тайной свадьбы.

– Мы догадались, – вздохнула я. – Но видишь ли… После такого очень велик шанс, что я вскорости стану вдовой. Не потому что отец что-то там задумает, нет! Но ведь кроме отца есть ещё придворные, которые будут кипеть от злости на то, что их подвинул какой-то шевалье. Будь этот брак с отцовского дозволения, они бы ещё смирились, а так… От своры псов трудно отбиться, даже если поодиночке ты разорвёшь их в клочья.

Берти покусал щеку и признал:

– Пожалуй, ты права. А если, – его глаза снова загорелись, – шевалье совершить какой-нибудь подвиг! Чтобы ему даровали титул и земли, и руку королевской дочери.

– Такое только в балладах бывает, – усмехнулся Рён. – Да и потом, какой именно подвиг? С Мерджином мы справились, а других злодейских врагов у Альбы и Фракии нет. И, между нами говоря, хорошо, что нет.

– Но идея всё равно неплохая! – не сдавался Берти. – Может, нам тогда разыграть спектакль, будто такой враг появился? Или… – Он щёлкнул пальцами. – Или пусть всё происходит во сне!

– Во сне? – в унисон удивились мы с Рёном.

– Да, – уверенно подтвердил Берти. – Вот слушайте.

И он рассказал нам свой план.